Новая страница 1

ИЗ ФОНДОВ РБД

Зайончковская Маргарита Михайловна

Антитеррористическое сотрудничество

государств: реализация политических установок в

международном праве автореф. дис. на соиск.

учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2006

Зайончковская, Маргарита Михайловна

Антитеррористическое сотрудничество государств: реализация политических установок в международном праве [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.10 / Зайончковская Маргарита Михайловна; Дипломат. акад. М-ва иностр. дел Рос. Федерации. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Зайончковская Маргарита Михайловна

Антитеррористическое сотрудничество

государств: реализация политических

установок в международном праве автореф.

дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

На правах рукописи

Зайончковская Маргарита Михайловна

АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ГОСУДАРСТВ: РЕАЛИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ УСТАНОВОК В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ

Специальность: 12.00.10 - Международное право; европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2005

Диссертация выполнена на кафедре прав человека и международного права Московского университета МВД России

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Ляхов Евгений Григорьевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Ромашев Юрий Сергеевич

кандидат юридических наук, профессор Родионов Константин Семенович

Ведущая организация: Московский государственный

университет им. М.В. Ломоносова

Защита состоится «17 » июня 2005 г. в_______ час. на заседании

Диссертационного совета Д.209.001.03 при Дипломатической Академии Министерства иностранных дел Российской Федерации по адресу: г. Москва ул. Остоженка д. 53/2.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Дипломатической Академии МИД России.

Автореферат разослан «____ »___________________ 2005 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

кандидат юридических^й&^^^ BJI Зимненко

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Среди современных угроз и вызовов человечеству - агрессивные войны, совершенствование и накопление оружия массового уничтожения, сепаратизм, нестабильность целых регионов земли; терроризм и международный терроризм занимают свое место, выступая как причина и как следствие соответствующих угроз, а при определенных обстоятельствах и как самостоятельная угроза. Терроризм как преступное явление и непосредственно преступление равно покушается на безопасность личности, государства и международного сообщества. Для современных международных отношений в связи с этим ключевой проблемой является решение вопроса о выборе путей и средств предупреждения и пресечения террористических актов, а также локализации и ликвидации терроризма как преступного явления. Терроризм и ряд иных международных уголовных преступлений постепенно стирают грани между общественной, национальной и международной безопасностью, требуют совместных скоординированных усилий государств в борьбе с ними национальными и международными средствами. Как фашизм и милитаризм в середине XX века заставили объединиться все рациональное и свободно мыслящее на земле для противодействия им, так и в начале XXI века терроризм и международный терроризм обусловливают в мирное время необходимость создания адекватных форм и способов международного сотрудничества по предупреждению и пресечению террористических актов, по выработке, в первую очередь, правовых, международно-правовых, политических, финансовых, военных, экономических механизмов контроля и борьбы с терроризмом. Терроризм психологически и фактически присутствует в тканях международного общения. В борьбе с ним необходимо объединение различных форм и направлений международного сотрудничества в специальное - антитеррористическое сотрудничество.

Говорить о сотрудничестве государств в области борьбы с терроризмом, о складывающихся формах и направлениях антитеррористического взаимодействия стало возможным с конца 90-х годов XX века, когда в мировой практике сложилось относительное единство в понимании терроризма как преступления и преступного явления; террористические акты стали признаваться тягчайшими преступлениями согласно национальному законодательству и международно-правовым нормам; были созданы национальные и международные институциональные органы и системы органов, участвующие в борьбе с терроризмом.

События начала XXI века, связанные с нарастанием масштабов террористической активности во многих регионах мира показали, что, несмотря на законодательное обеспечение борьбы с терроризмом и учреждение контртеррористических органов по контролю над рассматриваемым явлением, эта проблема неразрешима без дальнейшего

совершенствования международного антитеррористического сотрудничества как специального вида сотрудничества.

Ведущими формами антитеррористического сотрудничества являются: правовые и международно-правовые, политические, институционные и институциональные. Каждая форма, обладая своими приемами и способами, способствует предупреждению и пресечению актов терроризма. Однако для локализации терроризма как преступного явления необходимо скоординированное действие всех форм антитеррористического сотрудничества и, в первую очередь, правового и политического сотрудничества. Без политической воли государства невозможны выработка, введение в действие и применение (осуществление) международных договоров. Без добротной и адекватной правовой основы невозможна конструктивная политика в сфере борьбы с терроризмом. Представляется, что неординарные политические решения, согласующиеся с философскими, правовыми и социально-экономическими законами, установленными и существующими в обществе, могут способствовать выработке и принятию эффективных мер в борьбе с терроризмом.

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью диссертационного исследования является анализ реализации политических установок в международном праве в сфере антитеррористического сотрудничества государств и разработка на его основе концепции взаимно скоординированного правового и политического международного антитеррористического сотрудничества.

Указанная цель обусловила постановку и решение следующих задач:

- определить понятие, этапы становления и формы международного
антитеррористического сотрудничества;

-      осуществить   комплексный    анализ    международно-правовых   и
внутригосударственных    норм,     а    также    политических    документов,
взаимодействующих    в сфере борьбы с терроризмом и определяющих
содержание,   цели,   задачи,   приемы и   способы антитеррористического
взаимодействия государств, его высокую социальную ценность;

-      собрать,   систематизировать,   изучить и   обобщить политические
решения (резолюции, программы, декларации, заявления)     государств,
союзов государств и международных организаций относительно   методов,
способов,       форм,       направлений       и       целей       международного
антитеррористического взаимодействия;

- выявить политико-правовые причины современного уровня
эффективности действующего конвенционного механизма по борьбе с
терроризмом;

- исследовать пути воздействия международных соглашений в области
борьбы с терроризмом на политику государств в этой сфере, в частности,
насколько действенность соглашений зависит от волеизъявлений государства
- участника международных договоров;

- показать, как политика «двойных стандартов» в отношении понятия и
сущности терроризма, а также субъекта преступления подрывает принцип

неотвратимости наказания за подготовку и совершение террористических актов;

- определить политические и правовые основания, при которых
осуществление интервенции гуманитарного характера в сфере контроля над
терроризмом является обоснованным;

- обосновать положение о необходимости формирования межсистемной
правовой отрасли «антитеррористическое право», включающей нормы
национальных и международных правовых систем;

Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом настоящего исследования является система правовых и политических общественных отношений в сфере международного антитеррористического сотрудничества.

В качестве предмета диссертационного исследования выступают нормы
внутригосударственного и международного права, положения политических
установок государств, союзов государств, международных

межправительственных организаций в сфере международного антитеррористического сотрудничества.

Методологическая и теоретическая основа диссертационного исследования. В основу методологии диссертационного исследования положены общенаучные методы познания и специальные юридические методы: системный, исторический, сравнительно-правовой, формальнологический и логико-юридический и т.д. При работе над диссертацией использовался такой частно-научный метод, как контент-анализ документов.

Нормативную основу исследования составляет комплекс

международных конвенций, резолюций, деклараций, рекомендаций и
программных документов, регулирующих международное

антитеррористическое сотрудничество. В диссертационном исследовании проводится анализ национального законодательства России, относящегося к теме исследования.

Теоретическую основу диссертации составляют труды отечественных и зарубежных правоведов по проблемам международного терроризма, философии, теории права, международного, конституционного и уголовного права, криминологии, социологии, политологии, науки управления и иных научных дисциплин, имеющих отношение к теме исследования. Использование помимо правовых наук, других отраслей знания позволило избежать узкоспециального подхода к исследуемым проблемам. В частности, были использованы работы таких ученых как В.Ф. Антипенко, Ю.М. Антонян, Н.С. Беглова, И.П. Блищенко, P.M. Валеев, В.В. Витюк, Л.Н. Галенская, Н.В. Жданов, И.И. Карпец, Ю.М. Колосов, Н. И. Костенко, В.И. Кузнецов, М.И. Лазарев, И.И. Лукашук, Е.Г. Ляхов, Л.А. Моджорян, Ю.А. Решетов, А.Н. Трайнин, Г.И. Тункин, В.В. Устинов, С.В. Черниченко, М.Л. Энтин и др. Зарубежная научная мысль представлена такими авторами как И. Александр, Т. Александрович, Э. Аречага, Б. Белл, Л. Берес, Т.С. Бояр-Сазонович, Д. Дугард, Д. Карлтон, У. Лакер, Д. Маллисон, Т. Тейлор и др.

Научная новизна диссертации. Диссертация выполнена на базе

действующего и проектируемого нормативно-правового массива и важнейших национальных и международных политических документов, представляет собой комплексное монографическое исследование проблем реализации политических установок по контролю и борьбе с терроризмом в международном праве. Помимо этого, новизна работы определяется как самой постановкой проблемы, так и подходом к ее изучению и решению. Новизна работы, в частности выражается:

- в доктринальном определении понятия «международное
антитеррористическое сотрудничество», научном обосновании этапов его
становления и определении его форм;

- в установлении связи, существующей между политическими
решениями лидеров государств и международно-правовой основой
контртеррористической деятельности субъектов международного права;

- в рассмотрении сущности международных соглашений по
предупреждению и пресечению терроризма как результата согласования воль
государств - участников соглашений;

-    в раскрытии несовместимости политики «двойных стандартов» в
понимании    терроризма и международного терроризма с эффективным
проведением     в    жизнь    принципа    неотвратимости     наказания    за
террористическую деятельность;

- в аргументации идеи формирования межсистемной отрасли права
«антитеррористическое право»;

- в обосновании вида и объема превентивных мер в борьбе с
терроризмом.

Положения диссертационного исследования, выносимые на защиту: 1. Разработано определение понятия «международное антитеррористическое сотрудничество», как совокупность принципов, специальных форм, методов, приемов и способов по контролю и борьбе с терроризмом в целях обеспечения как национальной (внутригосударственной) и международной, так и общественной безопасности. Определены этапы становления антитеррористического сотрудничества: 1) 1972 г. - начало 90-х гг., когда усилия международного сообщества сводились к определению понятия и причин существования терроризма и созданию международно-правовых антитеррористических основ. Говорить о существовании антитеррористического международного сотрудничества на этом этапе можно с известной долей условности. 2) Начало 90-х гг. - 2001 г., когда усиление и оразнообразивание террористической активности привели к развитию форм и методов антитеррористического сотрудничества, сотрудничество государств было определено как наиболее эффективная мера в предупреждении и пресечении террористических актов. Усиливается и расширяется международно-правовая база, увеличивается число политических установок, предписывающих расширение круга участников соглашений и имплементации их положений в национальные законодательства.

3) 2001 г. - настоящее время - вырабатываются и вводятся в действие такие формы и направления международного сотрудничества в борьбе с терроризмом как преступным явлением, которые объединяют возможности антитеррористического правового массива, созданного на национальном и международном уровнях, с одной стороны, и политических установок в этой сфере, с другой, направленных на пресечение терроризма и международного терроризма и контроль над ними.

2.         Определены        основные        формы        антитеррористического
сотрудничества: правовая, политическая и институциональная.    Правовая
форма представляет    собой сотрудничество по выработке и    заключению
соглашений   в   области   борьбы   с   терроризмом   и   их   осуществлению.
Повышение эффективности сотрудничества в данной сфере    может быть
достигнуто      посредством      сближения      и     унификации      внутреннего
антитеррористического    законодательства    заинтересованных    государств.
Институциональная     форма     -     это     создание     или     приспособление
международных    и    национальных    контртеррористических    органов    и
организаций            для           практической           реализации            положений
внутригосударственного         законодательства,         международно-правовых
соглашений и соответствующих политических установок. Положено начало
разработке            политико-правовой           концепции           взаимодействия
контртеррористических структур.   Политическая форма представляет собой
деятельность государственных лидеров, направленную на    политическую
оценку   явления,    заключающуюся   в   выработке   стратегии   и   тактики,
приоритетных направлений в борьбе с терроризмом, а также в определении
политических     средств     предотвращения     террористических     актов     и
ликвидации     причин     терроризма.          Обосновывается     необходимость
взаимодействия правовой и политической форм сотрудничества, которое
развивается по двум направлениям: 1) взаимосвязь политических заявлений,
деклараций, решений и программ, которые определяют стратегию и тактику
правового регулирования контроля и борьбы с терроризмом;   2) воздействие
правового антитеррористического массива на политику государств и иных
субъектов международного права в области борьбы с терроризмом.

3.    Выводы   о   недостаточном      уровне      выполнения   политических
установок      при   присоединении   государств   к   международно-правовым
соглашениям и при их реализации.    При    известных успехах в борьбе с
терроризмом,    достигнутых    на    третьем    этапе    антитеррористического
международного    сотрудничества,       в   значительной    степени    благодаря
высокому уровню   взаимодействия,   взаимодополнения   и   взаимовлияния
политических    установок,    выработанных    и    заявленных    участниками
антитеррористической         коалиции         и         мощного         современного
антитеррористического     конвенционного     массива,     ныне    наблюдается
недостаточное    их    взаимодействие.    Анализ     борьбы    с    терроризмом
показывает, что приоритет мер предупреждения только провозглашается, на
практике же доминируют силовые и специально-разведывательные методы.
На национальном уровне    в большинстве государств отсутствует    единая

антитеррористическая стратегия, отсутствует контроль за соблюдением и реализацией антитеррористического законодательства. Политические решения зачастую не обеспечены конкретным организационно-правовым механизмом реализации. Накопленный опыт антитеррористического сотрудничества (например, в рамках ЕС) не берется на вооружение региональными организациями (в частности СНГ). В настоящее время ряд политических разногласий и сущностные теоретико-правовые коллизии препятствуют принятию Всеобъемлющей конвенции о борьбе с терроризмом, что существенно ослабляет возможности скоординированного адекватного ответа международного сообщества на террористические вызовы.

4.    Неотвратимость наказания лиц, совершивших акты терроризма,
является необходимым условием эффективного предупреждения и борьбы с
терроризмом. Это положение включено во многие   антитеррористические
конвенции как принцип «aut dedere autjudicare». Однако в настоящее время
многие    государственные   деятели   действуют   по    принц ипу   двойных
стандартов.        При        определенных       обстоятельствах       террористы
рассматриваются как борцы за свободу (в частности, власти Дании отказали
российской стороне в выдаче чеченских террористов, считая их преступные
действия борьбой за самоопределение и независимость чеченского народа) и
их привлечение к ответственности и экстрадиция не осуществляются.
Политика двойных стандартов в борьбе с терроризмом, как правило, сводит
на «нет» усилия международного сообщества.

Определено, что ликвидация терроризма, как явления может быть осуществлена лишь при условии, что организаторы, исполнители и пособники конкретного террористического акта повсеместно на основании международных и внутригосударственных норм претерпят наказание. Эффективность принципа универсальной юрисдикции государств относительно актов терроризма во многом зависит от уровня доверия между государствами, от их политической воли и готовности сотрудничать по вопросам оказания правовой помощи и экстрадиции по делам о терроризме.

5.             Сформулирован   авторский   взгляд       на   идею   формирования
межсистемной         отрасли                         «антитеррористическое         право».
Антитеррористическое        право        -        это        совокупность        норм
внутригосударственного и международного права, являющаяся основой для
создания   и    функционирования   институциональных   национальных   и
международных контртеррористических систем.

6.             Обоснован      вид   и   объем     превентивных   мер,   в частности,
гуманитарной   интервенции   в   борьбе   с   международным   терроризмом.
Превентивные средства и методы   - это военные, политические, правовые
акции,    направленные    на   локализацию    или    устранение    факторов,
порождающих терроризм.        Эффективность    применения превентивных
средств и методов зависит от их адекватности явлению и   своевременного,
системного и интенсивного осуществления на соответствующей правовой и
политической основе.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного

исследования заключается в том, что разработанные автором теоретические конструкции и сформулированные выводы могут быть использованы в дальнейшем научном исследовании международно-правовых и политических проблем борьбы с терроризмом и способствовать оптимизации процесса практической реализации достижений антитеррористического сотрудничества государств. Основные научные положения и рекомендации диссертационного исследования также могут быть использованы в деятельности федеральных органов законодательной и исполнительной власти при осуществлении антитеррористических программ и формировании антитеррористических институциональных систем, а также в учебном процессе по курсу «международное право» в образовательных учреждениях юридического профиля.

