ИЗ ФОНДОВ РБД

Доронина Полина Евгеньевна

Правовое регулирование приграничного сотрудничества в Российской Федерации (на

примере сотрудничества в рамках

Баренцева/Евро-Арктического региона) автореф.

дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.02; специальность 12.00.10

Москва

РБД  

2006

Доронина, Полина Евгеньевна

Правовое регулирование приграничного сотрудничества в Российской Федерации (на примере сотрудничества в рамках Баренцева/Евро-Арктического региона) [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук: специальность 12.00.02 <Конституц. право; муницип. право> ; специальность 12.00.10 <Междунар. право. Европ. право> / Доронина Полина Евгеньевна; [Казан, гос. ун-т им. В. И. Ульянова-Ленина]. - М.: РГБ, 2005. Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Доронина Полина Евгеньевна

Правовое регулирование приграничного сотрудничества в Российской Федерации (на

примере сотрудничества в рамках

Баренцева/Евро-Арктического региона)

автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид.

наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.02; специальность 12.00.10

Казань - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах

ДОРОНИНА ПОЛИНА ЕВГЕНЬЕВНА

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ПРИГРАНИЧНОГО

СОТРУДНИЧЕСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

(НА ПРИМЕРЕ СОТРУДНИЧЕСТВА В РАМКАХ БАРЕНЦЕВА/ЕВРО-АРКТИЧЕСКОГО  РЕГИОНА)

Специальность 12.00.02. - конституционное право; муниципальное право 12.00.10. - международное право; европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Казань, 2005

Диссертационная работа выполнена на кафедре конституционного и гражданского права Поморского государственного университета им. М.В. Ломоносова

Научный руководитель:                                        доктор юридических наук

профессор Малый Александр Федорович

Официальные оппоненты:                                       доктор юридических наук

профессор Авакьян Сурен Адибекович

доктор юридических наук профессор Валеев Револь Миргалимович

Ведущая организация: Мордовский государственный университет

Защита диссертации состоится щ£~у> GfUivjiOuCif 2005 г. в  10 часов на

г     7 заседании диссертационного совета К 212.081.01 в Казанском государственном

университете им.  В.И.  Ульянова-Ленина по адресу:  420  008  г.  Казань,  ул. Кремлевская, д. 18, ауд. 326.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной  библиотеке им.   Н.И. Лобачевского КГУ (г. Казань, ул. Кремлевская, д. 35).

Автореферат разослан «77 :

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук                   К^У S                  Г.Р. Хабибуллина

3

1. Общая характеристика диссертационной работы

Актуальность темы исследования. Вопросы приграничного сотрудни­чества имеют для Российской Федерации чрезвычайно важное значение (из восьмидесяти восьми субъектов Федерации сорок девять являются пригранич­ными или прибрежными). Приграничное сотрудничество, понимаемое как согласованные действия органов власти всех уровней (центрально­го/федерального, регионального/субфедерального и местного), направленные на развитие и поощрение прямых связей между соседними (сопредельными) территориями двух или более государств, способствует формированию и укреплению связей между государствами и их территориальными единицами, разрешению территориальных конфликтов (или, по крайней мере, смягчению их остроты), созданию или восстановлению экономической и производствен­ной инфраструктуры некогда единых территорий (что является чрезвычайно важным для стран СНГ вообще и России в частности), решению общих эколо­гических проблем и поддержанию и интенсификации контактов между жите­лями региона. Приграничное сотрудничество отвечает долгосрочным интере­сам России, так как в конечном счете ведет к созданию «пояса добрососедства» по периметру российских границ, а также выступает в качестве важного компонента интеграционных процессов межгосударственного характера, что особенно заметно при анализе таковых процессов, имеющих место в простран­стве СНГ.

В области регулирования приграничного сотрудничества всегда и везде существовали определенные проблемы, поскольку в ней сталкиваются по крайней мере четыре равно необходимые, но имеющие большой коллидирую-щий потенциал направления деятельности публично-властных структур, а именно: сохранение приоритета федерации/унитарного государства в вопросах международной деятельности государства, формирование трансграничных добрососедских связей, санация социально-экономической системы пригра­ничных районов и обеспечение безопасности государственных границ. Именно

4 вследствие того, что гармонизация деятельности по этим направлениям

является трудной задачей, определенную проблему представляет собой подбор адекватного механизма регулирования приграничного сотрудничества. В этих целях, а также исходя из того, что приграничное сотрудничество стало одним из приоритетов внешней политики России, существует настоятельная необхо­димость выстраивания правовой базы данного вида сотрудничества, которая должна содержать как международный, так и внутригосударственный компо­ненты, характеризоваться единством и конкретностью в определении принци­пов и форм сотрудничества, его контрольных и координационных механизмов. На данный же момент в России наличествует диспропорция соотношения нормативных актов, осуществляющих регламентацию в данной сфере - основ­ной акцент сделан на международно-правовом регулировании, а положения российского права, выполняющие такую функцию на национальном уровне (как федеральном, так и уровне субъектов федерации) немногочисленны и бессистемны.

Примерно с начала 90-х гг. XX в. Российская Федерация стала принимать активное участие в процессах регионализации, одной из форм которой высту­пает приграничное сотрудничество. Уже достаточно давно обращено внимание на тот факт, что содержание понятия «регион» не исчерпывается его дефиници­ей как исключительно территориального (административно-территориального или государственно-территориального) образования в рамках единой государ­ственной общности, его значение часто дополняется международным элемен­том. Исходя из этого, регион в международном измерении - это территориаль­но-политическое трансграничное образование, базирующееся на общности истории, культурно-религиозных традиций, экономической и транспортной инфраструктуры. Именно такое понимание категории «регион» было положено в основу процесса регионализации, охватившего в 90-е годы XX в. Европу и особенно северную ее часть. Одним из важных этапов данного процесса для России стало учреждение в 1993 г. Совета Баренцева/Евро-Арктического региона и  Баренцева/Евро-Арктического региона,  в  состав которого на тот

5

момент вошли губернии Лапланд в Финляндии, Финмарк, Тромс и

Норланд в Норвегии, Мурманская и Архангельская области в России и губер­ния Норботтен в Швеции (по состоянию на 2004 г. регион охватывает также республики Карелию и Коми, Ненецкий автономный округ, губернию Вестер-боттен и (после преобразований губернского управления в Финляндии) регио­нальные ассоциации Лапландия, Кайнуу и Северная Остроботния). Создание данного региона представляет собой реализацию одной из наиболее эффектив­ных форм приграничного сотрудничества, предусматривающей наличие институциональных механизмов сотрудничества в виде совместных рабочих органов.

Статус образований, подобных Баренцеву/Евро-Арктическому региону, в силу очевидных причин должен определяться как международным, так и внутригосударственным правом. Однако и международно-, и конституционно-правовой статус трансграничных образований либо не определен вообще, либо очерчен приблизительно. Специфика БЕАР состоит в том, что его членами являются не государства в целом, а их административно-территориальные (губернии, провинции, лены) и субфедеральные (области, республика и авто­номный округ) единицы. Странами-учредителями Совета Баренцева/Евро-Арктического региона была к тому же избрана специфическая 2-хэтажная модель построения организационной структуры, предусматривающая элементы координации действий органов, представляющих центральный и региональный уровень сотрудничества, однако учредительные акты Баренцева/Евро-Арктического региона не определили ни статуса региона в целом, ни статуса его органов. В результате приграничное сотрудничество, осуществляемое в рамках БЕАР, оказалось фактически в правовом вакууме - что является отличи­тельной чертой также и других трансграничных образований с участием субъектов и муниципальных образований РФ.

В связи с вышеизложенным, в данном исследовании проблематика меж­дународно- и конституционно-правового регулирования приграничного со­трудничества в РФ будет рассматриваться на примере проблем, существующих

б

в области регламентации такового сотрудничества в пределах Барен­цева/Евро-Арктического региона.

Объект, предмет, цель и задачи исследования.

Объектом данного диссертационного исследования являются отношения в сфере осуществления приграничного сотрудничества субъектами РФ в целом и приграничного сотрудничества в рамках Баренцева/Евро-Арктического региона в частности.

Предмет исследования составляют нормы международно-правовых ак­тов, затрагивающих вопросы участия в международной деятельности субъектов федеративных государств, в том числе регламентирующих осуществление ими приграничного сотрудничества, а также положения международных докумен­тов, освещающих различные аспекты организации приграничного сотрудниче­ства посредством учреждения институциональных структур БЕ АР. Анализиру­ются нормы национальных нормативных правовых актов иностранных федера­ций (Германии, Австрии, Швейцарии), являющиеся правовой основой осущест­вления их субъектами внешних связей. Подробное исследование осуществляет­ся в отношении российских правовых актов федерального и регионального уровня, регулирующих порядок поддержания субъектами РФ международных и внешнеэкономических связей и регулирующих приграничное сотрудничество с их участием.

Целью исследования является проведение анализа правового регулиро­вания, осуществляемого в сфере приграничного сотрудничества субъектов РФ и разработка рекомендаций по совершенствованию договорной базы и одно­сторонне-властной деятельности в данной сфере.

Поставленная цель предполагает формулирование следующих задач:

-определение теоретических основ участия субъектов федераций в меж­дународной деятельности;

-рассмотрение организационно-правовых форм участия субъектов феде­раций во внешних связях;

7

-уяснение содержания основных понятий, используемых законо­дательством в процессе регламентации международной деятельности субъектов Российской Федерации;

-проведение анализа положений законодательства Российской Федера­ции, регулирующих осуществление субъектами Российской Федерации между­народных и внешнеэкономических связей;

-обзор практики регламентации внешних связей субъектов иностранных федераций;

-выяснение соотношения правового регулирования внешних связей субъ­ектов Российской Федерации, осуществляемого на федеральном и региональ­ном уровне;

-изучение понятийного аппарата приграничного сотрудничества; -определение соотношения  международного и  внутригосударственного регулирования приграничного сотрудничества субъектов Российской Федера­ции;

-проведение анализа структуры и механизма функционирования системы приграничного сотрудничества в рамках БЕАР;

-разработка рекомендаций по совершенствованию законодательства в об­ласти приграничного сотрудничества и договорной базы приграничного сотрудничества вообще и в рамках БЕАР в частности.

Степень изученности проблемы и круг источников. Особенности структуры и содержания диссертационного исследования обусловлены  тем,   что   отношения   в   сфере   осуществления   приграничного сотрудничества являются одновременно предметом регулирования междуна­родного и конституционного права.

Специфика круга источников заключается, во-первых, в значительном объеме исследований по проблемам международной деятельности субъектов федераций вообще и Российской Федерации в частности, во-вторых, в обзор­ном характере работ, посвященных проблемам приграничного сотрудничества и, в-третьих, в политологической принадлежности абсолютного большинства

специальных исследований аспектов сотрудничества, осуществляемого в рамках БЕАР. Сложилась достаточно парадоксальная ситуация - в условиях наличия достаточно большого числа публикаций, тематика которых в той или иной степени затрагивает отношения в сфере осуществления приграничного сотрудничества, комплексного специально-правового научного исследования проблематики данного вида международного сотрудничества не проводилось.

К источникам диссертационного исследования относятся в первую оче­редь труды по теории конституционного (С.А. Авакьяна, М.В. Баглая, И.Н. Барцица, Н.А. Богдановой, О.Е. Кутафина, Б.М. Лазарева, В.О. Лучина, , Б.Н. Топорнина, В.Е. Чиркина, Б.С. Эбзеева) и международного права (Н.В. Захаро­вой, И.И. Лукашука, В.А. Мазова, Л.Х. Мингазова, Р.А. Мюллерсона, А.Н. Талалаева, Г.И. Тункина, Н.А. Ушакова, СВ. Черниченко, Е.А. Шибаевой). Специфика поставленных задач исследования потребовала обращения к работам, объектом исследования которых являются различные аспекты федера­тивных отношений (Б.Л. Железнова, Л.М. Карапетяна, В.М. Колдаева, Б.С. Крылова, К.Т. Курашвили, А.А. Ливеровского, СИ. Некрасова, Д. Тэпса, И.А. Умновой, М.Х. Фарукшина, В.Е. Чиркина), в особенности вопросы разграниче­ния предметов ведения и полномочий (Н.В. Варламовой, В.В. Иванова, Д.Н. Козака, К.Е. Колибаба, А.Ф. Малого, И.А. Умновой, Т.Я. Хабриевой, В.А. Черепанова).

Проблемы теории международной правосубъектности и участия субъек­тов федераций в международной деятельности освещались в работах П.Н. Бирюкова, Г.М. Вельяминова, Г.В. Игнатенко, Т.П. Колпаковой, Г.И. Курдюко-ва, В.В. Пустогарова, В.Л. Толстых, Е.Т. Усенко, Н.А. Ушакова, М.Х. Фарук­шина, Ю.И. Федорова, Д.И. Фельдмана, СВ. Черниченко и др.

Задача проведения анализа феномена приграничного сотрудничества обу­словила включение в источниковую базу исследования трудов по теории межрегиональных взаимодействий. В той или иной степени проблематика приграничного сотрудничества затрагивается в работах О.Ю. Бакиной, И.М. Бусыгиной, О. Вевера, С.А. Глотова, Ю. Дерябина, Т.В. Зоновой, И. Иванова,

9

Ю. Кекконена, К. Лехтенмеки, Н.А. Ковальского, В. Коровкина, Б.С.

Крылова, А. Макарычева, В. Орлова, С. Перко, С.Романова, В. Шлямина, А.А. Язьковой.

Непосредственно исследованиям различных аспектов Баренцева сотруд­ничества посвящены работы российских авторов В.Н. Булатова, В.А. Макарова, А.В. Сметанина, А. Смирнова, Е.В. Сыченковой, В. Шлямина, а также много­численные труды скандинавских исследователей - У. Виберга, Ю. Кекконена, П. Липпонена, П. Йонниеми, Л. Хейнинена, О. Стокке, Т. Столтенберга, О. Тунандера, С. Чатурведи и др.

К нормативным источникам данного исследования относятся Консти­туция Российской Федерации 1993 г., международные договоры, федеральные законы, иные федеральные нормативные правовые акты, договоры и соглаше­ния о разграничении предметов ведения и полномочий между органами госу­дарственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, конституции и уставы субъектов Российской Федерации, законы субъектов, осуществляющие регламентацию осуществления международных и внешнеэкономических связей, иные правовые акты по предмету исследования.

Методология исследования.

В диссертационной работе использовались как общенаучные (абстраги­рование, индукция, дедукция, метод анализа, синтеза), так и специально-юридические (формально-юридический, сравнительно-правовой) методы исследования. Для определения содержания ряда понятий («отношения», «связи», «координация», «деятельность») применялся лингвистический метод. При осуществлении обзора положений конституционных актов зарубежных государств был использован сравнительно-правовой метод. Сопоставительный анализ положений прекративших свое действие правовых актов обусловил необходимость применения историко-правового метода. И, разумеется, в рамках задач освещения и толкования положений международных и внутриго-

10

сударственных нормативных актов требовалось использование метода

технико-юридического анализа.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в комплекс­ном рассмотрении международно- и конституционно-правовых положений, регулирующих вопросы участия субъектов РФ в приграничном сотрудничестве. Помимо этого, впервые проводится юридическая оценка учредительных актов и институциональных механизмов Баренцева/Евро-Арктического региона и даются рекомендации по их совершенствованию.

Научная новизна нашла отражение в основных положениях, выноси­мых на защиту:

1.      Приграничное сотрудничество представляет собой сложный феномен
политико-правовой действительности. Данный специфический вид междуна­
родного   сотрудничества   охватывает два  уровня   -   уровень   сотрудничества
между органами власти  (который,  в свою очередь,  состоит из следующих
подуровней,   выделяемых  на  основании   критериев   субъектного   состава  и
пространственной сферы деятельности по созданию условий для установления
и развития связей приграничных территорий: сотрудничество приграничных
национальных регионов, сотрудничество центральных органов государствен­
ной власти сопредельных государств, а также односторонняя (ограниченная
пределами  государственной  территории) деятельность  органов  власти  всех
уровней по созданию благоприятных условий для осуществления сотрудниче­
ства регионов)  и  уровень  негосударственного  сотрудничества  (на котором
осуществляется взаимодействие субъектов публичного и частного права, не
располагающих властными полномочиями).

2.      Правовая база приграничного сотрудничества, вследствие отмеченных
выше особенностей его структуры, является многосоставной и должна содер­
жать как международный, так и внутригосударственный компоненты. Приме­
нительно к Российской Федерации таковая база должна включать следующие
уровни правового регулирования:

11

-межгосударственный договорной уровень, на котором правовое регулирование приграничного сотрудничества осуществляется как междуна­родными соглашениями общего характера по указанной тематике, так и кон­кретными межгосударственными и межрегиональными соглашениями о приграничном сотрудничестве и/или создании еврорегиона. К первой категории относятся Европейская рамочная конвенция о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей 1980 г. и Дополнительный протокол к ней 1995 г., установившие стандарты приграничного сотрудничества, но в целом практически не содержащие международно-правовых обязательств участников данных документов по их соблюдению. Вторую категорию между­народных актов составляют рамочные («зонтичные») соглашения 2-х и более государств о приграничном сотрудничестве конкретных регионов, которые фактически санкционируют заключение данными регионами международных соглашений по определенным вопросам, а также содержат положения, которые закрепляют сферы осуществления сотрудничества. В третью категорию входят международные соглашения конкретных субъектов федераций, субъектов федераций и административно-территориальных образований унитарных государств в сфере приграничного сотрудничества, в том числе и предусматри­вающие создание совместных органов для решения определенного круга вопросов;

-внутригосударственный односторонне-властный уровень, к которому относятся внутригосударственные нормативные правовые акты, в первую очередь конституционного уровня. Кроме того, применительно к России как федеративному государству, следует также говорить о достаточно сложной иерархической системе подуровней правового регулирования, которую состав­ляют федеральные законы и подзаконные акты, конституционное законода­тельство по данной тематике субъектов РФ, два специфических источника права: договоры о разграничении предметов ведения и полномочий и соглаше­ния о разграничении полномочий в области международных и внешнеэкономи-

12

ческих связей, а также нормативные правовые акты органов местного самоуправления.

3.       Российская  Федерация последовательно выстраивает международно-
правовую базу приграничного сотрудничества. В целях дальнейшего ее совер­
шенствования    представляется   логически    обоснованным    и    необходимым
присоединение   Российской   Федерации   к  Дополнительному   протоколу   и
Протоколу №2 к данной конвенции, а также заключение в рамках СНГ конвен­
ции,   регулирующей   приграничное   и   межтерриториальное   сотрудничество
регионов и муниципальных образований государств-участников.

4.       Положения российского права, осуществляющие регулирование при­
граничного сотрудничества, немногочисленны и бессистемны. Ни Конституция
1993   г.,   ни действующее   федеральное  законодательство  не  содержат даже
простого упоминания термина «приграничное сотрудничество». Практически
все правовые нормы, регулирующие данный вид сотрудничества, могут быть
выделены только косвенно путем применения тезиса касательно имплицитной
связи понятий  «приграничное сотрудничество»  и «международные связи»  и
включения содержания первого в объем второго. Вследствие этого существует
настоятельная  необходимость принять  федеральный  закон о   приграничном
сотрудничестве, который должен закрепить:

-понятийный аппарат приграничного сотрудничества;

-задачи и принципы приграничного сотрудничества;

-основные формы осуществления приграничного сотрудничества;

-разграничение предметов ведения и полномочий федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления в сфере осуществления приграничного сотрудничества; ·

-статус совместных органов приграничного сотрудничества: правило оп­ределения компетентного правопорядка (национального права, на основе которого, наряду с учредительными документами, действуют данные органы),

13

наличие/отсутствие у органов  сотрудничества статуса юридического

лица, объем правоспособности данных органов;

-круг органов государственной власти, осуществляющих контроль за дея­тельностью его участников и меры данного контроля

5.      Региональное законодательство должно закреплять модель пригранич­
ного   сотрудничества   конкретных   субъектов   Российской   Федерации,   т.е.
необходимо принятие нормативных правовых актов субфедерального уровня,
регламентирующих порядок осуществления данного вида сотрудничества

6.      По результатам исследования строения и функционирования Баренце­
ва/Евро-Арктического региона, делается вывод о существующей неясности в
отношении правового статуса органов Баренцева сотрудничества, порядка их
взаимодействия  с  властными структурами  государств,  региональные  власти
которых участвуют в деятельности еврорегиона,  а также права,  которым в
своей деятельности должны руководствоваться указанные органы. Рекоменду­
ется принятие Устава (Статута) БЕАР на уровне входящих в регион админист­
ративных и субфедеральных единиц, который закрепил бы его организацион­
ную структуру хотя бы в том виде, в каком она существует сейчас (поскольку
она отличается от той, которая предусмотрена Киркенессой декларацией и
Региональным протоколом  1993 г.) и определил бы правовой статус данных
органов по схеме, созданной Дополнительным протоколом 1995 г. к Европей­
ской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве территориальных
сообществ и властей.

Практическое значение работы.

Практическое значение работы определяется актуальностью и новизной рассматриваемых проблем, направленностью на конкретизацию и совершенст­вование международно- и конституционно-правового регулирования пригра­ничного сотрудничества с участием субъектов Российской Федерации.

Сделанные автором в процессе анализа договорных и односторонне -властных правовых положений выводы и рекомендации могут быть использо-

14

ваны для внесения изменений в действующие правовые акты и приня­тие новых законодательных актов в сфере регулирования приграничного сотрудничества.

Апробация работы. Отдельные положения исследования и работа в це­лом обсуждались на заседаниях кафедры конституционного и гражданского права Поморского государственного университета им. М.В. Ломоносова и Центра правовых исследований Архангельского государственного техническо­го университета. Основные теоретические положения и выводы исследования были представлены на вузовских и международных конференциях, излагались в статьях, опубликованных автором в сборниках научных статей.

Материалы диссертационного исследования использовались автором в учебном процессе в Архангельском государственном техническом университе­те по дисциплине «Международное право», а также при разработке и чтении спецкурса «Правовой статус Баренцева/Евро-Арктического региона» в Помор­ском государственном университете.

Структура диссертационной работы обусловлена целью и задачами ис­следования и включает введение, три главы, разделенные на пять параграфов, заключение и список использованных источников.

П. Основное содержание диссертационной работы

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определя­ются объект, предмет, цель и задачи исследования, раскрываются методологи­ческие, теоретические и нормативно-правовые основы исследования, научная новизна работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту, обосновывается теоретическая и практическая значимость диссертационной работы.

Первая глава «Регламентация международной деятельности субъектов Российской Федерации» состоит из трех параграфов. Первый параграф «Правовые основы деятельности субъектов федераций в международной

15

сфере» посвящен выявлению и анализу международно-правовых основ

международной деятельности членов федеративных союзов.

Хотя осуществляющиеся уже в течение нескольких десятилетий прямые международные и внешнеэкономические связи членов федераций стали обы­денным явлением как в международной, так и во внутригосударственной жизни, международное право не определяет статуса членов федеративных образований как участников международных отношений. Функция поиска четких юридических обоснований участия субъектов федераций в международ­ном общении вследствие этого осуществляется доктриной. Таковой поиск всегда подразумевал и подразумевает постановку ключевого вопроса об их международной правосубъектности. Спектр мнений по данному вопросу может быть описан путем указания двух основных точек зрения: согласно первой, члены федерации являются субъектами международного права, согласно второй, соответственно, - нет. Исходной точкой рассуждений сторонников как первой, так и второй концепции является выбор основания международной правосубъектности, наличие или отсутствие которого следует доказать в отношении субъекта федерации. Наиболее отвечающим содержанию понятия «правосубъектность», по мнению автора, является основание обладания правом на участие в создании международно-правовых норм, т.е. договорной право­способностью. Наличие безусловной договорной правоспособности у членов федераций - вопрос спорный вследствие отсутствия соответствующей нормы в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Единственным упоминанием данной проблемы непосредственно является правило, выработан­ное Комиссией международного права ООН: «государства-члены федерального союза могут обладать правоспособностью заключать договоры, если такая правоспособность признается федеральной Конституцией и не выходит за установленные ею пределы». Решение вопроса о договорной правоспособности -(а значит, и международной правосубъектности) членов федерации остается, таким образом, за самой федерацией.

16

В Российской Федерации вопроса наличия у субъектов Федера­ции качества международной правосубъектности не касаются прямо ни консти­туционные, ни законодательные акты. В п. «о» ч.1 ст.72 Конституции Россий­ской Федерации говорится лишь о том, что «координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации, выполнение международных договоров Российской Федерации находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации». Более конкретны в этом отношении положения Федерального закона «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Феде­рации»: принимая во внимание связь причинно-следственного характера, существующую между международной договорной правоспособностью и международной правосубъектностью, становится ясно, что субъекты Россий­ской Федерации не являются субъектами международного права, так как ст.7 Закона устанавливает, что соглашения об осуществлении международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации не обладают статусом международных договоров.

Во втором параграфе «Правовое регулирование международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации на феде­ральном уровне» исследуются особенности концепции осуществления внеш­них связей субъектов Российской Федерации, используемой федеральным законодателем.

Конституции Российской Федерации свойственна чрезвычайная лаконич­ность в вопросе регламентации международных связей субъектов Российской Федерации. Вследствие использования специфического вида кооперативной модели разграничения сфер ведения Федерации и субъектов очертить круг полномочий членов Федерации в международной области достаточно затруд­нительно, а отдельное конституционное положение, предусматривающее самостоятельное осуществление субъектами Российской Федерации внешних связей, отсутствует. Это очевидное упущение резко отличает российскую конституцию от конституций многих других федеративных государств, кото-

17

рые закрепляют, по крайней мере, правомочность (либо отсутствие та­ковой) своих субъектов в вопросах заключения международных соглашений, элементы юридического статуса таких соглашений, определении их места в правовой системе федерации, круг иностранных партнеров, а также правило об осуществлении внешних связей в рамках своей компетенции. Российская конституция вопросов договорной правоспособности субъектов Федерации не затрагивает вообще.

Отчасти пробелы в правовом регулировании международных и внешне­экономических связей субъектов РФ были устранены с принятием Федерально­го закона «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» от 4 января 1999 г., однако концепции данного нормативного акта, при всех ее достоинствах, можно поставить в упрек противоречивость (в том что касается закрепления компетенции субъектов), схематичность в регулировании отдельных форм международной деятельности и излишнюю акцентуацию на полномочиях федеральных органов государст­венной власти в процессе осуществления координации связей субъектов.

Параграф третий «Закрепление полномочий субъектов Российской Федерации международного характера на региональном уровне» освещает особенности правового регулирования международной деятельности субъектов Федерации в их конституционных/уставных и законодательных актах.

В целом конституции и уставы субъектов РФ уделяют сравнительно не­большое внимание вопросам выхода соответствующих субъектов в междуна­родную сферу, а специальные законы о международных и внешнеэкономиче­ских связях действуют только в нескольких регионах. Данные законодательные акты сильно разнятся по объему регулирования и по структуре, но в основном они посвящены определению порядка заключения соглашений об осуществле­нии международных, внешнеэкономических и межрегиональных связей;-встречаются, тем не менее, и акты, предмет регулирования которых более широк и охватывает все формы международной деятельности субъектов Российской Федерации.

IS

По результатам рассмотрений положений отдельных норматив­ных правовых актов субъектов РФ можно сделать вывод о том, что региональ­ное законодательство в области закрепления форм осуществления международ­ных и внешнеэкономических связей субъектов, в целом соответствуя стандар­там, установленным федеральным законодателем, характеризуется схематично­стью, пробельностью и некоторыми диспропорциями содержания - основное внимание уделяется процедурным вопросам заключения, приостановления и прекращения действия международных соглашений - при том, что практически игнорируется важный вопрос определения места данных соглашений в норма­тивной правовой системе региона, а регламентация осуществления иных организационно-правовых форм международной деятельности субъектов Федерации чаще всего сводится к единичному упоминанию о праве на их осуществление.

Вторая глава «Приграничное сотрудничество как составляющая внешних связей субъектов федераций» состоит из двух параграфов. В первом параграфе «Международно-правовое регулирование приграничного со­трудничества в рамках Совета Европы» исследуется феномен пригранично­го сотрудничества, осуществляется анализ его дефиниций и структуры, осве­щаются правовые основы осуществления приграничного сотрудничества в рамках Совета Европы.

Вполне естественно (исходя из факторов географической близости и на­личия сходных проблем), что наибольший удельный вес в международном сотрудничестве, осуществляемом территориальными единицами (как нацио­нального, так и субнационального уровня), имеет сотрудничество пригранич­ных территорий соседних государств. Приграничное сотрудничество выдели­лось в качестве специфического вида международной деятельности примерно в 50-е гг. XX в. в Западной Европе, и изначально отличалось большим разнообра­зием форм - что значительно затрудняло и затрудняет поиск дефиниций. Существующие сейчас проблемы идентификационного характера в отношении приграничного сотрудничества являются также в большой степени следствием

19

определенной сложности феномена в целом. Фактически данный вид международной деятельности предполагает систему взаимодействий, активны­ми участниками которых выступают не только собственно приграничные регионы (региональные власти), но и государства, территориальными единица­ми которых эти регионы являются (под юрисдикцией которых находятся данные власти). Это понятно, учитывая тот факт, что осуществление пригра­ничного сотрудничества и его развитие предполагает разрешение ряда проблем, связанных как минимум с легализацией определенных форм трансграничных связей и устранением препятствий юридического и административного харак­тера при их осуществлении - что презюмирует активное участие в данном процессе государственных органов центрального уровня, в задачи которых входит создание благоприятных условий для развития сотрудничества пригра­ничных регионов.

На данный момент основополагающими международно-правовыми акта­ми в области регулирования приграничного сотрудничества являются Европей­ская рамочная конвенция о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей 1980 г., Дополнительный протокол 1995 г. и Протокол №2 1998 г., хотя сфера их действия и ограничена рамками конкретной междуна­родной организации - Совета Европы. Предметом конвенционного регулирова­ния является приграничное сотрудничество (согласованные действия, направ­ленные на усиление и поощрение отношений между соседними территориаль­ными сообществами и властями, находящимися под юрисдикцией двух или более государств, а также заключение любых соглашений и договоренностей, необходимых для достижения целей сотрудничества) сообществ, властных структур или их органов, осуществляющих властные полномочия на регио­нальном и местном уровне. При этом Конвенция указывает на конституирую­щую роль соглашений, обслуживающих потребности приграничного сотрудни­чества, и предусматривает две их категории: межгосударственные соглашения" о приграничном сотрудничестве на местном и региональном уровнях и согла­шения, контракты и уставы, которые могут обеспечить основу приграничного

20

сотрудничества между территориальными властями и сообществами.

Данные межрегиональные и межмуниципальные соглашения могут использо­ваться либо сразу, либо после заключения межгосударственного соглашения, регулирующего их использование В целом сейчас государства, как ратифици­ровавшие Конвенцию, так и только подписавшие ее, используют методику выстраивания двухэтажной системы международных соглашений в этой сфере (аналогичной практики придерживалась и Российская Федерация до того, как ратифицировала данный договор).

Как уже говорилось выше, приграничное сотрудничество представляет собой совокупность различных форм взаимодействий приграничных террито­рий и одной из важнейших (и наиболее эффективных) таковых форм выступает институционализированное (предполагающее создание совместных рабочих органов) объединение сопредельных регионов, именуемое также еврорегионом Правовым базисом деятельности еврорегионов является внутреннее законода­тельство сотрудничающих государств - и именно вследствие этого регион сталкивается со множеством трудностей, связанных в первую очередь с тем, что внутреннее (конституционное) право в большинстве случаев не регулирует вопрос участия административных единиц и муниципальных образований в объединениях приграничного характера и не касается вопроса определения правового статуса рабочих органов еврорегионов. Данный вид сотрудничества оказывается в правовом вакууме. Именно в целях восполнения указанного пробела в 1995 г. к Конвенции 1980 г. был принят Дополнительный Протокол, который основное внимание уделил закреплению правового статуса органов приграничного сотрудничества (к каковым относятся и рабочие органы евроре­гионов). Он, однако, устанавливает только рамки правового статуса органов приграничного сотрудничества, наполнять же их реальным содержанием и конкретизировать полномочия - задача соглашений о приграничном сотрудни­честве как национального, так и территориального уровней. Анализ положений Протокола дает представление о перечне минимальных требований к содержа­нию   указанных   соглашений,   которые   должны   закреплять:   наименование

21

органа/органов сотрудничества, их компетенцию, порядок формирова­ния и взаимодействия друг с другом, а также порядок финансирования их деятельности; правило определения компетентного правопорядка (националь­ного права, на основе которого, наряду с учредительными документами, действует орган/органы); наличие/отсутствие у органа/органов сотрудничества статуса юридического лица, вид юридического лица, а также круг обязанно­стей, которые несет данный орган/органы согласно требованиям законодатель­ства государств, территориальные власти которых осуществляют сотрудниче­ство.

Второй параграф «Международно-правовой статус Баренцева/Евро-Арктического региона (БЕАР)» освещает проблемы, существующие в облас­ти определения статуса как БЕАР в целом, так и его органов.

Одной из первых инициатив регионального трансграничного сотрудниче­ства для России стало учреждение в 1993 г. Совета Баренцева/Евро-Арктического региона (СБЕР) и создание Баренцева/Евро-Арктического региона (БЕАР). Однако ни в момент образования, ни впоследствии не был четко определен статус как Баренцева региона и Совета Баренцева/Евро-Арктического региона, так и Баренцева сотрудничества вообще. Наличествую­щие в политологических исследованиях предположения относительно отнесе­ния БЕАР и СБЕР к международным правительственным организациям нужда­ется в критическом рассмотрении. В условиях отсутствия универсального легального определения международной организации дефиниция дается доктриной - посредством перечисления ее сущностных признаков. Наиболее значимыми признаками являются следующие: договорной базис, участие государств, наличие собственной ЕОЛИ, организационная структура; правомер­ный характер, а также наличие самостоятельных прав, обязанностей и целей. БЕАР и СБЕР нельзя причислить к международным организациям, поскольку -они не отвечают ни критерию субъектного состава, ни критерию статуса учредительных актов, ни признаку наличия обособленной компетенции.

22

Тем не менее, учитывая безусловную идентичность содержания понятий «Баренцево-» и «приграничное сотрудничество», логично предполо­жить, что БЕАР представляет собой одну из форм приграничного сотрудниче­ства - еврорегион. С дефиницией БЕАР в качестве еврорегиона особую важ­ность приобретает проблема установления статуса его рабочих органов. Однако учредительные акты БЕАР (впрочем, как и многих других еврорегионов с участием субъектов РФ, относящихся к Северо-Западному федеральному округу) не полностью выполняют свою функцию определения правового статуса органов сотрудничества, порядка их взаимодействия с властными структурами государств, региональные власти которых участвуют в деятельно­сти еврорегиона, а главное - права, которым в своей деятельности должны руководствоваться указанные органы. Исходя из сказанного, можно составить следующие рекомендации по развитию нормативной базы Баренцева сотрудни­чества: 1) заключение нового межгосударственного соглашения о приграничном сотрудничестве в БЕАР; 2)принятие Устава (Статута) БЕАР на уровне входя­щих в регион административных и субфедеральных единиц, который опреде­лил бы правовой статус самого еврорегиона, его цели и задачи, урегулировал вопросы членства и финансирования, закрепил бы его организационную структуру в том виде, в каком она существует сейчас и установил правовой статус данных органов по схеме, созданной положениями Дополнительного протокола 1995 г. к Европейской рамочной конвенции о приграничном сотруд­ничестве территориальных сообществ и властей.

Третья глава «Регулирование приграничного сотрудничества россий­ским законодательством» посвящена исследованию особенностей правовой базы приграничного сотрудничества в Российской Федерации и разработке рекомендаций по ее совершенствованию.

Положения российского права, осуществляющие регулирование пригра­ничного сотрудничества, на текущий момент являются немногочисленными и бессистемными. Ни Конституция 1993 г., ни действующее федеральное законо­дательство не содержат даже простого упоминания самого термина. Практиче-

23

ски все правовые нормы, регулирующие данный вид сотрудничества,

могут быть выделены только косвенно путем применения тезиса касательно имплицитной связи понятий «приграничное сотрудничество» и «международ­ные связи» и включения содержания первого в объем второго. Нормативные правовые акты федерального уровня (за исключением Европейской рамочной конвенции 1980 г.), таким образом, фактически не осуществляют специального регулирования приграничного сотрудничества. Однако отдельные элементы такого регулирования содержатся в иных официальных документах, например, в утвержденной Распоряжением Правительства РФ от 9 февраля 2001 г. Кон­цепции приграничного сотрудничества РФ, определяющей цели, принципы и приоритеты в деятельности федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ, органов местного самоуправле­ния, организаций и граждан в сфере приграничного сотрудничества. Раздел II Концепции посвящен определению основных полномочий федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления в области приграничного сотрудничества -и, таким образом, Концепция непосредственно осуществила разграничение полномочий органов государственной власти Федерации и субъектов РФ, не имея статуса акта, компетентного осуществлять такое разграничение. Вышеска­занное подводит к выводу о том, что регулирование вопросов приграничного сотрудничества, освещаемых Концепцией, следует поднять на уровень феде­рального закона. Важными аргументами за принятие закона о приграничном сотрудничестве выступают также необходимость выполнения обязательств РФ по Европейской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве террито­риальных сообществ и властей 1980 г., каковая является несамоисполняющим-ся договором, и преодоления регионального характера международно-правового регулирования приграничных взаимодействий (та же Конвенция,-например, заключена и действует в рамках Совета Европы, то есть фактически' способна   служить   правовой   базой   только   приграничного   сотрудничества

24

субъектов РФ и российских муниципальных образований с соответст­вующими сообществами европейских государств).

На данный момент проект Федерального закона «О приграничном со­трудничестве в российской Федерации» уже подготовлен и внесен в Государст­венную Думу РФ. Он интересен тем, что закрепляет понятийный аппарат приграничного сотрудничества, в том числе вводя некоторые новеллы: в нем даются определения терминам «приграничное сотрудничество», «участники приграничного сотрудничества», «приграничная территория», «приграничный субъект РФ», «регион приграничной интеграции и сотрудничества», «соглаше­ние о приграничном сотрудничестве», «приграничный субъект РФ», «террито­рия приграничного сотрудничества». Безусловными плюсами проекта являются закрепление за органами местного самоуправления права на участие в пригра­ничном сотрудничестве и правомочия на заключение ими соглашений о таком сотрудничестве любого (не только гражданско-правового) характера, определе­ние полномочий федеральных органов государственной власти РФ, органов государственной власти субъектов Федерации и органов местного самоуправ­ления в сфере приграничного сотрудничества, а также установление требова­ний к содержанию соглашений о создании совместных органов сотрудничества. Тем не менее, многие положения законопроекта требуют доработки уже на данном этапе, каковая доработка должна вестись как по направлению конкре­тизации отдельных формулировок (как то: приграничная территория, регион приграничной интеграции и сотрудничества), так и в смысле устранения противоречий федеральному законодательству (в основном это касается корректировки перечней полномочий органов государственной власти РФ и органов государственной власти субъектов РФ в сфере приграничного сотруд­ничества).

Поскольку ч.З ст. 11 и ч.2-3 ст.78 Конституции РФ установили, что раз­граничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ осуществляется собственно Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграниче-

25

нии предметов ведения и полномочий, и предусмотрели возможность

передачи федеральными органами исполнительной власти и органами исполни­тельной власти субъектов Российской Федерации друг другу осуществления части своих полномочий посредством соглашений, следует признать значи­тельную (пока, к сожалению, только потенциально) роль указанных договоров и соглашений в вопросах регламентации приграничного сотрудничества как актов, индивидуализирующих приграничные взаимодействия субъектов Федерации. Однако на данном этапе развития федеративных отношений как договорам, так и соглашениям о разграничении полномочий в области между­народных и внешнеэкономических связей можно поставить в упрек отсутствие специальных норм, регламентирующих приграничное сотрудничество -регулирование, как и в случае федерального законодательства, является кос­венным. При этом в основном действующие договоры и соглашения заключены с субъектами, которые не граничат с иностранными государствами, вследствие чего проблематика этого вида сотрудничества для них не актуальна. В принци­пе поэтому было бы естественным и даже, пожалуй, необходимым со стороны приграничных субъектов РФ шагом инициировать заключение соответствую­щих договоров и соглашений, но в данный момент скорее наличествуют тенденции «затухания» договорного процесса, являющиеся закономерным результатом приведения договоров и соглашений в соответствие с федераль­ным законодательством, предъявляющим строгие требования к их содержанию (вследствие чего действие многих договоров и соглашений было просто прекращено).

Исключительно важным компонентом правовой базы приграничного со­трудничества выступает региональное законодательство по данной тематике, поскольку именно субъекты Федерации являются основными участниками трансграничных инициатив. Необходимым, таким образом, предполагается-создание соответствующего законодательства и на региональном уровне. Тем не менее приходится признать, что сейчас такое специальное региональное законодательство   отсутствует  -  даже   в   тех  субъектах,   которые   являются

26

активными   участниками   приграничного   сотрудничества.   Пожалуй,

единственным исключением из общего правила игнорирования вопросов регулирования приграничного сотрудничества региональным законодателем являются концепции/основные направления международной деятельности или программы приграничного сотрудничества отдельных субъектов /групп субъ­ектов РФ, принимаемые на определенный срок, либо не ограничиваемые каким-либо четким временным пределом действия. Данные документы определяют направления международного сотрудничества соответствующих субъектов Федерации, перечисляют конкретные меры федерального и регионального характера, которые должны быть предприняты в рамках этих направлений, указывают территориальные приоритеты в сфере международной деятельности и закрепляют предпочтительные формы сотрудничества.

Конкретизация субъектного состава, направлений, целей, задач и видов сотрудничества имеет важное значение. Многие из приграничных субъектов РФ разрабатывают (или уже разработали) определенную модель взаимодейст­вий с регионами сопредельных государств, обладающую в большинстве случаев некоторой спецификой. То есть федеральный закон необходим как акт, закрепляющий понятийный аппарат и формы приграничного сотрудничества, правомочность субъектов РФ в вопросе осуществления приграничного сотруд­ничества, основные полномочия федеральных и региональных органов госу­дарственной власти в данной области, соответствующие координационные процедуры, а также статус трансграничных образований (еврорегионов) и их органов, в то время как задача правового регулирования на уровне субъектов РФ состоит в конкретизации используемых видов и направлений сотрудничест­ва, территориальной и субъектной привязке трансграничных взаимодействий, закреплении моделей финансирования и пр. Поэтому с принятием Федерально­го закона «О приграничном сотрудничестве в РФ», который разрешит сущест­вующие концептуальные противоречия, чрезвычайно важным элементом законодательной работы приграничных регионов станет «достраивание» правовой базы в данной области международного сотрудничества.

27

В заключении работы подводятся итоги исследования, изложе­ны обобщенные выводы и рекомендации автора.

По теме диссертации опубликованы следующие статьи:

1.Баренцев регион: международно- и конституционно-правовое регули­рование // Право и общество: Сб. науч. трудов. Архангельск: Изд-во Αρх. гос. тех. ун-та, 2002. С.40-50

2.Международная правосубъектность субъектов Российской Федерации // Проблемы конституционного и муниципального права: Сб. науч. трудов / Отв. ред. д-р юрид. наук А.Ф. Малый. - Архангельск: Αρх. гос. тех. ун-т, 2003. С.27-35

3.Международно-правовой статус Совета Баренцева/Евро-Арктического региона // Правовые аспекты обеспечения экологической безопасности Севера: Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 10-летию юридического факультета Поморского университета / Отв. ред. Н.А. Чертова. Архангельск: Поморский университет, 2004. С.76-80

4.Правовое регулирование приграничного сотрудничества в Российской Федерации // Правовые аспекты обеспечения экологической безопасности Севера: Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 10-летию юридического факультета Поморского университета / Отв. ред. Н.А. Чертова. Архангельск: Поморский университет, 2004. С.137-141

5.Проблемы приграничного сотрудничества муниципальных образований // Важнейшая гарантия законности - соблюдение прав и свобод человека и гражданина. Материалы конференции. Сб. статей молодых ученых и студентов. - Архангельск: Изд-во Архангельск, гос. тех. ун-та, 2004. С.20-30.

6.Проблемы определения значения актов толкования положений Евро­пейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. для российского права // Право и общество: Сб. науч. трудов. - Архангельск: Изд-во Архангельск, гос. тех. ун-та, 2004. С.73-80.

Печать Пяртнер. Тир. 130 экз 164500. г. Северодвинск, а/я 3. тел. (818-42) 2-44-43

ИЗ ФОНДОВ РБД

Васильев Артем Сергеевич

Гражданско-правовое регулирование отношений

по использованию радиочастотного спектра

автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид.

наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.03

Москва

РБД  

2006

Васильев, Артем Сергеевич

Гражданско-правовое регулирование отношений по использованию радиочастотного спектра [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен, степ. канд. юрид. наук: специальность 12.00.03 <Гражд. право; предпринимат. право; семейн. право; междунар. част. право> / Васильев Артем Сергеевич; [Урал. гос. юрид. акад.]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Васильев Артем Сергеевич

Гражданско-правовое регулирование

отношений по использованию

радиочастотного спектра автореф. дис. на

соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.03

Екатеринбург - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

ВАСИЛЬЕВ Артем Сергеевич

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ   ОТНОШЕНИЙ

ПО  ИСПОЛЬЗОВАНИЮ РАДИОЧАСТОТНОГО СПЕКТРА

Специальность 12.00.03 - гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Екатеринбург 2005

Диссертация выполнена на кафедре гражданского права Ураль­ской государственной юридической академии

Научный руководитель -        доктор юридических наук, профессор

|Илларионова Тамара Ивановна|

Официальные оппоненты:     доктор юридических наук, профессор

Ровный Валерий Владимирович;

Ведущая организация

кандидат юридических наук, доцент Голофаев Виталий Викторович

Тюменский Государственный университет

Зашита состоится 3 марта 2005 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.282.01 при Уральской государственной юридической академии (620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21. Зал заседаний совета).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Уральской государственной юридической академии.

Автореферат разослан «_» 2₀

_»2005 года.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор юридических наук, профессор

Л

В.И.Леушин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Относительно высокая стоимость строительства и эксплуатации проводных и волоконно-оптических линий связи, возрастающие требования к мобильности систем связи, улучшение технических характеристик современных радиоэлектронных средств и другие факторы обусловливают стре­мительное расширение сферы применения систем радиосвязи раз­личного назначения. На современном этапе развития общества все большее значение приобретают технологии передачи информации, наиболее эффективным из которых является беспроводный. С его помощью осуществляется телерадиовещание, передача данных в сети Интернет, сотовая радиотелефонная, транковая, пейджинговая и другие виды связи. Существование всех перечисленных видов свя­зи возможно исключительно благодаря использованию радиочас­тотного спектра, который выступает проводником, носителем соот­ветствующей информации, будь то изображение, звуки или сово­купность данных. На данный момент экономическая деятельность, связанная с оказанием услуг связи, является одной из наиболее пер­спективных в плане инвестиций, с чем и связано ее бурное развитие. Для сравнения: в СССР было всего два телевизионных канала и не­сколько радиостанций, сейчас же в одном только Екатеринбурге ве­щание осуществляют шестнадцать телеканалов и четырнадцать ра­диостанций, кроме того, появилось множество операторов так назы­ваемых «альтернативных средств связи» (пять операторов службы персонального радиовызова и шесть операторов сотовой радиотеле­фонной связи).

С развитием рынка услуг связи потребность в обеспечении доступа заинтересованных лиц к использованию радиочастотного спектра растет. На почве перераспределения участков радиочастот­ного спектра все чаще возникают конфликты.

Радиочастотный спектр обладает очень высокой экономиче­ской ценностью. Так, согласно оценкам Агентства Радиосвязи Вели­кобритании, использование радиочастотного спектра в 1993 - 1994 годах увеличило объем валового внутреннего продукта на 10 млрд. фунтов стерлингов и предоставило 300 000 новых рабочих мест; в США в 1992 году использование радиочастотного спектра снизило расходы капитальных и человеческих ресурсов на 81,3 млрд. долла­ров США. Федеральной комиссией по связи США было выручено

более 20 миллиардов долларов за проданные 2 745 лицензий на дея­тельность в области связи.

Таким образом, возникла необходимость детального регули­рования отношений, связанных с использованием радиочастотного спектра. Соответствующее законодательство находится в стадии своего начального развития, что объясняется сравнительно молодым возрастом такой отрасли экономических отношений, как оказание услуг связи. Так, первые опыты с радиоволнами были проведены А.С. Поповым в 1895 - 1899 годах, первая радиовещательная стан­ция появилась в Петербурге США 2 ноября 1920 года, а история со­товой радиотелефонной связи насчитывает едва ли 30 лет. В связи с относительно небольшим периодом существования общественных отношений, связанных с использованием радиочастотного спектра для целей связи, законодатель не имел достаточного промежутка времени для детального анализа новых общественных отношений, уяснения их особенностей, определения их отраслевой принадлеж­ности, и принятия необходимых качественных нормативных актов. По тем же причинам, по вопросам о природе радиочастотного спек­тра, особенностях отношений, связанных с его использованием, нау­кой гражданского права не выработано однозначной позиции. Прак­тика применения законодательства, регулирующего указанные от­ношения, противоречива, зачастую не обеспечивает действенной защиты прав участников гражданского оборота.

Отмеченные обстоятельства и предопределили выбор темы данной диссертации.

Цели и задачи исследования. Целью настоящего исследова­ния является обоснование относимости радиочастотного спектра к объектам гражданских прав, раскрытие его существенных признаков и определение его места в системе объектов гражданских прав, вы­работка практических рекомендаций для законодателя и практики применения соответствующего законодательства для устранения (преодоления) противоречий в гражданском законодательстве и за­конодательстве о связи в сфере гражданско-правового регулирова­ния отношений, возникающих по поводу использования радиочас­тотного спектра.

Предмет исследования. Предметом настоящего исследования стали радиочастотный спектр как явление окружающей действи­тельности и некоторые особенности гражданско-правового регули­рования отношений по его использованию.

Методология и теоретическая основа исследования. В ра­боте использованы системный, логический, исторический, диалек­тический, сравнительно-правовой и другие научные методы иссле­дования.

Теоретическую основу исследования составили научные тру­ды по экономике, радиоэлектронике, теории государства и права, гражданскому праву, международному, административному и рим­скому частному праву. При написании работы автором использова­лись труды отечественных ученых, таких как: Абова Т.Е., Агарков, М.М., Алексеев С.С., Бахрах Д.Н., Брагинский М.И., Братусь С.Н., Барулин А.В., Витрянский В.В., Генкин Д.М., Гонгало Б.М., Демин А.В., Зинченко С.А., Илларионова Т.И., Иоффе О.С., Кабалкин А.Ю., Корельский В.М., Корнеев СМ., Красавчиков О.А., Красавчи-кова Л.О., Куник Я.А., Лапач В.А., Леушин В.И., Мейер Д.И., Ми-тюков К.Α., Мурзин Д.В., Новицкий И.Б., Орловский П.Е., Плетнев В.Α., Перевалов В.Д., Перетерский И.С., Поворинск А.Ф., Рясен-цев В.А., Садиков О.Н., Сенчищев В.И., Сергеев А.П., Синайский В.И., Суханов Е.А., Толстой Ю.К., Трубецкой Е.Н., Хавронин К.И, Хазанов С.Д., Шапсугов Д.Ю., Шершеневич Г.Ф., Ярошенко К.Б., Яковлев В.Ф.

Были использованы труды зарубежных ученых, исследовав­ших практику регулирования отношений, связанных с использова­нием радиочастотного спектра таких как: Geoff Gilbert, Julian Tho­mas, Lawrence J. White, Marion McCutcheon , Susan Bright, William Rummel.

Научная новизна исследования заключается в следующих по­ложениях и выводах, выносимых на защиту.

2.Достижения науки гражданского права по вопросу об объек­те гражданских прав, позволяют сделать вывод о том, что к призна­кам объекта имущественных гражданских прав относятся: направ­ленность действий субъектов на соответствующее явление, цен­ность, возможность господства, ограниченность, дискретность, при­знание правом и состояние присвоенности.

2. Радиочастотный спектр является объектом имущественных гражданских прав.   Под  радиочастотным  спектром  как  объектом

гражданских прав следует понимать совокупность радиочастот в установленных пределах, территориальные границы которой описа­ны в установленном законом порядке.

З.Радиочастотный спектр является ограниченным природным ресурсом особого рода. Законодательство об охране окружающей природной среды не подлежит применению к отношениям, возни­кающим в связи с перераспределением и использованием радиочас­тотного спектра, поскольку он, в отличие от иных природных ресур­сов, является неисчерпаемым, возобновляемым и неуязвимым.

4 .Представляется, что в теории гражданского права целесооб­разно выделить понятие вещи dejure, которая в отличие от «бесте­лесных имуществ» в их классическом понимании подразумевает на­личие в своей основе определенной «материальной» однородной субстанции, в отношении вещи de jure допустимо применение свойств количества, а в некоторых случаях и качества, извлечение полезных свойств из реализации своего права в отношении вещей de jure может быть не связано с действиями обязанного лица.

5.Радиочастотный спектр не может быть отнесен ни к вещам ни к имущественным правам в их классическом понимании. В сис­теме объектов гражданских прав он занимает промежуточное поло­жение между материальными вещами и имущественными правами, является вещью dejure.

6 Поскольку радиочастотный спектр является объектом иму­щественных гражданских прав, в действующую редакцию Феде­рального закона «О связи» необходимо внести ряд изменений, по­зволяющих применять гражданско - правовые методы правового регулирования отношений по использованию радиочастотного спек­тра:

•    в число оснований возникновения права пользования от­
дельным участком радиочастотного спектра, наряду с администра­
тивным актом, следует ввести договор;

•    предоставление радиочастотного спектра заинтересованным
лицам для возмездного оказания услуг связи и для осуществления
деятельности в области связи для целей телерадиовещания необхо­
димо осуществлять исключительно на основании торгов;

•    порядок проведения торгов на право использования радио­
частотного спектра для возмездного оказания услуг связи и для осу­
ществления деятельности в области связи для целей телерадиовеща­
ния должен регулироваться гражданским законодательством;

•    в законе необходимо предусмотреть специальное последст­
вие признания торгов недействительными - аннулирование лицен­
зии, выданной по их результатам;

•    в части регулирования порядка использования радиочастот­
ного спектра необходимо установить обязанность государства обес­
печивать постоянную эксплутационную готовность радиочастотного
спектра.

7.Плата за использование радиочастотного спектра не носит фискального характера, является платой за пользование имущест­вом.

8. Защита прав пользователей радиочастотного спектра должна осуществляться, в том числе специальным административным спо­собом, порядок реализации которого необходимо детально урегули­ровать на уровне закона. В связи с отсутствием материального носи­теля, основным гражданско - правовым способом защиты прав пользователей радиочастотным спектром является пресечение дей­ствий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

9 Колоссальная экономическая ценность радиочастотного спектра обуславливает необходимость принятия специального зако­на, определяющего его правовой режим. В связи с тем, что радио­частотный спектр по многим параметрам схож с природными ресур­сами и, в частности, землей, построение закона может повторять строение специальных актов о регулировании отношений, возни­кающих при распределении и использовании природных ресурсов.

Научная и практическая значимость исследования состоит в разработке предложений по совершенствованию гражданского за­конодательства. Выводы исследования могут быть использованы при разработке правовых актов и в правоприменительной практике. Представляется, что реализация этих предложений позволит устра­нить существующие пробелы в действующем законодательстве о связи, надлежащим образом определить правовой режим радиочас­тотного спектра, разрешить ряд спорных вопросов, возникающих в практике применения законодательства о связи.

Апробация результатов исследования. Диссертация подго­товлена на кафедре гражданского права Уральской государственной юридической академии, где проведено ее рецензирование и обсуж­дение. Основные выводы и предложения изложены автором в опуб­ликованных научных статьях.

Структура работы обусловлена целью исследования. Диссер­тация состоит из введения, двух глав, объединяющих шесть пара­графов, и списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы исследования, ее актуальность, устанавливаются цели и предмет исследования, рас­крываются методологическая и теоретическая основы исследования, приводятся основные положения, в которых выражена научная но­визна и практическая значимость исследования, приводятся сведе­ния об апробации ее результатов.

Глава первая «Правовая природа радиочастотного спек­тра» посвящена исследованию природы радиочастотного спектра, его свойств и признаков, определению места радиочастотного спек­тра в системе объектов гражданских прав.

В параграфе первом «Радиочастотный спектр как объект гражданских прав» обобщаются выработанные наукой гражданско­го права признаки объекта имущественных гражданских прав, уста­навливаются те критерии, на основании которых из всего многооб­разия явлений окружающего мира выделяются некоторые из них и определяются как объекты имущественных гражданских прав. Ана­лизируется вопрос о применимости признаков объекта имуществен­ных гражданских прав к радиочастотному спектру. В результате обосновывается довод об относимости радиочастотного спектра к объектам имущественных гражданских прав.

В качестве признаков объекта гражданских прав указываются: направленность действий субъектов на соответствующее явление, ценность, возможность господства, ограниченность, дискретность, признание правом и состояние присвоенности.

Анализ фактически складывающихся отношений по использо­ванию радиочастотного спектра позволил сделать вывод о том, что все указанные признаки в полной мере применимы к радиочастот­ному спектру.

1.Направленность действий на соответствующее явление. Радиочастотный спектр является объектом деятельности субъектов права, является объектом коммерческого интереса. Для получения

прав на использование радиочастотного спектра заинтересованные лица обращаются в уполномоченные государственные органы, при­нимают участие в конкурсах, аукционах, заключают договоры на разработку и освоение новых частотных каналов и т.д. После полу­чения необходимых прав на использование радиочастотного спектра для целей оказания услуг связи возникают отношения, связанные с оплатой использования частотного канала, установления защиты частотных присвоений, в том числе на международном уровне.

2.Ценность. Радиочастотный спектр обеспечивает возмож­ность осуществления одного из наиболее эффективных способов передачи информации - беспроводного. Посредством такого способа осуществляется подвижная радиотелефонная связь, сотовая радио­телефонная связь, подвижная радиосвязь, персональный радиовызов, персональная глобальная спутниковая связь, телевидение, радиове­щание и другие виды связи. Приведенный перечень способов пере­дачи данных, обеспечиваемых посредством использования радио­частотного спектра, показывает, что он обеспечивает возможность осуществления широкого круга видов деятельности в области связи - благодаря его использования обеспечивается оперативная передача информации, и что наиболее существенно, удовлетворяется потреб­ность в общении. Лица, оказывающие соответствующие услуги свя­зи, имеют возможность извлекать прибыль от оказания соответст­вующих услуг.

До недавнего времени коммерческая ценность радиочастотно­го спектра в России была неочевидной, что, как представляется, бы­ло обусловлено причинами технического и экономико-политического характера. Единственным пользователем радиочас­тотного спектра было государство, использовавшее последний для нужд двух телеканалов и обеспечения безопасности государства. Развитие современных технологий и рыночных отношений обусло­вило появление новых видов связи, широкого спектра услуг, поль­зующихся огромным спросом, не связанных с некоммерческим ис­пользованием радиочастотного спектра. Так до 1991 года существо­вала единственная система сухопутной подвижной радиосвязи об­щего пользования - "Алтай". Число ее абонентов составляло около 25 тысяч, и оно сохранилось до настоящего времени практически неизменным. В настоящее время в России существует не менее 15-20 видов систем сухопутной подвижной радиосвязи общего пользо­вания, а также несколько пейджинговых систем. Функционирование

указанных систем подвижной радиосвязи общего пользования воз­можно только при условии использовании радиочастотного спектра.

Таким образом, ценность радиочастотного спектра обусловле­на возможностью его использования в предпринимательской дея­тельности для оказания любых видов услуг связи и извлечения при­были. Использование радиочастотного спектра обеспечивает опера­тивную беспроводную связь в любой точке планеты, причем абонент (пользователь) не привязан к стационарному абонентскому устрой­ству, он свободен в перемещении, что обуславливает безусловную привлекательность и востребованность соответствующих услуг.

З. Возможность господства. При рассмотрении признака воз­можности господства над объектом имущественных гражданских прав аргументируется то, что она в большинстве случаев проявляет­ся в способности управомоченного лица извлекать выгоду из реали­зации своего права в отношении определенного явления, причис­ляемого к числу объектов гражданских прав, в том числе путем его отчуждения, и возможности устранять от нарушения своих прав третьих лиц. Возможность господства в отношении радиочастотного спектра проявляется в ряде правомочий государства и пользовате­лей. Анализ действующего законодательства позволил прийти к за­ключению о том, что в отношении радиочастотного спектра допус­тимо совершение ряда фактических действий, в том числе регулиро­вание использования радиочастотного спектра, разработка и реали­зация политики и процедур в области распределения радиочастотно­го спектра, обеспечение эффективного использования радиочастот и орбитальных позиций спутников связи, распределение радиочастот­ного спектра, защита орбитально - частотного ресурса. В работе обосновано, что осуществление указанных действий есть ни что иное, как проявление возможности человека управлять, воздейство­вать на внешнюю среду, использовать данное явление в своих инте­ресах, т.е. осуществлять господство.

4.Дискретность объекта гражданских прав. Общим свойст­вом для всех объектов гражданских прав является дискретность (от лат. diskretus - разделенный, прерывистый), т.е. его качественная, а также физическая и/или учетная определенность и обособленность от всех других объектов гражданских прав. Радиочастотный спектр является дискретным явлением. Дискретность радиочастотного спектра выражается в его пространственных и технических грани-

10

цах, а также учетной определенности. Технические границы обу­словлены уровнем техники и определяют диапазон, в котором осу­ществляются частотные присвоения. На данный момент уровень техники позволяет использовать частоты в диапазоне от 9 кГц до 3000 ГГц. Пространственные границы определяют территорию, на которой допустимо использование соответствующих частот. Прежде всего, они определяются географической территорией государства, что вытекает из содержания S 4.10, S 18.1 Регламента радиосвязи, утвержденного в Женеве Международным союзом электросвязи в 1998 г. и статьи 45 Устава Международного союза электросвязи, которые устанавливают территориальные ограничения по использо­ванию средств и систем связи при осуществлении деятельности в области связи, а, следовательно, и территориальные ограничения при выдаче лицензий на деятельность, связанную с использованием радиочастотного спектра. Учетная определенность радиочастотного спектра определяется прежде всего данными естественных наук. Учетной характеристикой выступает герц, который является едини­цей измерения, выполняющей те же функции, что и метр, кило­грамм, баррель. Учет прав пользователей радиочастотного спектра осуществляется с использованием конструкций «частного присвое­ния» и «выделения радиочастоты» (статья 2 ФЗ РФ "О связи"), кото­рые позволяют идентифицировать участок радиочастотного спектра (полосу частот, совокупность каналов связи), предоставленных пользователю.

5.Редкость объекта гражданских прав. Любое благо являет­ся ценным в силу того, что его запасы в той или иной степени огра­ничены. В противном случае, будучи широко распространенным, соответствующее благо перестанет быть объектом интереса, субъек­ты права не будут стремится к его обладанию. Свойство редкости имеет свою специфику в зависимости от того, является ли объект гражданских прав природным ресурсом либо источником его проис­хождения является деятельность человека. Так, запасы земли огра­ничены в силу естественных причин; редкость денег, ценных бумаг обусловлена деятельностью человека, поддерживается им искусст­венно посредством установления особых правил. Ограниченность радиочастотного спектра обусловлена его физическими свойствами и возможностями человека. Данная характеристика проявляется в том, в настоящее время частотные присвоения (предоставление оп­ределенных частот в пользование) производятся в диапазоне частот

11

от 9 кГц до 3000 ГГц. В зависимости от вида деятельности, для ко­торой предоставляется радиочастотный спектр, также имеются свои ограничения, которые обусловлены технологическими особенностя­ми того или иного вида связи. Так частотный ресурс стандарта сото­вой радиотелефонной связи GSM-900 составляет 124 канала, GSM-1800 - 374 канала. Возможность использования именно этого диапа­зона частот обусловлена уровнем техники, применяемыми техноло­гиями передачи данных.

6.Признание правом объекта гражданских прав. При ана­лизе данного признака делается вывод о том, что только право в си­лу свойственных ему признаков нормативности и общеобязательно­сти способно не просто санкционировать, допустить участие тех или иных благ (объектов) в гражданском обороте, но и свойственными ему методами, приемами регулирования (предписание, дозволение, запрет), исходя из соображений экономической политики, идеологии и публичного порядка, ввести оборот этих благ в требуемое русло, очертить границы обращения соответствующих благ либо вовсе ис­ключить те или иные из них из оборота. Признание правом включает в себя следующие составляющие: норма права должна номиниро­вать (определить как объект) соответствующий объект; норма права должна определить правовой режим того или иного явления, поря­док и правила его обращения.

На основании анализа действующего законодательства в рабо­те аргументируется, что номинирование объекта гражданских прав происходит одним из двух способов. Чаще всего вновь появившийся объект гражданских прав отождествляют с вещами или имущест­венными правами. Однако, если классическая система объектов имущественных гражданских прав не способна поглотить собой но­вый объект, то он вводится дополнительно. Так, электрическую и тепловую энергию весьма сложно вместить в классическую систему объектов имущественных гражданских прав. В силу своих физиче­ских свойств они не являются ни вещами (в классическом понима­нии) ни имущественными правами. Поэтому законодателем для них был определен правовой режим вещи. Результаты интеллектуальной деятельности не нашли себе места в системе объектов гражданских прав, их особенности нивелировали возможность их отождествления с вещами и имущественными правами, в связи с чем появилось по­нятие результатов интеллектуальной деятельности и прав на них (интеллектуальной собственности).

12

Анализ действующего законодательства позволил сделать заключение о том, что радиочастотный спектр признан правом в ка­честве объекта имущественных гражданских прав. Действующее законодательство неоднократно упоминает о запрете приватизации радиочастотного спектра, устанавливает платность его использова­ния. Действующие подзаконные акты содержат детальную класси­фикацию составляющих радиочастотного спектра в зависимости от целей использования последнего. Действующим законодательством детально урегулирован порядок распределения и использования ра­диочастотного спектра для целей связи, порядок, основания и усло­вия приобретения заинтересованными лицами прав на использова­ние радиочастотного спектра, порядок прекращения соответствую­щих прав. На основании приведенных аргументов в работе обосно­вывается то, что действующим законодательством установлен такой объект имущественных гражданских прав как радиочастотный спектр и сформирован его правовой режим.

7.Состояние присвоенности объекта гражданских прав. Состояние присвоенности определяет меру принадлежности объекта определенному лицу или социальному образованию, или состояние отчужденности, которое выражает принадлежность объекта другому лицу. Анализ отношений, возникающих в связи с использованием радиочастотного спектра позволил прийти к выводу о применимости этого признака к радиочастотному спектру. Состояние присвоенно­сти по отношению к радиочастотному спектру проявляется в исклю­чительном праве государства определять порядок использования радиочастотного спектра и орбитальных позиций спутников связи, в исключительном праве государства по разработке и реализация по­литики и процедур в области распределения радиочастотного спек­тра, эффективного использования радиочастот и т.д. Анализ указан­ных полномочий государства позволил заключить, что в изначаль­ном состоянии радиочастотный спектр принадлежит исключительно государству, в связи с чем последний зачастую именуется ограни­ченным государственным ресурсом

На основании изложенного в работе обосновывается, довод о том, что радиочастотный спектр является объектом имущественных гражданских прав.

В параграфе втором «Естественно - научные и правовые характеристики радиочастотного спектра как объекта граждан-

13

ских прав» анализируются свойства радиочастотного спектра как явления внешней действительности с точки зрения естественной, правовой и экономической наук.

В связи с тем, что первооткрывателем радиочастотного спек­тра была естественная наука, она была первой в описании его свойств и характеристик был сделан вывод о том, что необходимые данные, понятия, выводы для описания радиочастотного спектра следует позаимствовать из физики. Анализ природы радиочастотно­го спектра с естественно-научных позиций позволил обосновать, что радиочастотный спектр представляет собой совокупность частот от 3 кГц до 3000 ГГц. Установлены основные характеристики радио­частотного спектра, к которым относятся: радиочастота электромаг­нитных полей, время их существования, трехмерное пространство, в пределах которого поля распространяются с энергией, достаточной для регистрации соответствующими приборами, поляризация поля, модуляция, направленность распространения поля и др. Дальнейший анализ аргументировано показал, что понятие радиочастотного спектра, выработанное естественной наукой, неприемлемо для опре­деления радиочастотного спектра как объекта гражданских прав. Также, сделан вывод о неприменимости ряда признаков радиочас­тотного спектра, выработанных естественной наукой для его опре­деления как объекта гражданских прав.

В работе предполагается, что при рассмотрении вопроса о ра­диочастотном спектре как объекте гражданских прав необходимо учитывать такие разработанные естественной наукой свойства ра­диоволн, как: радиочастоту и пространство; предложено при иссле­довании данных свойств анализировать фактически складывающие­ся отношения, возникающие в связи с использованием радиочастот­ного спектра.

Для целей определения радиочастотного спектра как объекта гражданских прав предложено указанные признаки определить сле­дующим образом: радиочастота - частота электромагнитных колеба­ний, устанавливаемая для обозначения единичной составляющей радиочастотного спектра; пространство (свойство пространственной определенности) - территория, в пределах которой допустимо рас­пространение радиоволн с заданными характеристиками.

Кроме того, в работе исследуются свойства радиочастотного спектра, разработанные экономической наукой: ограниченность, аб­солютная непотребмемость, возможность одновременного исполь-

14

зования радиочастотного спектра различными радиосистемами на основании комбинирования факторов пространства и времени, меж­дународный характер радиочастотного спектра, возможность воз­никновения помех между радиосистемами различного назначения, доступность. Анализ указанных свойств позволил прийти к ряду вы­водов, в том числе об относительной ограниченности радиочастот­ного спектра, о том, что радиочастотный спектр является природным ресурсом особого рода и неприменимости к отношениям, возни­кающим в связи с использованием радиочастотного спектра, норм природо-ресурсного законодательства, о необходимости большого количества ограничений технического характера.