Апробация результатов диссертационного исследования. Отдельные положения диссертационного исследования были изложены в форме докладов на конференциях в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, Московском университете МВД России, Всероссийском научно-исследовательском институте МВД России в 2002-2005 г.г. Материалы и результаты проведенного исследования используются в образовательном процессе и научно-исследовательской деятельности кафедры прав человека и международного права Московского университета МВД России. Кроме того, выводы и предложения, содержащиеся в диссертационном исследовании, были использованы в практической деятельности МВД России. Результаты проведенного исследования также отражены в научных статьях. Автор выступил в качестве составителя сборника нормативных, информационно-аналитических документов и справочных материалов «Правовое обеспечение деятельности в области борьбы с терроризмом», который был издан под эгидой Главного правового управления МВД России в октябре 2002 года.

Структура диссертации обусловлена предметом, целью и задачами исследования. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Содержание работы

Во введении обосновывается актуальность исследуемой проблемы, определяются цели и задачи, объект и предмет, методология исследования, формулируются положения, выносимые на защиту, определяется новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, содержатся сведения об апробации материалов диссертации.

Первая глава - «Понятие, формы инаправлениямеждународного антитеррористическогосотрудничества»,состоитиздвухпараграфов.

В первом параграфе - «Понятие и этапы становления антитеррористическогосотрудничествагосударств»,диссертантом отмечается, что в отечественной и зарубежной науке международного права нет определения понятия «международное антитеррористическое

сотрудничество», его сущности и содержания, форм и направлений, что необходимо для эффективного предупреждения и пресечения терроризма. В целях разработки понятия международное антитеррористического сотрудничества в соответствии с диалектическим методом познания рассматриваемое явление анализируется диссертантом в направлении от общего к частному. Диссертант проводит изучение таких понятий как «сотрудничество», «международное сотрудничество» и «международное сотрудничество в борьбе с преступностью». На основе исследования делается вывод, что международное антитеррористическое сотрудничество представляет собой совокупность принципов, специальных форм, методов, приемов и способов по контролю и борьбе с терроризмом в целях обеспечения как национальной (внутригосударственной) и международной, так и общественной безопасности. Для более полного понимания значения терминов «международное антитеррористическое сотрудничество» автор обращается к истории развития антитеррористического взаимодействия и борьбы.

Борьба с терроризмом в различных формах прошла несколько этапов. Начиная с 1972 года Генеральная Ассамблея ООН, наделенная полномочиями рассматривать общие принципы сотрудничества в вопросах поддержания международного мира и безопасности, одобрила ряд резолюций, связанных с вопросами борьбы с терроризмом. Изначально усилия, направленные на борьбу с терроризмом были связаны только с изучением причин его возникновения. Как справедливо отмечает О.Н. Хлестов «поскольку это был острый политический вопрос, а позиции стран по нему резко расходились, работа ООН в течение 20 лет была малопродуктивной. Основным препятствием являлись попытки оправдать терроризм ссылками на национально-освободительную борьбу, противоречия между бедным югом и богатым севером, идеологические расхождения и тому подобные причины»^1.

Позднее рост числа и ужесточение характера террористических актов привели к переориентации деятельности Генеральной Ассамблеи ООН от изучения причин явления к разработке практических мер борьбы с ним. Следующий этап в деятельности ООН по борьбе с международным терроризмом начался в 90-е годы XX века. С 1990 года была кардинально изменена формулировка пункта повестки дня ежегодных сессий Генеральной Ассамблеи ООН по проблеме терроризма: «Меры по ликвидации международного терроризма». Особое внимание уделяется тому, что предупреждение террористического насилия и борьба с ним зависят от эффективности взаимного сотрудничества и помощи между государствами. Этот период в борьбе с терроризмом можно охарактеризовать двумя чертами: 1) ООН подключилась к превентивным силовым акциям (Совет Безопасности стал применять предусмотренные в главе VII Устава ООН

¹ Хлестов О.Н. Международно-правовые аспекты борьбы с терроризмом// Российский ежегодник международного права. М, 2002. С. 308.

санкции для обеспечения борьбы с терроризмом против государств (в частности, Ливии) и вооруженных формирований, контролирующих территорию страны (например, Движение «Талибан» в Афганистане); 2) Происходит усиление и расширение международно-правовой базы борьбы с терроризмом, государства стремятся к осуществлению положений соответствующих международных конвенций и заключению на двустороннем, региональном и международном уровнях соглашений о взаимной правовой помощи и экстрадиции.

Говорить о международном антитеррористическом сотрудничестве в
области борьбы с терроризмом, о складывающихся формах и направлениях
антитеррористического взаимодействия стало возможным с конца 90-х
годов XX века, когда ушло в прошлое глобальное противостояние двух
систем и начало складываться относительное единство в определении
важнейших признаков терроризма, когда террористические акты стали
признаваться тягчайшими преступлениями согласно национальному
законодательству и международно-правовым нормам. Были созданы
национальные и международные контртеррористические институциональные
органы и системы органов.. Произошла переориентация в сотрудничестве
по борьбе с терроризмом: от борьбы с конкретными терактами к борьбе с
терроризмом как преступным явлением. Террористические акты 11 сентября
2001 года в США и последующие в других регионах мира наглядно
продемонстрировали мировому сообществу необходимость совместного
ответа на новые вызовы и придания глобальным процессам управляемого
характера. Можно констатировать, что впервые в истории формирования
системы международных отношений, которое со времен Вестфальского мира
носило в основном стихийный характер, потребовались сознательные
правовые и политические целенаправленные усилия всех государств.
Советом Безопасности ООН принят ряд резолюций, которые призывают
международное сообщество расширять антитеррористическое

взаимодействие, принимать дополнительные меры с целью предотвращения и пресечения на своей территории финансирования и подготовки любых актов терроризма. В октябре 2001 г. была учреждена Рабочая группа по разработке политики в вопросе о роли ООН в связи с терроризмом. Ее цель заключается в определении вытекающих из терроризма долгосрочных последствий для деятельности ООН и общих параметров политики Организации в этом вопросе, а также в разработке рекомендаций в отношении шагов, которые система ООН могла бы предпринять в области борьбы с терроризмом.

Таким образом, к началу XXI века международное сообщество в рамках ООН прошло длительный путь в направлении признания противоправности терроризма и достижения согласия в области контроля и борьбы с ним. Несмотря на очевидный прогресс, проблема определения терроризма осталась до конца нерешенной. Концепцию борьбы с терроризмом еще предстоит наполнить конкретным содержанием и согласовать на глобальном уровне.

Международное антитеррористическое взаимодействие имеет важнейшее значение для достижения успеха в деле минимизации предпосылок терроризма и предотвращения его наиболее крайних и разрушительных проявлений. Представляется, что Организация Объединенных Наций обладает уникальными возможностями в обеспечении политической согласованности и установлении принципиальной цели для поддержания широкого международного сотрудничества в борьбе с терроризмом. Следует на международном, региональном и двустороннем уровнях продолжать разработку эффективных мер для налаживания международного антитеррористического взаимодействия. К таким мерам относятся: а) сотрудничество между правоохранительными, следственными и судебными органами различных государств с уделением должного внимания уважению и соблюдению основных прав и свобод человека; б) определение направлений сотрудничества между государствами в уголовно-правовых вопросах на всех уровнях системы обеспечения законов и уголовного правосудия; в) активизация просвещения и расширение подготовки сотрудников правоохранительных органов по вопросам предупреждения преступности и международного сотрудничества в области борьбы с терроризмом; г) разработка программ общего правового просвещения (повышение уровня массового правосознания, правовой культуры вообще и международно-правовой в частности) и расширения осведомленности общественности путем привлечения средств массовой информации с целью разъяснения населению опасности, которую представляет собой терроризм, мобилизация усилий международного сообщества на пропаганду культуры мира. Представляется необходимым создание под эгидой ООН общественно-политического органа, состоящего из представителей политической элиты различных государств, деятелей науки и практических работников для обеспечения общественной поддержки процессу фронтального противодействия международному терроризму на национальном, региональном, международном уровнях.

Государствам необходимо оказывать друг другу максимально широкую взаимную помощь и осуществлять сотрудничество в уголовно-правовых вопросах при соблюдении соответствующих положений многосторонних универсальных, региональных и двусторонних соглашений. Достижению этой цели должен служить типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия, создающий основу для расширения международного сотрудничества.

Во втором параграфе - «Формы международного антитеррористического сотрудничества», автором рассматриваются такие основные его формы, как: 1) Правовая; 2) Институционная и институциональная; 3) Политическая.

В правовой основе координации усилий мирового сообщества в вопросах противодействия террористическим актам лежит ряд универсальных международных конвенций и протоколов, региональных и двусторонних соглашений, в которых выработаны общие принципы

сотрудничества в борьбе с международным терроризмом и содержатся положения, определяющие общие правовые рамки, необходимые для организации антитеррористического борьбы.

Автор отмечает, что на эффективность глобальной системы антитеррористического взаимодействия крайне негативно влияет политико-правовой фактор: в конвенциях участвуют далеко не все государства, неадекватны механизмы контроля за их исполнением. Отмечается, что существующие нормативно-правовые акты в большей степени направлены на противодействие последствиям, вытекающим из террористических актов, а не на искоренение причин, лежащих в их основе, что составляет суть предупреждения терроризма.

Повышение эффективности сотрудничества в данной сфере может быть достигнуто посредством сближения и унификации внутреннего антитеррористического законодательства заинтересованных государств. В настоящее время было бы целесообразно создать под эгидой ООН международную комиссию по унификации национальных законов в области борьбы с терроризмом, в задачи которой входило бы: 1) выработка взаимоприемлемого определения понятия терроризма; 2) унификация мер наказания за преступления террористического характера; 3) создание единых процессуальных норм, регулирующих процедуру экстрадиции. Думается, сближение законов ряда государств, направленных на борьбу с терроризмом, по содержанию и технико-юридической форме позволило бы преодолеть разночтения в правовой оценке юридических фактов, оперативно реагировать на акты терроризма вне зависимости от того, в какой стране они совершаются.

Суть институционной и институциональной формы сотрудничества,
видится в создании или приспособлении международных организаций и
органов, соответствующих национальных структур для реализации
политических решений и международно-правовых соглашений в сфере
борьбы с терроризмом. Институциональный механизм

антитеррористического сотрудничества диссертант определяет как
основанную на международных и нормативно-правовых актах и
национальном праве систему мер и мероприятий по контролю и борьбе с
терроризмом, предпринимаемых в рамках международных, региональных
организаций, а также на внутригосударственном уровне. Институциональные
контртеррористические системы и органы многообразны. Автор отмечает,
что необходимо различать понятия «институционное» и

«институциональное» сотрудничество. Под институционным

сотрудничеством понимается взаимодействие институтов власти по

определенному кругу вопросов, в данном случае это совместная скоординированная деятельность по борьбе с терроризмом (к их числу можно, например, отнести ООН, Совет Безопасности ООН, СНГ и т.д.). Институциональная же система - это специально созданные антитеррористические органы (например, Антитеррористический центр СНГ, Контртеррористический комитет ООН).

В работе анализируется сотрудничество государств в рамках ООН, Восьмерки, Содружества Независимых Государств, Организации договора о коллективной безопасности, Совместных рабочих групп (в частности, российско-американской рабочей группы, созданной для противодействия террористической угрозе). Диссертантом также затрагиваются вопросы становления и развития Контртеррористического Комитета ООН как ключевого звена антитеррористической системы, формируемой под эгидой ООН. По мнению автора, в виду отсутствия согласованных политических антитеррористических программ и правовых основ борьбы с терроризмом, институциональные системы всех уровней осуществляют борьбу с терроризмом, главным образом, ретроспективно.

Политическая форма сотрудничества представляет собой деятельность государственных и политических лидеров, направленную на политическую оценку явления; выработку стратегии и тактики, приоритетных направлений в борьбе с терроризмом; определение политических средств предотвращения террористических актов и ликвидации причин и условий терроризма; выработку и имплементацию норм национального и международного права по контролю и борьбе с терроризмом. Известно, что отсутствие обоснованных и согласованных политических антитеррористических программ препятствует выработке и согласованию национальных, региональных и международных правовых и организационных основ. В связи с этим системы органов государств, осуществляющие борьбу с терроризмом, нередко по своему кадровому составу, структуре и компетенции не адекватны терроризму как преступному явлению.

Политические установки по контролю над терроризмом содержатся в решениях региональных международных организаций, в преамбулах международных соглашений по борьбе с террористическими актами, заключенных в соответствующих регионах, в заявлениях и обращениях лидеров государств и глав правительств. Как отмечается, международное право не всегда успевает своевременно реагировать на новые вызовы террористов. Политические документы призваны способствовать разработке новых международно-правовых и национальных основ по борьбе с терроризмом, отвечающих современным условиям.

Специфика терроризма как преступления и преступного явления не позволяет осуществлять политическое сотрудничество в рамках только уголовной политики отдельно взятого государства. Необходима разработка основ антитеррористической политики на международном уровне. Автор отмечает, что формирование унифицированной антитеррористической политики государств может проходить на следующих основаниях: а) совершенствование законодательной и международно-правовой базы по борьбе с терроризмом и международным терроризмом; б) создание там, где отсутствуют, и совершенствование, там, где уже созданы, внутригосударственной институционной и институциональных систем борьбы с терроризмом, а также приведение ее в соответствие с региональными и глобальными механизмами контроля над международным

терроризмом; в) обеспечение полноценных юридических прав всем участникам, вовлеченным в мероприятия, направленные на борьбу с международным терроризмом; г) осуществление антитеррористического международного сотрудничества в борьбе с терроризмом в условиях национальной и международной законности; д) использование в предупреждении актов международного терроризма и борьбе с ними достижений правовых, гуманитарных, естественных и технических наук, а также дипломатии.

Особое внимание, по мнению соискателя, следует уделять взаимодействию правовой и политической форм сотрудничества, которое развивается по двум направлениям: 1) взаимосвязь политических заявлений, деклараций, решений и программ, которые определяют стратегию и тактику правового регулирования контроля и борьбы с терроризмом; 2) воздействие правового антитеррористического массива (национального и международного) на политику государств и иных субъектов международного права в области борьбы с терроризмом.

Вторая глава - «Политико-правовые основы международного
антитеррористического сотрудничества: согласование и

взаимодействие», состоит из двух параграфов.

В первом параграфе - «Политические антитеррористические
программы как директивные основы антитеррористической

деятельности государств», диссертант отмечает, что сотрудничество государств в различных сферах деятельности сопровождается расширением и углублением международных связей. Международное право, в свою очередь, не всегда способно своевременно обеспечивать международно-правовое регулирование этих процессов. Не всегда удается разработать договорные нормы, приемлемые для всех государств. Некоторые государства, нежелающие брать на себя строгие юридические обязательства, готовы согласиться на принятие норм, которые не налагают на них юридических обязательств, но, тем не менее, оказывают регулирующее действие в межгосударственной системе. Наиболее значимыми из таких норм являются нормы резолюций-рекомендаций и политические нормы. Автор отмечает, что, в частности, положения резолюции 1373 носят обязательный для государств характер. Можно говорить о том, что положения резолюции приравниваются к императивным нормам, отступление от которых не допускается. Таким образом, мы имеем дело с новым явлением в практике мирового сообщества, когда резолюции международной организации придается не рекомендательный, а обязательный характер.

Политическое регулирование антитеррористической деятельности государств во многих случаях выступает как самостоятельный способ регулирования. Современное международное право допускает решение международных проблем политическими средствами путем договоренностей между государствами, не противоречащих императивным нормам.

В данном параграфе диссертант анализирует реализацию политических установок в антитеррористическом сотрудничестве государств. Рассматривается взаимосвязь политических заявлений, деклараций, решений и программ, которые определяют стратегию и тактику правового регулирования контроля и борьбы с терроризмом, а также воздействие правового антитеррористического массива на политику государств и иных субъектов международного права в указанной области.

Соискатель отмечает, что принятая Генеральной ассамблеей ООН по инициативе России Конвенция о борьбе с актами ядерного терроризма является важным элементом глобальной стратегии противодействия новым вызовам и угрозам под эгидой ООН. Важность и уникальность этой антитеррористической конвенции заключается в том, что в отличие от предыдущих, она направлена на упреждение террористических актов с использованием ядерных материалов. Это дает возможность предотвратить такие теракты путем объединения усилий всех государств. Это первый масштабный международный договор, направленный на вывод одного из видов оружия массового уничтожения из сферы обращения террористами. Весьма важно, что эта конвенция, как международный договор, предусматривает неотвратимость наказания за планирование и совершение терактов с использованием ядерного материалов, на основе принципа «либо выдай, либо суди».