В параграфе третьем «Место радиочастотного спектра в системе объектов гражданских прав» исследуется вопрос о соот­ношении радиочастотного спектра и иных объектов гражданских прав. В результате в работе высказывается предположение, что ра­диочастотный спектр не может быть отнесен к вещам в их традици­онном понимании, поскольку не имеет материального носителя, не может быть он отнесен и к имущественным правам, поскольку явля­ется самостоятельным явлением, в отличие от имущественных прав, существует вне правовой связи кредитор -должник.

Для определения места радиочастотного спектра в системе объектов гражданских прав исследуется понятие «бестелесного имущества» и делается вывод о том, что со времен римского частного права содержание понятия «бестелесное имущество» изменилось. В его состав, по мимо традиционных «бестелесных имуществ», - имущественных прав, включаются также и новые объекты гражданских прав - бездокументарные ценные бумаги, безналичные денежные средства, различные виды энергии. Анализ достижений науки гражданского права и свойств указанных новых объектов гражданских прав, позволил предположить, что по сути речь идет о юридической вещи, вещи dejure. В работе предложены критерии отграничения бестелесного имущества в классическом его понимании и вещи dejure:

Во - первых, вещи de jure подразумевают наличие определенной «материальной» однородной субстанции, в отношении которой возможно осуществление действий, аналогичных действиям, совершаемым в отношении традиционных вещей.   Так,   в   отношении   бездокументарной   ценной   бумаги,

15

несмотря на отсутствие материального носителя, допускается совершение таких действий как предъявление обязанному лицу, передача на хранение, передача по договору купли - продажи; в отношении электроэнергии возможно совершение сделок по купле -продаже, в рамках исполнительного производства допускается наложение ареста на электроэнергию.

Во-вторых, в отношении вещей dejure допустимо применение свойств количества, а в некоторых случаях и качества, используемых при характеристике материальных вещей. Так, количество бездокументарных денных бумаг исчисляется в штуках, количество электроэнергии в КВТ/Ч, количество безналичных денег исчисляется в соответствующих единицах. Электроэнергии, помимо всего, присуще свойство качества, определяемое через технические характеристики поставляемого товара (напряжение, частота, сила тока).

В-третьих, извлечение полезных свойств из реализации своего права в отношении вещей de jure может быть не связано с действиями обязанного лица, именно она, вещь de jure, является объектом субъективного гражданского права, объектом интереса. Так, бездокументарные ценные бумаги, например, простые именные акции открытого акционерного общества, находятся в свободном гражданском обороте, могут быть предметом любых гражданско -правовых сделок, что обусловлено двойственной природой ценной бумаги: с одной стороны она представляет собой «вещь», объект права собственности, с другой - предоставляет ее владельцу права, осуществление которых возможно при предъявлении последней. Развитие рынка оборота ценных бумаг привело к нивелированию обязательственно - правовой природы акции. Зачастую ценные бумаги акционерных обществ приобретаются не с целью реализации прав, предоставляемых акционеру, но с целью их дальнейшей перепродажи и получения прибыли на разнице в ценах. Извлечение полезных свойств из реализации своего права в отношении электроэнергии вообще может быть не связано с действиями третьих лиц (использование электроэнергии для собственных нужд).

Указанные рассуждения позволили предположить, что радиочастотный спектр может быть отнесен к вещи de jure, поскольку он отвечает всем ее признакам.

16

Глава вторая «Особенности гражданско-правового регулирования отношений по использованию радиочастотного

спектра» посвящена исследованию существующего правового режима радиочастотного спектра. В рамках второй главы последовательно рассматриваются порядок приобретения права пользования радиочастотным спектром, права и обязанности пользователей радиочастотным спектром и даются рекомендации по совершенствованию законодательства, регулирующего отношения по использованию радиочастотного спектра.

В параграфе первом «Приобретение права пользования радиочастотным спектром» рассматриваются особенности субъек­тов права пользования радиочастотным спектром, существо радио­частотного спектра как объекта права и основания возникновения прав пользования радиочастотным спектром.

Анализ положений действующего законодательства, регули­рующего отношения по использованию радиочастотного спектра, позволил обосновать предположение о том, что в зависимости от целей, для которых испрашивается соответствующий участок ра­диочастотного спектра, определяются требования к субъекту права:

1)       пользователями радиочастотного спектра для целей разра­
ботки, модернизации, производства в Российской Федерации и (или)
ввоза на территорию  Российской   Федерации радиоэлектронных
средств или высокочастотных устройств с определенными техниче­
скими характеристиками могут быть любые лица;

2)       пользователями радиочастотного спектра, оказывающими
услуги связи, могут быть только граждане Российской Федерации и
российские юридические лица;

3)       пользователями радиочастотного спектра для целей телера­
диовещания могут быть только граждане Российской Федерации
либо российские юридические лица, доля иностранного участия в
которых ограничена законом;

4)       пользователем радиочастотного спектра для целей оказания
возмездных услуг связи может быть лицо, которому предоставлено
право оказывать такие услуги на основании лицензии на деятель­
ность в области связи;

5)       пользователем радиочастотного спектра для целей осуще­
ствления деятельности по телерадиовещанию может быть лицо, ко­
торому предоставлена лицензия на право телерадиовещания и ли-

17

цензия на право деятельности в области связи для целей телерадио­вещания.

На основании анализа положений действующего законода­тельства в работе обосновывается предположение о наличии проти­воречия между ФЗ РФ «О связи» и Законом РФ «О средствах массо­вой информации» в части обязательности лицензирования деятель­ности услуг связи для целей телерадиовещания. В работе предлага­ется новая редакция п. 1 ст. 29 ФЗ РФ «О связи» для устранения вы­явленного противоречия.

При рассмотрении вопроса об объекте, подлежащем приобре­тению, в работе предполагается, что приобретению подлежит опре­деленный в установленном законом порядке отдельный участок ра­диочастотного спектра, причем, процедура выделения соответст­вующего участка по форме схожа с процедурой выделения земель­ного участка.

При анализе оснований возникновения права пользования ра­диочастотным спектром делается вывод о том, что в настоящий мо­мент основанием его возникновения является административный акт - решение уполномоченного органа государственной власти, либо в случае предоставления права пользования радиочастотным спектром для целей оказания возмездных услуг оказания связи либо услуг свя­зи для целей телерадиовещания - юридический состав - решение уполномоченного органа государственной власти и лицензия на ока­зание соответствующего вида услуг связи.

При рассмотрении вопроса о природе торгов на право оказа­ния возмездных услуг связи и услуг связи для целей телерадиовеща­ния высказывается предположение о гражданско-правовой природе последних. Анализ практики применения судами законодательства, регулирующего порядок проведения торгов, позволил сделать вывод о необходимости введения в ФЗ РФ «О связи» специального послед­ствия признания торгов недействительными - аннулирования лицен­зии, выданной по их результатам.

В работе предлагается ввести в качестве основания возникно­вения права пользования радиочастотным спектром договор, что отвечает общей тенденции развития законодательства о связи и це­лям, которые преследовались при принятии новой редакции ФЗ РФ «О связи».

18

В параграфе втором «Порядок пользования радиочастот­ным спектром. Права и обязанности пользователя радиочастот­ным спектром» рассматриваются основные права пользователей радиочастотным спектром: право пользования радиочастотным спектром, право распоряжения радиочастотным спектром, право на защиту и обязанности: использование радиочастотного спектра в соответствии с заданными техническими условиями, обязанность по оплате пользования.

В работе предлагается собственное видение понятие исполь­зования радиочастотного спектра и права использования радиочас­тотного спектра, отличное от установленного ФЗ РФ «О связи». Под правом использования радиочастотного спектра предлагается пони­мать предоставленную законом возможность осуществлять деятель­ность по передаче или приему знаков, сигналов, голосовой инфор­мации, письменного текста, изображений, звуков или сообщений любого рода по беспроводной радиосистеме, осуществляемую для целей оказания услуг связи либо для собственных нужд. В качестве особенностей права указываются его строго целевой характер, сроч­ность, режим совпадения права и обязанности.

Анализ права распоряжения радиочастотным спектром позво­лил заключить, что в его содержание включаются право определения целевого назначения использования радиочастот (по терминологии статьи 23 ФЗ РФ «О связи» «распределение радиочастотного спек­тра») и право предоставления отдельных участков радиочастотного спектра в пользование заинтересованным лицам - выделение полос радиочастот и присвоение (назначение) радиочастот или радиочас­тотных каналов (статья 24 ФЗ РФ «О связи»). В работе указывается на то, что право распоряжения радиочастотным спектром в полном объеме принадлежит только государству. Пользователям радиочас­тотного спектра предоставлена только возможность передачи права пользования радиочастотным спектром с согласия уполномоченного органа государственной власти.

В работе раскрывается содержание обязанности пользователя радиочастотного спектра по соблюдению национальных стандартов, требований к параметрам излучения (приема) радиоэлектронных средств и (или) высокочастотных устройств, обеспечения электро­магнитной совместимости. Аргументируется, что фактически обя­занностью пользователя радиочастотным спектром является несоз-

19

дание радиопомех, воздействий электромагнитной энергии на прием радиоволн, вызванное одним или несколькими излучениями, прояв­ляющихся в любом ухудшении качества связи, ошибках или потерях информации, которых можно было бы избежать при отсутствии воз­действия такой энергии.

При рассмотрении вопроса об обязанности пользователя оп­лачивать использование радиочастотного спектра анализируется природа соответствующего платежа. Сравнительный анализ платы за использование радиочастотного спектра и фискальных платежей позволил обосновать гражданско-правовую природу платы за ис­пользование радиочастотного спектра. В частности, плата за исполь­зование радиочастотного спектра не может быть отнесена к налогам, поскольку не отвечает его основным признакам, и в том числе, ин­дивидуальной безвозмездности (отсутствие встречного предоставле­ния со стороны государства), направленности на покрытие совокуп­ных расходов публичной власти. В отличие от сбора плата за ис­пользование радиочастотного спектра не носит разового характера, ее размер не является одинаковым для всех пользователей. Кроме того, в работе отмечается, что способ, посредством которого опре­деляется размер платы за использование радиочастотного спектра -на основании итогов торгов, и цели, которые преследует государство при взимании платы - получение как можно большего дохода, по­зволяют сделать однозначный вывод о ее неналоговой природе. В связи с этим, в работе повторно обращается внимание на необходи­мость введения в качестве основания права пользования радиочас­тотным спектром договора, что позволило бы при регулировании отношений по использованию радиочастотного спектра применить весь арсенал средств гражданского права. Отсутствие договора как основания возникновения обязанности уплатить деньги (внести пла­ту за использование радиочастотного спектра) в настоящее время не позволяет определить основание иска о взыскании соответствующей задолженности в случае нарушения пользователем обязанности по оплате, надлежащего истца по соответствующему иску, не позволяет применить иные меры ответственности, помимо прекращения права пользования радиочастотным спектром.

При анализе права пользователя радиочастотным спектром на защиту высказывается предположение о том, что в настоящее время преобладают административно - правовые способы. В работе анали­зируется  деятельность   федеральных  государственных унитарных

20

предприятий - радиочастотных центров округов, осуществляющих обеспечение постоянной эксплутационной готовности радиочастот­ного спектра на основании возмездных договоров об оказании услуг. Анализ возникающих из указанных договоров отношений позволил прийти к выводу о том, что фактически указанными унитарными предприятиями осуществляются властные полномочия по контролю за использованием радиочастотного спектра. Дальнейший анализ позволил высказать предположение о небезупречности практики заключения договоров между пользователями радиочастотного спектра и федеральными государственными предприятиями - радио­частотными центрами округов, поскольку деятельность последних по своему содержанию полностью совпадает с понятием радиокон­троля, стоимость которого заложена в плате за использование ра­диочастотного спектра. Фактически складывается ситуация, когда пользователь радиочастотным спектром дважды платит за одни и те же действия, в связи с чем обосновывается довод о неправомерности деятельности федеральных государственных унитарных предпри­ятий - радиочастотных центров округов по осуществлению радио­контроля на основании возмездного договора, предлагаются меры по изменению направленности их действий.

В работе аргументируется, что в связи с отсутствием матери­ального носителя, основными способами защиты права пользования радиочастотным спектром должны стать способы, не связанные с физическим перемещением предмета спора, основным же - пресече­ние действий, нарушающих право или создающих угрозу его нару­шения Большая экономическая значимость отношений связи обу­славливает необходимость введения специального административ­ного способа защиты прав пользователей радиочастотным спектром, как наиболее оперативного.

Параграф третий «Пути совершенствования законода­тельства, регулирующего отношения, связанные с перераспре­делением и использованием радиочастотного спектра» посвящен

перспективам развития законодательства о связи, в рамках парагра­фа анализируется зарубежный опыт правового регулирования отно­шений по использованию радиочастотного спектра, высказывается предположение о необходимости принятия комплексного правового акта, регулирующего отношения по использованию радиочастотного спектра- федерального закона «О радиочастотном спектре».

21

В работе описываются четыре основные модели правового ре­гулирования отношений, связанных с перераспределением и исполь­зованием радиочастотного спектра:

1)      command-and-control (административная модель);

2)      commons (общественная модель);

3)      market model (рыночная модель);

4)      unrestricted usage (модель неограниченного использования).

Основные разграничения между указанными моделями право­вого регулирования проводятся по трем основным критериям: воз­можности определения цели использования радиочастотного спек­тра субъектом права, способа перераспределения и возможности оборота прав пользования радиочастотным спектром. Анализ рос­сийской практики правового регулирования отношений, связанных с использованием радиочастотного спектра позволил прийти к выводу о том, что российская модель правового регулирования указанных отношений более тяготеет к административной, однако в ней начи­наются появляться элементы рыночной модели.

С учетом зарубежного опыта регулирования отношений, свя­занных с использованием радиочастотного спектра, выводов, сде­ланных в работе, предлагается собственное видение структуры не­обходимого к принятию федерального закона «О радиочастотном спектре» и его основных положений.

В работе предлагается при принятии указанного закона ис­пользовать опыт правового регулирования отношений по использо­ванию природных ресурсов, и в частности земли.

Предлагается следующая структура и основные положения федерального закона «О радиочастотном спектра»:

Раздел 1 закона «Основные положения».

В данном разделе следует закрепить основные принципы пе­рераспределения и использования радиочастотного спектра, в том числе принципы приоритета разрешительного доступа к его исполь­зованию, принцип недопустимости бессрочного предоставления ра­диочастотного спектра, принцип платности использования, защиты прав пользователей. При определении отношений, регулируемых законом, необходимо установить, что имущественные отношения, связанные с перераспределением и использованием радиочастотного спектра, а также распоряжением правами использования радиочас­тотным спектром, регулируются гражданским законодательством, с особенностями, предусмотренными этим законом. В данном разделе

22

необходимо определить понятие радиочастотного спектра как огра­ниченного государственного ресурса и понятие радиочастотного спектра как объекта правоотношений, установить распределение радиочастотного спектра, установить исключительность полномо­чий Российской Федерации по вопросам, связанным с перераспреде­лением и использованием радиочастотного спектра. В этом же раз­деле подлежит установлению и общее правило о приоритете исполь­зования радиочастотного спектра гражданами России и российскими юридическими лицами, правило о возможности предоставления ра­диочастотного спектра иностранным гражданам, лицам без граждан­ства и иностранным юридическим лицам в случаях, предусмотрен­ных федеральным законом.

Раздел 2 «Управление использованием радиочастотным спек­тром».

Данный раздел закона должен быть сугубо административ­ным. В нем следует определить органы государственной власти, уполномоченные осуществлять управление использованием радио­частотным спектром, их полномочия, основные права и обязанности в обозначенной сфере. В рамках данного раздела радиоконтроль должен быть возведен в обязанность уполномоченных органов госу­дарственной власти, установлены основные принципы его осущест­вления. Кроме того, в данном разделе необходимо определить ис­черпывающий перечень властных полномочий органов радиокон­троля, создать механизм защиты прав пользователей радиочастотно­го спектра при осуществлении радиоконтроля.

Раздел 3. «Права на радиочастотный спектр».

Данный раздел по своему объему должен быть самым сущест­венным. В этом разделе необходимо установить основные положе­ния, касающиеся исключительного права России предоставлять ра­диочастотный спектр в пользование заинтересованным лицам, уста­новить основные способы предоставления прав использования ра­диочастотного спектра (выделение радиочастот и присвоение (на­значение) радиочастот). Определить содержание прав пользователей радиочастотным спектром, порядок и способы предоставления. Над­лежит подробным образом описать процедуру разработки радиочас­тотных каналов, начиная со стадии обращения заинтересованного лица, до стадии принятия соответствующего решения. В качестве единственного способа предоставления радиочастотного спектра для использования при осуществлении деятельности по возмездному

23

оказанию услуг связи следует установить аукцион, порядок прове­дения которого должен определяться в соответствии с Гражданским кодексом РФ. В законе надлежит закрепить в качестве одного из ос­нований возникновения права пользования радиочастотным спек­тром договор, заключаемый по результатам аукциона либо рассмот­рения радиочастотной заявки, определить его существенные усло­вия, к числу которых должны быть отнесены определение цели, для которой предоставляется радиочастотный спектр и цена использова­ния. Кроме того, в данном разделе надлежит установить условия, при которых допускается отчуждение прав пользования радиочас­тотным спектром, к числу которых отнести ограниченную оборото-способность, установить форму сделки, существенные условия, оп­ределить процедуру получения согласия уполномоченного органа государственной власти на отчуждение прав, закрытый перечень оснований для отказа.

Раздел 4. «Обязанности пользователей радиочастотным спек­тром».

В рамках данного раздела необходимо определить обязан­ность пользователя придерживаться условий предоставления радио­частотного спектра, в том числе целевого характера использования, детально урегулировать порядок исполнения обязанности по оплате использования радиочастотного спектра, основания изменения стоимости, в том числе по инициативе пользователя, например, в связи с существенным нарушением договора о предоставлении от­дельного участка радиочастотного спектра в пользование.

Раздел 5 «Прекращение прав пользования радиочастотным спектром».

В рамках данного раздела необходимо установить закрытый перечень оснований прекращения прав пользования радиочастотным спектром. Основания и исключительно судебный порядок изменения частотных присвоений в связи с необходимостью обеспечения госу­дарственной безопасности, закрепить механизм определения ком­пенсации убытков, причиняемых пользователям в связи с изъятием радиочастот.

Раздел 6 «Защита прав пользователей радиочастотным спек­тром. Рассмотрение споров, связанных с использованием радиочас­тотного спектра».

В рамках данного раздела необходимо установить примерный перечень   способов защиты прав  пользователей радиочастотным

24

спектром. В том числе определить процедуру использования адми­нистративного способа защиты прав, установить примерный пере­чень гражданско - правовых способов защиты прав, установить су­щество каждого из них, в том числе последствия признания соответ­ствующего аукциона недействительным, способы и особенности исполнения судебных решений о пресечении действий по созданию радиопомех.

25

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1.    Радиочастотный спектр как объект гражданских прав //
Право: теория и практика. 2004. № 13 (46) - 0,9 п. л.

2.       Основные подходы к регулированию правоотношений, свя­
занных с перераспределением и использованием радиочастотного
спектра по законодательству зарубежных стран. // Право: теория и
практика. 2004. № 13 (46) - 0,8 п. л.

3.       Информационная экология и трансляционная деятельность:
проблемы правового регулирования. // Российский юридический
журнал. Издательский дом «УрПОА» - 0,9 п.л. (в печати).

26

Подписано в печать 20.01.05. Формат 60x84/16.

Бумага писчая. Печать офсетная.

Усл. печ. л. 1,39. Уч.-изд. л. 1,5.

Тираж 100 экз. Заказ №             

Отпечатано с готового оригинал-макета

в ИПЦ «Издательство УрГУ». 620083, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 4.

2338

ИЗ ФОНДОВ РБД

Михайлова Марина Юрьевна

Институт федерального вмешательства в

зарубежных странах автореф. дис. на соиск. учен.

степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.02

Москва

РБД  

2006

Михайлова, Марина Юрьевна

Институт федерального вмешательства в зарубежных странах [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук: специальность 12.00.02 <Конституц. право; муницип. право> / Михайлова Марина Юрьевна; [Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Михайлова Марина Юрьевна

Институт федерального вмешательства в

зарубежных странах автореф. дис. на соиск.

учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.02

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

МИХАЙЛОВА МАРИНА ЮРЬЕВНА

ИНСТИТУТ ФЕДЕРАЛЬНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ

Специальность 12.00.02 - Конституционное право; муниципальное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва. 2005

Работа выполнена на кафедре конституционного права Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России.

Научный руководитель

кандидат юридических наук, профессор ОРЛОВ Анатолий Георгиевич

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор БАРЦИЦ Игорь Нязбеевич

кандидат юридических наук АВРАМЕНКО Сергей Леонидович

Ведущая организация

Российский университет дружбы народов

Зашита состоится 17 февраля 2005 г. в 15 часов на заседании Диссертационного
совета Д.209.002.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора
юридических наук при Московском государственном институте международных
отношений (университете) МИД России по адресу: 119454, г.Москва, проспект
Вернадского, д.76, ауд.__ , тел. 434-00-89.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России по адресу: 119454, г.Москва, проспект Вернадского, д.76.

Автореферат разослан «14» января 2005 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета Кандидат юридических наук,

доцент ПАВЛОВ Евгений Яковлевич

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность диссертационного исследования

На современном этапе государственного развития одной из серьезных проблем является сохранение и дальнейшее развитие федерализма, разрешение внутрифедеральных конфликтов. В силу целого ряда причин политического и социально-экономического характера конец XX века ознаменовался распадом таких крупных и развитых федераций, как СССР, Чехословакия и Югославия.

Другие федеративные государства также испытали определенные изменения, если не структурного, то функционального характера, выразившиеся в перераспределении функций федеральных и региональных органов власти, возникновении новых по форме и содержанию конфликтов между федерацией и ее субъектами, затяжном (особенно в развивающихся странах) характере этих конфликтов, попытках введения новых методов осуществления федерально-субъектных отношений.

В центре этих отношений встала проблема вмешательства со стороны федерального центра в дела субъектов федерации, в результате чего формируется особая система взаимоотношений федерации с ее субъектами, в основу которых положен принцип федерального принуждения, часто дополняемый введением режима чрезвычайного положения в одном или сразу нескольких субъектах федерации.

Само федеральное принуждение можно определить как использование чрезвычайных мер для обеспечения единства и целостности федеративного государства. Практика применения этого конституционного института различна в стабильных демократических федерациях, где он выступает как вынужденное исключение из правил, и в нестабильных политических системах, где возникает постоянная угроза одностороннего выхода (сецессии) субъекта из состава федерации с последующей угрозой ее полного распада.

В последнем случае, - как можно убедиться на примере многих развивающихся федеративных государств, - использование федерального принуждения превращается в один из базисных принципов отношений центра с субъектами федерации. И от того, в какой форме и с какими последствиями было применено федеральное принуждение, зависит дальнейшее развитие самой федерации.

Актуальность диссертационной темы подтверждается тем обстоятельством, что институт федерального вмешательства может быть применен в той или иной степени в

4

государственно-политической практике федеративных государств различных регионов мира.

В большинстве федеративных государств принцип федерального вмешательства в той или иной трактовке имеет конституционное закрепление и может быть реализован на практике при необходимых условиях в его различных вариациях, учитывающих возможные политические, социально-экономические, военные, национально-религиозные и иные последствия. На взгляд диссертанта, в настоящее время требуется серьезный анализ и общее переосмысление самой концепции федерального вмешательства, на которую до недавнего времени официальная юриспруденция обращала мало внимания, в лучшем случае рассматривая это как подсобный, второстепенный инструмент, который находится в распоряжении общефедеральных органов государственной власти.

Актуальность темы диссертации подчеркивается и тем, что в странах, где федеральное вмешательство часто применяется на практике, этот институт, тем не менее, не всегда базируется на четкой юридической основе, а, соответственно, требует дополнительного законодательного обоснования и подтверждения. Объясняется это и пробелами в федеральном и региональном законодательстве, а иногда и прямым нежеланием федеральных органов власти связывать свои действия и возможные последствия федерального вмешательства с существующими юридическими нормами и четко зафиксированными правилами, особенно если федеральное вмешательство носит откровенно выраженный политический характер.

Следует подчеркнуть, что институт федерального вмешательства тесно связан с федеративной формой государственного устройства, и все исследования по этим темам всегда были взаимоувязаны, поскольку сам характер федерального вмешательства менялся вместе с изменениями в системе федеративных отношений. И эта тенденция сохраняется по настоящее время.

Что касается научных исследований по обшим проблемам федерализма в зарубежных странах, то таких исследований большое количество, которое даже сложно систематизировать. Имеются значительные исследования по североамериканскому, германскому, швейцарскому, латиноамериканскому, индийскому и другим видам федерализма, в которых анализируются самые разные аспекты федеративных отношений. В частности, большое внимание уделяется проблемам структурной организации федераций, распределению компетенции между обшефедеральными и региональными органами государственной власти, предметам ведения самой федерации и ее субъектов, проблемам целостности и сепаратизма и многим другим.

5

В последний период стали появляться работы, связанные с проблемами федеративной ответственности, бюджетного федерализма, солидарного характера федерализма. Причем это относится не только к зарубежным исследованиям, но и к работам некоторых отечественных государствоведов и политологов. Интерес последних к проблемам западного и российского федерализма вызван, по всей видимости, не только чисто теоретическими, но и, в преобладающей степени, практическими вопросами, возникающими из-за неурегулированности очень серьезных проблем федерально-субъектных взаимоотношений, в том числе и проблемы федерального вмешательства.

Что касается института федерального вмешательства, то каких-либо крупных аналитических работ по основным особенностям, формам и последствиям федерального вмешательства еще не написано не только в отечественной, но и в зарубежной юридической литературе, что еще раз подчеркивает актуальность научного исследования данной темы.

В полном объеме своевременность и важность изучения вышеназванной проблемы невозможно представить без учета тенденций развития самой системы зарубежного федерализма, ее модификаций и перспектив дальнейшего функционирования. К этим проблемам не следует подходить упрощенно, поскольку история развития зарубежного федерализма знала как периоды подъема, так и периоды стагнации, завершившиеся полным крахом федеративной системы и распадом федераций на отдельные унитарные государства, что повлекло за собой дальнейшие негативные последствия.

Несмотря на наличие в юридической литературе - как в отечественной, так и зарубежной - значительного количества ценных работ, посвященных основным проблемам федеративного устройства зарубежных государств и России, перспективы федеративной формы изучены недостаточно, а иногда просто без учета современного положения отдельных федераций, особенно в развивающихся странах. Это объясняется наличием определенных трудностей, связанных с поиском, подбором и обобщением не только нормативно-правовых актов, но и результатов функционирования самой федеративной системы, результатов разрешения федерально-субъектных конфликтов, последствий федерального вмешательства и установления объема федеративной ответственности. К сожалению, эти проблемы с учетом возникающих в настоящее время потребностей не подвергались до сих пор всестороннему анализу, хотя необходимость и ценность подобного рода исследований очевидна.

Степень научной разработанности темы

Как было сказано выше, в отечественной литературе до настоящего времени не было   предпринято   попытки    комплексного   исследования    института    федерального

6

вмешательства в зарубежных странах. Отдельные аспекты этой интересной и, несомненно, значимой с практической точки зрения, проблемы рассматривались фрагментарно в научных трудах и статьях российских специалистов в области конституционного права зарубежных стран и РФ. Данная тема анализировалась в связи с общими вопросами зарубежного и российского федерализма, в частности взаимоотношениями федерального центра и субъектов федерации в политической, социальной, бюджетно-финансовой сферах. Указанные вопросы в той или иной степени были затронуты в работах российских исследователей С.Л. Авраменко, А.С. Автономова, И.Н. Барцица, А.Н. Домрина, Д.Е. Дымова, Р.В. Енгибаряна, СЮ. Кашкина, Д.А. Ковачева, В.И. Лафитского, А.Н. Медушевского, Т.Н. Тимашовой, И.А. Умновой, В.Е. Чиркина и других^1.

Из многочисленных работ иностранных авторов, в той или иной степени связанных с тематикой данной диссертации, можно отметить монографические исследования и учебные пособия Д.Д. Басу, Р. Вальтера, К.С. Веэра, Р. Воттса, Ж.-П. Жакке, X. Карписо,

В. Ласкина, В. Острома, Ф. Тене Рамиреса, А. Токвиля, П. Хогга, А. Штеллер-Мая, А.Т.
^                               2.   Но   и   в   них     также   отсутствует  комплексное   исследование

iCm. например, Авраменко СЛ. Швейцарский федерализм на рубеже тысячелетия: Монография / СЛ.

Авраменко. · М.: МГИМО, 2003; Барциц И.Н. Проблемы ответственности в федеративном государстве // Конституционно-правовая ответственность: проблемы России, опыт зарубежных стран / Под ред. С.А. Авакьяна. - М.: Изд. МГУ, 2001; Барциц И.Н. Институт федерального вмешательства: потребность в разработке и система мер / И.Н. Барциц // Государство и право. - 2001. · № 5. - С. 21-30; Барциц И.Н. Федеральное вмешательство: основания и механизмы / И.Н. Барциц // Правоведение. - 2000. · № 4; Домрин А.Н. Конституционный механизм чрезвычайного положения: Правовое регулирование и практика применения в Великобритании и Индии / Московский общественный научный фонд. - М., 1998; Дымов Д.Е. Конституционные гарантии целостности федерации в зарубежных странах /Д.Е. Дымов. · М.: ИНИОН РАН, 1996; Енгибарян Р.В. Конституционное право: Учебник для вузов / Р.В. Енгибарян. Э.В. Тадевосян: МГИМО(У) МИД РФ; Институт государственного управления. - М.: Юристь, 2000; Кашкин СЮ. Политические институты и конституционное право Индии / В.В.Маклаков, С.Ю.Кашкин и др.; Под ред. В.В. Маклакова // Иностранное конституционное право. - М.: Юристь, 1997: Ковачев Д.А. Разграничение предметов ведения между федерацией и ее субъектами в зарубежных странах / Д.А. Ковачев, Д.Е. Дымов: Отв. ред. Д.А. Ковачев. - М.: ИНИОН РАН, 1995; Лафитский В.И. Основы конституционного строя США / В.И. Лафитский. - М.: Норма, 1998; Медушевский А.Н. Сравнительное конституционное право и политические институты / Государственный университет Высшая школа экономики. - М.: ГУ ВШЭ, 2002; Тимашова Т.Н. Канадский федерализм: Эволюция и особенности институциональной структуры / Институт мировой экономики и международных отношений РАН. · М.. 2001; Умнова И.А. Современная российская модель разделения власти между федерацией и ее субъектами: Актуальные правовые проблемы / ИНИОН РАН. - М., 1996; Чиркин В.Е. Современный федерализм: Сравнительный анализ / В.Е. Чиркин. - М.: ИНИОН РАН, 1995 и др. г См. например, Басу Д. Д. Основы конституционного права Индии / Пер. с англ.: СЮ. Кашкина. З.И.

Луковниковой; Под обш. ред. М.М. Сайфулина: вступ. ст. М.М. Сайфулина, СЮ. Кашкина. - М.: Прогресс. 1986: Wheare К.С. Federal Government / К.С. Wheare. - London. Oxford University Press. 1967: Watts RJ. Comparing Federal Systems / RJ. Watts. - Kingston. 1999: Жакке Ж.-П. Конституционное право и политические институты: Учебное пособие / Пер. с франц. В.В. Маклакова. - М.: Юристь. 2002: Carpizo J. Federalismo en Latinoamerica / J. Carpizo: Institute de investigationsjuridicas. - Mexico, UNAM. 1973: Laskin B. Canadian Constitutional Law: Text and Notes on Distribution of Legislative Power/ B. Laskin. - Toronto. 1990: Остром В. Смысл американского федерализма: Что такое самоуправляющееся общество / Пер. с англ.: Общая ред. и предисловие А.В. Оболонского. - М.: Арена. 1993: Тепа Ramires F. Derecho Constitucional Mexicano/ F. Тепа Ramires. - Mexico, Editoral Porrua. 1984; Токвиль А. Демократия в Америке / Пер. с φρ.

7

федерального вмешательства. Многие исследования по вопросам взаимоотношений федерального центра и субъектов федерации страдают излишней детализацией в силу незначительного в целом общетеоретического материала и отсутствия анализа дальнейшей эволюции этих взаимоотношений. Поэтому и институт федерального вмешательства рассматривается только через призму конкретно складывающейся ситуации в той или иной стране. По всей видимости, это связано с тем, что, например, для западноевропейских федераций, США и Канады эта проблема не имеет большого практического значения, по крайней мере, на современном этапе, что и отражается на общем характере исследований в этой области.

Что же касается азиатских и латиноамериканских стран, где проблема федерального вмешательства (федеральной интервенции) носит практический характер, то там исследователи больше исходят из позитивного и негативного опыта в этой области, из многочисленных фактов применения процедуры федеральной интервенции, что, в свою очередь,  сказывается на научных работах.

Как американские, так и латиноамериканские исследователи (А. Эдельман, Х.Карписо, Тена Рамирес и др\) склонны рассматривать федеральную интервенцию в указанном регионе как одну из важнейших основ функционирования и дальнейшего сохранения всей системы федерализма и присущих ей особенностей. Все они, в частности, исходят из того, что латиноамериканские федерации - одни из старейших в мире и накопили серьезный опыт федеральной интервенции, гарантирующий сохранение целостности федеративного государства в условиях политической и экономической нестабильности.

В указанных работах можно найти интересный фактологический материал, характеристику стадий федеральной интервенции, анализ роли федерального комиссара (интервентора), механизма пролонгации федеральной интервенции и т.д. Разумеется, большинство специалистов, в том числе по отдельным странам, опирается на конкретную политическую практику и ее последствия. В этом несомненная ценность данных работ, хотя они и страдают недостатком общетеоретических выводов, юридического анализа нормативного материала по данной проблеме, а также анализа дальнейших перспектив развития института федеральной интервенции в рассматриваемых странах.

В.Т. Олейника и др.: Предисл. Г.Д. Ласки. - М.: Весь Мир. 2000: Hogg P.W. Constitutional Law of Canada / P.W. Hogg- Toronto. Carswell. 1992: Штелер-Май А. Основы конституционного строя Федеративной Республики Германии/ Пер. с немецкого Ю.В. Кобяко: Под ред. А.А. Овчинникова. Ю.Д. Казанчева. - М.: Изд. отдел ИПХВ РАН. 2001: Edelman A.T. Latin American Government and Politics / Т. Edelman. -Georgetown. The Dorsey Press. 1969 и др. '   См. ук. соч.