В параграфе анализируется реализация положений резолюции 1373 Совета Безопасности ООН на национальном (на примере, России и США) и международном уровнях.

Соискатель отмечает, что во исполнение резолюции 1373 на международном уровне в целях усиления мандата Комитета, учрежденного резолюцией 1267, создана «Группа по аналитической поддержке и наблюдению за санкциями». Помимо надзора за осуществлением государствами мер по борьбе с терроризмом, резолюцией Совета безопасности ООН 1526 (2004) предусматривается центральная роль группы в сборе и оценке информации об эффективном осуществлении антитеррористических мер, а также в предоставлении рекомендаций по их совершенствованию.

В резолюции Совета безопасности ООН 1535 (2004) Совет Безопасности одобрил доклад Контртеррористического комитета (КТК) об активизации его работы и учредил Исполнительный директорат Контртеррористического комитета (ИДКТК), с тем чтобы усилить способность Комитета контролировать осуществление резолюции 1373 (2001) и эффективно продолжать дальнейшую работу по наращиванию потенциала. Автор отмечает, что необходимость активизации работы КТК, о которой говорится в вышеупомянутом докладе, особенно актуальна, поскольку КТК стал играть более инициативную роль в таких областях, как диалог с государствами-членами, оценка хода выполнения резолюции 1373 (2001), содействие оказанию технической помощи государствам-членам и

поощрение более тесного сотрудничества и координации с международными, региональными и субрегиональными организациями.

Исследуется антитеррористическое сотрудничество в европейском регионе и регионе СНГ. В диссертации отмечается, что в Европе в настоящее время большое внимание уделяется гармонизации и унификации национальных законодательств в сфере борьбы с терроризмом. Рассматривается деятельность Комплексной группы по борьбе с терроризмом, созданной в 2001 году по решению Совета Министров ЕС. За непродолжительное время существования Группа завершила обновление Европейской Конвенции о борьбе с терроризмом 1977 г. разработкой Протокола о внесении поправок^1. ^Шм ^™⁸Р^Я ^Ш ^г- ^в Европебыли предприняты действия, повышающие эффективность соответствующих Европейских конвенций (о борьбе с терроризмом, экстрадиции, взаимной правовой помощи по уголовным делам, компенсациях жертвам преступлений, отмывании денег и кибер-преступности) путем обеспечения того, чтобы все заинтересованные страны подписали и ратифицировали их тексты, пересмотрели свои оговорки к ним. Произошли заметные сдвиги в направлении пополнения устоявшейся правовой базы Совета Европы. Наряду с протоколом о внесении дополнений в Европейскую Конвенцию борьбе с терроризмом, другие документы (Конвенция о кибер-преступности и дополнительный протокол к ней, Второй дополнительный протокол Европейской Конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам), направленные на борьбу с терроризмом и организованной преступностью, стали открытыми для подписания.

Автор также рассматривает реализацию политических директив и положений соответствующих антитеррористических соглашений государствами в рамках СНГ. Отмечается, что в настоящее время антитеррористическая нормотворческая деятельность в рамках СНГ лишена последовательности и системности (например, значительно различаются по объему понятия «терроризм», содержащиеся в Модельном законе «О борьбе с терроризмом» и Договоре о сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с терроризмом). Изучение документов СНГ по борьбе с терроризмом показывает, что в них отсутствуют унифицирующие нормы материального права. На недостаточно высоком уровне находится процессуальное обеспечение деятельности по борьбе с терроризмом. Отмечается, что история развития и современное состояние общего правового поля СНГ не позволяют надеяться на то, что в ближайшие годы проблема создания единой правовой основы для борьбы с терроризмом может быть эффективно решена на конфедеративных принципах. В связи с этим оптимальным решением представляется путь самостоятельной интеграции каждого государства-участника СНГ в международное и, в частности, в европейское правовое

¹ Протокол, содержащий поправки, выработанный Комплексной группой, осуществляющей международную деятельность по борьбе с терроризмом, был принят Комитетом Министров в феврале 2003 г. и открыт для подписания 15 мая 2003 г.

пространство. Такой подход позволяет обеспечить решение проблемы унификации национальных законодательных систем государств-участников СНГ.

По результатам исследования диссертант приходит к выводу о том, что наблюдается недостаточное взаимодействие политических установок и антитеррористического конвенционного массива. Анализ борьбы с терроризмом показывает, что приоритет мер предупреждения только провозглашается, на практике же доминируют силовые (включая военные) и специально-разведывательные методы. Политические решения зачастую не обеспечены конкретным организационно-правовым механизмом реализации. На национальном уровне в большинстве государств отсутствует единая антитеррористическая стратегия, отсутствует контроль за соблюдением и реализацией антитеррористического законодательства. Автор отмечает, что стратегия борьбы с терроризмом должна быть всеобъемлющей и долгосрочной, предусматривать реформы и нововведения в борьбе с различного вида угрозами, в том числе, с международным терроризмом. Разработка концептуального решения по вопросу стратегии противодействия терроризму должна вестись как на национальном, так и на региональном и международном уровнях. К неотложным мерам по борьбе с терроризмом на внутригосударственном уровне следует отнести: а) государственный, ведомственный и общественный контроль за соблюдением и реализацией антитеррористического законодательства; б) действия, направленные на поддержку инициатив гражданского общества в борьбе с терроризмом.

В настоящее время ряд политических разногласий и сущностные теоретико-правовые коллизии препятствуют принятию Всеобъемлющей конвенции о борьбе с терроризмом, что существенно ослабляет возможности скоординированного адекватного ответа международного сообщества на террористические вызовы.

Параграф второй - «Международные соглашения по борьбе с терроризмом как согласование политических воль государств», посвящен комплексному анализу универсальных соглашений по борьбе с различными видами преступлений террористической направленности. Проанализированы (сфера применения, отражение в договоре принципа неотвратимости наказания за совершение преступлений, направления взаимодействия участников конвенций и т.д.) следующие соглашения: Конвенция о преступлениях и некоторых других действиях, совершенных на борту воздушного судна (1963 г.); Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970 г.); Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (1971 г.); Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов (1973 г.); Международная конвенция о борьбе с захватом заложников (1979 г.); Конвенция о физической защите ядерных материалов (1980 г.); Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию (1988 г.);

Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства (1988 г.); Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе (1988 г.); Конвенция о маркировке пластических взрывчатых веществ в целях их обнаружения (1991 г.); Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом (1997 г.); Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (1999 г.). Рассмотрены политические условия, при которых указанные соглашения разрабатывались и принимались. Определено, что их содержание отражает волю государств, их подписавших. Автор приходит к выводу, что для разработки проекта соглашения, его содержания и формы, вступления в действие и дальнейшего применения (осуществления) необходимы на всех этапах явно выраженные, документальные проявления политической воли государства. Соглашение может быть идеальным по содержанию и форме, но отсутствие заинтересованности в его осуществлении со стороны, как его участников, так и третьих государств и иных политических сил может привести к его недейственности. Воли государств-участников соглашений, зафиксированные в договорах, детерминируются всей совокупностью экономических, политических и иных реалий жизни государства, а потому и отношение к этим соглашениям может меняться со стороны государственной власти, потому и требуется как официальное, так и практическое конкретное подтверждение обязательств, изложенных в соглашениях.

Третья глава - «Проблемы соотношения антитеррористической политики государства и международно-правовых основ по предупреждению и пресечению терроризма», состоит из трех параграфов.

В первом параграфе - «Политика «двойных стандартов» и принцип неотвратимости наказания за совершение актов терроризма», дается обоснование положения о том, что действенность сотрудничества государств в борьбе с терроризмом напрямую связана с обеспечением неотвратимости наказания лиц, совершивших преступления. Юристы-международники, в частности, советские и российские, немало сделали для того, чтобы заложить в конвенции о борьбе с терроризмом принцип отказа от политики «двойных стандартов» и, соответственно, добиться того, чтобы действовал принцип неотвратимости наказания за совершение террористических актов. Лишь к середине 70-х гг. XX века в международно-правовых соглашениях появился принцип «либо выдай, либо суди» (aut dedere aut judicare). Однако в настоящее время многие государственные деятели действуют по принципу двойных стандартов. При определенных обстоятельствах террористы рассматриваются как борцы за свободу и их привлечение к ответственности и экстрадиция не осуществляются. Политика двойных стандартов в борьбе с терроризмом, как правило, сводит на «нет» усилия международного сообщества. В этих условиях эксперты, политики и наблюдатели все чаще задаются вопросом, можно ли вообще победить терроризм, имеющий не только глубокие социально-экономические корни,

но и весьма широкое и неоднозначное толкование в современной политике. Избирательное применение в отношении некоторых организаций двойных стандартов, использование террора некоторыми государствами в своих корыстных целях, равно как и имеющие хождение версии о весьма влиятельных закулисных кругах, видящих в международном терроризме удобный инструмент «больших игр» на мировой арене, вносят в эту проблему еще больше путаницы и неопределенности.

Говоря о борьбе с терроризмом, следует учитывать, что терроризм, эволюционирует в результате недооценки его опасности международным сообществом и процветает там, где имеется питательная среда, в том числе -правовой вакуум. Поэтому в международных правовых актах следует прописывать право борьбы с терроризмом как с мировым злом. С помощью правовых актов и их пропаганды следует отделять преступников-террористов от национальных героев. Только тогда будет достигнута победа над терроризмом, когда мифический ореол героев - «борцов за свободу народа» - у террористов будет развеян, когда они и их пособники повсеместно на основании международных и национальных правовых норм будут объявлены преступниками и поставлены вне закона и когда будет определен механизм реализации таких правовых установлений. Хорошо известно, что неотвратимость наказания является наиболее важным фактором превентивного воздействия уголовного закона.

Выдача является актом правовой взаимопомощи государств в борьбе с уголовными преступлениями. «В доктрине международного права отмечается, что для предупреждения и успешной борьбы с терроризмом одним из весьма эффективных средств является безусловная выдача преступников. На это указывал во время XXIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН председатель Польши в Шестом (Правовом) комитете профессор А. Кляфковский, когда речь шла о незаконных захватах воздушных судов: «Ни государство и ни одно физическое лицо на должны извлекать никаких выгод из преступных действий ... эффективность преследования совершителей таких актов может опираться только на принципы выдачи и только таким путем можно утвердить принцип неотвратимости наказания»^1.

Во всех действующих в этой области международных соглашениях (за исключением Токийской конвенции о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов 1963 г.) закрепляется принцип универсальной юрисдикции государств, позволяющий им установить юрисдикцию над преступлением, а, следовательно, обеспечить неотвратимость наказания преступника независимо от места его нахождения и совершения преступления. Этот принцип основывается на действии механизма «aut dedere aut judicare», когда государство-участник соглашения, если оно не подвергло уголовному преследованию находящегося на его

¹ Александрович Т. Выдача преступников и ее значение в борьбе с международным терроризмом: Дис. канд. юрид. наук. М., 1986. С. 8.

территории преступника, обязано выдать его другому участнику (если последний обратится к нему с соответствующей просьбой) для целей уголовного преследования.

Основанием для выдачи лица, совершившего акт терроризма и международного терроризма, являются нормы и принципы международного права, запрещающие совершать деяния, направленные на подрыв международных отношений и требующие пресечения и наказания за их совершение.

Положения международных соглашений, касающихся борьбы с международным терроризмом, проекты таких соглашений фиксируют требование совершать выдачу террористов и сотрудничать в иных вопросах правовой взаимопомощи главным образом на основе специальных соглашений. Не могут рассматриваться как основание для невыдачи лица -исполнителя террористического акта такие причины, как срок давности совершения преступления, гражданство страны пребывания преступника и другие, позволяющие не выдавать лицо, совершившее уголовное преступление. В настоящее время, согласно рекомендациям Восьмерки по борьбе с международной преступностью, страны должны стремиться путем заключения договоров и/или совершенствования законодательства к созданию системы экстрадиции, что, в частности, предлагается осуществлять следующими способами: а) государствам следует со всей серьезностью подойти к вопросу о том, чтобы национальные юридические процедуры по экстрадиции обладали достаточной гибкостью для проведения экстрадиции в страны с иной юридической традицией; б) необходимо выявлять и устранять затрудняющие экстрадицию препятствия, включая, те, что могут возникнуть из-за различий в системах правосудия, в частности путем упрощения доказательных и процедурных требований; в) по возможности, находящиеся в розыске за совершения тяжких преступлений лица, независимо от национальной принадлежности, должны предстать перед судом той страны, в которой было совершено преступление.

Рассматривая вопросы экстрадиции, следует отметить положительный опыт европейского сотрудничества в области борьбы с терроризмом. Одним из приоритетных направлений развития антитеррористического взаимодействия в Объединенной Европе является создание новых механизмов свободного движения и исполнения судебных решений в государствах-членах ЕС. Подписание Рамочного решения о европейском ордере на арест (2002 г.) явилось первым шагом в этой сфере. Сформулированный в этом решении подход основывается на идее взаимного признания судебных решений, отрицании принципов двойной криминализации и невыдачи своих граждан. Под европейским ордером на арест понимается судебное решение, принятое одним из государств-членов ЕС, содержащее предписание об аресте и передаче другому государству-члену ЕС лица для осуществления уголовного преследования, исполнения наказания (ст. 1 Рамочного решения о европейском ордере на арест). Рамочное решение содержит закрытый перечень оснований для

неисполнения требований. Первый включает следующие обстоятельства: распространение налицо, совершившее деяние, в связи с которым был выдан ордер, амнистии в запрашиваемом государстве; осуждение лица в одном из государств-членов ЕС за то же преступление; не достижение лицом возраста уголовной ответственности за деяние, указанное в ордере, по законодательству запрашиваемого государства (ст. 3). Во второй перечень входят восемь позиций, в частности, осуждение лица, в отношении которого выдан европейский ордер на арест, в третьем государстве и т.д.

Установление европейским законодателем кратких сроков для принятия окончательного решения об исполнении европейского ордера на арест (10 дней при согласии лица на передачу и 60 дней в остальных случаях) и для выдачи лица запрашиваемому государству (10 дней) направлено на упрощение и ускорение процедуры экстрадиции. В целях дальнейшего повышения эффективности расследования преступлений террористического характера планируется принятие Рамочного решения о европейском ордере на собирание и изъятие доказательств.

Автор отмечает что, эффективность функционирования принципа универсальной юрисдикции государств во многом зависит от уровня доверия между самими государствами, от их политической воли и готовности сотрудничать с тем, чтобы террористы понесли заслуженное наказание. Примером единодушия государств стала резолюция Совета Безопасности ООН 1566 (2004 ), которая призывает государства «всецело сотрудничать, в соответствии с их обязательствами по международному праву, в борьбе с терроризмом, особенно с теми государствами, в которых или против граждан которых были совершены террористические акты, с целью найти тех, кто оказывает поддержку или содействие, участвует или пытается участвовать в финансировании, планировании, подготовке или совершении террористических актов либо предоставляет убежище, отказывать таким лицам в убежище и привлекать их к судебной ответственности на основе принципа «либо выдай, либо суди».

Как справедливо отмечается в литературе, «если мы хотим положить конец терроризму, то все страны должны выдавать террористов тем странам, которые стали объектами преступлений и требуют выдачи террористов. Если

же террористов выдавать не будут, это означает поощрение международного 1. Б докладе Российской Федерации о выполнениГрезолюции терроризма»

1373 Совета Безопасности ООН справедливо отмечается, что успех войны, объявленной терроризму международным сообществом, связан с необходимостью принятия целого ряда непростых решений, среди которых -отказ от двойных стандартов. Борьбу с террористами необходимо вести одинаково и последовательно во всех регионах мира.

Во втором параграфе - «Суверенитет как политико-правовое свойство государства и формирование межсистемной отрасли

¹ Цит. по: Ляхов Е.Г., Попов А.В. Терроризм: национальный, региональный и международный контроль. М.- Ростов - на - Дону. 1999. С. 427.