Объект и предмет исследования

Объектом данного диссертационного исследования является институт федерального вмешательства в зарубежных странах в его различных моделях, формах и проявлениях. В диссертации рассматриваются европейская, североамериканская, латиноамериканская и азиатско-африканская модели федерального вмешательства: относительно мягкая, компромиссная и жесткая формы, а также предварительная или условная стадия федерального вмешательства и последующая или реальная стадия его проявления в вышеназванных государствах с неодинаковыми политическими и экономическими системами, национальными, религиозными, историческими традициями ит.д.

Предметом диссертационного исследования служит правовой анализ основных характеристик института федерального вмешательства в процессе его функционирования, его сущность, отличительные черты и особенности как одного из институтов конституционного права и инструмента разрешения федерально-субъектных конфликтов.

Изучение режима введения федерального вмешательства тесно связано с институтом чрезвычайного положения и характером общих взаимоотношений федерации с ее субъектами, как в обычном, так и в чрезвычайных режимах. Предметом рассмотрения является также характер юридических и политических последствий введения режима федерального вмешательства (федеральной интервенции), формы контроля со стороны законодательного органа за действиями исполнительной власти в этот период, формы и объем федеративной ответственности и общие тенденции развития института федерального вмешательства.

Кроме того, предметом исследования является анализ возможного заимствования Россией положительного опыта федерального вмешательства в зарубежных странах.

Основные цели диссертации

Целями диссертации являются изучение и анализ конституционно-правовых и практических вопросов осуществления института федерального вмешательства; выявление общего и особенного в различных моделях и формах осуществления этого института; определение настоящих тенденций и дальнейших направлений его развития; места института федерального вмешательства в системе федеративных отношений: анализ основных принципов введения, пролонгации и прекращения режима федерального вмешательства, его основных форм и проявлений; обоснование ряда теоретических выводов, предложений и рекомендаций, которые могут оказаться полезными как для дальнейшего исследования данной проблемы, так и для использования их в законотворческой и правоприменительной деятельности. Таким образом, взяв за основу

9

теоретические исследования, нормативно-правовой материал и фактические данные, можно прийти к осуществлению задачи всеобъемлющего исследования института федерального вмешательства (федеральной интервенции), уделив при этом особое внимание тем аспектам, опыт изучения которых является полезным и может быть использован для развития и дальнейшего совершенствования правовой системы Российской Федерации, федеративных отношений в России, для создания прочного фундамента демократических правовых отношений Российской Федерации с ее субъектами с учетом международного опыта.

Диссертант ставит перед собой следующие задачи: раскрыть и обосновать наиболее существенные черты федерального вмешательства

в зарубежных странах как одного из основных институтов конституционного права

и важнейшего принципа федеративной системы; определить правовую природу федерального вмешательства и его многоаспектный

характер; провести    анализ    основных    направлений    введения    режима    федерального

вмешательства, его позитивных и негативных результатов; выявить различия в подходах к определению сущности и особенностей института

федерального вмешательства и дальнейших тенденций его развития; определить    различные    модели    федерального    вмешательства    и     провести

сравнительный анализ их конституционно-правового регулирования;

определить правовой статус федерального комиссара  (интервентора),  его роль,

полномочия     и     ответственность     при     реализации     режима     федерального

вмешательства (федеральной интервенции);

рассмотреть проблему юридических и политических последствий введения режима

федерального    вмешательства    (федеральной    интервенции)    в    различных    ее

проявлениях;

выявить    особенности    организационно-правового    механизма    регулирования

института федерального вмешательства и роль в установлении этого механизма

высших    органов    государственной    власти    (главы    государства,    парламента,

правительства);

определить сущность, характер и объем федеративной ответственности и роль

высших судебных органов в ее установлении:

проанализировать дальнейшие тенденции совершенствования и развития института

федерального вмешательства, его основных моделей и форм;

10

раскрыть и обосновать прямую связь развития принципов федерализма с развитием

института федерального вмешательства (федеральной интервенции); обосновать  возможность  использования  опыта   федерального  вмешательства  в

зарубежных странах для совершенствования федеративной системы России.

Методологическую основу диссертационного исследования составляет диалектический метод познания социально-политических процессов с его принципами развития, системности, целостности и т.д. В диссертации были применены и такие частно-научные методы исследования, как формально-логический, необходимый для изучения и анализа конституционных и других правовых норм и установлений; сравнительно-правовой - для сопоставления различных моделей, форм и проявлений института федерального вмешательства; историко-правовой, необходимый для анализа исторического становления и развития института федерального вмешательства в различных зарубежных странах, периодизации развития этого института и т.д. При анализе проблем соотношения федеративной системы и инструмента федерального вмешательства автор диссертации применял междисциплинарный комплексный подход (политологический, социологический, культурно-психологический и другие).

Нормативную базу работы составляет законодательство зарубежных федеративных государств: основные законы - конституции, другие нормативно-правовые акты, в том числе законы, регламенты палат законодательных органов, акты глав государства, правительств, решения высших судебных органов и другие.

Теоретическую и информационно-справочную основу диссертации составляют монографические работы, статьи в научных журналах, периодическая литература, справочники, энциклопедии и другие материалы на русском и иностранных языках.

Среди работ российских авторов, посвяшенных проблемам конституционного права и проблемам федерализма, на которые опирался диссертант при подготовке данного исследования и которые послужили основой для теоретических и практических выводов, необходимо отметить работы Р.Г. Абдулатипова, С.А. Авакьяна, С.Л. Авраменко, А.В. Автономова, Г.В. Александренко, К.В. Арановского, MB. Баглая, И.Н. Барцица, СВ. Боботова, И.М. Вайль, В.Н. Даниленко, А.Н. Домрина, Д.Е. Дымова, Р.В. Енгибаряна, Н.А. Заварнова, СЮ. Кашкина, А.Д. Керимова, Д.А. Ковачева, А.Е. Козлова, В.И. Лафитского, Ю.И. Лейбо, В.Н. Лексина, А.Н. Медушевского, А.А. Мелкумова, А.А. Мишина, М.А. Могуновой, А.Г. Орлова, А.Н. Пилипенко, Ф.М. Решетникова, СВ. Рябова. Н.А. Сахарова, Г.А. Стрельникова, Э.В Тадевосяна., Т.Н. Тимашовой, Ю.А. Тихомирова. А.А. Тихонова, Б.Н. Топорнина, Л.П. Ульяновой, И.А. Умновой, Т.М. Фадеевой, Т.Я.

11

Хабриевой, В.А. Четвернина, В.Е. Чиркина, М.Ф. Чудакова, Л.М. Энтина, Ю.А. Юдина и других.

Из зарубежных исследований автор диссертации использовал в основном литературу на английском и испанском языках. Ее перечень приводится в библиографическом списке.

При подготовке диссертации автор ознакомился и, по мере необходимости, использовал относящиеся к теме исследования работы отечественных и зарубежных ученых, рассматривающих проблемы современной политологии, международных отношений и международного права.

Научная новизна диссертационного исследования

Данная диссертация представляет собой целостное, самостоятельное научное исследование, объединенное единым замыслом и целями, предметом, структурой работы и общим подходом к теме. Новизна постановки проблемы заключается, прежде всего, в том, что впервые в таком объеме предметом специального научного исследования стал один из принципов федеративных отношений в зарубежных странах - институт федерального вмешательства (федеральной интервенции), его основные особенности, формы осуществления и тенденции развития.

Автор попытался классифицировать и обосновать существование различных моделей федерального вмешательства, их взаимосвязь, сходные принципы и существенные различия.

Значительным элементом новизны является то, что автором настоящей диссертации предпринята попытка определить характер и степень влияния института федерального вмешательства на дальнейшее развитие федерализма, на всю политическую систему федеративного государства, на изменение характера государственного режима. Автор провел анализ позитивных и негативных последствий введения режима федерального вмешательства (федеральной интервенции) в его основных формах и проявлениях, поставил вопрос об объеме федеративной ответственности и ее субъектах.

Диссертант постарался исследовать новые процессы и явления, характерные для института федерального вмешательства на современном этапе с учетом изменений в механизме его осуществления, в полномочиях органов, как непосредственно осуществляющих федеральное вмешательство, так и органов, призванных контролировать процесс введения, пролонгации и отмены режима федерального вмешательства. Впервые введены в научный оборот многие подходы к характеристике основных элементов и специфических черт федерального вмешательства в зарубежных странах.

12

Таким образом, в диссертации впервые в российской юридической литературе была предпринята попытка провести комплексное исследование института федерального вмешательства в его политико-правовом и организационных аспектах и показаны возможные тенденции его дальнейшего совершенствования и развития.

Положения, выносимые на защиту

На защиту выносятся следующие основные положения:

1.  Институт федерального  вмешательства  в  зарубежных государствах  является
неотъемлемым признаком федерализма  и во многом определяет федерально-субъектные
отношения. Современные федерации в настоящее время не могут отказаться от этого
института,   а дальнейшее  развитие  федерализма  невозможно  без  права   федеральных
властей на осуществление федерального вмешательства в дела субъектов федерации.

2.      Федеральное вмешательство - это эффективный инструмент реализации общей
политики федерального центра по отношению к субъектам  федерации и важнейший
фактор разрешения кризиса в отношениях между ними. Основными целями федерального
вмешательства являются необходимость восстановления  конституционного порядка  в
субъекте федерации, его финансово-экономической системы; обеспечение безопасности
самой   федерации,   с   точки   зрения   внутренней   и   внешней   политики;   сохранение
целостности и  предотвращение распада  федеративного государства  или сецессии его
отдельных  субъектов;   защита  прав  и  свобод граждан;   сохранение демократического
государственного режима в стране в целом и в субъектах федерации; предотвращение
национального, религиозного или социального антагонизма.

3.      Институт  федерального  вмешательства   в  зарубежных   странах  может  быть
реализован    в    форме    федерального    принуждения    (мягкой    форме    федерального
вмешательства), жесткой форме (федеральной интервенции), введении различных видов
чрезвычайного или особого положения, введении в субъектах прямого президентского
правления и других. Иногда эти формы могут сочетаться друг с другом и принимать
многовариантный характер. А в зависимости от региональных особенностей, социально-
экономических и политико-юридических условий можно выделить несколько моделей
федерального   вмешательства,   имеющих   особую   конституционно-правовую   основу  и
различные политико-правовые последствия: а) европейскую; б) североамериканскую; в)
латиноамериканскую; г) азиатско-африканскую. Эти модели различаются между собой не
только методами, но и конкретными  формами и основаниями их реализации.  Если
европейская     и      североамериканская     модели      осуществляются   в     условно-
предупредительной форме, то в других моделях федеральное вмешательство   принимает
характер федеральной интервенции с самыми серьезными последствиями для федерально-

13

субъектной системы отношений. Вместе с   тем, эти модели имеют много общего, что подтверждает универсальность этого института для федеративных государств.

4.   Федеральное вмешательство не является показателем кризиса всей системы
зарубежного федерализма. Ни в одной стране оно не привело к распаду федерации, хотя
обычно вызывает как положительные, так и отрицательные последствия. Положительные
последствия   связаны   с   восстановлением   конституционной   законности   в   субъекте
федерации,    нормализацией    функционирования   государственных   органов   субъекта,
разрешением  споров о компетенции,     решением  финансово-экономических проблем
субъекта, устранением угрозы национальной безопасности и целостности государства,
укреплением гарантий сохранения системы федерализма.

В ряде государств федеральное вмешательство приводит и к отрицательным последствиям, которые заключаются в применении чрезвычайных мер по отношению к субъекту федерации, обострении федерально-субъектных отношений, активизации оппозиционных сил, снижении авторитета как региональных государственных органов, способствовавших созданию условий для федерального вмешательства, так и общефедеральных, оказавшихся неспособными решить конфликтные проблемы иным способом, кроме силового федерального вмешательства (федеральной интервенции). Особенно серьезные негативные последствия могут возникнуть в случае применения федеральным центром вооруженных формирований в субъекте федерации, как правило, приводящего к введению жесткого военного режима с ограничением конституционных прав и свобод, передачей всей полноты власти в субъекте федерации в руки федерального комиссара или интервентора.

5.   Федеральное   вмешательство   может  привести   к   серьезным   изменениям   в
финансово-экономической     системе     субъекта     федерации,     подвергшегося     такому
вмешательству,   и   к  радикальным   последствиям   в   сфере   бюджетного   федерализма.
Федеральный центр может в принудительном порядке осуществить перераспределение
финансирования данного субъекта из федерального бюджета и установить его полную
финансовую зависимость от федерального центра. Такие меры одновременно создают
основания для введения федеративной ответственности органов государственной власти
субъекта федерации (губернатора, правительства, парламента) за разработку и реализацию
той   финансово-экономической   политики   субъекта   федерации,   которая   послужила
причиной федерального вмешательства.

6. Несмотря на различные формы и модели, сущность федерального вмешательства
остается неизменной -  его основой является  прямое  принуждение по отношению к
субъекту   федерации.   Вместе   с   тем,   это   -   инструмент   эффективного   воздействия

14

федерального центра на общую политику субъекта федерации, способ перераспределения полномочий в пользу самой федерации, показатель дальнейшей централизации государственного управления.

7.          Институт федерального вмешательства в зарубежных странах требует более
детального и  систематизированного конституционно-правового  закрепления.   Назрела
необходимость закрепить в текстах конституций или в специальных законах не только
право федерального центра на осуществление федерального вмешательства, но и четкие
основания его введения; правовое положение уполномоченного президента (федерального
комиссара,    интервентора),    объем   его   полномочий   и   ответственности;    механизм
осуществления  федерального вмешательства,  роль и  разграничение  функций  в этом
механизме   между   главой   государства,   правительством,    парламентом   и   высшими
судебными органами.

8.          На    современном    этапе   государственно-правового    развития   зарубежных
федераций     институт    федерального     вмешательства     имеет    не     только     большое
внутрифедеральное,   но   и   международное   значение.   Несомненно,   что   длительный
исторический период реализации данного института на практике в ряде федеративных
государств способствовал накоплению как позитивного, так и негативного опыта. Формы
и механизм осуществления института федерального вмешательства могут быть успешно
применены и в практике других государств, испытывающих сложности в федерально-
субъектных отношениях.  Такой зарубежный опыт является полезным и для системы
федеративных отношений в России.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования

Результаты данного диссертационного исследования могут быть использованы в практической деятельности российских государственных органов для дальнейшего реформирования федеративной системы России, юридического обоснования и практического применения института федерального вмешательства в современных российских условиях.

Положения и выводы диссертации могут оказать помощь при подготовке, обсуждении и принятии новых нормативно-правовых актов и документов справочно-методического характера, для разработки государственных и региональных программ развития федеративной системы и совершенствования федерально-субъектных отношений, для проведения научно-практических конференций и симпозиумов по проблемам российского и зарубежного федерализма.

Ряд положений и теоретических выводов, содержащихся в диссертации, могут быть использованы в деятельности  Государственной Думы и  Совета  Федерации при

15

разработке законопроектов и принятии законов, связанных с реформированием федеративной системы России, а также при проведении российского внешнеполитического курса в отношении зарубежных федеративных государств и для формирования у сотрудников государственных органов и внешнеполитического ведомства более глубокого представления о характере и особенностях института федерального вмешательства в зарубежных странах. Диссертация может оказаться полезной для сотрудников средств массовой информации при освещении вопросов федеративных отношений в России и зарубежных странах.

Для научно-исследовательских учреждений и институтов, занимающихся проблемами конституционного права и федеративных отношений, выводы диссертанта также могут быть практически полезны.

Материал, собранный, систематизированный и обобщенный в представленной диссертации, может быть использован при чтении курсов конституционного права зарубежных стран, политических систем России и зарубежных стран, теории государства и права, истории политических и правовых учений, курсов сравнительного правоведения и государствоведения.

Апробация результатов диссертационного исследования

Основные теоретические положения и практические выводы данного диссертационного исследования были апробированы автором на заседании кафедры конституционного права МГИМО(У) МИД России, нашли свое отражение в опубликованных автором статьях в различных научных изданиях, в выступлениях на научно-практических семинарах.

СТРУКТУРАИ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Структура и объем диссертации были разработаны исходя из поставленных целей и задач данного исследования. Работа состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения и списка использованных источников и литературы.

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, степень ее научной разработанности; формулируются цели, задачи, методологические и теоретические основы работы; излагаются основные положения, выносимые на зашиту: отмечается научная новизна, практическая значимость диссертации и характер апробации ее основных положений.

В первой главе «Институт федерального вмешательства как неотъемлемый признак федерации»,  состоящей  из трех параграфов,  исследуются  некоторые  обшие

проблемы федеративной формы государственного устройства и ее особенности; анализируется, с юридической точки зрения, институт федерального вмешательства как один из важнейших в современной системе зарубежного федерализма механизмов взаимоотношения федерального центра с субъектами федерации; показано, какое влияние оказывает институт конституционного правосудия в зарубежных странах на разрешение конфликтов, непосредственно вытекающих из федерального вмешательства.

В первом параграфе раскрывается общая характеристика федеративной формы государственного устройства, которой придерживается значительное количество стран, где проживает свыше 1/3 населения планеты, показаны способы разграничения полномочий между федерацией и ее субъектами.

Автор отмечает, что для большинства современных федеративных государств тенденция к их распаду на самостоятельные государственные образования не является характерной. Вместе с тем, ценность федераций под влиянием различных факторов в современный период все чаще подвергается серьезному испытанию на прочность.

Поскольку все федеративные государства различаются между собой довольно значительно по способам и историческим условиям возникновения, внутренней структуре, национальному составу и т.д., автору представляется интересной и не лишенной реального смысла точка зрения, согласно которой имеется столько видов и моделей федерализма, сколько существует федеративных государств.

Большое значение для функционирования федеративной системы имеет принцип и
формы участия субъектов федерации в проведении общефедеральной политики.
Характеризуя современную систему федерализма, автор отмечает, что она, в конечном
итоге,     является     результатом     компромисса     между     сторонниками   жесткого

централизованного государства, не допускающими самостоятельности субъектов федерации, и сторонниками их значительной независимости. Иногда такой компромисс устанавливается в результате серьезного противостояния политических сил (в Швейцарии в середине XIX века; в США в период Гражданской войны и т.д.). На современном этапе существует довольно устойчивая тенденция к усилению компетенции федерального центра, в том числе в финансово-экономической и социально-политической сферах, поскольку современная система производства и распределения требует широкого территориального пространства, унифицированной правовой системы и четкого механизма разрешения внутригосударственных конфликтов.

Довольно острой остается и проблема «бюджетного федерализма», который способен эффективно функционировать лишь при взаимном сотрудничестве центра и федерированных регионов.     К числу иных,  не менее важных проблем  относится и

17

проблема верхних палат законодательных органов, которые ориентированы на отстаивание преимущественно общенациональных интересов за счет интересов субъектов федерации.

Во втором параграфе автор дает теоретическое обоснование института федерального вмешательства в зарубежных странах, отмечая, что на современном этапе многим зарубежным федерациям приходится сталкиваться со сложными внутриполитическими и международно-правовыми проблемами (проблемы прав человека, терроризма, беженцев и т.д.), причем некоторые проблемы вызваны недостаточной степенью урегулированное™ взаимоотношений федерации с ее составными частями -субъектами. Особенно это касается развивающихся государств Азии, Африки, Латинской Америки, где степень развития демократических институтов и демократических форм государственной жизни значительно отстает от аналогичных институтов западноевропейских федераций, США, Канады и других. Обосновывая теоретическую базу для реализации федерального вмешательства, автор подчеркивает, что эта проблема во многом вытекает как из характера самой федерации, так и из конституционных принципов федерально-субъектных взаимоотношений. Причем от этого зависят не только прочность и стабильность территориального устройства федеративного государства, но и готовность его основных государственно-правовых институтов гарантировать эту стабильность и применить любые меры для ликвидации опасности распада такого государства. Поэтому с теоретической и с практической точек зрения проблема неадекватного применения процедуры федерального вмешательства и неспособность положительного разрешения внутрифедеральных конфликтов может поставить под вопрос перспективы самостоятельного существования федерации в качестве единой территориальной общности.

Автор диссертации рассматривает вопрос о совместимости федерального вмешательства с принципами демократического построения и функционирования зарубежных федераций. При этом отмечается, что даже в условиях жесткой формы федерального вмешательства (федеральной интервенции) центральное правительство обязано гарантировать соблюдение основных прав и свобод человека и гражданина на территории субъекта федерации, подвергшегося федеральному вмешательству, обеспечивать безопасность населения, оказывать помощь вынужденным переселенцам и т.п.

В диссертации отмечается, что в самом институте федерального вмешательства содержится серьезное противоречие, которое заключается в стремлении субъектов федерации   к  большей   самостоятельности   и   в   стремлении   федерального  центра   к

18

недопущению этой самостоятельности. Это противоречие, как правило, разрешается в пользу федерации. Автор обосновывает положение о том, что федеральное вмешательство - это особый метод управления субъектами федерации, объективно предполагающий на этот период полное изменение взаимоотношений федерального центра и субъектов федерации. Особенно это касается развивающихся стран, где практика введения президентского правления (Индия, Пакистан, Нигерия) или федеральной интервенции (Бразилия, Мексика, Аргентина, Венесуэла, Эфиопия) редко приводили к установлению стабильности и укреплению самой системы федерализма. Скорее наоборот, федеральная интервенция подчеркивает слабость центральных органов власти, их неспособность решить внутрифедеральный конфликт путем переговоров и консультаций.

Автор диссертации считает, что модель государственного управления, построенная на принципах периодического федерального вмешательства, может быть эффективной лишь на короткий кризисный период времени и абсолютно лишена долговременной политико-государственной перспективы. Такая система управления постоянно теряет внутренние импульсы своего развития, направляя все усилия на консервацию кризисных федеративных отношений, которые уже не могут обойтись без жесткой вертикальной централизации, что прямо наносит ушерб функционированию гражданского общества в стране и приводит к прямой ликвидации его основополагающих элементов.

Тем не менее, автор склоняется к точке зрения, согласно которой институт федерального вмешательства (федеральной интервенции), являясь одним из важнейших в системе федеративных отношений в зарубежных странах, сохранится и в обозримом будущем как необходимый инструмент разрешения внутрифедеральных конфликтов, как серьезная гарантия реализации единой общефедеральной политики внутри страны и на международной арене.

В третьем параграфе автор дает подробную характеристику способов и форм воздействия конституционного правосудия на разрешение внутрифедеральных конфликтов, в том числе и на практику реализации федерального вмешательства. В данном случае в условиях демократических федеративных государств конституционное правосудие выступает в качестве эффективного правового механизма справедливого разрешения таких конфликтов. При этом конституционное правосудие должно базироваться на верховенстве федеральной конституции, закрепленном ею принципе разделения властей при сохранении баланса интересов федерации и ее объектов, принципе территориальной целостности и единства федеративного государства и определенной самостоятельности ее субъектов.

19

При разрешении споров относительно федерального вмешательства решающая роль принадлежит Верховному суду страны, поскольку федеральное вмешательство - это «чисто федеральное полномочие», и участие в споре подразумевает две стороны -федеральный центр, выступающий в роли инициатора и реализатора федерального вмешательства, и субъект федерации как пострадавшую сторону.

Автор подчеркивает необходимость защиты конституционным правосудием важнейшего принципа федерализма - принципа верховенства федерального закона перед законами субъектов, что не исключает различного толкования этого принципа органами конституционного правосудия, что, в свою очередь, оказывает существенное воздействие на дальнейшее развитие системы федеративных отношений.

Характерно, что в одних странах принцип верховенства федерального закона применяется органами конституционного правосудия к конфликтам, имеющим характер конкурирующего законодательства (Индия), а в других странах - не только в сфере конкурирующего законодательства, но и в сфере исключительных полномочий федерации и ее субъектов (США, ФРГ и другие).

Деятельность органов конституционного правосудия может оказать существенное влияние на дальнейшее развитие федеративных отношений, в том числе и на институт федерального вмешательства, хотя необходимо учитывать, что сам институт конституционного правосудия является только правовым средством защиты, сохранения и гарантированного функционирования федеративной системы.

Во второй главе «Модели федерального вмешательства», состоящей из четырех параграфов, дан подробный анализ различных моделей федерального вмешательства, существующих в современных зарубежных государствах; рассмотрены особенности каждой модели.

В первом параграфе автор раскрывает, какие факторы определяют конкретную модель федерального вмешательства, доказывая, что федеральное вмешательство, какую бы форму оно не принимало, по своей сущности является системой чрезвычайных и особых отношений федерального центра и субъектов федерации. Среди наиболее часто практикуемых форм таких отношений - введение чрезвычайного или особого положения в одном или сразу нескольких субъектах федерации; введение президентского правления; реализация федерального принуждения по отношению к субъектам; институт федеральной интервенции. Эти формы чрезвычайных отношений, одинаковые по своей сущности и целям, различаются по характеру, принципам и особенностям их реализации на практике. Кроме того, эти формы могут применяться комплексно. Например, введение в    субъекте    федерации    президентского   правления    или    реализация    федеральной

20

интервенции нередко дополняются провозглашением чрезвычайного или особого положения.

Режим федерального принуждения может осуществляться как в жесткой форме, с приостановкой деятельности органов государственной власти субъектов федерации, так и в мягкой, без приостановки их деятельности, но с четким согласованием позиций федерального центра и субъектов по спорным вопросам.

Автор анализирует роль в этом процессе факторов исторического, социально-экономического и политического характера, в том числе национальных, религиозных и других. Особое внимание автора привлекает характер государственного режима в целом в федерации на момент реализации федерального вмешательства.

Основными моделями федерального вмешательства могут быть следующие: европейская (ФРГ, Швейцария, Австрия, Бельгия) и североамериканская (США, Канада) модели федерального принуждения; модель президентского правления (Индия, Пакистан, Нигерия), которую можно отнести к азиатско-африканской и латиноамериканской моделям (Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Мексика). Все эти модели имеют схожие черты и различаются лишь степенью воздействия федерального центра на субъекты федерации. Отмеченные модели во многом носят региональный характер и различаются, помимо прочего, степенью применения насильственных средств со стороны федерального центра.

Во втором параграфе данной главы раскрываются общие подходы и особенности европейской и североамериканской моделей федерального принуждения. Возможность его применения предусмотрена в ФРГ и Австрии по отношению к землям, в Бельгии и Канаде - по отношению к провинциям, в Швейцарии - по отношению к кантонам. Европейская модель предусматривает максимальное сохранение и уважение региональной специфики в развитии субъектов федерации и ответственности, в первую очередь, субъектов за этот процесс, поскольку строится по определенной схеме распределения компетенции в сфере законодательства, управления и правосудия между федерацией и ее субъектами на основе координации и согласования общих интересов. Например, Конституция Швейцарской Конфедерации 2000 года предусматривает, что: « 1) Конфедерация и кантоны оказывают взаимную поддержку при выполнении своих задач и взаимодействуют друг с другом. 2) Они проявляют друг к другу уважение и оказывают содействие.   Они   оказывают друг другу  административную   и  правовую  помощь.   3)

21

Спорные вопросы между кантонами или между кантонами и Конфедерацией урегулируются по возможности путем переговоров и посредничества»^4.

В указанном параграфе автор диссертации показывает определенные отличия североамериканской модели, обусловленные историческими и общественно-политическими факторами. Автор подчеркивает, что конституционный институт федерального вмешательства в США является одним из старейших в американской правовой системе. Как правило, федеральное вмешательство в прерогативы американских штатов носило позитивный характер с точки зрения стабилизации обстановки, прекращения беспорядков и волнений. Немалое значение имело и то обстоятельство, что процесс федерального вмешательства, его юридические и политические последствия всегда находились под контролем законодательного органа власти - Конгресса США.

Что    касается    Канады,    то    ряд    канадских    исследователей    характеризуют

.                                                                                     .                                                                                      5,   ОСНОВНОЙ

федеративную систему страны как «федерализм посредством переговоров» ' чертой которого является принцип сотрудничества и взаимодействия путем предварительных переговоров. В современных условиях Канады институт федерального вмешательства, довольно тщательно урегулированный федеральным законодательством, фактически отходит на второй план как инструмент разрешения федерально-провинциальных отношений. Принцип федерального вмешательства во многом заменен принципом переговоров и консультаций. При этом в канадской федерации принцип прямого вмешательства в дела провинций сохраняется как резервный инструмент центрального правительства на случай непредвиденных обстоятельств, могущих возникнуть в провинциях и способных нанести ущерб безопасности всей федерации.

В третьем параграфе автор рассматривает особенности азиатско-африканской модели федерального вмешательства, показывает ее коренные отличия от европейской и североамериканской, подчеркивая, что это - модель постколониального периода развития этих государств. В силу конституционных положений азиатско-африканских федераций основные полномочия по осуществлению федерального вмешательства возлагаются на Союз, а власти субъектов федерации при этом играют пассивную роль, и, по мнению зарубежных исследователей, в силу чрезвычайных обстоятельств эти страны временно могут приобретать черты унитарного государства, что уже, само по себе, говорит об особой модели федерального вмешательства. Азиатско-африканская модель федерачьного вмешательства предусматривает более частое его применение. Например, такая форма

л Конституция Швейцарской Конфедерации. Ст. 44. / Пер. с немецкого СЛ. Авраменко. - М.: Изл-во

Московского государственного университета печати. 2001. С. 34.

5 Подробнее см. ТимацюваТ.Н. Канадский федератам: Эволоция и особенности институциональной

структуры / Институт мировой экономики и международных отношений РАН: Отв. ред. А.А. Шлихтер. -М..2ОО1.С.2О.

22

федерального вмешательства, как введение президентского правления, в индийских штатах применялась более 100 раз. Прокламация о введении президентского правления фактически передает все функции по управлению штатом, кроме судебной, в ведение центральных органов государства, ставя тем самым штат в прямое подчинение федерации и устанавливая систему управления, принятую обычно в централизованных унитарных государствах.

Автор диссертации анализирует особенности федерального вмешательства в Малайзии и Эфиопии, отмечая, что конституции этих государств не дают детального регулирования самого института федерального вмешательства, не конкретизируют понятия «конституционного порядка» и не устанавливают конкретных форм или оснований его нарушения. При конкретном применении их в политической практике столь неопределенные юридические основания могут повлечь за собой самые серьезные последствия для развития федерализма в этих странах.

В четвертом параграфе автор дает анализ латиноамериканской модели федеральной интервенции, отмечая, что эта модель теоретически разработана в наибольшей степени, наиболее детально закреплена законодательными нормами и наиболее четко представлена, с точки зрения структуры, по сравнению с моделями других федеративных государств. Фактически это образец, эталон, отработанный политической практикой многих десятилетий и представляющий собой стройный механизм взаимоотношений федераций и их субъектов, не говоря уже о том, что число случаев федеральной интервенции превышает общее число случаев федерального вмешательства во всех остальных федеративных государствах вместе взятых.

Латиноамериканский федерализм, являясь одним из старейших в мире, вызвал к жизни и особую модель федерального вмeшaтeльςтвa в его наиболее жесткой форме, получившей название «федеральной интервенции», и возникшей еше в период формирования этих федераций.

В Аргентине, Бразилии, Венесуэле и Мексике федеральная интервенция имеет отличительные черты, различные основания применения и неодинаковые юридические последствия. Однако все латиноамериканские исследователи сходятся во мнении, что федеральная интервенция - это важнейший элемент функционирования всей федеративной системы данного региона.

По текстам федеральных конституций, наиболее распространенными основаниями федеральной интервенции могут быть следующие: предотвращение иностранного вторжения в штат или прямой угрозы нападения одного штата на другой, сохранение республиканской формы правления в штате, восстановление конституционного порядка,

23

обязательное исполнение федеральных законов, решений судебных органов, выполнение финансовых обязательств штата и т.п.⁶

Следует отметить, что с началом процедуры федеральной интервенции фактически прекращается деятельность государственных органов субъекта федерации, и вся полнота власти сосредоточивается в руках назначаемого президентом специального уполномоченного - интервентора, который имеет право приостанавливать действие конституции субъекта федерации и осуществлять управление на основе издаваемых им декретов и регламентов.

В данном параграфе автор разбирает различные точки зрения латиноамериканских исследователей на формы, методы и юридические последствия осуществления федеральной интервенции в Латинской Америке.

Автор констатирует, что в дополнение к военно-политическим формам осуществления федеральной интервенции федеральное правительство, обладая правом расходования государственных финансов, часто использует финансово-экономический рычаг, чтобы оказать давление на правительство субъекта федерации и обеспечить эффективную реализацию процедуры федеральной интервенции. Совершенно очевидно, что объединение политических, финансово-экономических и военных механизмов в руках интервентора, а фактически федерального правительства, передает под его контроль всю полноту власти в субъекте федерации на весь период федеральной интервенции. И до настоящего времени субъекты латиноамериканских федераций не в состоянии как-то изменить это положение.

Глава третья «Федеральное вмешательство: тенденции и перспективы» включает в себя два параграфа и посвящена анализу перспектив развития института федерального вмешательства в зарубежных странах.

В первом параграфе дается характеристика общих последствий реализации института федерального вмешательства. Эти последствия подразделяются на позитивные и негативные и могут проявляться в различных сферах отношений «федеральный центр -субъекты»: экономических, политических, социальных и других.

Позитивные последствия федерального вмешательства гарантируют сохранение целостности федеративного государства и защиту его государственного суверенитета, пресекают попытки отдельных субъектов федерации вооруженным путем осуществить сецессию. Например, в том, что Индия продолжает существовать в качестве единого независимого государства, значительная заслуга института федерального вмешательства,

i См. например, Конституция Федеративной Республики Бразилия 1988 г. Ст. 34 // Конституционное

(государственное) право зарубежных стран. В 4 т. / Отв. ред. Б.А. Страшун. - М.: Норма. 2001. - Т. 4: Часть Особенная: страны Америки и Азии. С. 252-254.

24

принимающего форму введения президентского правления. То же касается и сепаратистских движений в Пакистане, Малайзии, Эфиопии и других странах, где четко предусматривается возможность применения насильственных методов для сохранения целостности государства и пресечения попыток сепаратизма, терроризма и вооруженных восстаний. Положительным результатом федеральной интервенции в латиноамериканских странах является восстановление конституционных принципов организации и функционирования органов государственной власти субъектов федерации, которое обычно следует за состоянием, когда власти субъекта федерации не в состоянии нормально осуществлять свои полномочия. Важнейшим позитивным результатом федерального вмешательства является зашита и обеспечение приоритета конституционных прав и свобод человека и гражданина, защита личности от произвола со стороны органов государственной власти субъекта федерации. Кроме того, в результате федерального вмешательства могут найти свое решение и спорные вопросы финансово-экономического характера, возникающие в отношениях федерации с ее субъектами.

Отрицательный результат федерального вмешательства всегда означает состояние чрезвычайного положения в той или иной форме, фактическое отклонение от нормальных конституционно-правовых отношений в системе «федеральный центр - субъекты федерации».

Передача основных полномочий по осуществлению властных функций в субъекте федерации в руки назначаемого президентом специального уполномоченного (федерального комиссара или интервентора) на практике приводит к приостановке деятельности высших органов государственной власти субъекта федерации и подмене их деятельностью фактически неконституционного института уполномоченного президента. И в этом смысле любое федеральное вмешательство подстерегает опасность перерасти в форму установления авторитарного режима, навязанного сверху в одном, отдельно взятом субъекте федерации, при сохранении общедемократического режима в остальной части федерации.