«Антитеррористическое право», автор, анализируя понятие государственного суверенитета в свете современного международного права, приходит к выводу, что в настоящее время осуществление суверенных прав должно происходить с учетом норм как национального, так и международного права.

В целях повышения эффективности борьбы с терроризмом и международным терроризмом необходимо сближение международного и национального права. Как справедливо отмечает В.Г. Буткевич «в силу различия связей с внешней средой, так и внутрисистемного характера международное и внутригосударственное право - это две системы одной социальной действительности, обе обладают рядом свойств сходного характера, выступают в качестве внутреннего единства более высокой системы - права как надстроечного явления»^1.

Соискатель отмечает, что процесс глобализации способствовал взаимной ассимиляции международного и внутригосударственного уголовного права в рамках ответных мер защиты и реакции на транснационализацию организованной преступности, в частности терроризма. В настоящее время внутригосударственное право должно быть согласовано с международным так, чтобы обеспечивать осуществление последнего.

Указывается на то, что в современных условиях было бы не правильно терроризм в основе своей связывать лишь с внутригосударственным правом, так как терроризм, в отличие от террористического акта, - явление по своей сути международное. Кроме того, внутригосударственное право достаточно эффективно охватывает своим влиянием уголовные преступления террористической направленности, когда же речь идет о террористических актах как составляющей терроризма, национальное законодательство вынуждено все более сообразовываться с нормами международного права. Преступления международной террористической направленности предусмотрены целым рядом международных конвенций, требующих от государств проведения расследования, судебного разбирательства, наказания виновных, равно как и реализации правового сотрудничества с другими государствами.

Как представляется, нельзя допустить, чтобы право сосредотачивало свое регулирующее воздействие только на внешней части терроризма, представленной террористическими актами, оставляя вне зоны внимания международный терроризм как преступное явление.

Диссертант отмечает, что в настоящее время возникает опасность выхолащивания смысла антитеррористической составляющей права в целом в том ее понимании, что она объединяет возможности международной и национальной правовых систем. Сегодня появляется необходимость в

¹ Буткевич В.Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. - Киев, 1981. С. 30

обновленной системе национального и международного права, способной уделять внимание и причинам терроризма.

Взаимосвязь международной и внутригосударственной правовых систем в сфере борьбы с терроризмом следует оценивать, основываясь на анализе динамики международных политических и социально-экономических процессов, связанных с глобализацией. Такой анализ дает основания обозначить объективную тенденцию к сближению антитеррористических норм национального и международного права. Это объясняется тем, что социальные процессы, порождающие терроризм и имеющие международную сущность, неуклонно смещаются в сферу международных отношений, в том числе и на уровне внешних проявлений. С позиций общепризнанных норм международного права следует инициировать перед законодателями государств разработку комплекса национальных антитеррористических норм, которые логически дополнили бы международные нормы и вместе с ними образовали межсистемную отрасль - антитеррористическое право, которое было бы способно охватывать своим регулирующим воздействием борьбу с терроризмом на всех его стадиях, особенно в процессе создания и функционирования институциональных антитеррористических систем.

В третьем параграфе - «Политические решения о превентивных антитеррористических мерах в свете международного права», соискатель отмечает, что превентивные средства и методы должны осуществляться заранее, системно и интенсивно на стадии зарождения и развития негативных факторов, конфликтов и процессов, порождающих терроризм: Именно на тех этапах, когда формируются мотивация и замысел противоправных проступков. Наиболее приемлемыми и перспективными в современных условиях способами устранения причин терроризма являются политические, социально-экономические, правовые средства и механизмы, направленные на локализацию или устранение факторов, порождающих проявления терроризма. Безусловно, в идеальном варианте такого рода средства и методы было бы целесообразно применять на самой ранней стадии, сразу же после возникновения и обнаружения основы конфликта. В отсутствие конфликта отсутствует почва для произрастания проявлений терроризма.

Указывается на то, что превентивные действия, особенно меры по
расширению антитеррористического легитимного потенциала государств,
могут способствовать созданию атмосферы, неблагоприятной для
терроризма. Борьба с терроризмом не должна быть главным стимулом
превентивной деятельности. Однако, в отдельных конфликтах, где терроризм
превалирует, система Организации Объединенных Наций при разработке
программ превентивных действий и миростроительства должна помнить о
включении мер, которые сокращают пространство для террористической
деятельности и расширяют возможности государств по борьбе с террористи
ческими угрозами. Организация Объединенных Наций, как представляется,
должна продолжать работу по разоружению и ограничению

распространения оружия массового уничтожения, по сокращению
пространств эскалации терроризма путем постконфликтного

миростроительства и принимаемых превентивных мер.

Проанализировав случаи применения гуманитарной интервенции, диссертант считает, что «гуманитарное вмешательство» является исключительной мерой и определяет ситуации, при которых оно может быть применено: 1) военные действия должны быть последней возможностью прекращения террористических актов; при наличии эффективной альтернативы военная сила использоваться не должна; 2) гуманитарные соображения должны быть основным мотивом вооруженного вмешательства; 3) должно быть сделано все возможное, чтобы обеспечить соответствие интервенции международньм нормам о правах человека и гуманитарному праву; 4) гуманитарная интервенция изначально не должна предприниматься, если это явно может привести к эскалации конфликта; 5) «гуманитарное вмешательство» в случае террористического нападения должно предполагать принятие резолюции Совета Безопасности ООН, констатирующей угрозу миру, нарушение мира и международной безопасности или акт агрессии. Необходимым условием является ограничение во времени права на самооборону, установленное Советом Безопасности ООН.

В настоящее время гуманитарная интервенция, как одна из действенных превентивных мер в борьбе с терроризмом, скомпрометирована Иракской войной 2003-2005 гг. Во избежание подобных конфликтных ситуаций необходимо изначально определять обоснованность интервенции, исходя из принципа адекватного и пропорционального применения силы в международном праве.

В заключении содержатся основные выводы диссертационного исследования и предложения по совершенствованию антитеррористического сотрудничества государств.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

1. Зайончковская М.М. К вопросу об антитеррористической политике
государств (на примере деятельности Группы Восьми) // Актуальные
проблемы современного международного права. Материалы ежегодных
межвузовских научно-практических конференций кафедры международного
права (9-10 апреля 2004 г.) - М.: Издательство Российского университета
дружбы народов, 2004 (0,3 п.л.).

2.     Зайончковская    М.М.    Направления        антитеррористического
сотрудничества   государств   в   области   обеспечения   безопасности   на
транспорте   //   Актуальные   проблемы      борьбы      с   терроризмом   и
совершенствование   законодательства.   Материалы   совместной   научно-
практической конференции / ГТАУ, ВИУ. Владикавказ, 2005 (0,3 п.л.).

3. Зайончковская М.М. Развитие антитеррористического сотрудничества
государств // Вопросы совершенствования правоохранительной
деятельности ОВД. Московский университет МВД России. М., 2005 (0,4

П.Л.).

(

529

ИЗ ФОНДОВ РБД

Хорхоруни Арег Хоренович

Взаимодействие органов дознания и предварительного следствия при расследовании преступлений в Вооруженных силах Республики Армения автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.

юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 20.02.03

Москва

РБД

2006

Хорхоруни, Арег Хоренович

Взаимодействие органов дознания и предварительного следствия при расследовании преступлений в Вооруженных силах Республики Армения [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук: специальность 20.02.03 <Воен. право, воен. проблемы междунар. права> / Хорхоруни Арег Хоренович; [Воен. ун-т]. М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Хорхоруни Арег Хоренович

Взаимодействие органов дознания и

предварительного следствия при

расследовании преступлений в Вооруженных

силах Республики Армения автореф. дис. на

соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 20.02.03

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

ХОРХОРУНИАрегХоренович

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ОРГАНОВ ДОЗНАНИЯ И ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В ВООРУЖЕННЫХ СИЛАХ РЕСПУБЛИКИ

АРМЕНИЯ

Специальность 20.02.03 - Военное право, военные проблемы международного права

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук

Москва — 2004

Работа выполнена на кафедре уголовного процесса Военного университета

Научный руководитель - Заслуженный юрист Российской Федерации,

кандидат юридических наук, доцент Мельников Иван Иванович

Официальные оппоненты: -доктор юридических наук, профессор

Самойлов Александр Сергеевич; кандидат юридических наук, доцент Кожемякин Борис Аркадьевич

Ведущая организация - Московский Пограничный институт ФСБ России

Защита состоится «о//» &Н/ЩР& 200^_ года В 7& ¹[асов на заседании диссертационного совета ДС 515.018.01 Военного университета, г. Москва, ул. Волочаевская, д. V*.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета

Автореферат разослан «д/7»фЛГ&Ф£2(№ 7 года

с/ /

Учёный секретарь

диссертационного совета I'^У'Х^У^' Харитонов С.С.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

В процессе становления Вооруженных Сил постсоветских государств
значительную роль сыграли общественно-политические процессы,
происходящие во всех сферах жизни. В некоторых странах СНГ
существующие военные конфликты обусловили процесс развития
Вооруженных Сил и страны в целом. Так, например, на территории
Республики Армения (далее - РА) до формирования Вооруженных Сил
действовали малочисленные вооруженные формирования,

укомплектованные бойцами добровольческих отрядов. 4 декабря 1991 года законом «О составе и структуре правительства РА» наряду с другими министерствами было образовано Министерство обороны РА (далее - МО РА), а 28 января 1992 года Указом Президента РА создаются Вооруженные Силы с Главным штабом ВС РА.

Принятие в 1995 году новой Конституции Республикой Армения повлекло за собой существенные изменения в уголовном, уголовно-процессуальном, а также в военном законодательствах. Новый Уголовно-процессуальный кодекс Республики Армения установил обязательное производство следствия по всем уголовным делам, а дознание стало первоначальным этапом расследования.

Реформы в правовой и военной сфере, смена нормативно-правовой базы не могли не сказаться на деятельности, правоохранительных органов, что и повлияло на снижении раскрываемости преступлений. В настоящее время проблема раскрываемости преступлений стала особенно актуальной. Снижение раскрываемости преступлений обусловлено рядом причин: недостаточной укомплектованностью национальными кадрами следственного аппарата и сотрудниками органов дознания, слабой профессиональной подготовкой кадров, низкой эффективностью взаимодействия между ними при расследовании преступлений.

Борьба с преступностью является одним из направлений укрепления законности и дисциплины в Вооруженных Силах Республики Армения. В качестве органов дознания в Вооруженных Силах Республики Армения (далее - ВС РА) выступает командир части, наделенный необходимыми процессуальными полномочиями. Более эффективному осуществлению функций дознания способствует наличие у командира воинской части значительных полномочий в области дисциплинарной практики и военно-административной деятельности. В то же время в системе военной юстиции Республики Армения ныне действует специализированный орган дознания военная полиция.

Приказом Министра обороны Республики Армения от 5 мая 1992 г. была создана военная полиция как орган дознания в Вооруженных Силах Республики Армения. Некоторые подразделения военной полиции, сотрудники которых наделены правом —пром~~аводотро п~~срнанпя, осуществляют и оперативно-розыскную» i реализации возложенной на них обязанностей по ;

1 1

предупреждению преступлений. Спецификой военной полиции как органа дознания в Вооруженных Силах Республики Армения как раз и является то обстоятельство, что ее подразделения в своей деятельности сочетают как процессуальные функции - производство дознания, так и непроцессуальные

- осуществление оперативно-розыскной деятельности.

На современном этапе борьба с преступностью в Вооруженных Силах Республики Армения требует не только максимального использования всех сил правоохранительных органов, но и четкой организации, обеспечивающей высокую их эффективность, координацию усилий всех служб и подразделений различных правоохранительных органов, когда каждый действует с максимальной отдачей в рамках предоставленных полномочий и возможности одного органа сочетаются с возможностями других органов и дополняются ими. Это комплексное объединение усилий реализуется путем взаимодействия правоохранительных органов, в первую очередь органов предварительного следствия и дознания.

Тщательный анализ организации деятельности по предупреждению, раскрытию, расследованию преступлений и розыску лиц, их совершивших, свидетельствует о пока еще неудовлетворительном состоянии взаимодействия органов предварительного следствия и дознания в Вооруженных Силах Республики Армения.

Многие аспекты взаимодействия названных субъектов так и не нашли своего разрешения. Так, до сих пор в законодательстве Республики Армения не урегулирована самая распространенная форма взаимодействия.

- следственно-оперативная группа. Нет четкого представления и порядка в
формировании следственно -оперативных групп, не определен правовой
статус представителей военной полиции в этой форме взаимодействия,
недостаточно исследованы другие формы взаимодействия следователя
военной прокуратуры с органами дознания в Вооруженных Силах
Республики Армения.

Для снижения уровня преступности в Вооруженных Силах Республики Армения и повышения раскрываемости преступлений требуется принятие комплекса мер: в особенности, совершенствование уголовно-процессуального законодательства; максимальное объединение усилий органов дознания и предварительного следствия; выработка новых методов и способов борьбы с преступностью; повышение эффективности воспитательной работы в частях. Также необходимо наладить строгий контроль за исполнением соответствующих законов, изданием необходимых указов и, конечно, ускорить реформу следственного аппарата, прокуратуры, суда с тем, чтобы их положение, права и ответственность соответствовали задачам, которые они призваны решать.

Необходимость тщательного анализа и обобщения опыта деятельности органов дознания и предварительного следствия, повышение эффективности их взаимодействия, а также нормативно-правовая регламентация - взаимодействия органов дознания и предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения обуславливают

актуальность и научно-практическое значение диссертационного исследования.

Степень научной разработанности темы диссертационного исследования

Уголовно-процессуальным аспектам взаимодействия органов дознания и предварительного следствия посвятили свои научные исследования А.Н. Балашов, Ф.Ю. Бердичевский, СВ. Бородин, А.Н. Васильев, В.И. Власов, Б.А. Галкин, Н.Н. Гапанович, A.M. Герасимов, И.М. Гуткин, A.M. Донцов, Л.М. Карнеева, A.M. Ларин, И.И. Мартинович, И.В. Михайлов, В.И. Попов, А.Р, Ратинов, И.В. Слинько, B.C. Статкус, М.С. Строгович, Ф.Н. Фаткуллин, М.А. Чельцов, А.А. Чувилев, Н.П. Яблоков и другие ученые-процессуалисты.

Отдельные вопросы взаимодействия органов предварительного следствия и дознания в Вооруженных Силах исследовались в работах ученых, в частности В.Н. Абрамина, В.Н. Антипова, Н.М. Балашова, А.И. Берзина, Г.В. Дроздова, А.И. Зиновкина, В.И. Киреева, Р.Н. Климова, А.С. Кобликова, И.М. Кузнецова, СВ. Маликова, И.И. Мельникова, В.В. Романова и других ученых.

Значительный вклад ученых-процессуалистов внесен в разработку процессуальных вопросов взаимодействия органов предварительного следствия и дознания, но, тем не менее, нельзя считать теоретическую разработку этих вопросов исчерпанной.

В настоящий момент вопросы взаимодействия органов дознания и предварительного следствия при" расследовании преступлений, совершенных в Вооруженных Силах Республики Армения, не рассмотрены и требуют научного исследования.

Объект и предмет исследования

Объектом исследования является комплекс общественных отношений, складывающихся в сфере взаимодействия органов дознания и предварительного следствия в ходе раскрытия и расследования преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения, а также правовые и практические проблемы, возникающие при совместной организации предварительного расследования.

Предметом исследования являются нормы военного, уголовного, уголовно-процессуального законодательства Республики Армения, а также международно-правовые нормы, регламентирующие деятельность органов дознания и предварительного следствия и их взаимодействие.

Цели и задачи исследования

Целью исследования является изучение и обобщение законодательства, практики взаимодействия органов дознания и предварительного следствия, разработка процессуальных проблем избранной темы, выработка теоретических и практических рекомендаций по совершенствованию организации взаимодействия органов дознания и предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения, а также по

совершенствованию правовых норм, регулирующих данную сферу отношений.

Из данной цели вытекают следующие задачи:

Проанализировать действующее законодательство Республики Армения и имеющиеся научные источники, регулирующие взаимоотношения органов дознания и предварительного следствия в Вооруженных Силах.

- Исследовать задачи и содержание деятельности органов дознания и
предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения.

Определить понятие взаимодействия органов предварительного следствия и дознания.