Во втором параграфе автор рассматривает тенденции дальнейшей эволюции института федерального вмешательства на современном этапе, исходя при этом из того, что данный институт неразрывно связан с дальнейшим развитием федерализма и является прямым отражением происходящих в нем процессов. Институт федерального вмешательства будет по-прежнему оставаться важнейшим политико-юридическим инструментом разрешения спорных или конфликтных ситуаций в отношениях федерации и ее субъектов. Что же касается различных мер,  составляющих неотъемлемую часть

25

федерального  вмешательства,  то  количество  и  разнообразие  их  будет,  несомненно, возрастать.

Институт федерального вмешательства, очевидно, требует дальнейшего правового совершенствования, как и вопрос о проблеме федеративной ответственности. Дальнейшее развитие и модернизация института федерального вмешательства в различных его формах (федеральная интервенция, президентское правление, чрезвычайное положение и другие) будет сопровождаться точным закреплением и осуществлением ряда принципов, которые должны придавать этому институту открыто выраженный демократический характер и не позволять использовать его в антиконституционных целях. Крайне важно, чтобы во всех федерациях парламент имел право отменять решения исполнительной власти о федеральном вмешательстве или изменять срок его введения. На период введения режима федерального вмешательства должен быть предусмотрен механизм и гарантии сохранения основных прав и свобод граждан. Общие тенденции развития в будущем как самого института федерального вмешательства, так и оснований его введения, непосредственно связаны с общими тенденциями развития современного федерализма, с укреплением его экономических и политических основ, конституционно-правовой базы его функционирования.

В заключении работы подводятся итоги, формулируются основные выводы, предложения и рекомендации. В диссертации подчеркивается, что рассматриваемые автором проблемы федерального вмешательства в зарубежных странах имеют, несомненно, международное значение, и опыт их разрешения может быть успешно использован и другими федеративными государствами, которые сталкиваются с подобными проблемами.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1.       Федеральное вмешательство в зарубежных странах и его особенности.// Вопросы
гуманитарных наук. - М.- 2004.- № 4(13). - С. 256-264. (0,8 п.л.).

2.       Латиноамериканская   модель   федеральной   интервенции   и   ее   особенности.//
Аспирант и соискатель. - М. - 2004.- № 4 (23).- С.95-115. (1,8 п.л.).

3.       Институт федерального вмешательства в зарубежных странах и его особенности.//
Московский журнал международного права. - М.-   2004.-  № 3 (55). -   С. 209-224.
(0.9п.л.).

2333

ИЗ ФОНДОВ РБД

Панова Екатерина Викторовна

Международно-правовые основы деятельности

комитета по правам человека автореф. дис. на

соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД  

2006

Панова, Екатерина Викторовна

Международно-правовые основы деятельности комитета по правам человека [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.10 / Панова Екатерина Викторовна; [Рос. ун-т дружбы народов, Каф. междунар. права]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Панова Екатерина Викторовна

Международно-правовые основы

деятельности комитета по правам человека

автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Панова Екатерина Викторовна

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ    ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОМИТЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Специальность: 12.00.10 — Международное право. Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва — 2005

Диссертация выполнена на кафедре международного права юридического фа­культета Российского университета дружбы народов.

Научный руководитель

доктор юридических наук,

профессор Абашидзе Аслан Хусейнович

Официальные оппоненты         —

доктор юридических наук,

профессор Карташкин Владимир Алексеевич

кандидат юридических наук

Гликман Ольга Владимировна

Ведущая организация

Санкт-Петербургский государственный университет

Защита диссертации состоится « 24 » мая 2005 г. в 15-00 час. на заседании дис­сертационного совета Д 212.203.21 при Российском университете дружбы народов по адресу: 117198 г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6, ауд. 347.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Российского уни­верситета дружбы народов по адресу: 117198 г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6.

Автореферат разослан «

_»2005 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат юридических наук

Е.П.Ермакова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность диссертационного исследования. Характеризуя существующие универсальную и региональные системы защиты прав человека, специалисты главным об­разом отмечают эффективность региональных механизмов. Преимущество последних по сравнению с универсальными механизмами защиты прав человека предопределяется, в ча­стности, наличием в них контрольных механизмов в виде комиссии или суда по правам че­ловека, рассматривающих межгосударственные жалобы и петиции, поступающие от инди­видуумов или юридических лиц против нарушений их прав со стороны соответствующих

1 ocofSo государств. В этом отношении в отечественной и европейской правовой литературе

выделяется система защиты прав человека и основных свобод, выработанная Советом Ев­ропы, и деятельность Европейского суда как эффективный механизм защиты прав человека. Вместе с тем, на наш взгляд, незаслуженно мало внимания исследователями уделено деятельности контрольных органов на универсальном уровне в области защиты прав чело­века, образованных на договорной основе (именуемые как договорные органы). В послед­нем докладе Генерального секретаря ООН отмечается: «Договорные органы по правам че­ловека также должны быть более эффективными и более активно реагировать на наруше­ния прав, которые они призваны защищать. Система договорных органов по-прежнему яв­ляется малоизвестной   » ^{2 Соз}д^ание подобного органа на универсальной основе впервые

было задумано в рамках Международного Билля о правах человека в качестве единого кон­трольного механизма. Впоследствии лишь Международный пакт о гражданских и полити­ческих правах 1966 г. был обеспечен контрольным органом в виде Комитета по правам че­ловека, который, по существу, послужил моделью для создания аналогичных органов на основе других международных соглашений по правам человека. Их в настоящее время, кроме Комитета по правам человека, еще шесть: Комитет по ликвидации расовой дискриминации (созданный на основе Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискрими­нации от 21 декабря 1965 г.), Комитет по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (созданный на основе Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отноше­нии женщин от 18 декабря 1979 г.), Комитет против пыток (созданный на основе Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обраще­ния и наказания от 10 декабря 1984 г.), Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (осуществляющий контроль за выполнения государствами обязательства по Междуна­родному пакту об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.), Комитет по пра-

] См.: Туманов В.А. Европейский Суд по правам человека, М., 2001; Горшкова СЛ. Стандарты Совета Евро­пы по правам человека и российское законодательство. М., 2001; Beddard R. Human Rights and Europe (3^{rd ed.} P. 1993; Дженис М., Кэй Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека. (Практика и комментарии). Пер. с англ., М., 1997; ГомьенД., Харрис Д., ЗваакЛ. Европейская конвенция о правах человека иЕвропей-

вам ребенка (созданный на основе Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г.), Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей (созданный на основе Между­народной конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей от 18 декаб­ря 1990г.).

Комитет по правам человека начал свою деятельность с 1977 года и внес весомый вклад в претворение в жизнь государствами положений Международного пакта о граждан­ских и политических правах, выполнение которых, в свою очередь, определяет степень де­мократичности соответствующего государства, ибо гражданские и политические права, за­крепленные в Международном пакте о гражданских и политических правах, ныне состав­ляют международные стандарты по правам человека, а также основу политических инсти­тутов современных государств. Все это позволяет сделать важный вывод: всесторонний анализ деятельности Комитета по правам человека, который призван в качестве механизма, осуществляющего контроль за выполнением государствами взятых ими обязательств по Международному пакту о гражданских и политических правах, является чрезвычайно акту­альным для теории и практики современного международного права.

Объект и предмет исследования. Объектом данного диссертационного исследова­ния являются отношения, складывающиеся в процессе выполнения государствами обяза­тельств по Международному пакту о гражданских и политических правах, а также в резуль­тате деятельности Комитета по правам человека, выполняющего функции контрольного механизма в этой сфере.

В качестве предмета исследования выступают Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., два факультативных протокола к нему, регламент Комитета по правам человека, а также документы, принятые Комитетом по правам человека в рамках его полномочий.

Цель и задачи работы. Целью настоящего диссертационного исследования является всесторонний анализ деятельности Комитета по правам человека.

Такая цель предопределяет решение следующих задач:

-   проанализировать историю создания Международного Билля о правах человека;

-   показать место Международного пакта о гражданских и политических правах сре­
ди актов, составляющих Международный Билль о правах человека;

-   исследовать положения Международного пакта о гражданских и политических
правах, контроль за выполнением которых государствами осуществляет Комитет по правам
человека;

-   показать уставные полномочия Комитета по правам человека на основе ст. 40 и 41
Международного пакта о гражданских и политических правах и Факультативного протоко­
ла к Пакту и сравнить их с полномочиями, осуществляемыми Комитетом на практике;

-   рассмотреть основные сферы деятельности Комитета по правам человека;

-   дать квалификацию документам, принятым Комитетом по правам человека, и оце­
нить их характер с точки зрения современного международного права.

Источниковую базу диссертации составили международные соглашения в области прав человека системы ООН; документы, принятые Комитетом по правам человека в рам­ках своих полномочий; отчеты государств по выполнению ими обязательств по Пакту, включая доклады Российской Федерации по ст. 40 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Теоретические основы диссертации. В диссертации отражены концептуальные ас­пекты по международной защите прав человека и основных свобод, которые нашли одоб­рение в отечественной и зарубежной правовой литературе.

Теоретической основой настоящего диссертационного исследования являются труды таких российских авторов как: Ю.А. Бойченко, Е.В. Вавилин, Е.А. Глушкова, С.А. Горшко­ва, В.А. Карташкин, Ю.М. Колосов, Б.Г. Манов, Е.А. Лукашева, Г.Е. Лукьянцев, Ю.А. Ре-шетов В.А. Туманов, С В. Черниченко, М.Л. Энтин и другие.

Автор в процессе работы пользовался также трудами зарубежных авторов, таких как: П. Алстон (P. Alston), Д. Вейсбродт (D. Weissbrodt), Дж. Меррилс (J. Merrils), Дж. Морсинк (J. Мог-sink), Ф. Нюман (F.Newman), А. Робертсон (A. Robertson), Р. Хампри (R. Humphrey) идругие.

Методологическую основу диссертации составляет совокупность общепризнанных методов исследования: сравнительно-правовой, системный, логический, специальный (ис­торический, политологический), формально-юридический.

Степень разработанности темы диссертации. В отечественной доктрине междуна­
родного права деятельности Комитета по правам человека уделено недостаточное внима­
ние. Единственное фундаментальное исследование, касающееся деятельности Комитета по
правам человека, было проведено Б.Г. Мановым почти 20 лет назад^{1.     В                                                                          р}

человека, вышедших в свет за последние десять лет, положения, относящиеся к деятельно­сти Комитета по правам человека, носят, как правило, справочный характер.² Н^есмотр^{я на} то, что в рамках ООН опубликованы материалы, связанные с деятельностью Комитета по правам человека, тем не менее в современной отечественной доктрине международного права отсутствуют комплексные фундаментальные исследования деятельности данного Комитета. В российской юридической литературе в этом отношении имеются лишь отдель­ные научные статьи, которые не раскрывают тему, вынесенную в заголовок настоящей диссер-

1Ск.:МанжБ.Г.ООНисодействиеосупЕствлениюссгаашенийоправахчеловека.М, 1986.

1 См.: Права человека. Учебник для вузов / Отв. ред. - член-корр. док. юрид. наук. ЕА Лукашева. М., 1999. С.

505-509; Права человека: итоги века, тенденции, перспективы / Под общ. ред. чл.-корр. РАН Е.А. Лукашевой. М, 2002. С. 211-214. Глушкова СИ. Права человека в России: теория, история, практика. Учебное пособие. М., 2003. С. 417-422.

талии ' Вместе с тем такого рода научное исследование востребовано наукой и практикой со­временного международного права.

Научная новизна работы. Диссертация представляет собой первое в отечественной науке комплексное исследование международно-правовых аспектов деятельности Комитета по правам человека.

Новизна работы выражается в том, что впервые в отечественной науке международ­ного права:

-     всесторонне изучены основные аспекты деятельности Комитета по правам чело­
века;

-     дана юридическая квалификация документов, принимаемых Комитетом по пра­
вам человека;

-     обоснован правовой статус Комитета по правам человека в системе международ­
ной защиты прав и основных свобод человека.

-     подвергнуты анализу доклады Российской Федерации по ст. 40 Международного
пакта о гражданских и политических правах.

На защиту выносятся следующие положения.

1.      Концептуально обоснован статус Комитета по правам человека. По мнению авто­
ра, Комитет следует рассматривать в качестве органа sui generis (особого рода) в области
защиты прав человека и основных свобод.

2.      Показана эволюция компетенции Комитета по правам человека, которая, в частно­
сти, выражается в возрастающем числе особых мнений (согласных или несогласных), при­
лагаемых членами Комитета. Отмеченная тенденция автором расценивается в качестве по­
зитивного изменения в деле прогрессивного развития международной защиты прав и ос­
новных свобод человека и международного права в целом.

3.      Выявлены существенные изменения в подходе Комитета по правам человека к
своей правовой практике. Они, в частности, проявляются:

а)  во все большем ослаблении консенсуса в процессе принятия решений;

б) в возрастающей сложности сообщений (решений Комитета по существу) в плане
как фактической стороны дела, так и в правовых аспектах;

в) в попытках ускорить процесс принятия решений путем повышения качества и со­
вершенствования квазисудебного характера процедуры.

4.  Показан правовой характер документов, принятых Комитетом по правам человека
в рамках своей компетенции. В частности, утверждается, что руководящие принципы, ка-

1 Бойченхо Ю А Международные механизмы и тенденции в сфере зашиты прав коренных народов // МЖМП,

3/2001, с. 133, Решетов Ю.А. О рассмотрении частных жалоб конвенционными органами ООН // МЖМП, 2/2002. С. 51-52; Лукьянцев Г.Е. О некоторых тенденциях развития международного сотрудничества и меж­дународного контроля в области прав человека (теоретические и практические аспекты) // Юрист-международник. 3/2004. С. 10-18.

сающиеся предоставления докладов, которые были выработаны Комитетом по правам че­ловека, являются обязательными для государств-участников Пакта, ибо эти руководящие принципы уточняют формы и содержание докладов государств.

5.   Концептуально обосновано, что мнения Комитета по правам человека, высказан­
ные по конкретным правам и свободам человека, не являются толкованием соответствую­
щих положений Пакта, их следует рассматривать лишь как квалифицированное мнение не­
зависимых экспертов, способствующее в конечном счете эффективному выполнению госу­
дарствами своих обязательств по Пакту.

6.   Предложены конкретные меры по улучшению процедуры представления государ­
ствами докладов в соответствии со ст. 40 Пакта.

7.   Предложены конкретные меры воздействия на государства-участников Междуна­
родного пакта о гражданских и политических правах в случае несвоевременного представ­
ления ими очередных докладов по ст. 40 Пакта.

8.   Сформулированы конкретные рекомендации МИДу РФ о необходимости установ­
ления конструктивного сотрудничества с Соединенными Штатами Америки в области за­
щиты прав человека в рамках ООН с целью исключения из ежегодных докладов Конгресса
США положений, осуждающих Россию за отдельные нарушения в сфере прав человека.

9.   Обоснована необходимость учреждения ежегодного форума председателей всех
семи договорных органов (комитетов) с целью координации их деятельности и избежания
дублирования в их работе.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждалась на кафедре меж­дународного права юридического факультета РУДН. Основные концептуальные аспекты диссертации нашли отражение в докладах, представленных на ежегодной научно-практической конференции, посвященной памяти профессора И.П. Блищенко (апрель 2005 г.), и на всероссийской научно-практической конференции, посвященной 80-летию профессора Г.П. Жукова (апрель 2005 г.), а также в публикациях автора.

Практическая значимость работы. Материалы диссертации могут быть использо­ваны МИДом РФ при подготовке очередного доклада Российского Федерации по ст. 40 Международного пакта о гражданских и политических правах, российскими экспертами в различных договорных органах по правам человека системы ООН, в процессе преподава­ния курса «Международное право», спецкурса «Международная защита прав человека», в дальнейших исследованиях в области защиты прав человека, а также отечественными пра­возащитными организациями.

Структура работы. Цели и задачи диссертационного исследования обусловили его структуру и содержание. Настоящая работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы исследования, ее актуальность, теорети­ческая разработанность, определяются цели и задачи исследования, раскрываются методоло­гические основы, научная и практическая значимость работы, формулируются основные по­ложения, выносимые на защиту.

Первая глава «Международные стандарты по гражданским и политическим пра­вам» состоит из двух параграфов.

В первом из них рассматривается история разработки Международного Билля о правах человека. В нем отмечается, что в ходе Второй мировой войны со всей очевидно­стью обнаружились недостатки в международном регулировании прав и свобод человека. В процессе выработки Устава ООН разработчики отчетлива осознавали неразрывную связь между поддержанием международного мира и безопасности, с одной стороны, и соблюде­нием основных прав и свобод человека - с другой. В итоге Устав ООН закрепил принцип уважения и соблюдения прав человека^{1 в} современном международном праве (п. 3 ст. 1; ст.

55). В результате компромисса также было решено на основе положений Устава ООН раз­работать конкретные договоры в виде Международного Билля о правах человека. Данная задача была возложена на Комиссию ООН по правам человека. Изначально предполага­лось, что Международный Билль о правах человека будет состоять из трех частей: 1) доку­мент, имеющий необязательный характер, в виде декларации; 2) международный акт, имеющий обязательный характер, в виде конвенции; 3) документ, учреждающий контроль­ный орган по осуществлению государствами положений о правах человека.

Разработка первой части Международного Билля о правах человека - Всеобщая дек­ларация прав человека, проходила в разгар «холодной войны». Позиция западных стран опиралась на положения Французской декларации прав человека и гражданина 1789 г. и Конституцию США 1787 г., которые провозглашали естественный характер прав человека. Эти государства предпочтение отдавали гражданским и политически правам человека, а СССР и другие социалистические государства, наоборот, предпочтение отдавали социаль­но-экономическим правам человека. В этой ситуации разработка Всеобщей декларации прав человека стала возможным лишь потому, что разработчики сознательно не уточняли содержание тех понятий, которые нашли закрепление в Декларации. При этом, во многих случаях государства исходили из возможности различного толкования конкретного содер­жания и способов осуществления ряда прав человека, которые являются преимущественно гражданскими и политическими правами, носят общий характер.²

i См.: Карташкин В.А. Международная защита прав человека // Права человека. Учебник для вузов / Отв. ред.

член-корр. РАН,доктор юридических наук Е.А. Лукашева. М., ₁999.С.46₆. iXm.: МотчанА.П. Международная зашита прав человека. М, Ото. С. 41-145.

10 декабря 1948 г. Всеобщая декларация прав человека была принята (48 голосами государств-членов ООН при 8 воздержавшихся) в виде резолюции Генеральной Ассамблеи ООН.

Всеобщая декларация прав человека провозглашает естественный характер прав че­ловека (ст.1). Она гласит: «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинст­ве и своих правах». Изначально ООН предполагала разработать единый Пакт о правах че­ловека (см. рез. Г.А. ООН 217 Е (111) от 10 декабря 1948 г.). В 1951 году ГА ООН, рас­смотрев первые 18 статей, содержащих гражданские и политические права, приняла резо­люцию 421 (V), в которой постановила «включить в Пакт о правах человека права эконо­мические, социальные и права в области культуры». Однако США и другие западные страны настаивали на том, чтобы Пакт оставался ограниченным лишь гражданскими и политическими правами. Им удалось в 1952 г. пересмотреть решения ГА ООН и подготовить вместе одного два Пакта о правах человека: Пакт о гражданских и политических права и Пакт об экономиче­ских, социальных и культурных правах» (см. рез. ГА ООН 543 (VI) от 5 февраля 1952г.).

Разделение одного изначально предполагаемого международного акта на два Пакта привело к разделению и третьей части Международного Билля о правах человека, касаю­щейся контрольного механизма. Впоследствии 16 декабря 1966 г. были приняты два Пакта: Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и Международ­ный пакт о гражданских и политических правах. Однако, на этот момент лишь Междуна­родный пакт о гражданских и политических права был обеспечен контрольным механизмом в виде Комитета по правам человека, полномочия которого были определены самим Пак­том и Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политиче­ских правах, принятого в тот же день, т.е. 16 декабря 1966 г.¹

Во втором параграфе диссертант анализирует те гражданские и политические права и свободы человека, которые подпадают под контроль Комитета по правам человека. Речь идет, в первую очередь, о положениях Международного пакта о гражданских и политиче­ских правах и Втором факультативном протоколе к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленном на отмену смертной казни.²

В работе подчеркивается, что Международный пакт о гражданских политических правах 1966 г. является универсальным международно-правовым актом в системе ООН, ко­торый закрепляет основные гражданские и политические прав и свободы человека.  Он

1 См.: Права человека. Сборник международных договоров. Том I (часть первая). Универсальные договоры.

Организация объединенных Наций. Нью-Йорк и Женева, 2002. С. 18-41. г См.тамже.С.42-47.

вступил в силу 23 марта 1976 г.^{1 и по состоянию на} 1 ^мар^та ^{2005 г}. д^анный Пакт ратифици- В диссертации детально рассмотрены все гражданские и полити-

ровали ₁5

ческие права, как закрепленные в Пакту, так и во Втором факультативном протоколе к не­му. В исследовании анализу подвергнуты также положения других международных актов, таких как Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказания за него 1948 г., Конвенция о рабстве 1926 г., Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работор­говли и институтов и обычаев, сходных с рабством 1957 г. и другие.

В работе подчеркивается специфика гражданских (личных) и политических прав и свобод человека. Она, в частности, выражается в том, что в отличие от гражданских (лич­ных) прав, осуществление политических прав и свобод требует позитивных действий со стороны соответствующих государств — участников Пакта.

В целом, оценивая положения Международного пакта о гражданских и политиче­ских правах, авторы согласны с теми учеными, которые считают что многие из закреплен­ных в Пакте прав носят характер jus cogens и должны соблюдаться всеми государствами, независимо от того, являются ли они участниками Пакта.

В диссертации отмечается еще одна немаловажная специфика: речь идет об инсти­туте денонсации, что стало предметом рассмотрения Комитетом по правам человека (заме­чание общего порядка № 26, 1997 г.). В рассматриваемом документе отмечается, что Меж­дународный пакт о гражданских и политических правах не содержит каких- либо положе­ний о прекращении его действия и не предусматривает денонсации или выхода сторон. Следовательно, возможность прекращения действия, денонсации или выхода следует рас­сматривать в свете применимых норм обычного международного права, которые закрепле­ны в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. На этом основании Пакт не подлежит денонсации и не предусматривает возможность выхода, если только не будет ус­тановлено, что стороны имели намерение допустить возможность денонсации или выхода или что право на это вытекает из характера договора. Комитет заключает, что Пакт не относится к числу договоров, которые в силу своего характера предполагают право на денонсацию.

Вторая глава «Комитет по правам человека» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе анализируются международно-правовые основы образования и деятельности Комитета по правам человека.

В соответствии с п. 1 ст. 28 Международного пакта о гражданских и политических правах образован Комитет по правам человека. Часть IV данного Пакта служит норматив­ной основой образования и деятельности Комитета по правам человека.

1 В соответствии с пункюм 1 ст. 49 Международный пакт о гражданских и политических правах вступает в

силу спустя три месяца со дня депонирования у Генерального секретаря ООН тридцать пятой ратификацион-

11

Комитет по правам человека функционирует на основе собственных правил проце­дуры. В связи с этим пункт 2 ст. 39 Международного пакта о гражданских и политических правах гласит, что Комитет по правам человека устанавливает свои собственные правила процедуры.

Временные правила процедуры были первоначально приняты Комитетом на его пер­вой и второй сессиях и впоследствии изменены на его третьей, седьмой и тридцать шестой сессиях. На своем 918-м заседании 26 июля 1989 года Комитет постановил окончательно принять свои правила процедуры, исключив из их названия слово «временные». Эти прави­ла процедуры были впоследствии изменены на сорок седьмой, сорок девятой, пятидесятой и пятьдесят девятой сессиях. Нынешний вариант Правил процедуры был принят Комитетом на его 1924-м заседании, состоявшемся в ходе семьдесят первой сессии в марте 2001 года.¹

Полномочия Комитета по правам человека определяются также Факультативным протоколом к Пакту, который был принят 16 декабря 1966 года. Протокол вступил в силу 23 марта 1976 г..

Во втором параграфе анализируются правила формирования, состав и порядок ра­боты Комитета по правам человека.

В соответствии с п. 1 ст. 28 Пакта Комитет по правам человека состоит из 18 членов. Члены Комитета избираются и работают в личном качестве (п. 3 ст. 28 Пакта).

В состав Комитета входят лица, являющиеся гражданами участвующих в Междуна­родном пакте о гражданских и политических правах государств и обладающих высокими нравственными качествами и признанной компетентностью в области прав человека. При избрании членом Комитета принимается во внимание полезность участия в нем нескольких лиц, обладающих юридическим опытом.

Члены Комитета избираются тайным голосованием из списка лиц, выдвинутых для этой цели участвующими в Пакте государствами.

Избрание членов Комитета проводится на заседании участвующих в Пакте госу­дарств, созываемом Генеральным секретарем в центральных учреждениях ООН. На этом заседании, для которого кворумом является присутствие двух третей участвующих в Пакте государств, избранными в Комитет считаются те лица, кандидатуры которых получают наибольшее числе голосов и абсолютное большинство голосов присутствующих и голо­сующих представителей государств-участников.

При выборах в Комитет принимается во внимание справедливое географическое распределение членов и представительство различных форм цивилизации и основных юри-

1 See: UN doc. HK/GEN/3/Revl pp. 31-32; Текст Правила процедуры Комитета по правам человека на русском языке опубликован в Московском журнале международного права. 1/2005/57. Приложение.

дических систем. Члены Комитета избираются на четырехлетний срок с правом переизбра­ния при повторном выдвижении их кандидатур.

В соответствии с Правилом 17 процедуры Комитет избирает из числа своих членов Председателя, трех заместителей Председателя и докладчика.

На основании Правила 62 процедуры Комитет может, принимая в расчет положения Пакта и Протокола, создавать такие подкомитеты и другие вспомогательные органы, какие он сочтет необходимыми для осуществления своих функций, и определять их состав и пол­номочия.

Члены Комитета получают утверждаемое Генеральной Ассамблеей ООН вознаграж­дение из средств ООН в порядке и на условиях, устанавливаемых Генеральной Ассамблеей с учетом важности обязанностей Комитета.

Комитет по правам человека проводит сессии, которые могут потребоваться для удовлетворительного выполнения им своих функций в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах.

Согласно Правилу 2 процедуры, как правило, Комитет проводит ежегодно три оче­редные сессии. Очередные сессии Комитета созываются в сроки, устанавливаемые Комите­том в ООН, с учетом расписания конференций, утвержденного Генеральной Ассамблеей.

На основании Правила 3 процедуры, специальные сессии Комитета созываются по его решению. В межсессионный период Председатель Комитета может созывать специаль­ные сессии в консультации с другими должностными лицами Комитета.

Сессии Комитета обычно проводятся в Центральных учреждениях ООН или в Отде­лении ООН в Женеве. Другое место проведения сессии может быть назначено Комитетом в консультации с Генеральным секретарем ООН.

Английский, арабский, испанский, китайский, русский и французский языки явля­ются официальными языками, а английский, арабский, испанский, русский и французский языкиявляютсярабочими языками Комитета.

Согласно Правилам 33 и 34 процедуры заседания Комитета и его вспомогательных органов являются открытыми, если только Комитет не решит иначе или если только из со­ответствующих положений Пакта и Протокола не явствует, что заседание должно быть за­крытым. Принятие заключительных замечаний по статье 40 Пакта производится на закры­тых заседаниях.

В конце каждого закрытого заседания Комитет или его вспомогательный орган мо­жет выпустить коммюнике через Генерального секретаря.

Согласно пункту 2 (а) ст. 39 Пакта и Правилу 37 процедуры двенадцать членов Ко­митета составляют кворум.

в

Председатель открывает и закрывает каждое заседание Комитета, руководит пре­ниями, обеспечивает соблюдение процедуры, предоставляет слово, ставит вопросы на голо­сование и объявляет решения. Председатель при условии соблюдения Правил процедуры регулирует прения Комитета и поддерживает порядок на его заседаниях.

В диссертации детально излагаются права членов Комитета в ходе заседаний, а так­же процедурные аспекты, связанные с рассмотрением вопроса на заседаниях Комитета.

Согласно Правилу 36 процедуры краткие отчеты об открытых заседаниях Комитета являются документами, подлежащими общему распространению, если только, в исключи­тельных случаях, Комитет не решит иначе.

Отчеты о закрытых заседаниях распространяются среди членов Комитета и других участников заседаний. Они могут быть предоставлены в распоряжение других лиц по ре­шению Комитета, причем в такое время и на таких условиях, которые может определить Комитет.

В третьем параграфе анализируются функции Комитета по правам человека, кото­рые закреплены в ст. 40-42 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. и Факультативном протоколе к Пакту.

По пункту 1 ст. 40 участвующие в Пакте государства обязуются представлять докла­ды о принятых ими мерах по претворению в жизнь прав, признаваемых в Международном пакте о гражданских и политических правах, и о прогрессе, достигнутом в использовании этих прав: а) в течение одного года после вступления в силу Пакта в отношении соответст­вующих государств-участников; б) после этого во всех случаях, когда того потребует Ко­митет.

Согласно п. 2 ст. 40 Пакта в докладах указываются факторы и затруднения, если та­ковые имеются, влияющие на проведение в жизнь Пакта.

В соответствии с п. 4 ст. 40 Пакта, Комитет изучает доклады, представляемые госу­дарствами. Он препровождает государствам-участникам свои доклады и такие замечания общего порядка, которые он сочтет целесообразным.

Согласно п. 5 ст. 40 участвующие в Пакте государства могут представлять Комитету свои соображения по любым замечаниям, которые могут быть сделаны Комитетом.

Правила 66-71 процедуры Комитета по правам человека закрепляют положения, свя­занных с докладами государств-участников, представляемых в соответствии со ст. 40 Меж­дународного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.

На основе ст. 3 Второго факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленной на отмену смертной казни, государства-участники этого Протокола включают в доклады, которые они представляют Комитету по

правам человека в соответствии со ст. 40 Пакта, информацию о мерах, принятых ими для осуществления Протокола.

В соответствии с п. 1 ст. 41 участвующее в Пакте государство может в любое время заявить, что оно признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения о том, что какое-либо государство-участник утверждает, что другое государство-участник не выполняет своих обязательств по настоящему Пакту. Сообщения могут приниматься и рас­сматриваться только в том случае, если они представлены государством-участником, сде­лавшим заявление о признании для себя компетенции этого Комитета. Комитет не прини­мает никаких сообщений, если они касаются государства-участника, не сделавшего такого заявления. В диссертации подробно рассмотрена соответствующая процедура.

По каждому вопросу доклад препровождается заинтересованным государствам-участникам.

Постановления п. 1 ст. 41 Пакта вступают в силу, когда десять участвующих в на­стоящем Пакте государств сделают заявление в соответствии с пунктом 1 настоящей ста­тьи. Такие заявления депонируются государствами-участниками у Генерального секретаря ООН, который препровождает их копии остальным государствам-участникам. Заявление может быть в любое время взято обратно уведомлением Генерального секретаря. Такое действие не препятствует рассмотрению любого вопроса, являющегося предметом сообще­ния, переданного в соответствии с настоящей статьей; никакие последующие сообщения любого государства-участника не принимаются после получения Генеральным секретарем уведомления о взятии заявления обратно, если заинтересованное государство-участник не сделало нового заявления.

Постановление п. 1 ст. 41 Пакта вступило в силу 28 марта 1979 года. По состоянию на 1 марта 2005 г. 48 государств признали компетенцию Комитета по ст. 41 Пакта. 1 октяб­ря 1991 г. СССР признал компетенцию Комитета по ст. 41 при условии, что такое призна­ние будет касаться лишь событий, имевших место после даты заявления о признании и, что другое государство, подающее жалобу, также признает компетенцию Комитета по ст. 41 Пакта. Россия является правопреемником этого признания СССР.¹

Согласно ст. 4 Второго факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленный на отмену смертной казни, компетент ция Комитета по правам человека по ст. 41 Пакта распространяется и на положения этого Второго факультативного протокола, если только заинтересованное государство-участник не сделало заявления об обратном.

Процедура рассмотрения сообщений, полученных в соответствии со ст. 41 Пакта со­держится в Правилах 72-77 Е процедуры Комитета по правам человека.

1 See: United Nations, Treaty Series, vol. 1057, p. 407.

Согласно ст. 42 Пакта, если какой-либо вопрос, переданный Комитету в соответст­вии со статьей 41 Пакта, не разрешен, Комитет может с предварительного согласия заинте­ресованных государств-участников назначить специальную Согласительную комиссию (да­лее — Комиссия). Добрые услуги Комиссии предоставляются заинтересованным государ­ствам-участникам в целях полюбовного разрешения данного вопроса на основе соблюдения положений настоящего Пакта.

До сих пор данная процедура не была применена государствами.

16 декабря 1966 г. был принят Факультативный протокол к Международному пакту О гражданских и политических правах. Он открыт для подписания любым государством-участником Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.

В соответствии со ст. 1 Факультативного протокола: «Государство- участник Пакта, которое становится участником настоящего Протокола, признает компетенцию Комитета принимать и рассматривать сообщения от подлежащих его юрисдикции лиц, которые ут­верждают, что они являются жертвами нарушения данным государством-участником како­го-либо из прав, изложенных в Пакте. Ни одно сообщение не принимается Комитетом, если оно касается государства-участника Пакта, которое не является участником настоящего Протокола».

Факультативный протокол, как уже было отмечено выше, вступил в силу 23 марта 1976 г. По состоянию на 1 марта 2005 г. 104 государства являются участниками Протокола.¹ Российская Федерация является его участницей с 1 октября 1991 г.

Согласно ст. 2 Протокола, при условии соблюдения положений статьи 1 лица, кото­рые утверждают, что какое-либо из их прав, перечисленных в Пакте, было нарушено, и ко­торые исчерпали все имеющиеся внутренние средства правовой защиты, могут представить на рассмотрение Комитета письменные сообщения.

В диссертации подробно рассмотрены соответствующие правила Процедуры Коми­тета по правам человека.

В тех случаях, когда стороны представили информацию, касающуюся вопросов как приемлемости, так и существа, Комитет рассматривает сообщение в свете всей письменной информации, предоставленной ему соответствующим лицом и государством-участником, и формулирует свои соображения по нему.

Все рабочие документы, выпущенные Секретариатом для Комитета, рабочей груп­пы, или специального докладчика, включая краткие изложения сообщений, подготовленные до регистрации, перечень кратких изложений сообщений, а также все проекты, подготов­ленные для Комитета, его рабочей группы или специального докладчика, остаются конфи­денциальными, если только Комитет не решит иначе.

1 See.: UnitedNations, Treaty Series. Vol. 999. P. 171.

16

Третья глава «Деятельность Комитета по правам человека» состоит из трех пара­графов.

В первом параграфе анализируются замечания общего порядка, принятые Комите­том по правам человека.