- Раскрыть сущность принципов, на основе которых должно осуществ
ляться взаимодействие органов дознания и предварительного следствия.

- Исследовать процессуальные и непроцессуальные формы взаимодей
ствия на различных этапах расследования преступлений, на основе которых
выработать наиболее эффективные способы и научно-практические
рекомендации по расследованию преступлений.

- Выявить особенности взаимодействия органов предварительного
следствия и дознания Республики Армения и Российской Федерации.

Методологическая основа исследования

Методологической основой исследования явились общефилософские и общенаучные методы познания, в частности диалектико-материалистический и формально-логический методы познания. При работе с нормативными актами, научными материалами и статистическими данными используются статистический, сравнительно-правовой и логико-юридический методы исследования, а также метод структурного анализа.

Эмпирическую базу диссертационного исследования составили данные, полученные автором путем изучения более 150 научных трудов и различных литературных источников, более 170 документов современного периода, около 80 архивных документов, а также анализа содержания, методики и организационных аспектов взаимодействия органов предварительного следствия и дознания при расследовании преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения.

Научная новина и теоретическая значимость исследования

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые предпринята попытка исследования деятельности нового для Вооруженных Сил Республики Армения органа дознания - военной полиции МО РА и организации взаимодействия органов предварительного следствия с военной полицией при расследовании преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения. На основе проведенного анализа в работе обосновывается необходимость более детальной регламентации в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Армения вопросов взаимодействия органов дознания и предварительного следствия.

Теоретическая значимость исследования заключается в углублении научных познаний и конкретизации деятельности органов дознания и

предварительного следствия по расследованию преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения.

Результаты диссертационного исследования позволяют выдвинуть и обосновать следующие существенные выводы и предложения, направленные на совершенствование взаимодействия органов дознания и предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения:

-    Повышение    эффективности    и    качества   деятельности    органов
предварительного расследования в борьбе с преступностью может быть
успешно    решено    лишь    объединенными,    согласованными    усилиями
следственных    подразделений    и    иных    правоохранительных    органов.
Отличительной     особенностью     взаимодействия     является     то,      что
согласованная деятельность субъектов взаимодействия должна приводить к
достижению задач качественно   более высокого уровня в сравнении с
простым суммированием их индивидуальных возможностей.

-    Комплексное использование   сил и   средств при взаимодействии
создает    условия    для    существенного    ускорения    процессов    обмена
информацией    между    участниками,     использование     вспомогательных
возможностей    оперативно-розыскных    и    иных    служб,    стимулирует
функциональную специализацию участников взаимодействия, обеспечивает
взаимный контроль элементов системы, создает условия для возможного
резервирования сил и средств в решении задач взаимодействия.

Положения, выносимые на защиту

В целях повышения эффективности взаимодействия органов дознания и предварительного следствия при расследовании преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения на защиту выносятся следующие положения:

1. Авторское определение понятия взаимодействия следователя с органом дознания как основанную на законах, ведомственных и межведомственных нормативных актах согласованную по месту, времени и целям совместную деятельность следователя и органов дознания по выполнению задач уголовного судопроизводства, обеспечивающую достижение качественно более высокого уровня предварительного расследования по сравнению с простым суммированием индивидуальных возможностей участников взаимодействия.

2. Требуется законодательное регулирование организации и
деятельности военной полиции МО РА в качестве органа дознания в
Вооруженных Силах Республики Армения, так как созданная приказом
Министра обороны Республики Армения от 5 мая 1992 г. военная полиция
как орган дознания в Вооруженных Силах РА действует на основании
подзаконных правовых актов.

3. Внести дополнения в ст. 57 УПК РА, в частности: «Право органов
дознания давать органам, осуществляющим оперативно-розыскную
деятельность, обязательные для исполнения письменные поручения в связи
с проверкой сообщений о преступлениях и расследованием уголовных дел»;
«По делам, направленным прокурору или следователю, по которым не

обнаружено лицо, совершившее преступление, орган дознания обязан продолжать производство оперативно-розыскных мер для его установления и об их результатах систематически уведомлять лиц, в производстве которых находится уголовное дело».

4. Для приведения ст. 474 УПК РА в соответствие с международным
договором - «Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по
гражданским, семейным и уголовным делам», подписанной в Минске 22 января
1993 - необходимо ее дополнить следующим пунктом: «В случаях, не

терпящих отлагательства, суд, прокурор, следователь или орган дознания может обратиться непосредственно к соответствующему территориальному органу иностранного государства, если это предусмотрено международным договором РА».

5. Особенности взаимодействия следователей военной прокуратуры
Российской Федерации, находящейся на российской военной базе,
дислоцирующейся на территории РА с полицией Республики Армения:

- в большинстве случаев совместно с органами расследования РФ и РА
осуществляется розыск лица, совершившего преступление, по «горячим
следам»;

- полиция РА оказывает помощь в розыске лиц, совершивших
преступление, подпадающее под юрисдикцию РФ;

- совместная деятельность подчиняется принципу двойной
криминальности;

- национальный надзор и процессуальный контроль государства, на
территории которого производятся действия;

- при производстве полицией РА по запросу Российской стороны
процессуальных, оперативно-розыскных, следственных и иных действий,
следователь РФ лишь принимает участие в их производстве;

многоуровневая нормативно-правовая регламентация совместной деятельности.

6.   Определение основных задач, принципов взаимодействия, порядка
организации     следственно-оперативных     групп,     взаимодействия     при
рассмотрении    сообщений    о    преступлении,    при    работе    на    месте
происшествия, на стадиях возбуждения уголовного дела и расследования
преступлений,   а   также   контроль   и   оценка   результатов   деятельности
представлены в   предложенном диссертантом   проекте Инструкции   «Об
организации    взаимодействия    следователей    военной    прокуратуры    и
сотрудников военной полиции МО РА при расследовании и раскрытии
преступлений».

Практическая значимость исследования

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что в работе рассмотрены сущность и задачи органов дознания и предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения, понятие, формы, принципы и правовые основы взаимодействия органов дознания и предварительного следствия, их взаимодействие на различных этапах расследования уголовных дел, а также международно-правовая

регламентация и особенности взаимодействия органов дознания и предварительного следствия Российской Федерации и Республики Армения, а также ряд других вопросов, которые ставит перед собой практика применения законов, регулирующих взаимодействие органов дознания и предварительного следствия.

По результатам диссертационного исследования могут быть внесены изменения в законодательство Республики Армения, выработаны методические рекомендации для сотрудников органов дознания и предварительного следствия при расследовании преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения. Кроме того, на основе рассмотрения теоретических положений и анализа практики, сделаны выводы, которые могут быть использованы в учебном процессе при подготовке военных юристов в учебных заведениях Республики Армения, а также внедрение основных принципов взаимодействия в учебный процесс при подготовке командного состава.

На основе проведенного диссертационного исследования автор разработал проект новой Инструкции «Об организации взаимодействия следователей военной прокуратуры и сотрудников военной полиции МО РА при расследовании и раскрытии преступлений».

Апробация результатов исследования

Диссертация подготовлена на кафедре уголовного процесса Военного университета, где проводилось ее обсуждение в целом и отдельных проблем.

Основные положения и выводы, полученные диссертантом в ходе проведенного исследования, докладывались на заседаниях кафедры, обсуждались на сборах работников военной полиции МО РА и военной прокуратуры РА. Некоторые положения диссертации апробированы при проведении учебных занятий с курсантами Военного университета. Основные теоретические положения диссертации изложены в 3 научных публикациях.

Структура диссертационного исследования

Основной текст диссертационного исследования изложен на 166 листах машинописного текста. Работа состоит из введения, трех глав, включающих семь параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования и ее актуальность, определяются объект и предмет исследования, указываются цель и задачи работы, раскрывается ее методологическая основа, характеризуется научная новизна и теоретическая значимость исследования, формулируются основные положения,

выносимые на защиту, а также обосновывается практическая значимость результатов исследования.

Первая глава «Органы предварительного следствия и дознания в Вооруженных Силах Республики Армения» включает два параграфа. В первом параграфе «Становление и развитие органов предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения, их задачи» анализируются различные этапы развития института предварительного следствия, исследуются признаки и задачи органов предварительного следствия. В диссертации автор рассматривает точки зрения различных авторов, правовую регламентацию деятельности органов предварительного следствия с 1920-ых по 1990-ые года.

Уголовно-процессуальный кодекс РА¹ органами предварительного следствия в уголовном процессе Республики Армения определяет (ст. 189 УПК РА «Органы предварительного следствия») следователя, а не органы прокуратуры, полиции и службы национальной безопасности, при которых состоят следователи. Ст. 53 УПК РА «Полномочия прокурора в досудебной стадии» предусматривает право прокурора также ведение предварительного следствия и руководства им. Данная норма свидетельствует о том, что помимо следователя в уголовном процессе Армении органом предварительного следствия является также и прокурор.

В деятельности военной прокуратуры РА сложилась практика возложения функций расследования уголовных дел на военных следователей, а военные прокуроры своим правом расследовать уголовные дела пользуются только в исключительных случаях. Это обуславливается тем, что расследование уголовных дел - прямая обязанность следователей.

К основным признакам органов предварительного следствия относятся процессуальная самостоятельность и независимость органа следствия. Процессуальная самостоятельность следователя выражается в его праве давать органам дознания (командирам воинских частей, военной полиции) письменные указания о производстве оперативно-розыскных мероприятий и иных процессуальных действий по конкретному делу, находящемуся в его производстве. Закон точно определяет обязанности следователя, объем которых не выходит за пределы двух стадий: возбуждения уголовного дела и предварительного следствия.

Задачи предварительного следствия в Армянском уголовном процессе очень широки. Более того, они настолько широки, что полностью охватывают задачи всего предварительного производства по уголовным делам. Действующий Уголовно-процессуальный кодекс РА не содержит специальной нормы, закрепляющей задачи предварительного следствия. Конкретные задачи предварительного следствия выводятся из задач уголовного процесса и ряда норм Уголовно-процессуального кодекса РА, регулирующих обязанность органов предварительного следствия по

Принят Народным собранием РА 1-го июля 1998г. Утвержден Президентом РА 1-го сентября 1998г Введен в действие с 12 января 1999г ст 500 УПК РА

возбуждению уголовных дел, раскрытию преступлений, изобличению виновных, всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела, выявлению причин и условий, способствовавших совершению преступлений, и обеспечению возмещения материального ущерба.

Во втором параграфе «Становление и развитие органов дознания в Вооруженных Силах Республики Армения, их задачи» анализируется правовое регулирование института дознания на различных этапах, исследуются сущность дознания, а также задачи органов дознания. В диссертационном исследовании проводится исторический анализ правового регулирования деятельности органов дознания в период с 1922 по настоящее время.

Исходя из анализа точек зрения различных ученых о понятии дознания, а также сравнительного анализа УПК РА и РФ дознание в уголовном процессе Армении определяется автором как регулируемая нормами Уголовно-процессуального кодекса РА, деятельность специально на то уполномоченных административных органов государства по обнаружению и закреплению следов преступления, обнаружению лиц, его совершивших, а также обеспечение успешного дальнейшего ведения предварительного следствия путем производства неотложных следственных действий на самом раннем, ограниченном во временном плане этапе расследования.

Согласно ст. 56 УПК РА органами дознания являются: органы полиции; командиры воинских частей, соединений и начальники военных учреждений - по делам о воинских преступлениях, а также по делам о происшествиях, совершенных на территории воинской части или совершенных военнослужащими срочной службы; органы пожарного надзора - по делам о пожарах; налоговые органы - по делам о налоговых преступлениях; таможенные органы - по делам о контрабанде; органы национальной безопасности - по делам, отнесенным законом к их ведению.

Для всех вышеперечисленных органов дознание - это одно из средств борьбы с преступностью, совершаемых в сфере их деятельности.

Командиры воинских частей как орган дознания, прежде всего, ведут дознание по воинским преступлениям, под которыми понимаются преступления, совершаемые военнослужащими (или приравненными к ним лицами) против установленного порядка несения службы.

Задачами командиров воинских частей по производству дознания являются следующие:

возбуждение уголовного дела в тот же день, когда получено сообщение о совершенном преступлении;

- принятие предусмотренных УПК РА мер в целях обнаружения
преступлений и лиц, их совершивших;

- выявление причин и условий, способствовавших совершению
преступления и своевременное принятие мер по их устранению и
предупреждению преступлений;

- установление лица, совершившего преступление;

определение характера и размера ущерба причиненного преступными действиями;

выявление обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности обвиняемого, и других обстоятельств, имеющих существенное значение для дела;

- установление наличия или отсутствия признаков преступления в деяниях лица.

В Вооруженных Силах Республики Армения ныне действует такой орган дознания, как военная полиция. Первоочередной задачей военной полиции МО РА является оказание помощи командованию в деятельности по укреплению боеспособности вверенных ему воинских частей, поддержанию воинской дисциплины и обеспечению уставного порядка.

На военную полицию МО РА возлагаются следующие основные задачи:

- организация эффективной борьбы против правонарушений и
преступлений, совершаемых военнослужащими;

-    путем       производства       оперативно-розыскных      и       уголовно-
процессуальных мероприятий предупреждение, пресечение и раскрытие
преступлений и других правонарушений, совершенных военнослужащими,
гражданами,   призванными   на   военные   сборы,   а   также   гражданским
персоналом    Вооруженных    Сил    при    исполнении   ими    служебных
обязанностей;

- содействие в укреплении воинской дисциплины и боеспособности
Вооруженных Сил РА;

- обеспечение личной безопасности военнослужащих, граждан,
призванных на военные сборы, и лиц гражданского персонала
Вооруженных Сил Республики Армения;

- ведение учета происшествий и преступлений;

- производство дознания, осуществление розыска и задержания
военнослужащих, самовольно оставивших место службы, скрывающихся от
органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного
наказания;

- розыск без вести пропавших военнослужащих, выяснение личности
неопознанных трупов;

- осуществление розыска похищенного (утраченного) оружия и
боеприпасов, имущества Вооруженных Сил РА;

- несение патрульной службы и обеспечение правопорядка среди
военнослужащих в корпусах;

- содержание осужденных военнослужащих в дисциплинарной
воинской части;

- конвоирование военнослужащих, содержащихся под стражей на
гауптвахте, в военные прокуратуры, на судебные заседания, а также
отконвоирование их в дисциплинарную часть или следственный изолятор;

- выполнение функции военной автомобильной инспекции;

- профилактика преступлений в ВС РА.

Уголовно-процессуальным законодательством РА военная полиция МО
РА как орган дознания в Вооруженных Силах Республики Армения не
предусмотрена, а ее деятельность до сих пор регулируется
ведомственными, межведомственными приказами, указами,

распоряжениями и инструкциями.

Представляется необходимым закрепление военной полиции МО РА как органа дознания на законодательном уровне. В связи с чем внести дополнения в ст. 56 УПК РА и предусмотреть в ней пункт: военная полиция - по делам о воинских преступлениях и происшествиях, совершенных на территории воинской части, а также совершенных военнослужащими или приравненными к ним лицами.

Вторая глава «Взаимодействие органов дознания и предварительного следствия на различных этапах расследования преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения» включает три параграфа. В первом параграфе «Понятие, формы, принципы и правовые основы взаимодействия органов дознания и предварительного следствия в Вооруженных Силах Республики Армения» дается общая характеристика понятия взаимодействия, его трактовка различными учеными и предлагается собственное определение этого понятия. Взаимодействие следователя с органом дознания - это основанная на законах, ведомственных и межведомственных нормативных актах согласованная по месту, времени и целям совместная деятельность следователя и органов дознания по выполнению задач уголовного судопроизводства. Отличительной особенностью взаимодействия является то, что параллельное осуществление субъектами взаимодействия своих функциональных правомочий должно приводить к достижению целей качественно более высокого уровня в сравнении с их индивидуальными возможностями.

Взаимодействие следователя и органов дознания в процессуальном значении не равнозначно координации их деятельности, как различных государственных органов в борьбе с преступностью, ибо координация их деятельности в данном направлении, в отличие от взаимодействия при расследовании преступлений, не ограничена рамками производства по конкретному уголовному делу. Координация содержит в себе элементы подчинения нижестоящих органов решениям вышестоящего координирующего центра и, как правило, осуществляется тем субъектом, который стоит во главе системы для того, чтобы упорядочить ее. Целью координации выступает установление необходимых связей между исполнителями. А целью взаимодействия следователя и органов дознания выступает обеспечение благоприятного характера следственной ситуации.