В работе отмечается, что цель данных замечаний общего порядка заключается в том, чтобы ознакомить все государства-участники с этим опытом, с тем чтобы содействовать дальнейшему претворению ими в жизнь Пакта; обратить их внимание на недостатки, отме­ченные в большом числе докладов; предложить меры по улучшению процедуры представ­ления докладов и стимулировать деятельность этих государств и международных организа­ций в области содействия осуществлению и защиты прав человека.

В рамках Комитета по правам человека была разработана методика составления за­мечаний общего порядка, которой руководствуется Комитет в своей деятельности.

В диссертации специальное внимание обращено на руководящие принципы пред­ставления докладов, которые были разработаны Комитетом в связи с тем, что некоторые первоначальные доклады государств были слишком краткими и общими, что не отвечает обязательствам в отношении представления докладов в соответствии со ст. 40 Пакта. По мнению Комитета предлагаемые руководящие принципы предназначаются для обеспечения того, чтобы доклады представлялись в единой форме и позволяли Комитету и государст­вам-участникам получать полное представление о положении в каждом государстве в об­ласти осуществления прав, указанных в Пакте.

В диссертации подчеркивается мнение Комитета о том, что обязательство по пред­ставлению докладов охватывает не только соответствующие законы и другие нормы, отно­сящиеся к обязательствам в соответствии с Пактом, но и деятельность судов и других орга­нов государства-участника и, кроме того, другие соответствующие факты, которые досто­верно показывают степень действительного осуществления прав, указанных в Пакте, дос­тигнутый прогресс, а также факторы и трудности, возникающие при выполнении обяза­тельств в соответствии с Пактом.

В исследовании выборочно рассмотрены основные замечания общего порядка, за­трагивающие следующие аспекты:

1)   недискриминация, которая, по мнению Комитета, наряду с равенством перед за­
коном и правом на равную защиту закона без какой-либо дискриминации, представляет со­
бой основополагающий принцип, касающийся защиты прав человека. В этом разделе дис­
сертации рассмотрено также равное для мужчин и женщин право пользоваться граждан­
скими и политическими правами. Здесь же детально затронуто положение иностранцев;

2)   право на жизнь — основополагающее право, от которого не допускается никакого
отступления даже во время чрезвычайного положения в государстве;

3)   право на свободу и личную неприкосновенность, которые, по мнению Комитета,
зачастую получают довольно узкое толкование со стороны государств и поэтому они пред­
ставляют неполную информацию в своих докладах;

4)   свобода мысли, совести, религии и право придерживаться своего мнения. Комитет
по правам человека считает, что право на свободу мысли, совести и религии (включая сво­
боду убеждений), предусмотренное в пункте 1 статьи 18 Пакта, является весьма широким;
оно охватывает свободу мысли по всем вопросам, а также воззрения человека и привержен­
ность религии или убеждениям, исповедуемым как единолично, так и сообща с другими.
Комитет обращает внимание государств-участников на то, что свобода мысли и свобода
совести защищаются в такой же степени, как и свобода религии и убеждений. Об основопо­
лагающем характере этих свобод свидетельствует и тот факт, что в соответствии с пунктом
2 статьи 4 Пакта даже в период чрезвычайного положения не допускается никаких отступ­
лений от этой нормы;

5)   право принимать участие в ведении государственных дел. Выражение в пункте а)
ст. 25 Пакта «ведение государственных дел» представляет собой широкое понятие, связан­
ное с осуществлением политических полномочий, в частности, с реализацией законода­
тельных, исполнительных и административных полномочий. Оно охватывает все аспекты
государственного управления, а также разработку и осуществление политики на междуна­
родном, национальном, региональном и местном уровнях.

В диссертации особое место уделено вопросам, касающимся правомерных основа­ний отступления от прав в случае чрезвычайного положения.

Комитет отмечает, что ст. 4 Пакта имеет чрезвычайно важное значение для систе­мы защиты прав человека, закрепленных в Пакте. С одной стороны, она позволяет госу­дарству-участнику в одностороннем порядке временно отступать от части его обяза­тельств по Пакту. С другой стороны, статья 4 предусматривает особый режим гарантий как в отношении самого отступления, так и его материальных последствий. Восстановле­ние нормальных условий, когда может быть вновь обеспечено всестороннее соблюдение положений Пакта, должно быть главной целью государства-участника, отступающего от своих обязательств по Пакту.

По мнению Комитета меры, принимаемые в отступление от положений Пакта, должны носить исключительный и временный характер.

Во втором параграфе рассматривается выполнение Российской Федерацией обяза­тельств в соответствии со ст. 40 Международного пакта о гражданских и политических правах. Российская Федерация, как правопреемник СССР, является участницей Междуна-

18

родного пакта о гражданских и политических правах 1966 года.

1 октября 1991 года Российская Федерация заявила, что в соответствии со ст. 41 Ме­ждународного пакта о гражданских и политических правах, она признает компетенцию Ко­митета по правам человека получать и рассматривать сообщения о том, что какое-либо го­сударство-участник утверждает, что Россия не выполняет своих обязательств по настояще­му Пакту. В заявлении подчеркивается, что такие обращения других государств должны касаться тех ситуаций или событий, которые имели место после признания Россией компе­тенции Комитета и при условии, что соответствующие другие государства-участники Пакта признали также компетенцию Комитета не менее чем за 12 месяцев до представления им жалобы на основе ст. 41. Следует также отметить, что Российская Федерация 1 октября 1991 г. ратифицировала Факультативный протокол к Международному пакту о граждан­ских и политических правах 1966 г. Однако, Россия не является участницей Второго Фа­культативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах.

К настоящему времени Российская Федерация в соответствии со ст. 40 Междуна­родного пакта о гражданских и политических правах представила пять периодических док­ладов. Четвертый периодический доклад Россия представила в 1995 году, а пятый она должна была представить в 1999 г., однако был представлен в 2002 г., который Комитетом был рассмотрен в 2003 году.²

Пятый периодический доклад России (объемом 73 страницы) составлен в порядке соответствующих статей Международного пакта о гражданских и политических правах. В диссертации особое внимание обращено на те положения доклада России, которые, по мне­нию автора, представляют большой интерес, а также, на те, по отношении к которым Коми­тет по правам человека высказал замечания при рассмотрении им предыдущих докладов России. В частности, после рассмотрения четвертого доклада России Комитет по правам человека указал правительству России на то, что в стране сохраняется дискриминация в от­ношении женщин, в государстве не существует надлежащего механизма контроля за усло­виями содержания осужденных. Комитет рекомендует правительству России сократить пе­речень преступлений, за которые предусмотрена смертная казнь, а также полностью отме­нить институт прописки.

В третьем параграфе анализируется деятельность Комитета по правам человека в соответствии с Факультативным протоколом к Международному пакту о гражданских и политических правах. В соответствии с Факультативным протоколом к Международному

1 СССР подписал Пакт 18 мара 1968 г., а ратифицировал его 16 октября 1973 г. г Док. ООН CCPR/C/RUS/2002/5.9 December 2002.

пакту о гражданских и политических правах лица, которые утверждают, что какое-либо из их прав, перечисленных в Пакте, было нарушено, и которые исчерпали все имеющиеся внутренние средства правовой защиты, могут представить на рассмотрение Комитета по правам человека письменные сообщения.

В диссертации выборочно рассматриваются различные аспекты деятельности Коми­тета. В качестве примера промежуточного решения Комитета по правам человека, в кото­ром содержатся просьба о принятии временных защитных мер, рассмотрено Сообщение 227/1987. Автором Сообщения является О.У. гражданин Ямайки, находящийся в заключе­нии в окружной тюрьме Св. Екатерины на Ямайке в ожидании приведения в исполнение смертного приговора.

Далее в диссертации рассматривается решение Комитета по правам человека о со­вместном рассмотрении сообщений. Для этого примерами служат Сообщения № 324 и 325/1988. Авторами Сообщений являются Ж.Б. и Э.К., граждане Франции, проживающие в Морле (Бретань, Франция). Они утверждают, что являются жертвами нарушения Францией статей 2,19,26 и 27 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Далее рассматривается Сообщение № 164/1984 г., касающееся пересмотра решений о приемлемости. В 1986 г. автор скончался в результате автомобильной катастрофы. В письме от 29 июня 1988 г. его наследники просили Комитет продолжать рассмотрение дан­ного дела.

Автор утверждал, в частности, что его право на жизнь, его право на равное обраще­ние, его право на то, чтобы равное обращение распространялось и на других перед закона­ми Нидерландских Антильских островов, были нарушены властями этих островов, а также Нидерландами. Он утверждал далее, что право на самоопределение народа, проживающего на острове Аруба, находилось под угрозой серьезного нарушения соответствующими вла­стями.

В качестве окончательного решения Комитета в диссертации рассмотрено Сообще­ние № 236/1987. Автором Сообщения является В.М.Р.Б., журналист и гражданин Сальвадо­ра, проживающий в Монреале, Канада. Он утверждает, что является жертвой нарушения правительством Канады статей 2,6,9,14,18,19 и 26 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Следующим аналогичным вопросом в диссертации рассматривается Сообщение от 16 марта 1988 г., автором которого является Аапо Ярвинен, гражданин Финляндии, кото­рый утверждает, что он стал жертвой нарушения статьи 26 Международного пакта о граж­данских и политических правах со стороны Финляндии.

20

Другим аналогичным вопросом в диссертации рассматривается Сообщения № 219 от

1 декабря 1986 г., автором которого является Доминик Гесдон, гражданин Франции. Он ут­
верждает, что является жертвой нарушений Францией пунктов 1,3 е) и f) статьи 14, пункта

2 статьи 19, статей 26 и 27 Пакта.

В целом, в диссертации были рассмотрены те сообщения, которые, по мнению авто­ра, создают общую картину деятельности Комитета по правам человека. Среди рассмот­ренных диссертантом также имелись сообщения, авторами которых являются граждане РФ, однако они ничем не отличаются от других сообщений, рассмотренных в диссертации.

В заключении диссертации содержатся основные выводы и положения, сформули­рованные в результате проведенного исследования.

ОСНОВНЫЕПОЛОЖЕНИЯДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:

1.   Панова Е.В. Роль договорных органов в деле поощрения и защиты прав человека
(на примере Комитета по правам человека) // Юрист-международник. 2005. №2.1,2 п.л.

2.   Панова Е.В. Комитет по правам человека в системе защиты прав человека ООН //
Актуальные проблемы современного международного права. Материалы межвузовской на­
учно-практической конференции. М, Изд-во РУДН, 2005.1,0 п.л.

3.   Панова Е.В. Функции Комитета по правам человека // Российский университет
дружбы народов. М., 2005. Рукопись деп. в ИНИОН РАН № 59201.1,5 п.л.

4.   Панова Е.В. Гражданские и политические права и свободы человека, подпадаю­
щие под контроль Комитета по правам человека. М., 2005. Рукопись деп. вИНИОН РАН№
59202.1,5п.л.

Панова Екатерина Викторовна (Россия)

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ     ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОМИТЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Диссертация посвящена анализу деятельности Комитета по правам человека в соответствии с положениями Международного пакта о гражданских и политических правах и Факультативного протокола к нему.

Panova Ekaterina Viktorovna (Russia)

INTERNATIONAL LEGAL BASES OF THE HUMAN RIGHTS' COMMITTEE'S ACTIVITIES

The thesis is devoted to analysis of activities of the Human rights' Committee with accordance to the provisions of the International Covenant on civil and political rights and the Additional Protocol to it.

Напечатано с готового оригинал-макета

Издательство ООО "МАКС Пресс" Лицензия ИД №00510 от 01.12.99 г.

Подписано к печати 21.04.2005 г. Формат 60x90 1/16. Усл.печл.1,5. Тираж 100 экз. Заказ 225.

Тел. 939-3890. Тел./факс 939-3891.

119992, ГСП-2, Москва, Ленинские горы, МГУ им. М.В. Ломоносов 2-й учебный корпус, 627 к.

Э I-;/2CD5

*> ♦>  '    «Г»

ИЗ ФОНДОВ РБД

Глумин Максим Павлович

Международно-правовая помощь по уголовным делам как институт уголовно-процессуального права России автореф. дис. на соиск. учен. степ.

к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Москва

РБД  

2006

Глумин, Максим Павлович

Международно-правовая помощь по уголовным делам как институт уголовно-процессуального права России [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.09 / Глумин Максим Павлович; [Нижегород. акад. МВД России]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Глумин Максим Павлович

Международно-правовая помощь по уголовным делам как институт уголовно-процессуального права России автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Нижний Новгород - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

Направахрукописи УДК343.1

Глумин Максим Павлович

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯПОМОЩЬ

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ КАК ИНСТИТУТ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ПРАВА РОССИИ

Специальность: 12.00.09 -уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Нижний Новгород - 2005

2

Работа выполнена на кафедре уголовного процесса Нижегородской академии МВД России.

Научный руководитель:     кандидат юридических наук, доцент

СереброваСветланаПавловна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

БажановСтанислав Васильевич;

кандидат юридических наук, доцент ПоповВасилийФилиппович

Ведущая организация:       Нижегородский государственный

университет им. Н.И. Лобачевского

Защита состоится «jr..» апреля 2005 г. в 9 часов на заседании диссер­тационного совета Д-203.009.01 при Нижегородской академии МВД России. Адрес: 603600, г. Н. Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, д. 3. Зал уче­ного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской академии МВД России.

Автореферат разослан «___ » февраля 2005 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                l'Jjj/Л* Миловидова М.А.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Исторически сложившиеся реалии таковы, что в современных условиях одной из перспектив развития мирового сообщества (и одновременно серьезной проблемой) является усиливающаяся глобализация экономики и всеобъемлющая взаимная интеграция государств. Сегодня ни одна страна не может развиваться успешно в условиях изоляции от остального мира. Наоборот, успех сопутствует тем государствам, которые осознанно, грамотно и динамично участвуют в разного рода международных отношениях.

Из-за жесточайшего противостояния мировых политических систем и тотальной социальной, экономической и правовой отрешенности СССР, про­блема международного уголовного и уголовно-процессуального сотрудниче­ства не представлялась актуальной, а потому не была обозначена в качестве приоритета внешней политики государства и находилась на периферии зако­нотворческой и научной деятельности. Но с приходом эпохи демократиче­ских преобразований, в том числе правовой и судебной реформ, интенсифи­цировавшихся в конце XX - начале XXI веков и породивших острые дискус­сии при разработке и принятии нового, - демократически-ориентированного Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (2001 г.) (далее -УПК РФ), понимание тезиса «об успехе, заключающемся в сотрудничестве» и его последующая реализация в российском праве возымели соответствую­щее место во всех сферах правового регулирования. Причем, как в основном законе государства - Конституции Российской Федерации (ч. 4 ст. 15), так и в отраслевом законодательстве - УПК РФ (ч. 3 ст. 1 и ч. 1 ст. 2). Посредством норм указанных статей Конституции и УПК РФ законодатель установил примат международного права над внутригосударственным при решении во­просов «производства по уголовному делу на территории Российской Феде­рации независимо от места совершения преступления»^1.

Процесс сближения государств и народов породил принципиально но­вый и динамически развивающийся феномен, не свойственный изолирован-

1 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства

РФ. - 2001. - № 52. - Ст. 4921; - 2002. - № 22. - Ст. 2027; - № 30. - Ст. 3015,3020,3029; -№44.-Ст. 4298.

ным государственно-правовым системам, - международную преступность, -как амальгаму, и такие ее видовые проявления, как международные терро­ризм и наркобизнес, транснациональная экономическая преступность и др. По данным Национального центрального бюро Интерпола в России объем международного обмена информацией по криминальным тематикам (органи­зованная преступность, терроризм, преступления в сфере экономики, престу­пления против личности, фальшивомонетничество, незаконный оборот нар­котиков и др.) в 2000 г. составил 47075 сообщений; в 2001 г. - 56308 (рост -28%); в 2002 г. - 66585 (рост - 20,3%), а в 2003 г. - при характерном устойчи­вом росте показателей за истекшие три года - уже 63714 сообщений. И это при том, что начиная с 2002 г. произошло резкое уменьшение документооборота между НЦБ Интерпола России и НЦБ Интерпола стран-участниц СНГ, объяс­нимое возможностью непосредственного прямого взаимодействия компетент­ных государственных органов в рамках международных соглашений, заклю­ченных как на межправительственном, так и на межведомственном уровнях. Об остроте и насущности проблемы свидетельствует и тот факт, что в первом квар­тале 2003 г. наполнение баз НЦБ Интерпола России относительно криминаль­ных событий и лиц составило 122921 единицу, а в первом квартале 2004 г. на­блюдалась тенденция к росту, и оно составило 126491 единицу^2.

Следует констатировать, что имеющая место в УПК РФ регламентация института международно-правовой помощи не способствовала должной эф-фективизации производства по уголовным делам о преступлениях междуна­родного характера. В первую очередь, это связано с множеством пробелов и коллизий, выявленных, прежде всего, практико-эмпирическим путем и сви­детельствующих о недостаточности и неоптимальности института междуна­родно-правовой помощи для регулирования того спектра правоотношений, которому он предназначен в отечественном уголовном судопроизводстве.

В результате, несмотря на очевидную необходимость сотрудничества в виде взаимной международно-правовой помощи, органы предварительного

2 Информационное письмо НЦБ Интерпола «Об итогах оперативно-служебной деятельно­сти Национального центрального бюро Интерпола МВД РФ в 2002-2003 годах» № 11 от 20.04.2004 г.; отчетные данные за период 2003 г. - 1-й квартал 2004 г., полученные в отде­лах организационно-методического обеспечения, аналитического обеспечения, информа­ционного обеспечения борьбы с международной преступностью, оперативной информа­ции НЦБ Интерпола СКМ МВД РФ.

5

расследования и суд столкнулись с объективными сложностями производст­ва по уголовным делам о преступлениях с международным элементом на внутригосударственном уровне, ибо без задействования института междуна­родно-правовой помощи невозможно преодолеть ограниченную юрисдикцию компетентных национальных органов (как России, так и остальных госу­дарств) по расследованию и судебному рассмотрению уголовных дел упомя­нутой категории.

В целом право международного сотрудничества в сфере уголовного су­допроизводства России является законодательной новеллой, что естественно объясняет сложность реализации и несовершенство его положений. В этом отношении главенствующая роль в уяснении и развитии его институтов должна отводится не опыту - практике правоприменения, а, прежде всего, науке уголовного процесса, обязанной своевременно реагировать на нужды правоприменителя. Именно в этой части наблюдается значительная дистан­ция между практикой реализации института международно-правовой помо­щи по уголовным делам и научно-теоретическим обеспечением его примене­ния и развития. В период, включающий принятие и действие УПК РФ, рос­сийскими учеными-процессуалистами (А.Г. Волеводзом, В.М. Волженкиной, Н.А. Жуковой, В.В. Милинчуком) были проведены всего несколько фунда­ментальных исследований, затронувших различные процессуальные аспекты международно-правовой помощи по уголовным делам.

Вместе с тем в УПК РФ проявились существенные пробелы и коллизии в части регламентации соотношения российской и иностранной (междуна­родной) юрисдикций в вопросе взаимного применения процессуальных норм иностранного права, как в принципе, так и в процессе доказывании по уго­ловным делам на территории РФ. Неразрешенной пока остается и проблема сроков исполнения запросов о правовой помощи компетентными иностран­ными органами. Недостаточно исследован и не структурирован на сегодняш­ний день и процессуальный порядок международно-правовой помощи по уголовным делам. Ряд пробелов в УПК РФ имеется и в регуляции исполне­ния запросов о правовой помощи в РФ, например, практически не урегулиро­ваны основания отказа в международно-правовой помощи. Наконец, в теории уголовного процесса не сформулированы операционные понятия института и слабо исследованы предмет, основания и условия международно-правовой

6

помощи. Это всего лишь малая часть проблем, подлежащих разрешению по­средством комплексного исследования. Объективным следствием их сущест­вования является правовой нигилизм правоприменителя и, как результат, слабая доказательственная база по уголовным делам о преступлениях меж­дународного характера, а значит отсутствие судебной перспективы и реали­зации назначения уголовного судопроизводства в России.

Именно потребность в разрешении озвученных проблем, а равно необ­ходимость разработки (в свете современных политических, экономических и юридических реалий) теоретических основ правового развития и процессу­альной реализации института международно-правовой помощи по уголов­ным делам продиктовали выбор темы диссертационного исследования и пре­допределили его актуальность.

Степень научной разработанности проблемы. В той или иной степе­ни, комплексно или в части, проблематика международной сотрудничества в сфере уголовной юстиции исследовалась в советские и постсоветские годы в работах отечественных и зарубежных ученых. При этом предметами научных изысканий выступали как общетеоретические вопросы нормативно-правовой регуляции, так и конкретные институты международного взаимодействия по уголовным делам (Д.Д. Аверин, А.И. Бастрыкин, ЯМ. Бельсон, П.H. Бирю­ков, М.П. Блищенко, П.Д. Биленчук, И.М. Вайз, В.М. Волженкина, Р. Давид, К.Л. Дистефано, Г.Л.Р. Джонс, II.H. Евсеев, К. Жоффре-Спинози, Н.А. Зе­линская, В.П. Зимин, Г.В. Игнатенко, К. Ломбойс, И.И. Лукашук, Е.В. Кара-сева, В.В. Меркушин, В.В. Милинчук, К. Мэбкис, Ж.О.В. Мюллер, B.C. Ов-чинский, В.П. Панов, В.П. Шупилов и др.).

Значительный вклад в исследование направлений, видов, содержания и объема, порядка применения отдельных институтов, процедур и разрешения иных процессуальных вопросов международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства внесли диссертационные работы, проводив­шиеся в различное время, в т.ч. и после вступления в силу УПК РФ (диссер­тации Ю.Г. Васильева, А.Г. Волеводза, О.И. Виноградовой, Л.Н. Галенской, Н.А. Жуковой, Н.Г. Зубкова, В.Г. Киселева, Н.И. Марышевой, И.В. Путовой, Б.В. Реутта, Д.Н. Шурухновойи др.).

Также следует отметить, что в период, охвативший разработку проекта, принятие и действие УПК РФ, в юридической печати эпизодически появля-

7

лись публикации, посвященные отдельным вопросам института междуна­родно-правовой помощи по уголовным делам, в частности: правовым осно­вам; формам реализации; проблеме уголовно-процессуального доказывания посредством международно-правовой помощи и др. (А.Г. Волеводза, К.Б. Ка-линовского, Л. Лосицкой, Е. Сидоренко, Б.И. Спановаидр.). Но, несмотря на то, что взаимное оказание международно-правовой помощи по уголовным делам - это стержень расследования преступлений с международным эле­ментом, как уже было сказано, исследования системы в целом, и отдельных параметров уголовно-процессуальной деятельности субъектов международ­но-правовой помощи на современном этапе не проводилось.

Объектом исследования явилась система правоотношений, склады­вающихся в области нормативно-правовой регламентации и правопримене­ния компетентными субъектами национальных (российской и иностранных) и международных правовых систем института международно-правовой по­мощи по уголовным делам.

Предметом исследования выступили:

-  статус международно-правовой помощи по уголовным делам в сис­
теме   видов    (институтов)   международного   сотрудничества   в   уголовно-
процессуальной отрасли российского права, конкретные виды и формы, ос­
нования и условия ее предоставления;

-  закономерности и порядок реализации нормативно-предусмотренных
форм международно-правовой помощи в сфере уголовной юстиции правоох­
ранительными и судебными органами России, иностранных государств,  а
также компетентными международными организациями;

-  особенности взаимодействия государственных (российской и ино­
странной) и международной (российской и международной) юрисдикций в
аспекте применения на территории суверенного государства (на примере
Российской  Федерации)  норм иностранного  (международного)  уголовно-
процессуального права в рамках института международно-правовой помощи
по уголовным делам.

Цель исследования — на теоретико-эмпирической основе разработать концепцию международно-правовой помощи по уголовным делам, как ин­ститута уголовно-процессуального права России и механизма процессуаль­ной формы межгосударственного правового сотрудничества в противодейст-

8

вии преступности, а также выявить проблемы правового регулирования и обусловленные ими организационные недостатки применения этого вида со­трудничества в российском уголовном судопроизводстве и предложить пути их разрешения и устранения.

Указанной целью детерминирована постановка следующих основных задач:

1.        Исследовать и проанализировать генезис, эволюцию и современное
состояние явления международно-правовой помощи по уголовным, как ком­
плексного (межотраслевого) института права международного сотрудничест­
ва в сфере уголовного процесса вообще, и российского уголовно-процес­
суального права, в частности; определить и аргументировать институционный
статус международно-правовой помощи по уголовным делам в системе между­
народного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства России.

2.        Сформулировать смежные отраслевые и институционные понятия
международно-правовой помощи по уголовным делам.

3.        Уяснить и показать назначение и необходимость функционирования
системы международного сотрудничества по уголовно-процессуальным во­
просам в целом, и института международно-правовой помощи, в частности.

4.        Определить субъектов, предмет, формы и возможный объем, уста­
новить пределы, а равно раскрыть и исследовать основания, условия и про­
цессуальный порядок международно-правовой помощи по уголовным делам.

5.        В контексте особенностей уголовно-процессуального доказывания,
сопряженного с задействованием института международно-правовой помощи
по уголовным делам, исследовать формы, алгоритмы и сложности взаимо­
действия государственных (международных) юрисдикции на уровне взаимо­
обусловленного применения процессуальных норм иностранного (междуна­
родного) права при реализации института международно-правовой помощи
по уголовным делам.

6.        Разработать рекомендации по оптимизации правоприменительной
деятельности и комплекс предложений по совершенствованию норм уголов­
но-процессуального закона и международных договоров Российской Феде­
рации, составляющих институт международно-правовой помощи в сфере
уголовного судопроизводства.

9

Методологическая основа и методика исследования. Методологиче­ские подходы к данному исследованию определяются логикой содержания международных договоров, Конституции, уголовно-процессуального и иного отраслевого законодательства РФ, применимого в регуляции международно­го сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства. В процессе иссле­дования использовались основные философические методы познания сути явлений объективной реальности: диалектический, эмпирический и рациона­листический; иные специальные научные методы: логико-юридический, ис­торический, социологический (в т.ч. обобщение и анализ документов, метод включенного наблюдения, метод экспертных оценок^{3), системно-}фу^нкцио-нальный, статистический и сравнительно-правовой.

Теоретической базой диссертации послужили: фундаментальные раз­работки в области международного публичного права, конституционного, уголовного и уголовно-процессуального права России; работы отечествен­ных и зарубежных ученых-правоведов по проблемам международного со­трудничества в области борьбы с преступностью, применения норм между­народного права в национальном уголовном судопроизводстве, а также на­учные труды по иным вопросам наличия международного элемента во внут­ригосударственных уголовных и уголовно-процессуальных правоотношени­ях (А.Г. Волеводза, В.М. Волженкиной, О.И. Виноградовой, Г.Л.Р. Джонса, К. Мэбкиса, Ж.О.В. Мюллера и др.).

Нормативно-правовая основа диссертации. Источниками нормативно-правовой информации для цели диссертационного исследования выступили:

-   международно-правовые документы различных уровней и федераль­
ное законодательство России в комплексе (как действующее, так и утратив­
шее силу);

-   уголовно-процессуальное и иное  отраслевое законодательство ино­
странных государств (Великобритании, США, ФРГ, Израиля, Нидерландов,

з Отдельные выводы и положения диссертационного исследования, выносимые на защиту,

были теоретически апробированы на совместном научно-практическом семинаре сотруд­ников НЦБ Интерпола России и ученых Московского университета МВД РФ «Междуна­родное сотрудничество в борьбе с преступностью», проходившем в г. Москве с 12 по 28 апреля 2004 г. В данном мероприятии принимали участие более 40-ка российских уче­ных и практических работников.

10

Эстонии, Латвии, Швейцарской Конфедерации, Австрийской Республики, Португалии, Испании, Италии, стран-участниц СНГи др.);

- Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств  СНГ,
утвержденный Межпарламентской Ассамблеей государств-участников СНГ в

1996 г.

Эмпирическая база исследования состоит из:

-   официальной и служебной статистики деятельности российских пра­
воохранительных органов в целом, и по международному сотрудничеству в
уголовно-процессуальной сфере, в частности (по Информационным бюллете­
ням Главного информационного центра МВД РФ, документам и публикациям
Национального центрального бюро Интерпола в России и др. источникам);

-   материалов анкетирования по специальной форме (см. Приложение
№ 5 к диссертации) в период с августа 2002 г. по июль 2004 г. 134респон­
дентов, из которых: 36 следователей и дознавателей но Приволжскому феде­
ральному округу; 98 оперативных сотрудников подразделений Службы кри­
минальной милиции и Службы экономических и налоговых преступлений
МВД РФ (подробнее см. Приложение № 12 к диссертации);

-   результатов изучения по формализованной анкете (см. Приложение
№ 6 к диссертации) 472-х материалов предварительной проверки,  140-а дел
оперативного учета и 214-ти уголовных дел с международным элементом,
находившихся в производстве (ведшихся) ОВД Приволжского федерального
округа в 2002 г. - первом полугодии 2004 г.;

-   личного опыта работы диссертанта (2,5  г.) в качестве  сотрудника
подразделения НЦБ Интерпола СКМ МВД РФ, обеспечивающего организа­
цию оперативного сопровождения международного взаимодействия компе­
тентных органов России по линии борьбы с транснациональной экономиче­
ской  преступностью и преступностью в  сфере высоких технологий  (как
оперуполномоченный Филиала НЦБ Интерпола СКМ ГУВД Нижегородской
области автор в период 2002-2004 гг. принимал непосредственное участие в
процедурах международного сотрудничества - по оперативно-розыскной и
уголовно-процессуальной специфике - в рамках производства (ведения) по
88-ми проверочным материалам и делам оперативного учета, а также 57-ми
уголовным делам).

11

Научная новизна исследования. Представленная работа является первым, проведенным в период действия УПК РФ, монографическим иссле­дованием международно-правовой помощи по уголовным делам как инсти­тута уголовно-процессуального права и системы правоприменительных дей­ствий компетентных органов и должностных лиц Российской Федерации.

Автором выявлены правовые пробелы, коллизии и иные недостатки норм УПК РФ, устанавливающих порядок производства процессуальных действий с применением различных форм международно-правовой помощи; исследованы и предложены варианты и пути их разрешения и устранения.

По результатам проведенного исследования на защиту выносятся следующие основные положения:

1.          Международное  сотрудничество  по уголовно-процессуальным   во­
просам - это взаимообусловленная деятельность компетентных органов и
должностных лиц исполнительной и судебной властей взаимодействующих
государств, равно как и международных организаций, осуществляемая в со­
ответствии с международными и национальными правовыми нормами, регу­
лирующими уголовное судопроизводство, и заключающаяся в: а) производ­
стве процессуальных действий вне юрисдикции запрашивающего государст­
ва или международной организации; б) осуществлении уголовного преследо­
вания собственных граждан по ходатайствам иностранных государств или
международных организаций;  в) задержании и выдаче преследуемых лиц,
подозреваемых, обвиненных в совершении преступлений, либо осужденных
и уклоняющихся от исполнения приговора; г) передаче лиц, осужденных к
лишению свободы, для отбывания наказания в государствах, гражданами ко­
торых они является; д) передаче предметов.

2.          Международно-правовая помощь по уголовным делам — самостоя­
тельный правовой институт, равный по юридическому статусу остальным
институтам   (экстрадиции,   передачи  уголовного  преследования,   передачи
лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания и др.), в це­
лом составляющим право международного сотрудничества в сфере уголов­
ного судопроизводства.

3.          Международно-правовая помощь по уголовным делам — это регла­
ментированные   совокупностью   норм   внутригосударственного   уголовно-
процессуального законодательства и международных договоров (либо преду-

12

смотренные принципом взаимности) система и порядок мероприятий, про­водимых компетентными органами или должностными лицами запрашивае­мых государств (международных организаций) при удовлетворении хода­тайств компетентных органов или должностных лиц иностранных госу­дарств (международных организаций) о производстве уголовно-процес­суальных (следственных, судебных и иных) действий вне пределов их на­циональной (международной) юрисдикции.

4.      Субъекты международно-правовой помощи по уголовным делам -
это субъекты национального уголовного процесса или международные орга­
низации, вовлеченные в производство уголовно-процессуальных действий на
территории (в юрисдикции) или по запросу иностранного государства (меж­
дународной организации) и наделенные в связи с этим специальным право­
вым статусом.

5.             Органы дознания могут выступать исполнителями и инициаторами
запросов о международно-правовой помощи, но только по уголовным делам,
подследственным им в соответствии с ч. 3 ст.  151 УПК РФ и находящимся
(переданным) в их производстве (-о). Недопустимо обращение органа дозна­
ния с просьбой об оказании международно-правовой помощи при решении
процессуальных задач, предусмотренных п. 2 ч. 2 и ч. 3 ст. 40 УПК РФ (за
некоторым исключением, касающимся деятельности дипломатических и кон­
сульских учреждений МИД РФ), т. е. при возбуждении уголовного дела в по­
рядке ст.  146 УПК РФ и выполнении неотложных следственных действий в
порядке, установленном ст. 157 УПК РФ, по уголовным делам, производство
предварительного следствия по которым обязательно.

6.             Порядок применения компетентными государственными   (междуна­
родными) органами и должностными лицами любой из форм международно-
правовой помощи по уголовным делам представляет собой процесс, как пра­
вило, включающий четыре этапа: 1) подготовительный; 2) направления (воз­
буждения) ходатайства; 3) получения, оценки, анализа и принятия ходатайства
к исполнению (либо вынесения решения об отказе в удовлетворении ходатайст­
ва); 4) непосредственного исполнения просьбы, изложенной в ходатайстве.

7.             Объем международно-правовой помощи по уголовному делу детер­
минирован состоянием уголовно-процессуального права договаривающихся
сторон (государств), каждая из которых способна выполнить только такие

13

процессуальные действия, какие предусмотрены (урегулированы) ее нацио­нальным законом.

8.          Правило, устанавливающее общие пределы производства процессу­
альных действий при исполнении международных запросов о правовой по­
мощи по уголовным делам: «При исполнении запроса допускается производ­
ство только тех процессуальных действий, на необходимость производства
которых в запросе имеется прямое указание, либо которые обусловлены
предметом запроса, и при условии, что отсутствуют основания для отказа,
предусмотренные    международными    договорами    или    уголовно-процес­
суальным законодательством запрашиваемого государства».

9.          Предложение о закреплении в УПК РФ, — как способа решения во­
проса об обязательном или о возможном отказе в предоставлении междуна­
родно-правовой помощи по уголовному делу - двух видов (путем указания
перечней) допустимых оснований отказа:  1) при наличии которых оказание
помощи не допускается в принципе; 2) по которым возможен отказ в удов­
летворении ходатайства иностранного государства об оказании правовой по­
мощи полностью или частично.

10.   Доказательства,   обретенные  на территории  иностранного   госу­
дарства в порядке международно-правовой помощи по уголовному делу и яв­
ляющиеся допустимыми в соответствии с его процессуальным законодатель­
ством,  не  имеют заранее установленной юридической силы  и  подлежат
оценке на предмет допустимости в российском уголовном судопроизводстве
по общим правилам, - как сведения, полученные в результате производства
уголовно-процессуальных действий на территории Российской Федерации.

11.   Предложения по оптимизации и совершенствованию норм между­
народных и национальных правовых актов России, регулирующих вопросы
сотрудничества в сфере уголовной юстиции (существо предложений ком­
плексно изложено в заключении диссертации).

Теоретическая значимость исследования. Комплексное изучение и анализ теоретических и эмпирических правовых субстанций затронутой про­блемы позволили выработать совокупность позиций, положений и предло­жений, расширяющих представление как о сущности международного со­трудничества в уголовно-процессуальной сфере в целом, так и о междуна­родно-правовой помощи по уголовным делам в частности, а также опреде-

14

лить их место в системе и для решения задач уголовного судопроизводства России. Посредством результатов представляемой работы пополнена и обо­гащена теория уголовного процесса, в том числе расширен ее понятийный аппарат, а равно создан необходимый научный фундамент усовершенствова­ния и оптимизации правовых и организационных основ международного со­трудничества компетентных органов и должностных лиц Российской Феде­рации в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовных дел с международным элементом.

Выводы диссертации могут послужить основой для последующих тео­ретических исследований институтов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Они могут быть использованы в преподавании курсов уголовного процесса и криминалистики, а также специальных курсов.

Практическая ценность результатов проведенного исследования со­стоит в том, что в итоге, как решение основных задач выполнено следующее: 1) сформулированы и аргументированы теоретические положения, характе­ризующие формы, содержание, порядок и специфику применения междуна­родно-правовой помощи по уголовным делам как вида процессуальной дея­тельности публичных субъектов российской уголовной юстиции; 2) вырабо­таны релевантные рекомендательные выводы и предложения. Кроме того, представляется возможным использование положений диссертации для раз­вития других специально-юридических наук, таких, например, как теория оперативно-розыскной деятельности или криминалистика, где разработанные положения возможно применить в рамках создания или усовершенствования методик раскрытия преступлений, расследования или оперативного сопро­вождения расследования уголовных дел, а также в планировании и тактике проведения отдельных следственных действий и (или) оперативно-розыскных мероприятий в иностранной юрисдикции. Наконец, результаты диссертационного исследования могут послужить материалом для: 1) зако­нодательной практики в уголовно-процессуальной отрасли российского пра­ва (проектов новых международных договоров РФ или законопроектов о внесении изменений и дополнений в УПК РФ); 2) разработки методических рекомендаций и научно-практических пособий.

Апробация результатов исследования. Основные тезисы, выводы, предложения и рекомендации по итогам диссертации изложены в пяти автор-

15

ских научных статьях общим объемом 3,75 п.л. Положения представляемого исследования приняты к использованию как в учебном процессе высших об­разовательных учреждений (Нижегородской академии МВД РФ и Нижего­родской правовой академии), так и в практической деятельности правоохра­нительных органов Приволжского федерального округа и Нижегородской области, что подтверждается соответствующими актами внедрения, прила­гаемыми к диссертации. Отдельные исследовательские выводы и положения были апробированы теоретически на совместном научно-практическом се­минаре сотрудников НЦБ Интерпола России и ученых Московского универ­ситета МВД РФ «Международное сотрудничество в борьбе с преступно­стью» (г. Москва, 12-28 апреля 2004 г.).

Структура диссертации. Структура и внутренняя логика диссертации предопределены целью, задачами, предметом и методологией исследования. Работа состоит из введения, двух глав (каждая по три параграфа), заключе­ния, библиографического списка и списка аббревиатур, приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обозначена актуальность темы; определены цель и задачи диссертационного исследования, его объект и предмет; приведены методологи­ческая, теоретическая, нормативная и эмпирическая базы работы; объяснены научная новизна, теоретическая и практическая ценность полученных резуль­татов; сформулированы основные положения, выносимые на защиту.

Глава I. «Элемент международного сотрудничества в уголовно-процессуальной деятельности: история и реалии» включает три парагра­фа, посвященных анализу закономерностей исторического развития, опреде­лению современных тенденций и видов международного сотрудничества по вопросам уголовного судопроизводства, выведению основополагающих по­нятий исследования и выявлению актуальных проблем производства по уго­ловным делам о преступлениях международного характера.

Параграф 1.1. «Значениеипринципиальныенаправлениямеждуна-родногосотрудничествавроссийскомуголовномпроцессенасовременном этапе» содержит исследование видовых проявлений современной преступ-

16

ности и иных социальных детерминант, определяющих целесообразность и перспективы международного сотрудничества в сфере уголовной юстиции.

Диссертант считает, что на современном этапе необходимость между­народного сотрудничества в сфере уголовного процесса - это в философском смысле рефлексивное отражение тенденций современной преступности, а в юридическом - потребность во взаимодействии государств в превенции и раскрытии транснациональный преступлений, расследовании и разрешении уголовных дел, а равно в целях обеспечения защиты прав и законных интере­сов собственных граждан и государства в целом. Это обусловлено невоз­можностью в рамках национальной юрисдикции одного государства ре­шить задачи и достичь цели его уголовного судопроизводства в случае рас­следования и рассмотрения уголовного дела о международном преступлении. Необходимость определена феноменом международного элемента в преступ­ной деятельности и проявляется она в комплементирующих направлениях и видах международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

В силу исторических и геополитических причин активное сотрудниче­ство с иными государствами по уголовно-процессуальной проблематике име­ет для России особое значение. Мотивируя его важность, автор приводит ряд аргументов: идеолого-политический, юридический, юридико-идеологический и прагматический. Затем детально раскрывает содержание каждого из них.

Принципиальные направления современного сотрудничества госу­дарств в уголовно-процессуальной сфере - это актуальные и характерные для современной международной криминальной обстановки области и меры применения уголовно-процессуальных норм, закрепленных в международ­ных универсальных или региональных, либо национальных нормативно-правовых актах, регламентирующих как оказание международной правовой помощи по уголовным делам, так и другие виды уголовно-процессуальной формы международного сотрудничества в борьбе с преступностью.

Исходя из приоритетности обеспечения национальной безопасности, а также учитывая криминальную сущность и распространенность определен­ных видов преступлений, к основным современным относимы следующие на­правления международно-правовой помощи (в расширительном ее толкова­нии) - по уголовным делам, возбужденным по фактам: 1) терроризма; 2) эко­номических преступлений, в частности легализации криминальных фондов

17

(с этим направлением неразрывно связан такой вид сотрудничества, как меж­дународный розыск, арест и конфискация денежных средств и имущества, полученных преступным путем); 3) компьютерных преступлений; 4) неза­конного оборота наркотиков и сильнодействующих психотропных веществ; 5) незаконного оборота оружия и боеприпасов.

Таким образом, по причине актуальности и уровню создаваемой угрозы выделено пять принципиальных направлений. Их современное состояние ис­следовано на примере первых двух. При этом акцент сделан на наличии и эффективности правовых основ, регулирующей предмет, формы и механиз­мы сотрудничества, а также на выявлении и формулировании основных об­щих проблем реализации института международно-правовой помощи в ходе производства по уголовным делам о преступлениях международного харак­тера с различными объектами посягательств.

В параграфе 1.2. «Эволюция правового регулирования межгосударст­венного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства» приведен ис-торико-правовой анализ эволюции сотрудничества государств в уголовно-процессуальной сфере. Выявлены базовые (первичные) проблемы современного национального российского правового регулирования сотрудничества по уго­ловным делам и предложены возможные пути их нормативного устранения.

Выделено четыре исторических этапа формирования и совершенство-вания правовых институтов⁴ сотрудничества, со времен их зарождения в ци-

вилизованной форме и до современности (в общемировом масштабе и в Рос­сии): первый -XVIII— начало XXвека (характеризуется учреждением и фор­мированием ранее неизвестных практике международного сотрудничества правовых постулатов, отраслей, институтов и норм, создавших предпосылки для дальнейшего развития всех форм и направлений сотрудничества в борьбе с преступность); второй - начало 20-х - конец 40-х годов XXвека (широкое распространение практики заключения двусторонних договоров преимуще­ственно по экстрадиционным вопросам, а также договоров, целью которых являлось создание международно-правовых основ сотрудничества в борьбе с отдельными видами преступлений); третий - начало 50-х - начало 90-х годов

4 В основу временного деления положены специфичный тип и особенности правового ре­гулирования, свойственные определенным историческим интервалам в силу религиозных, политических, географических и социальных причин.

18

XX века (развитие получает широкомасштабное многостороннее взаимодей­ствие на организационном региональном уровне; вводятся новые виды и формы международного сотрудничества по уголовным делам; окончательно дифференцируются международно-правовые институты экстрадиции, осуще­ствления (передачи/принятия) уголовного преследования, правовой помощи по уголовным делам, передачи осужденных для отбывания наказания); со­временный — четвертый этап - начало 1990-х годов - настоящее время (в большинстве государств принято законодательство, нормы которого являют­ся внутригосударственной правовой базой взаимодействия; на двустороннем уровне характерно стремление стран урегулировать отдельными договорами каждый из институтов сотрудничества в сфере уголовного правосудия; пра­вовое регулирование сотрудничества на региональном и универсальном уровнях активно пополняется новыми актами, направленными на обеспече­ние международно-правового взаимодействия по борьбе с различными видам преступлений).

Детальное рассмотрение двусторонних специализированных международ­ных договоров РФ, заключенных в последние годы показывает, что в них преду­смотрен фактически исчерпывающий для нужд расследования и судебного рас­смотрения уголовного дела перечень форм международно-правовой помощи^5.

Одновременно с индивидуальным и двусторонним международно-пра­вовым регулированием Россия активно участвует в формировании многосто­ронней правовой базы международного сотрудничества.

Среди прочих ратифицированных многосторонних соглашений в силу историко-географических и политических причин для России на первом месте стоят: Минская конвенция о правовой помощи и правовых отноше­ниях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.; Европейская конвенция о выдаче 1957 г. и Дополнительные проколы к ней 1975, 1978 гг.; Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1959 г. и Дополнительный протокол к ней 1978 г.

Автор полагает, что международные договоры России, в той или иной степени затрагивающие проблематику уголовного правосудия должны дей-

s Например, ст. 2 Договора между РФ и США о взаимной правовой помощи по уголовным

делам (Москва,  17 июня 1999 г.) // Бюллетень международных договоров РФ. - 2003. -№2.-С. 46-53.

19

ствовать согласно принадлежности определенному виду - по критерию «по­рядок подписания и утверждения», а именно: 1) ратифицируемые и ратифи­цированные - в качестве федеральных законов; 2) «нератифицируемые» (не-подлежащие ратификации) - как подзаконные акты федерального значения, не регулирующие уголовно-процессуальные правоотношения.

Международные соглашения любого российского министерства или ведомства, а равно межправительственные соглашения, заключенные с пре­вышением полномочий и (или) компетенции (ultra vires), не являются источ­никами ни международного, ни национального права и применению в сфере уголовной юстиции не подлежат. Предметом регулирования таких соглаше­ний не могут выступать вопросы производства по уголовным делам, т. к. это, согласно п. «к» и «о» ст. 71 и ч. 1 ст. 76 Конституции РФ, находится в исключи­тельном ведении Российской Федерации и требует применения процедуры ра­тификации, поскольку регламентируегся только федеральными законами.

Таким образом, констатировано, что источниками российского уголов­но-процессуального права являются только те международно-правовые акты, которые заключены от имени Российской Федерации как субъекта междуна­родного права, т. е. межгосударственные договоры, инкорпорированные в правовую систему России посредством ратификации, которая в соответствии с Конституцией РФ и Законом РФ «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 г. наделяет международные договоры юридиче­ской силой федерального закона, обязательного для исполнения на всей тер­ритории государства. Иные же международно-правовые акты, в том числе межправительственные и межведомственные соглашения, а также договоры, заключенные и утвержденные с нарушением процедуры, применению в ходе производства предварительного расследования или судебного рассмотрения уголовных дел не подлежат.

Основываясь на положениях ст. 76 Конституции РФ, а также на рас­крывающих данные положения специальных нормах ст. 3 Закона РФ «О ме­ждународных договорах Российской Федерации», диссертант считает необ­ходимым в порядке de lege ferenda уточнить содержание нормы части третьей статьи 1 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Общепри­знанные принципы и нормы международного права, а равно ратифициро­ванные международные договоры Российской Федерации являются состав-

20

ной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уго­ловное судопроизводство. Если международным договором Российской Фе­дерации, согласие на обязательность которого выражено в форме принятия федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотренные на­стоящим Кодексом, то применяются правила международного договора» (курсивом выделены слова автора).

Параграф 1,3. «Правовая помощь в системе международного со­трудничества России по уголовно-процессуальным вопросам» посвящен формулированию основных операционных понятий и определений диссерта­ции; изучению системы международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства и представлению составляющих ее видов, с выявлением основных проблем правового регулирования, свойственных каждому из них, и предложением возможностей по их нивелированию ; исследованию содер­жания понятия «международно-правовая помощь по уголовным делам» в ши­роком и узком значениях и его соотношения с понятием «международное со­трудничество по уголовно-процессуальным вопросам»; обоснованию самостоя­тельности международно-правовой помощи по уголовным делам как институ­та подотрасли права международного сотрудничества в уголовном процессе.

Исследуя юридическую природу явлений транснациональной преступ­ности, международного сотрудничества в борьбе с транснациональной пре­ступностью, международного сотрудничества по уголовно-процессуальным вопросам, международно-правовой помощи по уголовным делам автор опре­деляет и объясняет их сущность, устанавливает уровень взаимосвязей и со­отношений, формулирует их дефиниции (см. положения, выносимых на за­щиту под № 1-3)^7.

6 В контексте уяснения и оптимизации системы видов международного сотрудничества в

сфере уголовного производства в параграфе 1.3. в нормы смежных международно-правовой помощи институтов российского уголовно-процессуального права предлагаются изменения и дополнения, направленные на устранение коллизий норм УПК РФ и приве­дение их в соответствие Конституции и международным договорам РФ. Изменения и до­полнения предложены в нормы: 1) действующих и вновь заключаемых международных договоров РФ; 2) часть вторую статьи 97 УПКРФ; 3) части первую и вторую ста­тьи 466 УПКРФ (ввиду большого объема см. содержания указанных предложений в тек­сте параграфа 1.3. диссертации).

? Формулировку авторских определений транснациональной преступности и междуна­родного сотрудничества в борьбе с транснациональной преступностью см. в тексте па­раграфа 1.3. диссертации.

21

Вводится понятие международного элемента в уголовно-процессуаль­ных правоотношениях. Основываясь на общепринятой доктринальной пози­ции о том, что данные правоотношения состоят из субъекта, объекта и со­держания (например, по мнению В.Я. Чеканова, А.Д. Бойкова, В.В. Карпеца и др.), диссертант заключает, что международный элемент в уголовно-процессуальных правоотношениях имеет разные формы и может быть по-разному структурирован, но всегда предусматривает наличие в качестве час­ти или целого: особого субъекта - нерезидента (иностранного субъекта): фи­зического лица, не являющегося гражданином; юридического лица, зарегист­рированного на территории иностранного государства; иностранного госу­дарства (представляемого юрисдикционными органами); международной ор­ганизации; объекта уголовно-процессуальных правоотношений, располо-женноговненациональногоправовогополягосударства,натерриториикото-рого расследуется и рассматривается уголовное дело; юридической необхо­димости реализации содержания уголовно-процессуальных правоотношений за рубежом; юридического факта, свершившегося (свершающегося) вне юрисдикции государства, на территории которого ведется производство по уголовному делу.

Анализ международных договоров и УПК РФ (глав 53-55) позволяет выделитьследующиеосновныевидымеждународноговзаимодействиявуго-ловном процессе: 1) правовая помощь по уголовным делам (в узком значе­нии), - производство процессуальных действий (по запросу) вне юрисдикции запрашивающего государства; 2) осуществление (передача/принятие) уго­ловного преследования; 3) выдача (экстрадиция) преследуемых лиц, подоз­реваемых или обвиненных в совершении преступлений, а также осужденных, уклоняющихся от исполнения приговора; 4) передача лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государства, гражданами ко­торых они является; 5) передача предметов.

Согласно двусторонним договорам и ст. 453 УПК РФ формы оказы­ваемой по уголовным делам правовой помощи, как правило, сводятся к: по­лучению заявлений и показаний; оказанию содействия в предоставлении лиц, находящихся под стражей на территории иностранного государства, для дачи свидетельских показаний и участия в иных процессуальных действиях; вру­чению документов, связанных с производством по уголовным делам; произ-

22

водству обысков и выемок; производству следственных и судебных осмот­ров; предоставлению информации и документов; установлению личности (идентификации) и местонахождения определенных лиц; проведению судеб­ных экспертиз; принятию мер по наложению ареста на имущество и др.

Обосновано, что сотрудничество государств по процессуальным во­просам следует считать целым, а международно-правовую помощь его ча­стью, - институтом и видом процессуальной формы международного взаи­модействия. Содержание ст. 453, 454 и 457 УПК РФ свидетельствует о неза­висимости правовой помощи и ее равенстве по юридическому статусу ос­тальным правовым институтам, в целом составляющим подотрасль права международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве.

Исследование, проведенное по вопросу понятия и места международ­но-правовой помощи по уголовным делам, позволило прийти к следующим выводам: во-первых, - это самостоятельный (равный экстрадиции, передаче уголовного преследования и др.) институт права международного сотруд­ничества в уголовно-процессуальной сфере; во-вторых, - это специфическая правоприменительная система, состоящая в производстве по ходатайствам и для компетентных органов или должностных лиц иностранных (запраши­вающих) государств процессуальных действий в юрисдикции и предусмот­ренных национальным законодательством (в т.ч. международными догово­рами) запрашиваемых государств.

Глава П. «Международно-правовая помощь по уголовным делам как уголовно-процессуальный институт взаимодействия государств» также состоит из трех параграфов. В данных параграфах во взаимосвязи рас­сматриваются элементы системы международно-правовой помощи при про­изводстве по уголовным делам, как вида уголовно-процессуального право­применения и межотраслевого правового института. Исследованы принципы и вопрос о субъектах международно-правовой помощи по уголовным делам; определены сущность, предмет, основания и условия оказания международ­но-правового содействия при расследовании или судебном рассмотрении уголовных дел; в контексте проблемы применения иностранных уголовно-процессуальных норм права (в раках международного сотрудничества) в на­циональном уголовном судопроизводстве проанализирован вопрос о воз­можности использования результатов правовой помощи (и предъявляемых

23

при этом к ним критериях) в доказывании по уголовным делам, производство по которым ведется на территории РФ.

Параграф 2.1. «Принципы и субъекты международной правовой по­мощи по уголовным делам» направлен на комплексное рассмотрение общих и специальных принципов оказания правового содействия по уголовным де­лам; исследование на этой основе понятия государственной юрисдикции и ее соотношения с иностранными и международными юрисдикциями; формули­рование определения, характеристику видов и круга субъектов международ­но-правовой помощи по уголовным делам; определение порядка и форм их участия в процедурах правовой помощи; детальный анализ институционной (организационной) формы активирования механизмов международного со­трудничества в сфере уголовного процесса.

Солидаризируясь с мнением российских ученых-процессуалистов и от­части совершенствуя его, диссертант констатирует, что система принципов международно-правовой помощи по уголовным делам (далее - М1Ш) трие­дина и состоит из общих и специальных начал, которые можно разделить на следующие группы: 1) основные (общепризнанные) принципы международ­ного права, в целом регулирующие сотрудничество государств; 2) принципы, закрепленные в нормах международных договоров Российской Федерации о правовой помощи по уголовным делам', 3) принципы национального права России (конституционного, уголовного и уголовно-процессуального).

Проведенный в параграфе анализ различных доктринальных позиций в совокупности с нормами международных договоров и УПК РФ, формирую­щих институт МПП, показывает, что в его основе лежат следующие принци­пы: соблюдение прав и свобод человека; взаимность сотрудничества; добро­вольность сотрудничества; суверенное равенство государств; невмешатель­ство во внутренние дела; соблюдение суверенитета и безопасности сторон; соответствие просьбы законодательству сторон но договору; уступка части суверенитета (речь идет о применении иностранного права); реализация ус­ловий договора посредством национального законодательства; ограничение действия международного договора территориями договаривающихся госу­дарств; равенство юридических статусов субъектов международно-правовой помощи; обязательность условий договора.

24

Объем правовой помощи по уголовному делу зависит от состояния за­конодательства сотрудничающих государств, каждое из которых способно выполнит только такие процессуальные действия, которые предусмотрены национальным правом. В этой связи запрашиваемая сторона полномочна: определять объем и содержание помощи; решать вопрос о возможности при­менения иностранных правовых норм; принимать решения об уголовном преследовании обвиняемых, правовой оценке их действий, исчислении сро­ков давности по совершенным уголовным деяниям и др. обстоятельствах оказанияМПП.

Отмечено, что действие общих и специальных международных и на­ционально-правовых принципов правовой помощи по уголовным делам зиж­дется не на примате тех или иных из них, но на четком разграничении сфер применения каждого, в зависимости от его функции. Все принципы взаимо­действуют, и каждый выполняет свою задачу на соответствующем уровне.

Автор выделяет пять групп субъектов МПП: 1) компетентные органы и лица со стороны ходатайствующего государства; 2) компетентные субъекты запрашиваемого государства; 3) компетентные международные учреждения и организации; 4) физические или юридические лица, относительно которых запрашивается проведение процессуальных действий; 5) субъекты, добро­вольно способствующие, либо привлекаемые в законном порядке при испол­нении международного ходатайства о правовой помощи по уголовному делу.

Первая и вторая группы включают соответствующие государственные органы и должностных лиц, которые выступают непосредственными испол­нителями или инициаторами правовой помощи. Как правило, к данным груп­пам субъектов относятся указываемые в международных договорах и (или) в национальном законодательстве^{8: с}уд^ебные инстанции всех уровней; Мини-

стерства иностранных дел; Министерства юстиции государств; МВД (органы

8 В частях 2 и 3 ст. 453 УПК РФ установлено, что в качестве субъектов МПП в российском

уголовном судопроизводстве могут выступать: Верховный Суд РФ; Министерство ино­странных дел РФ; Министерство юстиции РФ; Министерство внутренних дел РФ; Феде­ральная служба безопасности РФ; Федеральная служба РФ по контролю за оборотом нар­котических средств и психотропных веществ; Генеральная прокуратура РФ. Часть первая данной статьи предварительно конкретизирует, что непосредственными инициаторами международно-правовых ходатайств по уголовным делам являются прокурор, следова­тель, суд.

25

полиции); органы государственной безопасности; иные правоохранительные органы, обладающие определенной компетенцией. Значительная, а в боль­шинстве случаев основная правосубъектность в оказании правовой помощи по уголовным делам предоставлена органам прокуратуры РФ (см. ч. 2 и 3 ст. 453 УПК РФ) и аналогичным иностранным учреждениям.

Обособленной группой субъектов правовой помощи являются специа­лизированные компетентные международные учреждения и организации (Международная организация уголовной полиции, ИКАО, Европол и др.). Международные организации могут выступать и в качестве способствующе­го, и непосредственного субъекта МПП (например, Международные трибу­налы ad hoc по Югославии и Руанде, Международный уголовный суд (для стран, ратифицировавших Римский статут от 2000 г.).

В результате критического анализа положений ч. 1,2 и 3 ст. 453, а так­же ч. 1 ст. 457 УПК РФ сформирован вывод об их неполноценности по двум позициям. Во-первых: в число непосредственных инициаторов и исполните­лей международно-правовых запросов ошибочно не включены органы доз­нания, которые в соответствии с ч. 2 ст. 40 УПК РФ производят дознание по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия не­обязательно. В свою очередь, наделение органов дознания компетенцией по осуществлению предварительного расследования подразумевает правосубъ­ектность (при соблюдении определенных требований) их должностных лиц (дознавателей) в отношениях МПП (см. п. 5 основных положений, вынесен­ных на защиту диссертации). Во-вторых: как следствие первой ошибки зако­нодателя ч. 2 и 3 ст. 453 и ч. 1 ст. 457 УПК РФ в качестве субъектов МПП, уполномоченных подтверждать принцип взаимности и участвовать в между­народном сотрудничестве, не предусматривают ряд органов исполнительной власти России. Учитывая положения ч. 1 ст. 40 УПК РФ (об отнесении к ор­ганам дознания), ч. 2 ст. 150 УПК РФ (о категории уголовных дел, предвари­тельное расследование по которым производится в форме дознания), а также конкретизирующие положения ч. 3 ст. 151 УПК РФ (о подследственности от­дельных видов уголовных дел дознавателям различных федеральных мини­стерств и ведомств) к необоснованно невключенным в состав субъектов меж­дународно-правовой помощи по уголовным делам следует отнести государ-

26

ственные органы, исполняющие в соответствии со ст. 151 УПК РФ функцию по производству предварительного расследования в форме дознания .

Основываясь на положениях, выдвинутых и обоснованных в ходе ис­следования проблемных вопросов параграфа, автор формулирует определе­ние субъектов МПП (см. п. 4 положений, вынесенных на защиту); разрабаты­вает и вносит предложения по изменению норм ч. 1, 2, п. 2 и 3 ч. 3 ст. 453 УПКРФ и ч. 1 ст. 457 УПК РФ.

Диссертант также обосновывает вывод о том, что в контексте между­народно-правовой помощи по уголовным делам дипломатические и консуль­ские учреждения РФ вправе, в соответствии с международными договорами РФ вызывать граждан РФ для производства допроса, очной ставки или др. процессуальных действий как самостоятельно (при осуществлении функций органа дознания согласно п. 3 ч. 3 ст. 40 УПКРФ), так и по поручению суда, прокурора или органа предварительного расследования РФ. В это связи часть первую статьи 456 УПК РФ предлагается дополнить, и после слов «с их согласия вызваны» изложить в следующей редакции: «для производст­ва процессуальных действий на территории Российской Федерации должно­стным лицом, в производстве которого находится уголовное дело, либо кон­сульским должностным лицом Российской Федерации в иностранном госу­дарстве по поручению следователя, органа дознания, в производстве кото­рого находится уголовное дело, или надзирающего прокурора в соответст­вии с международным договором Российской Федерации».

В параграфе 2.2. «Концепции, предмет, основания и условия между­народно-правового содействия в производстве по уголовным делам» клас­сифицированы и охарактеризованы виды международно-правовой помощи; выведено понятие и определено содержание предмета МПП; дифференциро­ваны и рассмотрены основания МПП; сформулированы стандартные этапы реализации и авторское определение ходатайства о международно-правовой помощи по уголовному делу, уточнены параметры его содержания; детально (поэтапно) исследован процесс применения МПП, как вида процессуального сотрудничества; определены и обоснованы пределы производства процессу-

9 К таким органам автор относит органы дознания систем МВД РФ, Минюста РФ (Служ­ба судебных приставов), МЧС РФ (Государственная противопожарная служба), ФСБ РФ, ФСКНРФ, Федеральной таможенной службы РФ.

27

альных действий в рамках МПП, предоставляемой РФ (п. 8 положений, вы­несенных на защиту); установлены и систематизированы допустимые осно­вания, при наличии которых: а) оказание правовой помощи не допускается в принципе; б) возможен отказ в исполнении просьбы иностранного государ­ства о правовой помощи по уголовному делу.

Диссертант полагает, что в зависимости от участвующих в МПП субъ­ектов уголовного судопроизводства, порядка испрашивания и предоставле­ния МПП, процессуальных задач, на решение которых направлено задейст­вование МПП, следует выделять три ее вида: публичный; частный; частно-публичный (смешанный). Публичный вид состоит в том, что международное взаимодействие возможно и де-юре считается МПП только тогда, когда его субъектами и с ходатайствующей, и с запрашиваемой стороны выступают компетентные государственные органы или должностные лица национально­го уголовного процесса, исчерпывающий перечень которых закреплен в со­ответствующих международно-правовых или внутригосударственных нор­мах. Частный вид правового содействия предусматривает, что и запраши­вающими, и предоставляющими помощь по уголовно-процессуальным во­просам являются частные физические или юридические лица (в данном слу­чае, компетенция оказывающей МПП стороны, как правило, весьма ограни­чена). Международно-правовая помощь является частно-публичной (сме­шанной), когда предоставляется компетентным государствам органам (долж­ностным лицам) частными юридическими или физическими лицами (детек­тивными агентствами, адвокатскими бюро, частными юристами и др.) и на­оборот (обвиняемому, защитнику и др. компетентными иностранными госу­дарственными субъектами).

Возможность функционирования того или иного вида МПП детерми­нируется принадлежностью системы права государств определенной право­вой семье, а также его индивидуальной национально-правовой системой, со свойственной ей спецификой уголовного судопроизводства. В уголовном про­цессе РФ единственно-действующим является публичный вид МПП. Это зна­чит, что собирание доказательств вне национальной территории России, право которой принадлежит континентальной правовой семье, возможно только с применением МПП и находится в прямой и исключительной компетенции публичных субъектов, производящих предварительное расследование или су-

28

дебное рассмотрение уголовных дел. Другие же участники уголовного про­цесса (в частности, со стороны защиты) могут реализовать свои права в дан­ной части только через и по решению указанных органов и должностных лиц.

По критерию условий и форм предоставления очевидно деление MПП на активную (традиционную, - производство процессуальных действий по международным запросам) и условно-активную (пассивную). Под условно-активной правовой помощью следует понимать предоставление одним госу­дарством другому процессуальных возможностей в сфере уголовного право­судия, путем закрепления таковых в собственном международном и нацио­нальном законодательстве (например, взаимное правовое обеспечение дея­тельности консульских учреждений по выполнению поручений правоохрани­тельных и судебных органов представляемого государства на территории го­сударства аккредитации).

Сформулировано, что предмет МПП- это деятельность по производ­ству запрашиваемых уголовно-процессуальных мероприятий компетентными субъектами в иностранной юрисдикции, осуществляемая с соблюдением норм собственного национального процессуального законодательства испол­няющего государства. Содержание предмета МПП в российском уголовном процессе составляют 3-и групп действий: 1) процессуальные действия, пре­дусмотренные УПК РФ; 2) процессуальные действия, предусмотренные меж­дународными договорами (вручение документов; вызов свидетеля, потер­певшего, эксперта и др.; сообщение сведений об осужденных; предоставле-

,                                                                                           чю;  3) уголовно-

ние информации о праве иностранного государства и др.)   '    ' у

процессуальные мероприятия, предусмотренные национальным законода­тельстве иностранного государства, оказывающего МПП.

Установлено, что следует дифференцировать фактические и формаль­ные основания МПП. К фактическим основаниям относятся действия и со­бытия, выступающие в качестве юридических фактов. Формальные основа­ния - это юридические, т. е. оформленные нормативно-правовым образом, разного уровня условия оказания правовой помощи. Формальные основания подразделяются на: а) нормативно-правовые (первичные), - к ним относятся: международные договоры; принцип взаимности; отраслевое законодательст-

ю Приводится традиционный перечень действий, характерный для двух и многосторонних договоров, заключенных РФ по вопросам МПП.

29

во государств; б) формально-документальные (вторичные), - ходатайства (запросы) о международно-правовой помощи по конкретным уголовным де­лам (Commissions rogatoires)^11.

Статья 454 УПК РФ регламентирует минимально необходимое содер­жание и форму запроса о правовой помощи. Но конструкция и содержание данной статьи не корректны, ибо не учитывают объема и отдельных важных процедурных моментов МПП. В статье значительно заужен перечень сведе­ний, подлежащих отражению в запросе. В этой связи, автор предлагает до­полнить содержание, изменить конструкцию статьи 454 УПКРФ (при этом разделив сведения, составляющие запрос о МПП, на перечни: 1) обязательно включаемых; 2) указываемых в той мере, в какой это необходимо и возмож­но) и изложить ее в обновленной исчерпывающей редакции из трех части^12.

В результате исследования сделан вывод о том, что процессуальная компетенция должностного лица РФ, исполняющего переданный ему в соот­ветствии со ст. 457 УПК РФ международный запрос о правовой помощи, ог­раничена содержанием и (или) предметом это запроса. Исходя из изложенно­го, предлагается внести изменение в статью 457 УПКРФ, путем введения в ее структуру новой части второй (одновременно считать утратившей силу нынешнюю редакцию ч. 2 ст. 457 УПК РФ) следующего содержания: «При исполнении запроса допускается производство таких процессуальных дей­ствий, на необходимость производства которых в запросе имеется прямое указание, либо которые обусловлены предметом запроса, и при условии, что отсутствуют основания для отказа, предусмотренные статьей 457 на­стоящего Кодекса».

К существенным пробелам УПК России, по мнению диссертанта, сле­дует относить нивелирование четкой, развернутой регламентации допусти­мых оснований отказа в международно-правовой помощи (несмотря на за-

11 О последовательности и содержании основных этапов реализации ходатайств о МПП

см. п. 6 положений, выносимых на защиту, а также текст параграфа 2.2. диссертации. С авторской дефиницией ходатайства о международно-правовой помощи по уголовному

делу также можно ознакомится в тексте параграфа 2.2. диссертации.

и Новая редакция ст. 454 УПК РФ, представлена в п. 8 изменений, предлагаемых в нормы

УПК РФ по результатам исследования, сосредоточенных в заключении диссертации.

30

крепление таковых в международных договорах (adhoc) РФ)^{13, кото}р^ые, ^на личествуя в УПК РФ, существенно бы упростили реализацию механизма МПП ее субъектами. Учитывая необходимость урегулирования в уголовно-процессуальном законе двух видов оснований, - 1) обязательного и 2) воз­можного, - при наличии которых должно или может быть отказано в между­народно-правовой помощи по уголовному делу, предложено изменить нормы УПК РФ следующим образом: во-первых, часть четвертую статьи 457 УПКРФ изложить в следующей редакции: «Если запрос о правовой помощи исполнен, то документы, содержащие результаты его исполнения, направ­ляются в порядке, предусмотренном частью третьей статьи 453 настоя­щего Кодекса, в компетентный орган иностранного государства (междуна­родной организации), выступивший инициатором запроса»; во-вторых, как спо-соб решения вопроса об обязательном или о возможном отказе в международ­но-правовой помощи в главу 53 УПКРФ ввести новую статью 4572^(«О ^{тказ в} оказании правовой помощи компетентными органами или должностными лицами Российской Федерации»), состоящую из 3-х частей, которые содержат 11-ть пунктов^14.

В параграфе 2.3. «Уголовно-процессуальное доказывание и проблема применения процессуальных норм иностранного права в рамках инсти­тута международно-правовой помощи по уголовным делам: соотноше­ние и пути урегулирования» раскрыты формы реализации одного из осново­полагающих принципов международно-правовой помощи по уголовным де­лам, заключающегося во взаимообусловленном опосредованном или прямом применении в национальном уголовном судопроизводстве норм права ино­странных государств. На этой основе детерминированы особенности доказа­тельной деятельности, осуществляемой в рамках и посредством МПП компе­тентными субъектами российского уголовного процесса: установлены крите-

в Речь идет о нормах ст. 19 Минской конвенции о правовой помощи и правовых отноше-¹

ниях по гражданским, семейным и уголовным делам (1993 г.), ст. 2 и 3 Европейской кон­венции о взаимной правовой помордак Шущ$тт&Ш'кТ-\К {федложений по изме-

14 иКОНЧйТСЛЬНйЯ рбДЯКЦИЯ СТ. тО /

нению и дополнению норм УПК РФ, комплексно изложенных в заключении диссертации. Примечание: сформированы два перечня оснований отказа: в первом случае закрытый; во втором открытый, который может быть изменен (сужен либо расширен) посредством заключения РФ много- и двусторонних договоров по вопросам МПП.