В данном параграфе указаны формы взаимодействия следователя и органов дознания, предусмотренные ст. 55 УПК РА:

1. Выполнение органом дознания оперативно-розыскных мероприятий по письменному поручению следователя и производство по указанию последнего следственных действий, а также исполнение органом дознания

постановлений следователя о задержании, приводе, о производстве иных процессуальных действий;

2. Содействие органа дознания следователю при производстве следственных действий.

Выбор формы взаимодействия при расследовании конкретных уголовных дел зависит от фактических данных о тяжести совершенного преступления, объеме, видах, содержании следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, которые предполагается произвести по делу, и требований межведомственных и ведомственных нормативных актов относительно порядка организации и осуществления такого взаимодействия.

Исследованы основные принципы, на которых строится взаимодействие, а именно:

1. Законность и целесообразность;

2. Организующая роль следователя и его процессуальная
самостоятельность при осуществлении взаимодействия с органом дознания;

3. Самостоятельность каждой службы, участвующей в совместной
деятельности в выборе средств и методов при выполнении поручений
следователя о производстве оперативно-розыскных мероприятий (в
пределах действующего законодательства и объема своей компетенции);

4. Комплексность использования сил и средств;

5. Плановость взаимодействия;

6. Непрерывность взаимодействия;

7. Научность.

Правовой основой взаимодействия являются предписания уголовно-процессуальных и иных законодательных, подзаконных нормативно-правовых актов, которые определяют задачи, порядок, формы, организацию и полномочия органов взаимодействия, права и обязанности его субъектов. Правовой основой взаимодействия органов дознания и предварительного следствия в ВС РА является система нормативно-правовых актов, регулирующих расследование преступлений в Вооруженных Силах РА. Нормативно-правовые акты представляют собой систему норм, устанавливающих и регулирующих различные аспекты группы общественных отношений.

Уголовно-процессуальный кодекс РА является основным законом, закрепляющим и регулирующим правоотношения, складывающиеся между следователем и органом дознания в ходе расследования преступлений. Нормы, составляющие правовую основу взаимодействия - это нормы, определяющие совокупность прав и обязанностей субъектов взаимодействия. В первую очередь, сюда входят нормы уголовно-процессуального закона, закрепляющие перечень органов дознания (ст. ст. 55-57 УПК РА), а также регулирующие права и обязанности органов дознания и следователя.

Уголовно-процессуальным кодексом РА не предусмотрено право органов дознания давать поручения органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, однако у тех органов дознания, которые в

соответствии с законом не наделены полномочиями на проведение оперативных мероприятий, такая потребность может возникнуть. По данному поводу нами предлагается внести дополнения в ст. 57 УПК РА и предусмотреть в ней пункт: «Право органов дознания давать органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, обязательные для исполнения письменные поручения в связи с проверкой сообщений о готовящихся и совершенных преступлениях и расследованием уголовных дел».

Во втором параграфе «Взаимодействие военных органов дознания и предварительного следствия на стадии возбуждения уголовного дела» описаны особенности взаимодействия органов дознания и предварительного следствия при рассмотрении сообщений о преступлениях, а также при организации и осуществлении осмотра места происшествия. Уголовно-процессуальная деятельность начинается не с момента возбуждения уголовного дела, а с момента появления повода к его возбуждению. Получение таких заявлений и сообщений обязывает выполнить действия, составляющие в своей совокупности деятельность по разрешению вопроса о возбуждении уголовного дела или об отказе в этом.

Непосредственные задачи прокурора, следователя и органа дознания при поступлении сообщения о совершенном или подготавливаемом преступлении состоят в том, чтобы:

- установить законные поводы и достаточные основания к
возбуждению уголовного дела;

- проверить наличие или отсутствие обстоятельств, исключающих
производство по уголовному делу;

- принять меры к предотвращению или пресечению преступления, а
равно к закреплению следов преступления.

На стадии возбуждения уголовного дела взаимодействие военного следователя с военной полицией МО РА чаще всего проявляется в том, что орган дознания, рассмотрев поступившее к нему сообщение или заявление, ставит в известность следователя о преступлении. Диссертантом предлагается оперативным работникам военной полиции МО РА докладывать непосредственному начальнику о наличии признаков состава преступления в собранных оперативным путем материалах, а потом уже предъявлять их следователю военной прокуратуры.

Взаимодействие на этой же стадии также проявляется в передаче командиром воинской части, сотрудниками военной полиции МО РА следователю военной прокуратуры полученных материалов для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, в выполнении поручений следователя военной прокуратуры по проверке данных, необходимых для решения вопроса о возбуждении уголовного дела и т.д. На органы дознания возложено принятие необходимых оперативно-розыскных и иных мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших.

При возвращении материала проверки следователем военной прокуратуры в военную полицию МО РА возможна и такая непроцессуальная форма взаимодействия, как консультация. Предметом

данной консультации является взаимный обмен информацией между военным следователем и сотрудниками военной полиции МО РА о выявленном преступлении, о возможностях процессуального закрепления источников доказательственной информации, достаточных и необходимых для принятия решения в данной стадии уголовного процесса, если в момент возбуждения уголовного дела не известно лицо, совершившее преступление и следователь не убежден, что в результате производства первоначальных следственных действий это лицо может быть установлено.

Организация взаимодействия следователя военной прокуратуры и органов дознания в ВС РА при работе на месте происшествия осуществляется с соблюдением принципов взаимодействия: руководящей роли следователя, четком разделении компетенции следователя и органа дознания. Взаимодействие следователя военной прокуратуры с военными органами дознания строится по следующему принципу:

1.При организации взаимодействия с командиром части, военный следователь дает указания: об организации охраны места происшествия и сохранении его обстановки в неприкосновенности; об оказании помощи потерпевшим; выявлении лиц, обнаруживших происшествие и обеспечение их нахождения поблизости от места происшествия; о подготовке необходимых документов, имеющих отношение к происшествию; об обеспечении участия дознавателя, понятых и иных лиц, участие которых необходимо при работе на месте происшествия.

2. При организации взаимодействия с сотрудниками военной полиции МО РА военный следователь дает указания: об установлении, какие изменения, кем и с какой целью были внесены в обстановку места происшествия; о сборе первичной информации о сущности происшествия, причастных к нему лицах и возможных свидетелях; о поиске источников информации; о сборе вербальной и документальной информации; о принятии необходимых мер к установлению и задержанию виновного; о выявлении свидетелей, а также иные относящиеся к делу источники информации (документы, вещественные доказательства); об осуществлении розыска подозреваемого по «горячим следам»; об обследовании мест возможного укрытия похищенного и вещественных доказательств.

В процессе работы на месте происшествия военный следователь и оперативный работник военной полиции МО РА обязаны взаимно информировать друг друга о полученных ими фактических данных, имеющих значение для дела, и использовать эти сведения для выяснения обстоятельств происшедшего события. Оперативные работники военной полиции должны знакомить следователей военной прокуратуры не только с оперативно-розыскными материалами, но и информацией, которую впоследствии необходимо легализовать и использовать в качестве доказательств.

Третий параграф «Взаимодействие следователей военной прокуратуры с оперативными сотрудниками военной полиции МО РА на начальном и последующих этапах расследования» посвящен рассмотрению вопросов планирования следственных действий и оперативно-розыскных

мероприятий, особенностям организации и деятельности следственно-оперативных групп.

Планирование работы на первоначальном этапе зависит от того, следователь или орган дознания ведет расследование конкретного дела. Оперативный работник военной полиции, возбудив уголовное дело, определяет круг обстоятельств, подлежащих доказыванию в процессе расследования; решает вопрос о том, какие следственные действия необходимо провести как неотложные и устанавливает очередность их проведения; намечает розыскные действия по обнаружению лиц, совершивших преступление.

В тех случаях, когда заявление о преступлении рассматривает военный следователь, то он, приняв решение о возбуждении уголовного дела и определив круг обстоятельств, которые подлежат доказыванию, планирует следственные действия, направленные на собирание и фиксацию следов преступления, вещественных и иных доказательств (так называемые первоначальные следственные действия), розыскные действия по установлению преступника и другие мероприятия.

Согласованное планирование следственных и оперативно-розыскных мер в качестве важной организационной формы является гарантом успеха в раскрытии преступлений. На стадии реализации оперативных материалов следователь военной прокуратуры и сотрудник оперативного подразделения военной полиции МО РА составляют план следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, который согласовывается с их непосредственными начальниками и утверждается руководителем следственно-оперативной группы.

Когда дело после возбуждения принимается в производство следователем военной прокуратуры, а лицо, совершившее преступление неизвестно, то оперативно-розыскная деятельность не может считаться завершенной. Поэтому оперативные работники военной полиции должны продолжать оперативно-розыскные мероприятия по своей инициативе, ставя при этом следователя военной прокуратуры в известность о ходе и результатах работы. Если военный следователь постоянно не будет контролировать проведение оперативно-розыскных мероприятий, то сотрудники военной полиции чаще всего приостанавливают розыскную деятельность. В связи с этим нами предлагается внести дополнение в ст. 57 Уголовно-процессуального кодекса РА «Полномочия органов дознания/» и предусмотреть в нем пункт: «По делам, направленным прокурору или следователю, по которым не обнаружено лицо, совершившее преступление, орган дознания обязан продолжать производство оперативно-розыскных мер для его установления, и об их результатах систематически уведомлять лиц, в производстве которых находится уголовное дело».

Совместная работа военного следователя с работниками военной полиции МО РА на последующем этапе начинается также с планирования. Следователь военной прокуратуры и оперативный работник военной полиции обсуждают возможности оперативно-розыскных мероприятий. Необходимо выяснить, почему обвиняемый отсутствует в месте его

постоянного жительства, необходимо установить обстоятельства, при которых обвиняемый скрылся от следствия, а также другие данные, которые необходимы для обоснованного построения розыскных версий.

Взаимодействие военного следователя с военной полицией МО РА на последующем этапе направлено на выдвижение и проверку розыскных версий. Характер розыскных мероприятий определяется условиями, в которых проводится розыск, а также количеством времени, которое истекло с момента, когда обвиняемый скрылся от следствия. В основном, возникают две типичные ситуации розыска.

Первая ситуация, когда сведения о том, что обвиняемый скрылся, поступают быстро и время побега исчисляется часами. В данном случае вступает в действие план розыска по "горячим следам". На этом этапе розыска следователем военной прокуратуры и оперуполномоченным военной полиции планируются заградительные мероприятия. Параллельно с заградительными мероприятиями проводится розыск на территории воинской части. В местах возможного появления разыскиваемого (у родственников, друзей, знакомых) организуются засады. •

В ситуации второго типа, когда с момента исчезновения обвиняемого прошел значительный период времени, применяется другая система розыскных мероприятий. Во-первых, проводится тщательный осмотр района места жительства обвиняемого. Следователь военной прокуратуры в соответствии с нормами УПК и других законодательных актов получает судебное решение, разрешающее проведение контроля почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных разговоров. Одновременно работник военной полиции МО РА проводит опросы, квартирные обходы, прочесывание местности. С проводимыми следственными действиями военный следователь информирует органы полиции РА, на территории которых возможно появление обвиняемого. При проверке розыскных версий военный следователь и работники военной полиции МО РА активно пользуются возможностями криминалистических учетов.

Следственно-оперативная группа является основной организационной формой непосредственного взаимодействия военного следователя с оперуполномоченными, сотрудниками других служб и подразделений военной полиции МО РА. Следует выделить следующие особенности данной формы взаимодействия:

- сотрудничество военных следователей и сотрудников военной
полиции носит длительный характер и не укладывается в рамки отдельных
поручений;

- особый порядок разрешения разногласий между членами группы;

- инициатива в ее создании может принадлежать как следователю, так
и начальнику следственного отдела военной прокуратуры;

- решения оформляются постановлением руководителя группы;

- при включении в группу нескольких оперативных работников
военной полиции определяется из них старший, который отвечает за
надлежащее выполнение оперативно-розыскных мероприятий;

- замена сотрудников военной полиции согласуется их руководителем
со следователем, в производстве которого находится уголовное дело;

- взаимодействие идет с нарастающим объемом информации;

- позволяет комбинировать в себе различными формами
взаимодействия.

Третья глава «Особенности взаимодействия органов дознания и предварительного следствия при расследовании преступлений, совершенных военнослужащими, проходящими военную службу в воинских частях Российской Федерации, дислоцирующихся на территории Республики Армения» включает два параграфа. В первом параграфе «Международно-правовые нормы, регламентирующие вопросы взаимодействия органов дознания и предварительного следствия Республики Армения и Российской Федерации» рассматриваются международные Конвенции, ведомственные и межведомственные соглашения стран СНГ о взаимопомощи в сфере борьбы с преступностью.

Из международных договоров (конвенций) о правовой помощи следует выделить, прежде всего, Европейские конвенции о выдаче и взаимной правовой помощи по уголовным делам. Европейская конвенция о выдаче подписана в Париже 13 декабря 1957 г. правительствами - членами совета Европы. Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам подписана в Страсбурге 20 апреля 1959 г. правительствами - членами совета Европы.

Основу правовой базы, направленной на объединение и координирование совместных усилий правоохранительных органов стран СНГ, ныне составляет «Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам»^1, ^подп^{исанная} в Минске 22 января 1993 года главами государств - членов СНГ (Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, России, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана, Украины). В 1996-1998 гг. по вопросам внесения изменений и дополнений в Минскую Конвенцию состоялось два совещания полномочных представителей и экспертов государств -участников СНГ.

Основные положения Минской Конвенции, определяющие порядок, правила оформления и направления международных поручений, заключаются в следующем:

1. Чтобы упростить порядок сношения правоохранительных органов при решении практических вопросов борьбы с преступностью приняты дополнения в Минскую Конвенцию, которые позволяют правоохранительным органам сноситься друг с другом (кроме случаев выдачи и уголовного преследования) не через центральные аппараты, а через территориальные органы, если только Конвенцией не установлен иной порядок сношений (изменения от 28 марта 1997 г. к ст.5 Конвенции). В отличие от данного положения Минской Конвенции, ст. 474 УПК РА

¹ Далее - Минская Конвенция

предусматривает направление поручения о производстве отдельного следственного действия через Генерального прокурора Республики Армения, а судебного действия - Министра юстиции Республики Армения, а также их заместителями. Для приведения в соответствие необходимо ст. 474 УПК РА дополнить следующим пунктом: «В случаях, не терпящих отлагательства суд, прокурор, следователь или орган дознания может обратиться непосредственно к соответствующему территориальному органу иностранного государства, если это предусмотрено международным договором РА».

2. Содержание и форма поручения об оказании правовой помощи
должны строго соответствовать положениям ст. 7 Минской Конвенции.
Особо следует отметить, что документ должен быть скреплен гербовой
печатью.

3. Вопросы выдачи лиц для привлечения к уголовной ответственности
или для приведения приговора в исполнение подробно регулируются
частью I раздела IV Минской Конвенции. Данные вопросы отнесены
исключительно к компетенции Прокуратуры РА.

Согласно Межгосударственной программе совместных мер борьбы с преступностью на 2003-2004 годы, утвержденной решением Совета глав государств СНГ от 7 октября 2002 года на Кишиневском саммите, рекомендовано ускорить осуществление внутригосударственных процедур, необходимых для вступления в силу новой Конвенции «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам»,

подписанной главами государств-членов СНГ 7 октября 2002 года в г.
„ 1 (п. 1.1.З.). К сожалению, Кишиневская Конвенция пока еще не

ратифицирована Республикой Армения и не вступила в силу. Кишиневская Конвенция как правовая основа совместного противодействия преступности развивает формы сотрудничества правоохранительных органов стран СНГ, вносит существенные новеллы в порядок и условия сотрудничества по осуществлению уголовного преследования. Нововведением являются некоторые нормы данной Конвенции в области вопросов особенностей структуры и порядка создания совместных следственных групп, исследованием которых ограничился автор.

Правовой базой для регулирования сотрудничества

правоохранительных органов могут служить и соглашения, заключенные непосредственно руководителями Прокуратур и МВД стран СНГ с Прокуратурой и Полицией Республики Армения.