31

рии и порядок обретения доказательством, полученным на территории ино­странного государства в результате МПП, такого свойства, как его допусти­мость; в этой связи выявлены недостатки отечественного правового регули­рования и внесены соответствующие предложения по их устранению. В па­раграфе также: сформулированы организационное и правовые условия, при соблюдении которых, в ходе исполнения запросов о МПП возможно приме­нение норм законодательства иностранного государства; систематизированы основания отказа в применении процессуальных норм иностранного права на территории РФ; предложен комплекс изменений и дополнений, направлен­ных на создание в нормах УПК РФ регламентированного механизма приме­нения процессуальных норм иностранного законодательства в связи с оказа­нием МПП.

Автором определено, что проблема применения норм процессуального права иностранных государств в уголовном судопроизводстве России сложна своим двуединстеом: с одной стороны, имеет место косвенная, но основная (фундаментальная) форма применения, которая заключается в том, что вступающие в международное взаимодействие компетентные органы и должностные лица РФ, получая доказательства посредством МПП, и затем разрешая вопрос о юридическом статусе обретенных таким способом доказа­тельств, неизбежно, так или иначе, применяют нормы иностранного уголов­но-процессуального законодательства (равно как и ратифицированных меж­дународных договоров РФ) - на этапах собирания и оценки доказательств, т. к. доказательства эти происходят из иной государственной (международ­ной) юрисдикции и получены они с применением норм действующего в ней права; с другой стороны возможна и прямая (факультативная) форма непо­средственного применения, суть которой сводится к конкретному казусу од­ностороннего применения иностранной правовой нормы при удовлетворении ходатайства о правовой помощи в запрашиваемом государстве, ввиду нали­чия прямой просьбы о таком применении со стороны компетентного учреж­дения ходатайствующего государства и отсутствия оснований для отказа в применении иностранной нормы (эта форма гораздо уже по содержанию, чем косвенная; ее задействование является неким исключением, нежели пра­вилом, поэтому она факультативна).

32

Исследование, проведенное на предмет косвенной (фундаментальной) и прямой (факультативной) форм применения процессуальных норм ино­странного права в национальном уголовном судопроизводстве РФ в связи с действием института МПП, позволило прийти к трем основным проблемным выводам.

1.       В УПК РФ законодателем в понятии «доказательство» нивелированы
процессуальные основы получения (происхождения) доказательств в правом
поле (юрисдикции) иностранного государства. По этой причине автору пред­
ставляется целесообразным для: а) оптимизации понятия «доказательство»
дополнить норму части первой статьи 74 УПК РФ (после слов «в порядке,
определенном настоящим Кодексом») следующим предложением: «а в слу­
чае, предусмотренном статьей 455 настоящего Кодекса, и в соответствии
с международным договором Российской Федерации»; б) уточнения перечня
критериев признания доказательств недопустимыми внести соответствующие
дополнения в нормы части первой статьи 75 УПК РФ и пункта третьего
части второй статьи 75 УПК РФ (см. п.  7 предложений по изменению и
дополнению норм УПК РФ, в комплексе сосредоточенных в заключении дис­
сертации).

2.       Оценивая доказательство, полученное на территории иностранного
государства, на предмет его допустимости в российском уголовном процессе,
компетентные должностные лица РФ применяют   (должны применять) нор­
мы УПК и международных договоров РФ (оценка же доказательства, полу­
ченного на территории иностранного государства, на предмет его допусти­
мости в соответствии с его законодательством, производится должностным
лицом, исполнявшим запрос о правовой помощи). Доказательства, обретен­
ные в порядке МПП, не имеют заранее установленной юридической силы
(в соответствии с ч.  2 ст.   17 УПК РФ) и подлежат оценке (согласно ч.   1
ст. 17 и ч. 1 ст. 88 УПК РФ) по общим правилам, установленным УПКРФ, -
как сведения, полученные в результате производства процессуальных дейст­
вий на территории России. В качестве принципиального изменения норм
УПК РФ, вытекающего из данного положения и направленного на приведе­
ние УПК РФ в соответствие Конституции РФ (ст.  15), а равно урегулирова­
ние коллизий норм самого УПК РФ (ст. 1, ст. 17 и ч. 1 ст. 88 с одной стороны и
ст. 455 УПК РФ с др.) предлагается статью 455 УПК РФ, после слов «в ус-

33

тановленном порядке» изложить в следующей редакции: «приобретают такую же юридическую силу, как доказательства, полученные в полном со­ответствии с требованиями настоящего Кодекса, при условии соблюдения судом, прокурором, следователем, дознавателем, в производстве которого находится уголовное дело, по которому данные доказательства были полу­чены, норм статей 87 и 88 настоящего Кодекса, устанавливающих правила проверки и оценки доказательств с точки зрения их относимости, допусти­мости и достоверности для разрешения уголовного дела».

3. Статья 457 УПК РФ предусматривает возможность «прямого» при­менения процессуальных норм иностранного законодательства при оказании правовой помощи со стороны РФ, но при этом весьма двояко и неполно оп­ределяет условия и абсолютно игнорирует порядок и пределы такого приме­нения. В целях разрешения проблемы отсутствия регламентированного нормами УПК РФ механизма применения иностранных процессуальных норм при испол­нении запросов о правовой помощи по уголовным делам, в главу 53 УПКРФ, по­сле статьи 457 диссертант предлагает ввести новую статью 45? '* Р^ав0' ^пр^и-меняемое при исполнении в Российской Федерации запроса о правовой помощи»), состоящую из 6 частей^15.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, оп­ределяется его результативность относительно достижения цели и решения основных задач, поставленных автором. На основе положений диссертации об оптимизации и рационализации процедур международно-правового со­действия по уголовным делам в обобщенном виде приводятся предложения по совершенствованию норм Уголовно-процессуального кодекса России (в виде 17-ти изменений и дополнений, представленных в очередности раз­работки и внесения), составляющих институт международно-правовой по­мощи в сфере уголовного судопроизводства.

Приложения к диссертации включают: информационные материалы (справку, анализ, разъяснения, перечень и список); статистические данные; две схемы, иллюстрирующие отдельные положения диссертации; анкеты, разработанные и задействованные автором в процессе накопления эмпирики; справку об эмпирической части исследования.

г_татья 457^{1 yilJS}- ⁱ"^^>' представлена в п. 9 предложений по изменению и дополнению норм УПК РФ, комплексно изложенных в заключении диссертации.

34

Основные положения диссертации отражены в следующих автор­ских публикациях:

1.         Глумин М.П. Актуальность международного сотрудничества России
и иностранных государств в уголовно-процессуальной сфере // Современны
проблемы государства и права: Сборник научных трудов / Под ред. В.М. Ба­
ранова, В.А. Толстика, А.В. Никитина. - Н. Новгород: Нижегородская акаде­
мия МВД России, 2004. - Вып. 4. - С. 120-128 (0,56 п. л.).

2.         Глумин М.П. Институт экстрадиции: концепция и проблемы регули­
рования в международном и национальном праве // Современные проблемы
юридической науки и практики: Сборник научных трудов. - Н. Новгород: Изд-во
Волго-Вятской академии гос. службы, 2004. - Вып. 3. - С. 73-81 (0,54 п. л.).

3.         Глумин М.П.   Субъекты международной правовой помощи по уго­
ловным делам // Проблемы юридической науки в исследованиях адъюнктов и
соискателей: Сборник научных трудов: В 2 ч. / Под ред. В.М. Баранова и
М.А. Пшеничного. - Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России,
2004. -Вып. 10.-Ч. 1.-С. 83-93 (0,55 п. л.).

4.         Глумин МЛ.  Система и предмет международно-правовой помощи в
рамках производства по уголовным делам // Современны проблемы государ­
ства и права: Сборник научных трудов / Под ред. В.М. Баранова, В.А. Тол­
стика, А.В. Никитина. - Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России,
2004.-Вып. 7.-С.   153-175 (1,2п.л.).

5.         Глумин М.П.  Концепция экономической безопасности Российской
Федерации в контексте оказания международно-правовой помощи по уго­
ловным делам /М.П. Глумин, СП. Сереброва//Экономическая безопасность
России: политические ориентиры, законодательные приоритеты,  практика
обеспечения. - Н. Новгород: Вестник Нижегородской академии МВД России,
2004.-№4.-С. 120-128(1,11 п.л./0,9 п. л.).

Общий объем работ, опубликованных по теме диссертации - 3,75 п.л.

Тираж 100 экз. Заказ №    г/

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии Нижегородской академии МВД России.

603600, г. Н. Новгород, Анкудиновское шоссе, 3.

/   Г- 7 ■

VfH/2253

77 |M!) !■ l  и'.Ы

ИЗ ФОНДОВ РБД

Лабин Дмитрий Константинович

Международно-правовое обеспечение мирового

экономического порядка автореф. дис. на соиск.

учен. степ. д.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД  

2006

Лабин, Дмитрий Константинович

Международно-правовое обеспечение мирового экономического порядка [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. д.ю.н.: спец. 12.00.10 / Лабин Дмитрий Константинович; Ин-т государства и права РАН. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Лабин Дмитрий Константинович

Международно-правовое обеспечение

мирового экономического порядка автореф.

дис. на соиск. учен. степ. д.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

д.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

На правах рукописи

Л абин Дмитрий Константинович

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОРЯДКА

Специальность: 12.00.10 - Международное право. Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва 2005

ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

На правахрукописи

Л абин Дмитрий Константинович

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ МИРОВОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОРЯДКА

Специальность: 12.00.10-Международное право. Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва 2005

Диссертация выполнена в Центре международно-правовых исследований Института государства и права Российской Академии Наук.

Официальные оппоненты:

Доктор юридических наук, профессор В.М. Шумилов Доктор юридических наук, профессор Г.К. Дмитриева Доктор юридических наук, профессор Ю.М. Юмашев

Ведущая   организация:    Юридический   факультет   Санкт-Петербургского государственного университета

Защита диссертации состоится vj/l » <№оп£ЬА£005 года в       час мин.

на   заседании   Диссертационного   Совета   Д.002.002.05   при   Институте государства и права Российской Академии Наук по адресу: 119992, Москва, ул. Знаменка, 10.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института государства и права.

Автореферат разослан«/£_»dUtftuAJ 2005 г.

Ученый секретарь

Диссертационного Совета,

кандидат юридических наук       I //      {________ /"               Н.Ф.Касьян

Актуальность темы исследования.

Мир вступил в третье тысячелетие. Технический прогресс достиг фантастических результатов и ускоряет движение человечества в будущее. Но вместе с тем цивилизация так и не смогла до сегодняшнего дня, к сожалению, избавить Человека от основной угнетающей его проблемы -проблемы выживания в условиях нужды, голода и нищеты. По оценке Всемирного банка, из 6 млрд. человек, ныне живущих на планете, лишь 1 млрд. получает 80% от всей совокупности производимых материальных благ, в то время как более чем 1 млрд. людей пытается выжить в условиях дохода менее одного амер. долл. на одного человека в день. Развитые государства ежегодно тратят до 600 млрд. амер. долл. на нужды своей обороны и до 300 млрд. амер. долл. на прямую и косвенную поддержку своего агропромышленного сектора, при этом на экономическую помощь развивающимся государствам выделяется только 56 млрд. амер. долл.¹

Наука представляет собой сферу человеческой деятельности, функция которой заключается в выработке и теоретической систематизации знаний о действительности. Наука включает как деятельность по получению нового знания, так и ее результат - сумму знаний, лежащих в основе научной картины мира. Непосредственные цели науки - это описание, объяснение и предсказание процессов и явлений действительности на основе открываемых ею законов^2.

Экономическая наука родилась для того, чтобы вооружить человека идеями, способными объяснить ему тайну богатства, и освободить его дух от бренности бытия для творческого созидания. Право возникло для удовлетворения потребностей человека в его стремлении жить в справедливости в социальной среде обитания. Право и справедливость имеют общий лингвистический корень. От словаjus (лат.) - право, закон,

¹  См.: The World Bank Group. Partnership in Development Progress in the Fight against Povetry. Washington,
2004. C.5.

²  См.: Современная энциклопедия. http://dic.academic.ra/misc/enclp.nsl/Byro/NT0OO07El A

правосудие, происходит, например, слово justice (анг.) - справедливость, правосудие, юстиция.³

На стыке тысячелетий инстинкт выживания и самосохранения привел человечество к пониманию объективной реальности мира в его единстве природы и человека. Генеральный секретарь ООН Кофи Анан по этому поводу отмечает: "Мы живем в мире, где ни один человек и ни одно государство не существуют в изоляции. Мы все в одно и то же время являемся членами наших общин и всего мира в целом"^4.

Главная цель современного государства заключается в обеспечении благополучия своей нации. Сегодня цивилизованному обществу известно два основных средства, с помощью которых обеспечивается достижение главной цели государства: демократия и господство права. При этом под демократией понимается форма государственно-политического устройства общества, основанная на признании народа в качестве источника власти. Понятие "господство права" включает в себя весь набор фундаментальных принципов демократии: равноправие граждан, правовую защищенность их прав, свобод и законных интересов, верховенство закона, разделение власти, выборность главы государства и представительных органов, независимый и беспристрастный суд.

Однако поступательное движение социума к высшим целям сопряжено с преодолением великого множества противоречий, неизбежно возникающих из общественных отношений. Разрешая противоречия, в обществе накапливается по крупицам необходимое знание, которое и есть ключ к достижению истины.

Основная цель настоящей диссертационной работы состоит в исследовании теоретических и практических вопросов международно-правового механизма, обеспечивающего мировой экономический порядок, и на   основе   комплексного   анализа   выявить   современные   противоречия,

¹ См.: Англо-русский полный юридический словарь. М, 1993. С. 215

* Независимая газета 1999,31 дек. Цит. по. ЛукащукИИ. Глобализация, государство, право, XXI в. М, 2000.

СИ.

лежащие в сфере межгосударственных экономических отношений, для того, чтобы сформулировать научное представление об их сущности в виде международно-правовой теории.

В связи с этим основными научными задачами работы являются:

-      изучение    экономических    факторов,    предопределяющих   мировые
тенденции      в      регулировании      международных      экономических
отношений;

-      рассмотрение      исторических,      философских     и      экономических
предпосылок,  оказавших влияние на формирование правовых основ
современного мирового экономического порядка;

исследование основных международно-правовых механизмов, определяющих современную институционально-правовую архитектуру современных международных экономических отношений;

-      определение   приоритетных   направлений   и   тенденций   в   мировых
торговых и инвестиционных отношениях;

-      разработка      конкретных      предложений      и      рекомендаций      по
совершенствованию         международно-правового         режима        для
эффективного трансграничного движения экономических факторов;

-      определение   роли   и   места   Российской   Федерации   в   глобальных
мировых процессах международно-правового экономического развития
с учетом ее национальных интересов.

Теоретические и методологические основы настоящей работы сформировались в результате аналитического и сравнительно-правового исследования научно-правовых материалов и литературы по общей теории права и государства, международному публичному и частному праву и экономике, а также зарубежного и отечественного законодательства в области регулирования экономической деятельности.

Теоретическими основами диссертации явились труды таких видных советских и российских ученых-правоведов, как А.Б. Альтшуллер, Э.М. Аметистова,   А.П.   Белов,   М.М.   Богуславский,   М.И.   Брагинский,   Г.М.

Вельяминов, В.В. Витрянский, И.С. Зыкин, А.Г. Богатырев, Е.В. Кабатова, Р.А. Каламкарян, Ю.М. Колосов, А.С. Комаров, С.Н. Лебедев, В.И. Лисовский, И.И. Лукашук, Л.А. Лунц, Н.И. Марышева, Р.А. Мюллерсон, Т.Н. Нешатаева, А.А. Рубанов, А.Н. Талалаев, Ю.А. Тихомиров, Г.И. Тункин, О.Н. Садиков, А.Г. Светланов, Е.Т. Усенко, И.О. Хлестова, Н.А. Шебанова, Г.Ф. Шершеневич, В.М. Шумилов, Ю.М. Юмашев и другие.

При написании данной работы использовались также труды зарубежных ученых: И. Броунли, М. Беджауи, Ф.В. Гарсия-Амадор, Э. Квау, Г. Лундстром, Дж. Нортон, М. Сорнараях, А А. Фаторос, В. Фридман, У. Шварц, Г. Шварценбергер, Н. Шрайвер, М. Шауидр.

Нормативную основу исследования составили нормы международного права, документы международных организаций и конференций, конституций и законодательства РФ и зарубежных стран.

Исследование проблем международно-правового регулирования международных экономических отношений невозможно осуществить без изучения экономической научной литературы. И в этой связи следует назвать авторов, работы которых были использованы: Л.И. Абалкин, В. Автономов, О.Т. Богомолов, Е.Т. Гайдар, Е.А. Киселева, А.А. Крылов, М.Н. Чепурин, С.С. Шаталин, Н.П. Шмелев и др. В диссертации также учитывались западные научно-экономические подходы, изложенные в трудах К. Маркса, Дж. Сакса, П. Самуэльсона, А. Смита, В.В. Леонтьева, Дж.С. Милля, Ф. Хаекаидр.

Предметом исследования автором выбраны международно-правовые
механизмы регулирования международных экономических отношений. Для
достижения поставленной цели в работе аргументированно доказывается ряд
последовательных     суждений.            Это    предопределило     использование

следующих методов познания: целостного взгляда на мир, в котором общество и государство слиты воедино, дедуктивного метода, посредством которого новое знание получается путем вывода из уже имеющегося знания,

сравнительного правоведения, диалектического (исторического), логического, а также  других научных методов.

Научная новизна темы диссертации состоит в том, что представленная работа является первой в отечественной юридической науке попыткой комплексного правового исследования и упорядочения международно-правовых механизмов, обеспечивающих экономический прогресс мирового сообщества в новых условиях глобализации. Новизна темы, теоретическая и практическая актуальность исследуемых проблем и результаты их решения позволяют определить данное диссертационное исследование как новое научное направление в отечественном правоведении.

Собранный в диссертации нормативный материал и выводы данной работы могут быть использованы в дальнейших исследованиях по международному праву, общей теории права и государства, а также в отраслевых научных работах, связанных с изучением отдельных механизмов международно-правового обеспечения мирового экономического порядка.

Научная новизна раскрывается в теоретических положениях и практических предложениях, выносимых на защиту.

Положения диссертации, выносимые на защиту.

1) Полномасштабный международный экономический правопорядок, регулирующий все аспекты экономических отношений в условиях глобального капитализма, может установиться только тогда, когда будет найдено надлежащее правовое регулирование для всех экономических факторов, лежащих в основе глобализации. Под глобализацией следует понимать цивилизационный порядок существования общества, основанный на свободном глобальном (трансграничном) движении (циркуляции) главных экономических факторов: товаров, услуг, капиталов и лиц.

2) В условиях глобального капитализма коренным образом меняется правовая        инфраструктура,         обслуживающая        международные

экономические отношения. Международное право, игравшее
доминирующую роль в координации поведения суверенных субъектов
в международной экономической сфере, теперь трансформируется в
механизмы правового контроля над глобальными режимами.
Глобальный капитализм характеризуется возрастающей степенью
подчиненности            экономической           деятельности           государств

установленным международно-правовым режимам. При этом если правовой режим глобальной торговли уже в целом адаптирован к новым условиям, то отсутствие полной правовой регламентации свободного перемещения капиталов сегодня становится препятствием для установления полномасштабного мирового экономического порядка.

3)       В    условиях    глобального    капитализма    особую     актуальность    в
международном   праве   приобретает   концепция   «господства   права».
Указанная    концепция    предполагает    построение    международных
отношений       на       основе       высокого       уровня       правосознания,
добросовестности,       строгого       выполнения      всех      обязательств,
возложенных       международным       правом       на      государства,       и
справедливости.    Концепция господства права указывает возможные
пути установления мира, в котором уровень права был бы настолько
высок,  что  у государства не  возникало   бы побудительных мотивов
совершить    противоправный    акт.         Только    признание    примата
международного   права   и   приоритета   общечеловеческих   интересов
окажет положительное  влияние  на утверждение господства права в
международных отношениях.

4)       Глобальный   капитализм   характеризуется   формированием   мировых
центров накопления капитала.  Мировые центры накопления капиталов
- мировая «триада» в составе США, Европейского Союза и Японии -
нуждаются      в      эффективном      правовом      режиме      свободного
трансграничного         движения         капиталов,         минимизирующего

8

политические риски и коммерческие издержки капиталовложений в развивающиеся рынки и репатриации получаемой прибыли. В свою очередь, развивающиеся рынки нуждаются в эффективных правовых инструментах защиты своих рынков в условиях очевидного экономического неравенства государств. Это противостояние порождает основное противоречие глобального капитализма на современном этапе, которое заключается в мировом характере накопления капитала при отсутствии надлежащего аппарата международно-правового регулирования.

5)     В    условиях    глобального    капитализма    способность    государства
посредничать   между   рынком   и    обществом   критически   ослабла.
Глобальный капитализм существенно сузил локальный, региональный
и  национальный  контроль  государства над  экономической  и даже
внеэкономической сферой деятельности общества.    В таких условиях
опережающими   темпами   формируется   международное   гражданское
общество.

6)     Глобальный капитализм требует фундаментальной ревизии концепции
суверенитета   государства.      С   появлением   глобальных   корпораций
функции    национального    правительства    становятся   уязвимыми    в
отсутствии   надлежащего    международного    регулятивного    аппарата.
Государственный иммунитет, служивший государствам на протяжении
истории  развития  международного   права  надежным   инструментом,
охраняющим    их    суверенитет    в    международных    экономических
отношениях,   на   рубеже   третьего   тысячелетия   теряет   свою   силу.
Проявившийся новый феномен в виде механизма по урегулированию
споров между частными инвесторами с одной стороны и суверенными
государствами - с другой, посредством третейского разбирательства с
обязательной   юрисдикцией,   обнажил   серьезный   дисбаланс   между
частными     интересами     отдельных     хозяйствующих     субъектов     и
публичными   интересами   государств,   в   частности   по   обеспечению

экологической безопасности общества или защите прав граждан. Подобный механизм, предусмотренный в некоторых международных инвестиционных договорах (прежде всего, в модельных двусторонних инвестиционных договорах США и некоторых европейских стран, а также Североамериканском соглашении о свободной торговле) несет в себе серьезную угрозу для суверенитетов участвующих государств.

7)      В   условиях   глобального   капитализма  защита   государствами   своих
суверенных прав в целях обеспечения благополучия своих наций, как
главной цели современного государства, возможна путем закрепления
национальных интересов в своей внешней экономической политике.
Пути   и    формы   разрешения   конфликта   национальных   интересов
государств с течением времени меняются: преимущественно военно-
политические способы уступают место преимущественно экономико-
правовым средствам.   В современных условиях наиболее эффективным
инструментом   становится  международное   право.      Таким   образом,
концепция национальных интересов государств всецело раскрывается
посредством     воплощения     государствами     своих     стратегических
экономических интересов в правовые нормы.

8)      Вследствие динамичных изменений в мире, вызванных глобализацией
мировой экономики, на современном этапе наметилась тенденция на
широкомасштабное  сближение государств.     Объединение государств
осуществляется в двух основных правовых  формах:   экономическом
сотрудничестве и интеграции.    В основе обеих форм обычно лежит
международный договор, а институциональной опорой, как правило,
выступает        международная        организация.                Экономическое
сотрудничество   не   затрагивает   государственный   суверенитет,   в   то
время    как    интеграция    предполагает    добровольное    ограничение
суверенитета   государств.       Для   экономического   сотрудничества   в
качестве     метода     правового     регулирования     характерен     метод
координации, а для интеграции - метод субординации.   Координация

10

означает горизонтальное согласование действий государств между
собой по установлению определенного порядка всегда, когда возникает
в том необходимость, а субординация - это вертикальное согласование
действий государств, то есть, единожды согласовав определенный
порядок, государства в последующем берут на себя обязательства
приводить свое поведение в соответствие с установленным ранее
порядком.          Глобальная    интеграция    и    международно-правовое

сотрудничество представляют собой разные правовые формы регулирования международных отношений государств в экономической сфере.

9) Последние тенденции развития всей системы международного права
направлены на отказ от преимущественного метода регулирования
международных отношений путем двусторонних соглашений в пользу
многостороннего диалога в рамках институционально-правовых и
неинституциональных      объединений     государств.              При      этом

существенно меняется механизм принятия решений - принцип большинства уступает место принципу консенсуса.

10) Всемирная торговая организация (ВТО) стала родоначальницей новых
правовых интеграционных механизмов в международном общении
государств на универсальном уровне. На базе документов ВТО
формируется новый правовой комплекс или система права ВТО.
Присоединение к этой международно-правовой системе означает
присоединение к сложившейся в мире унифицированной практике
правого и административного регулирования современных
международных       экономических       отношений.                  С       учетом

промышленного, торгового и инвестиционного потенциала Россия обладает такими сравнительными преимуществами, которые позволяют ей трансформироваться в мировой экономический центр. Присоединение России к ВТО представляет собой сложный переговорный     процесс,     результатом     которого     должно      стать

И

полноправное участие России в системе мировых экономических отношений и эффективная реализация преимуществ международного разделения труда и кооперирования, что соответствует продвижению национальных интересов России во внешнеполитическом плане.

11)   В    основу   новой   структуры   международного   сотрудничества   на
современном этапе положены, с одной стороны, институциональное
партнерство      Организации      Объединенных      Наций      (ООН)      с
международными      институтами      Бреттонвудсской      экономической
системы (Всемирный банк, Международный валютный фонд (МВФ) и
ВТО),   с другой  -  стратегическое партнерство  между развитыми  и
развивающимися странами, в целях объединения усилий для поиска
новых   подходов   к   решению   глобальных   экономических   проблем
единого мира.

12)  Процессы     глобализации    мировой    экономики     сопровождаются
регионализацией    -    экономическим    сближением    государств    по
территориальному признаку. Экономический регионализм проявляется
в    двух    основных    формах:    экономическом    сотрудничестве    и
региональной интеграции.  Сегодня можно констатировать, что единой
правовой практики экономического регионализма в мире не сложилось.
Поэтому центры экономической силы формируются на основании
уникальных    правовых   моделей.    Правовые    модели    оформления
экономического   регионализма   к   началу   XXI   в.   сбалансировали
современный    мировой    экономический    порядок   региональными
полюсами экономической силы. По крайней мере, можно определенно
говорить  о  формировании пяти центров экономической  силы:   1)
североамериканской   группировке,   включающей   США,   Канаду   и
Мексику;   2)   Европейском   Союзе;   3)  Японии   с  регионом   Юго-
Восточной Азии; 4) самостоятельной зоне Китая; 5) наконец, России в
качестве ядра евразийского притяжения и влияния.

12

13) Современные международные отношения характеризуются высокой
степенью переплетенности интересов суверенных государств,
международных организаций, частных лиц и их групп, а также
транснациональных корпораций. По мере увеличения коммерческого
взаимного соприкосновения между суверенными государствами и
транснациональными частнохозяйствующими субъектами возрастает
необходимость в надлежащем правовом регулировании разноуровневых
отношений. Однако в указанных условиях невозможно ограничиваться
лишь согласованием свода правил поведения. Любые правила
становятся эффективными лишь при наличии действующего механизма
по разрешению споров и разногласий, вытекающих из международных
экономических отношений. Соглашение об учреждении ВТО
предусматривает общую систему правил и процедур, применяемых при
возникновении разногласий по толкованию или применению любого
торгового соглашения системы ВТО. Сфера правового разрешения
споров, вытекающих из международных инвестиционных
правоотношений, - абсолютно новый феномен для современного
международного права. Особенности правоотношений в сфере
иностранных инвестиций предполагают возможность возникновения как
межгосударственных споров, вытекающих из договорных обязательств
государств, так и споров между частным инвестором и принимающим
его      инвестиции     государством.             В      отсутствие     действенных

универсальных международно-правовых механизмов по разрешению инвестиционных споров двусторонние и многосторонние региональные инвестиционные соглашения в своих положениях предлагают иностранному инвестору различные правовые механизмы по разрешению возникающих споров.

Практическая и теоретическая значимость исследования состоит в том, что содержащиеся в нем основные положения и выводы позволяют получить

13

представление о проблемах и путях совершенствования международно-правового механизма, обеспечивающего мировой экономический порядок. Эти выводы позволяют углубить и расширить понимание теоретических и практических аспектов соотношения экономики, права и государства в глобальном масштабе.

Апробация результатов исследования.

Основные теоретические выводы и практические рекомендации диссертационного исследования были изложены в двух авторских монографиях и научных публикациях общим (перечень опубликованных работ по теме диссертации приводится в конце автореферата). При этом за монографию "Международно-правовое регулирование иностранных инвестиций" автор был удостоен звания лауреата за лучшую работу конкурса РАН для молодых ученых России в 2003 г. с присуждением медали РАН и денежной премии.

Кроме того, основные теоретические положения, выводы и практические рекомендации были использованы автором в научно-исследовательской работе в Институте международного публичного и частного права, международного коммерческого арбитража и права Европейского Союза имени Т.М.С. Ассера (г. Гаага, Нидерланды), Академии международного права (г. Гаага, Нидерланды), в докладах и сообщениях на ежегодных собраниях Ассоциации международного права в 2000-2002 гг. в г. Москве и в 2003 г. в г. Санкт-Петербурге.

Основные положения и выводы диссертации внедрены автором в учебном процесс по специальном учебному курсу "Международно-правовое обеспечение международных экономических отношений" для студентов старших курсов факультетов международно-правового и международных экономических отношений Московского государственного института международных отношений - Университета МИД РФ в 2000 - 2004 гг.

14

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Структура работы построена в соответствии с целями и задачами исследования и состоит из введения, пяти глав, заключения и списка используемой литературы.

Во введении автором обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи исследования, излагается ее новизна, формулируются основные положения, выносимые на защиту, характеризуется практическая и теоретическая значимость диссертации.

В первой главе - "Глобальный капитализм как стадия развития общества" - рассматривается эволюция капиталистической мировой экономики. В данной главе анализируются различные теории, объясняющие сущность таких понятий, как государство, право, собственность, капитал, естественные права человека, которые определяют ключевые звенья, связующие человеческое общество в единое целое. На основе теории естественных прав человека возникла концепция господства права (Rule of Law), то есть установленная правовая форма образования и деятельности государственного управления, правительства и судебной системы, исключающая любые проявления произвола, беззакония, авторитаризма и гарантирующая юридическое равенство всех членов общества, в том числе социальных групп и коллективов. Современная концепция господства права на внутригосударственном уровне в общепринятом доктринальном смысле включает в себя пять элементов: способность права направлять людей в отправлении ими своих дел; эффективность права; стабильность права; верховенство законной власти и подчинение праву поведения официальных государственных лиц и рядовых граждан.⁵

Оптимальное соотношение внутреннего правового порядка и самоограничения государства законом является первой правовой парадигмой капитализма.   Второй же правовой парадигмой капитализма следует признать

⁵ См.: Каламкарян РА. Концепция господства права в современном международном праве // Государство и право, 2003, №6. С. 50.

15

установление оптимального международного правового режима в мире суверенных государств. Именно международная сфера обмена явилась жизненно необходимой питательной средой для нарождения, становления и расцвета капитализма в новую и новейшую историю развития человечества.

Растущая     интернационализация     производства     и     взаимосвязь национальных экономик^{6 on}^^e™™ ^г™>ш вектор развития капитализма

во второй половине XX в. Долгое время в международной сфере обмена международная торговля являлась доминирующей формой международных экономических отношений. И, действительно, это верно, поскольку состояние развития науки и техники вплоть до XX в. не позволяло промышленности "оторваться" от национальной почвы, и торговля, в основном, носила типичный, обоснованный особенностями климата, характер. Международная торговля товарами, определяющая экономическое развитие человеческой цивилизации сотни веков, привела мировое сообщество к наиважнейшим достижениям: великим географическим открытиям и научному познанию мира, техническому и технологическому прогрессу, пониманию человеческой сущности в ее единстве природы и духовности. Именно жажда наживы, торговой прибыли вела отчаянных мореплавателей к новым неизведанным землям в эпоху великих географических открытий и колониальных завоеваний XV - XVII вв. Растущие потребности в сырье и материалах для производства с одной стороны и расширение рынков сбыта готовой продукции - с другой, порождали территориальную экспансию экономически сильных государств и ускоряли дальнейшую их индустиализацию, начавшуюся с замены ручного труда машинным в XVII в. и приведшую к массовому (конвейерному) производству в начале XX в. В силу объективных причин невозможности "оторвать" промышленность от национальной почвы обмен товарами между метрополиями и их колониями был поставлен в исключительное положение.

⁶ Концепцию о взаимозависимости экономик государств мира впервые сформулировал Дж. Маршалл (1880 -1959), госсекретарь США, в произнесенной речи 5 июня 1947 г. в Гарвардском университете (г. Кембридж, США).

16

Этот процесс достиг своей кульминации на стадии империализма, когда ведущие державы полностью разделили между собой мировое пространство, установив сферы влияния над колониальными и зависимыми территориями. Экономической основой империализма стал финансовый капитал. В условиях развития рыночной экономики извлекаемая из вывоза товаров прибавочная стоимость формирует капитал, который "отрывается" от производства. В определенный момент такой капитал становится избыточным, что делает его самостоятельным экономическим фактором. Вывоз капитала служит эффективным экономическим инструментом, защищающим его от перенакопления. В дальнейшем капитал стал экспортироваться не только по причине избытка, но и в условиях его дефицита для внутренних капиталовложений.

Таким образом, мировая экономика с середины XX в. представляет собой систему обмена экономических факторов. При этом движение, прежде всего, трансграничное, факторов имеет первостепенное значение. Правопорядок, регулирующий международную торговлю, является важной составляющей международно-правового порядка мировой экономики, но недостаточной для полной и всесторонней регламентации правоотношений в международной экономической сфере. Однако без надлежащего обеспечения международного торгового правопорядка, видимо, невозможно перейти к высшему, более совершенному мировому экономическому правопорядку, регулирующему, помимо торговли, еще и свободное движение капитала, которое, в свою очередь, способно либо качественно улучшить благосостояние отдельных наций и мирового сообщества в целом, либо нанести непоправимый ущерб интересам государств и их народам. Вместе с тем урегулированность правовыми нормами всех аспектов, связанных с трансграничным перемещением капитала, станет лишь очередным шагом в продвижении человечества к главной цели - созданию общемирового единого   экономического   пространства,   способного   обеспечить   каждого

17

индивида    всем    необходимым    для    жизни    в    условиях    торжества общечеловеческих ценностей.

Отдельно в данной главе рассматривается концепция национального или государственного интереса в международных экономических отношениях. В работе делается вывод, что в современных условиях международное право становится наиболее эффективным инструментом разрешения конфликта национальных интересов государств.