Во втором параграфе «Особенности взаимодействия органов предварительного следствия и дознания Российской Федерации и Республики Армения, при расследовании преступлений, совершенных военнослужащими, проходящими военную службу в воинских частях Российской Федерации, дислоцирующихся на территории Республики Армения» рассматриваются основные формы взаимодействия следователя

¹ Далее - Кишиневская Конвенция

военной прокуратуры РФ с полицией РА, а также экстрадиция обвиняемых для осуществления уголовного преследования.

29 августа 1997 г. Российской Федерацией и Республикой Армения подписано Соглашение «По вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с нахождением российской военной базы на территории Республики Армения», которое регулирует основания и порядок взаимодействия компетентных органов Сторон.

Взаимодействие в большинстве случаев происходит с полицией РА на начальном этапе расследования преступлений. Данное обстоятельство объясняется тем, что полиция РА как орган дознания не только наделена широкими полномочиями в области борьбы с преступностью, но и располагает необходимыми для этого силами и средствами.

Наиболее распространенными формами взаимодействия следователя военной прокуратуры РФ с полицией РА являются:

1. своевременное взаимное информирование о всех данных
совершенного или готовящегося преступления, обнаруженных в ходе
следственной и оперативно-розыскной деятельности;

2.    принятие компетентными органами Сторон мер по охране места
происшествия,   установление    свидетелей,   потерпевших   и   задержание
подозреваемого,    производство   первоначальных   следственных   и   иных
действий до   момента   прибытия   представителя   компетентных   органов
Сторон;

3. передача по описи материалов и вещественных доказательств, по
преступлениям, относящимся к юрисдикции каждой из Сторон;

4. выдача лиц для осуществления уголовного преследования;

5. своевременное, полное и четкое выполнение оперативно-розыскным
органом просьб следователя о производстве следственных, оперативно-
розыскных и иных мероприятий;

6. обеспечение полицией РА содержания лиц, находящихся под
стражей, их охраны, конвоирования и этапирования в пределах территории
Республики Армения.

В заключении работы сформулированы основные выводы и предложения по результатам проведенного исследования, имеющие, по мнению диссертанта, научное и практическое значение в области взаимодействия органов дознания и предварительного следствия, при расследовании преступлений в Вооруженных Силах Республики Армения.

В приложениях представлены проект Инструкции «Об организации взаимодействия следователей военной прокуратуры и сотрудников военной полиции МО РА при расследовании и раскрытии преступлений» и анкеты по опросу следователей военной прокуратуры РА и РФ, сотрудников оперативно-розыскных подразделений военной полиции МО РА.

Основные положения диссертационного исследования

опубликованы в следующих работах:

1. Хорхоруни А.Х. Следственно-оперативная группа как форма
взаимодействия следователя с органом дознания // Международный
юридический журнал «Закон и реальность». - Ереван, 2003. - № 5-6 - 0,3
п.л.

2. Хорхоруни А.Х. Вопросы использования материалов оперативно-
розыскной деятельности на предварительном следствии // Международный
юридический журнал «Закон и реальность». - Ереван, 2004. - № 1-2 - 0,7
п.л..

3.        Хорхоруни     А.Х.     Некоторые     вопросы     организующей     роли
следователя   при    взаимодействии    с    органом   дознания    в    процессе
предварительного   следствия   //   Международный   юридический   журнал
«Закон и реальность». - Ереван, 2004. -№ 14-0,8 п.л.

Подписано в печать21.12.04г. Зак.381

Формат 60x84 1/16 Объем 1,25 Тираж 70

Типография Военного университета

ИЗ ФОНДОВ РБД

Бирюков Михаил Михайлович

Современное развитие Европейского союза:

международно-правовой подход автореф. дис. на

соиск. учен. степ. д-ра юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д-ра

юрид. наук

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2006

Бирюков, Михаил Михайлович

Современное развитие Европейского союза: международно-правовой подход [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. д-ра юрид. наук: специальность 12.00.10 <Междунар. право. Европ. право> / Бирюков Михаил Михайлович; Дипломат. акад. МИД России. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Бирюков Михаил Михайлович

Современное развитие Европейского союза:

международно-правовой подход автореф. дис.

на соиск. учен. степ. д-ра юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д-ра юрид. наук

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ

На правах рукописи

БИРЮКОВ Михаил Михайлович

СОВРЕМЕННОЕ РАЗВИТИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА: МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ ПОДХОД

Специальность: 12.00.10- Международноеправо.Европейскоеправо.

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

МОСКВА

2004

Диссертация выполнена на Кафедре международного права Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации

Официальные оппоненты:

Доктор юридических наук, профессор Ю.Н. Малеев Доктор юридических наук, профессор В.М. Шумилов Доктор юридических наук, профессор М.Л. Энтин

Ведущая организация: Российский университет дружбы народов.

Защита состоится 25 февраля 2005 года в 15 час. на заседании Диссертационного совета Д. 209. 001. 03 в Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации по адресу: г. Москва, ул. Остоженка, д. 53/2, ауд. 215.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Дипломатической академии МИД РФ.

Автореферат разослан а/% января 2005 г.

Учёный секретарь Диссертационного совета

кандидат юридических наук, Зимнен

3 I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Россия переживает эпоху перемен. Мы пытаемся провести глобальное реформирование общества и после распада СССР заново определить своё место в мире. Мир также не стоит на месте. Он меняется и по-прежнему многолик. Растущая экономическая взаимозависимость государств выражается главным образом в интернационализации производства, в процессах интеграции. Средством взаимного экономического сближения государств становится создание региональных и межрегиональных интеграционных объединений. Экономическая интеграция с политической точки зрения представляет собой также способ реализации блоковых, групповых интересов государств.

Одним из ближайших соседей России помимо стран СНГ являются европейские государства, объединившиеся в Европейский союз. Выстраивать будущее российского государства без учёта отношений с этим Союзом невозможно. С вступлением в мае 2004 г. в Европейский союз ещё десяти новых стран данная интеграционная группировка превращается в экономический, политический и финансовый гигант, население которого в ближайшем будущем обещает достигнуть 500 млн. человек. Европейский союз, стремясь также к проведению согласованной внешней и оборонительной политики, по многим экономическим показателям имеет перспективу сравняться с США и может стать одним из основных полюсов силы на новой геополитической карте мира.

У России с 1995 г. существует общая граница с Союзом. Имеется в виду граница с членом Европейского союза - Финляндией. С недавним вступлением в ЕС новых членов (в том числе Польши, Латвии, Литвы, Эстонии) протяжённость общей границы и её значение для России существенно увеличились. Торговля России с традиционными партнёрами из Центральной и Восточной Европы, а также со странами Балтии, ставшими полноправными членами Европейских сообществ и Союза, отныне

РОС НАЦИОНАЛЬНА)! . БИБЛИОТЕКА |

подчинена новым европейским стандартам, нормам и правилам. Наша жизнь и экономическая действительность, а также общая расстановка сил в мире всё больше зависят от «европейского фактора».

Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве РФ - ЕС (СПС), подписанное в 1994 г., и вступившее в силу 1 декабря 1997 г., составляет правовую основу взаимоотношений России и Европейских сообществ. В порядке реализации СПС между Российской Федерацией и Сообществами подписан ряд специализированных секторальных соглашений.

СПС и его реализация имеют целью постепенное вхождение России в европейское экономическое и правовое пространство. Из Соглашения для России вытекает обязательство принимать меры в целях ознакомления с нормами права Европейских сообществ и сближения с ними российского национального законодательства. Таким образом, знакомство с правом Сообществ и Союза - это не только проявление естественной научной любознательности, но и для определённой категории российских политиков и специалистов исполнение взятого нашим государством на себя юридического обязательства.

Данное обязательство заставляет, прежде всего, постоянно уточнять в связи с идущими переменами правовую природу Европейского союза, исследовать меняющуюся внутри данной группировки ситуацию, определять характер и место европейского права (права Европейского союза) среди общепризнанных правовых систем.

Красной нитью через всё диссертационное исследование проходит мысль о том, что европейское право является не третьей самостоятельной правовой системой наряду с общепризнанными двумя системами -международным правом и внутригосударственным (национальным) правом, а представляет собой неотъемлемую часть международного права.

Актуальность, научная и прикладная значимость доказательства этой концепции оправдывается тем, что в последние годы, как представляется, увеличивается число нарушений норм международного права со стороны

ряда государств. Должная реакция на это мировой общественности и международных организаций, прежде всего ООН, отсутствует. В этой связи всё чаще раздаются голоса, что международное право устарело, и на смену ему должны прийти новые правила.

Под влиянием серьёзных изменений в современном мире, возрастания значения глобальных проблем, развития интеграционных процессов появилась опасность необоснованного пересмотра коренных международно-правовых понятий. Возник также риск «растаскивания» международного права на отдельные, самостоятельные части в виде, прежде всего, «автономного права Европейского союза» («европейского права»), «права СНГ», «права ВТО», «права МВФ», «исламского права», «lex mercatoria» и т. п.

Появились пророчества поглощения международного права новым -«транснациональным» правом и т. д.

В ряде научных трудов проводится мысль о появлении помимо двух известных существующих правовых систем - международного права и внутригосударственного (национального) права - другого, «третьего права».¹Несомненно, как условные понятия или как региональные (субрегиональные) части общего международного права, как развитие права международных организаций, наконец, как подсистемы, отрасли, институты универсального международного публичного права, как результат его прогрессивного развития указанные категории имеют право на существование. И это не несло бы никакой опасности, если бы появление и развитие вышеуказанных правовых феноменов отдельные авторы не начали интерпретировать как возникновение новых самостоятельных правовых систем и правопорядков, ставя их наравне с двумя основными, бесспорно существующими правовыми системами - международным публичным правом и внутригосударственным (национальным) правом.

1 Право Европейского союза. Под ред. Кашкина С. Ю. М., 2003. С. 103; Шеленкова Н.Б. Европейская

интеграция: политика и право. М., 2003. С. ПО; Шумилов В.М. Международное экономическое право в эпоху глобализации. М, 2003. С. 67,74.

Если согласиться с возможностью распада международного права на отдельные, автономные выше упоминавшиеся системы, то та часть, которая в результате может остаться от международного публичного права, будет называться правом Устава ООН или просто правом ООН.² Од^нако для подавляющего большинства государств, в том числе для России, вряд ли было бы полезным и правильным смириться с исчезновением того, что до сих пор именовалось международным публичным правом, система норм которого намного шире и богаче, чем Устав ООН, сколь бы велико ни было его значение.

Сохранение, укрепление и развитие международного права вдвойне необходимо в условиях очевидной слабости многих государств, в том числе с учетом распада СССР, который был сдерживающим фактором для США и НАТО в целом, обеспечивающим биполярный мир и баланс в этом мире.

Доказательство в настоящем исследовании принадлежности права Европейского союза, нынешнего и будущего, который учреждается Конституционным договором от 29 октября 2004 г., к международному публичному праву является вкладом соискателя в решение важнейшей, поставленной в исследовании и сформулированной в предыдущем абзаце задачи.

Фактически в такой постановке темы, имея в виду также проведённый соискателем международно-правовой анализ недавно подписанного «Договора, учреждающего Конституцию для Европы», данное диссертационное исследование предпринято впервые и в совокупности представляет собой комплексный, системный труд, охватывающий целиком важное направление российской внешней политики и современной научной мысли.

Сказанное не умаляет значения Устава ООН как документа, отображающего систему общепризнанных принципов и норм международного права - основы взаимоотношений государств в современном мире.

Состояние научной разработки темы. Степень изученности поставленных в настоящем исследовании вопросов в российской науке международного права и европейского права представляется недостаточной и односторонней, что связано, прежде всего, с большой динамикой и сложностью интеграционных процессов, происходящих в Европейских сообществах и Европейском союзе в целом.

Тематика европейского строительства не была адекватно оценена в СССР. В частности, оказался неверным главный вывод, типичный для ранних отечественных работ о том, что у западноевропейской интеграции нет далёкого будущего, поскольку капитализм как общественно-экономическая формация обречён. Даже с началом перестройки исследования учёных в области гуманитарных наук, в том числе в области международного права не были востребованы российским обществом. Государство не сумело вовремя осмыслить значимость европейского строительства и в результате на долгие годы осталось на периферии интеграционных процессов, охватывавших всё большую часть Европы.

В последние годы в России опубликован ряд учебников (некоторые весьма фундаментальные по содержанию и объёму) и учебных пособий по праву Европейского союза (европейскому праву), которые в определённой степени начали заполнять имевшуюся лакуну.³ Естественно, что практически все они рассматривают право Европейского союза с точки зрения учебной дисциплины. В основном литература, посвященная данной проблематике, ограничивается либо статьями, отражающими текущие процессы, либо комментариями к отдельным договорам ЕС, либо книгами, которые, как отмечалось, являются учебными по своему характеру.

Позже появились также работы по отдельным аспектам права ЕС (труды Г.П. Толстопятенко, М.Л. Энтина, Ю.М. Юмашева). Однако

з Право Европейского союза: правовое регулирование торгового оборота. Под ред В.В. Безбаха, АЛ.

Капустина, В.К. Пучинского. М., 1999 г.; Топорнин Б. Н. Европейское право. М. 1999 г.; Европейское право. Под ред. Л.М. Энгина. М., 2001 г. (учебник для вузов, переиздававшийся в 2002,2003,2004 гг.); Право Европейского союза. Под ред СЮ. Кашкина. М, 2003 г.; Ильин Ю.Д. Лекции по истории и праву Европейского Союза. М., 2002 г. и др.

комплексные монографические исследования пока составляют редкие исключения. Из них следует отметить недавно опубликованную монографию Н.Б. Шеленковой «Европейская интеграция: политика и право» (М, 2003 г.), в которой, в частности, содержится подробный обзор правовых и политических теорий европейской интеграции.

Отдельно хотелось бы отметить выход монографии А.Я. Капустина «Европейский союз: интеграция и право» (М: Изд-во РУДН. 2000 г.), явившейся, пожалуй, первым после большого перерыва комплексным международно-правовым исследованием институциональной и правовой природы действующего Европейского союза.

К моменту завершения написания данной диссертации появилась одна из самых новых отечественных работ по праву Европейского союза -монография Клёмина А.В. «Европейское право и Германия. Баланс национального и наднационального». Изд-во Казанского университета. 2004 г. В этой книге автор анализирует соотношение европейского права и внутреннего правопорядка ФРГ. Наряду с другими положительными моментами сильной стороной указанной монографии является то, что, если не считать нескольких редких статей, впервые в отечественной специальной литературе появился фундаментальный труд, содержащий по ходу повествования отдельные комментарии к проекту Евроконституции.⁴

Вышеуказанные учебники и другие труды отечественных учёных в большой степени заполнили пробел, существовавший в российском правоведении, в котором не доставало работ, раскрывающих содержание права Европейского союза. В то же время большинство авторов учебников и учебных пособий по европейскому праву при всём признании их важного вклада в отечественную юридическую науку придерживаются той точки зрения, что право Европейского союза является «автономной, самостоятельной, третьей системой права» наряду с международным правом и внутригосударственным правом.

4 Так в тексте. См. указ. соч. С. 100,119 и далее.

Как отмечалось, автор настоящего диссертационного исследования стремится в нём доказать, что право Европейского союза является частью международного права. Подобный подход, во многом, отражается в выше упоминавшей работе профессора А.Я. Капустина.

В то же время по объективным причинам (монография АЛ. Капустина вышла в 2000 г.) её автор не имел возможности ознакомиться с принятым в 2004 г. «Договором, учреждающим Конституцию для Европы», который, будучи бессрочным, определяет перспективы и тенденции развития Европейского союза на годы, если не на десятилетия вперёд. Указанный Договор, как это показано в диссертации, подтверждает основную концепцию соискателя.

Многие положения настоящего диссертационного исследования содержатся в недавно вышедшей монографии диссертанта - Бирюков М.М. «Европейская интеграция. Международно-правовой подход». М.: Научная книга. 2004. Её объективным недостатком является то, что анализ Конституционного договора в книге сделан на основе текста, принятого 25 государствами-членами ЕС в июне 2004 г. Появление текста Договора, подписанного 29 октября 2004 г. показало, что в сравнении с текстом, одобренным в июне, Договор, его структура и особенно приложения претерпели изменения. Данные изменения были учтены в ходе написания диссертационного исследования.

Объектом исследования является ряд крупных проблем, понятий международного публичного права - государственный суверенитет, наднациональность, нормотворчество в международном праве, его источники и субъекты. При этом автор попытался проанализировать выше указанные явления с позиций наших дней.

Такой анализ был необходим для сравнения данных понятий с аналогичными явлениями в праве Европейского союза.

Международное право - постоянно развивающийся организм. Его следует воспринимать как функционирующую систему, прежде всего как систему норм в процессе их применения. Особого внимания заслуживает постоянное уточнение категорий, которые выражают специфику, неотъемлемые свойства международного права как регулятора межгосударственных отношений в свете того, что происходит в международных отношениях.

Предмет исследования есть право Европейского союза, его соотношение с международным правом и национальной системой права с целью определения его принадлежности к одной из двух существующих правовых систем. Особое внимание было уделено исследованию главных признаков европейского права, как они описываются в основных отечественных трудах по тематике диссертации.

В данной работе также делается попытка сформулировать целостный международно-правовой подход к оценке юридической природы Европейских сообществ и Европейского союза, в том числе Европейского союза, обновлённого Конституционным договором 2004 г.

Предмет исследования в данной работе ограничивается теориями, во-первых, признающими организующую роль государства в интеграции, и, во-вторых, разрабатывающими, в основном, её организационные и правовые аспекты.

Как известно, с этих позиций данные теории можно подразделить на две основные группы в зависимости от предусматриваемого в них конечного результата интеграции.

Одна часть исследователей в качестве отправного принципа берёт принцип федерации. Конечный результат интеграции для федералистов -наднациональное образование, аналогичное по своим функциям современному государству.

Можно согласиться с тем, что европейский интеграционный процесс потенциально имеет, прежде всего, политический характер. Просто отцы-

основатели трёх Европейских сообществ своевременно осознали невозможность в сложившихся исторических условиях непосредственно приступить к политической интеграции европейских народов. Однако европейские федералисты надеялись и надеются, что развитие экономической интеграции рано или поздно приведёт к союзу политическому.

В то же время, сколько бы ни писали о политической интеграции ЕС, определённые успехи на этом направлении не должны скрывать серьёзных отклонений от первоначально намеченных проектов «поэтапного создания» федерации.

Ко второй группе относятся представители тех теорий, которые для характеристики конечного результата интеграции используют модель политического сообщества, более близкую к конфедеративному типу. Этот вариант «европейского строительства», основанный на межгосударственном сотрудничестве, международно-правовой структуре и природе Европейского союза и примате государственного суверенитета, схож с «Европой отечеств», поддерживаемой в своё время президентом Франции, генералом де Голлем.

С нашей точки зрения, преобладание федералистского подхода на ранней стадии создания проектов объединения Европы было естественным.

В работе рассматриваются вызывающие наибольшие дискуссии, проблемные вопросы европейского права, даётся их юридическая оценка, предлагаются новые подходы к соотношению европейского права и международного публичного права.

При этом в диссертационном исследовании ни в коем случае не умаляется научная ценность анализа юридической природы европейской интеграции, проводимого с иных позиций, в частности, специалистами в области конституционного права.

Методологическую и теоретическую основу диссертационной работы составляет комплекс следующих научных методов: формально-

юридический, системно-структурный, сравнительно-правовой, историко-правовой, диалектический, логический, статистический, метод сравнения и аналогий, метод обобщений. В ходе исследования использовался системный подход, включающий исторический анализ генезиса правовых механизмов взаимодействия государств в рамках Сообществ и Европейского союза.

Применяемые в диссертации научные методы не исключают в отдельных случаях возможности простого изложения (для аргументации излагаемой точки зрения) фактов, обладающих достаточной доказательной силой и выявляющих отдельные особенности проблемы.

Информационная база и система источников, использованных в диссертационном исследовании, была подчинена общей цели и задачам, которые предопределили их состав: учредительные договоры, акты вторичного права, официальные издания Европейского союза, учебные и методические пособия, научные исследования, а также периодические издания, посвященные проблемам европейского права.

В ходе работы автор опирался на общетеоретические и специальные труды крупнейших российских правоведов: Абашидзе А.Х., Алексеева С.С., Аметистова Э.М., Бекяшева К.А., Вельяминова Г.М., Гавердовского А.С., Капустина А.Я., Карташкина В.А., Кашкина С.Ю., Ковалева А.А., Колодкина А.Л., Колосова Ю.М., Крылова Н.Б., Кузнецова В.И., Лукашука И.И., Ляхова Е.Г., Малеева Ю.Н., Морозова Г.И., Ромашева Ю.С., Рыбакова Ю.М., Талалаева А.Н., Топорнина Б.Н., Тункина Г.И., Федорова В.Н., Черниченко СВ., Юмашева Ю.М., ЭнтинаЛ.М., ЭнтинаМ.Л. и других.

При написании работы автор использовал монографии и иные труды видных западных правоведов, в том числе специалистов в области права Европейского союза: Хименеса Э. Де Аречаги, Бернье И., Броунли Я., Дэлье П., Оппенгейма Л., Пеллэ А., Пескатора П., Фердросса А., Кельзена Г., Кёхлэна Дж., Кольяра К., Корбетта П., Фаврэ Ж.-М., Хартли Г.К., Шатийона С, Шермерса X. и других.

Учитывая специфику исследования, требующую сравнительного анализа соотношения европейского права и международного публичного права, соискатель ознакомился с работами современных западных специалистов в данной области, таких как Абрахам Р., ВиньД., ГотронЖ.-К., Грив К., Грар Л., Луи Ж.-В., Манэн Ф., де Понсэн Э., Пюиссошэ Ж.-П., Ридо Ж., Рюиз Симон Д., Сюдр Ф., Фабри Э., и др.

При изучении конкретных вопросов диссертант опирался на отдельные монографии и статьи по проблемам национального суверенитета, наднациональности, источников и субъектов международного и европейского права, международной правосубъектности. В качестве аналитической базы использовались международно-правовые акты (тексты международных, в том числе учредительных договоров, решения и рекомендации международных организаций), нормативно-правовые акты Европейского союза, а также материалы международных коллоквиумов и конференций, касающиеся исследуемых в диссертации проблем.

Цель исследования. Главной целью исследования является доказательство того, что право Европейского союза как система есть не какое-либо «автономное, третье» право, а что оно составляет часть международного права, также как частью международного права являются, например, право ООН, право ВТО, право Совета Европы, право многих международных финансовых и других межправительственных организаций.

Согласно позиции ряда специалистов в области европейской интеграции, европейское право (или право Европейского союза) является новой самостоятельной правовой системой, выделившейся из международного публичного права и отличающейся от него основными системообразующими понятиями.

В эти понятия включаются, в частности, передача многих суверенных полномочий государств-членов институтам Европейского союза, феномен наднациональности, оригинальные источники и субъекты права, система

нормообразования, своеобразие реализации нормативно-правовых актов институтов ЕС во внутренних правопорядках государств-членов, то есть так называемое «прямое применение» (или «прямое действие») норм европейского права, его верховенство по отношению к национальным системам права.

Предметом и целью данной работы является рассмотрение обоснованности аргументов, традиционно приводимых сторонниками существования европейского права как самостоятельной системы.

В связи с усложнением межгосударственного сотрудничества, развитием международного интеграционного права, наступлением эпохи глобализации, как представляется, необходимо дальнейшее исследование таких общеизвестных категорий, как государственный суверенитет, наднациональность, нормообразование, правосубъектность, и т.д. применительно к межгосударственным отношениям и, в частности, к отношениям государств внутри Европейского союза как наиболее успешно развивающейся международной интеграционной организации.

Целью работы является уяснение понимания правовой природы современной системы права Европейского союза, а также выявление тенденций и перспектив его развития (с учетом необходимости взаимодействия Российской Федерации с данным образованием).

Для реализации вышеуказанных целей были поставлены следующие основные задачи:

1. Сформулировать определение и понятие европейского права,
изложить его генезис, дать характеристику международно-правовым
источникам его формирования.

2.      Рассмотреть степень ограничения международной правосубъектности
и    в    целом    суверенных    полномочий    государств-членов    Европейских
сообществ   и   Европейского   союза,   определить   основные   тенденции   и
перспективы данных явлений в Конституционном договоре 2004 г. В этой
связи дать ответ на вопрос, остаются ли государства-члены ЕС суверенными

государствами и какова юридическая природа нынешнего и будущего Европейского союза. Логика исследования потребовала выяснения одного из важнейших вопросов, поставленных в работе, что же является исключительными полномочиями институтов Европейского союза, в каком объёме «поделились» с Союзом государства-члены своими суверенными полномочиями. Практически это даёт ответ на вопрос, к кому обращаться третьей стороне по конкретным направлениям сотрудничества - к руководству государства-члена ЕС или прямо к брюссельским институтам Союза.

3. Дать определение понятию наднациональности. Ответить на вопрос,
является ли наднациональность исключительной чертой Европейских
сообществ.

4.   Сравнить      процессы       нормообразования       в       международном,
внутригосударственном   и   европейском   праве.   Доказать,   что   процессы
нормообразования   в   европейском   праве   имеют   международно-правовой
характер.

5.   Обосновать позицию соискателя, согласно которой так называемое
«прямое действие»   (или «прямой эффект») норм европейского права в
национальных правовых системах есть скорее иллюзия, чем реальность.
Доказать, что, как и другие международно-правовые нормы, чтобы быть
реализованными на внутригосударственном уровне, нормы европейского
права    нуждаются    в    традиционной    юридической    технике    -    актах
трансформации.

6.    Проанализировать     природу     современной     институциональной
структуры Европейского союза, а также исследовать изменения, которые
вносит в неё новый Конституционный договор 2004 г. Дать оценку основным
тенденциям развития традиционных межнациональных и наднациональных
институтов   Европейского   союза   в   условиях   расширения   его    состава.
Определить правовой статус институтов Европейского союза и механизм их
взаимодействия как основу     системы принятия решений и реализации

правоспособности отдельных государств-членов. Децентрализация, являясь объективной тенденцией в условиях расширения ЕС, предполагает - повышение роли и ответственности каждого из институтов Союза.

Научная новизна исследования состоит в системной и комплексной разработке международно-правового подхода к оценке юридической природы действующего и будущего Европейского союза.

В настоящем диссертационном исследовании впервые приводятся составленные соискателем комментарии уже не к проекту, которых было много, а к тексту «Договора, учреждающего Конституцию для Европы», подписанного 29 октября 2004 г. главами 25 государств-членов ЕС, а также впервые даётся общая характеристика этого широкомасштабного многостороннего Договора. Анализ Конституционного договора проводится на протяжении всей диссертационной работы по ходу рассмотрения отдельных конкретных проблем европейской интеграции и перспектив их решения, предусмотренных новым Договором. Исследование Конституционного договора (Европейской Конституции) осуществляется диссертантом с международно-правовых позиций. Как представляется, проведённый соискателем анализ Конституции доказывает правомерность аргументов в пользу основной концепции автора о международно-правовой природе настоящего и будущего Европейского союза.

В ходе исследования были, в частности, выявлены правовые тенденции, которые характеризуются противоречием между усилением централизации и децентрализацией в управлении и деятельности Сообществ, действующего и будущего Союза.

Характеристика в данной работе правовой природы нового Европейского союза образца 2004 г., а также международно-правовой анализ «Договора, учреждающего Конституцию для Европы», являются, вероятно, первой попыткой такого рода в отечественной юридической литературе.

Очевидно, что в связи с принятием 18 июня и подписанием 29 октября 2004 г. нового учредительного «Договора, учреждающего Конституцию для Европы» правовой анализ природы права Европейского союза и самого Союза как международной организации, которые производились, в частности, выше указанными отечественными учёными, потребовал дополнительного продолжения и развития. Соискатель, изучив текст выше упомянутого Договора, попытался внести свой вклад в решение этой задачи.

Научная новизна диссертационной работы состоит дополнительно в том, что соискателем впервые комплексно с международно-правовой точки зрения исследованы так называемые важнейшие или системообразующие признаки европейского права. К ним традиционно относят степень ограничения международной правоспособности и суверенных полномочий государств-членов Сообществ и Европейского Союза, феномен наднациональности в Сообществах и Союзе, особенности источников и субъектов европейского права, «прямое применение» (или «прямой эффект») нормативно-правовых актов институтов ЕС в национальных правовых системах государств-членов.

В отличие от ряда выше упоминавшихся отечественных работ соискатель практически по каждой исследованной проблеме делал, как представляется, правомерный вывод о том, что ни один из так называемых системообразующих признаков не свидетельствует об «автономном, самостоятельном характере» европейского права. Доказанный соискателем главный вывод заключается в том, что право Европейского союза есть неотъемлемая часть международного права. Европейское право - это исторически недавно появившаяся, новая и бесспорно эффективная его часть, представляющая собой сложную систему. Если не бояться тавтологии, - систему, имеющую из-за оригинальности источников и норм полисистемный характер. Соискатель также развивает относительно недавно появившиеся в отечественной специальной литературе подходы о том, что европейское

право является наиболее зрелой и продвинутой частью нарождающейся отрасли - международного интеграционного права.

В данной работе автор впервые в европейском праве, сравнил порядок вступления в новый Европейский союз с порядком присоединения к интеграционному Сообществу - ЕЭС на заре европейской интеграции на основе Римского договора (1957). С позиций критериев членства в международной интеграционной организации подобное исследование по отношению к европейскому праву ранее не производилось. Это было сделано, чтобы ответить на вопрос, удаляется ли исследуемое интеграционное объединение от международного права или наоборот всё больше стремится действовать в рамках международно-правового поля.

Автором было констатировано, что, раньше, в период существования ЕЭС, данная экономическая группировка носила закрытый характер, и её членами могли быть только государства, обладавшие однородной социально-политической основой. Кроме того, государство-член не могло выйти из Сообщества, равным образом не могло быть исключено из него. Как известно, Римские договоры 1957 г. о ЕЭС и Евратоме были бессрочны и не предусматривали выхода государств из Сообществ. В ходе эволюции европейского права право выхода из Сообществ и Союза было узаконено и, в частности, зафиксировано в новой Европейской Конституции.

Несмотря на то, что в современном международном праве нет установившегося определения явления наднациональности, и на понятие наднациональности существуют самые разнообразные взгляды, диссертант попытался собрать и сгруппировать главные, сущностные черты феномена наднациональности применительно к различным международным организациям и проанализировал явление наднациональности, как оно проявляется в Европейских сообществах и Союзе.

С учётом того, что в большинстве трудов зарубежных и отечественных авторов отмечается как особенность европейского права «прямое действие («прямой эффект») его норм в национальных правовых системах, в

настоящем исследовании диссертантом делается попытка доказать подобное восприятие реализации норм европейского права на национальном уровне как иллюзию.

Равным образом диссертант не рассматривает данное явление, как об этом пишется в отдельных работах, «переливом», «переливанием» правовых норм из одной системы в другую, считая эти термины не научными.

При описании институциональной структуры Европейского союза в качестве новых моментов перечисляются и комментируются изменения, которые вносит в эту структуру Договор, учреждающий Конституцию для Европы.

В ходе исследования соискателем изучен целый ряд работ зарубежных специалистов в области международного права и европейского права. Некоторые из зарубежных работ вводятся в отечественный научный оборот впервые.

Исходя из ныне объективно существующих в отечественной юридической науке противоречий и недостаточной разработанности соответствующих положений в современной правовой доктрине по тематике интеграции, были сформулированы проблемы и определена тема настоящего исследования.

Практическая и теоретическая значимость результатов исследования определяется актуальностью и новизной поднятых в диссертации проблем, направленностью на совершенствование международно-правовой базы в области интеграционных процессов, представляющих общий интерес для государств-членов СНГ. Заимствование позитивного опыта, который накопили Сообщества и Европейский союз, может способствовать решению сложных и новых задач, стоящих перед экономикой России. Поучительным этот опыт может быть и для сотрудничества России в рамках СНГ, ЕврАзЭС, единого экономического пространства России, Украины, Белоруссии и Казахстана, Союза России с Белоруссией.

Практическая значимость состоит также в том, что автор стремился в ходе исследования точнее определить место европейского права как части международного права, тем самым, укрепляя последнее и способствуя его прогрессивному развитию. Выводы работы нацелены на укрепление международного права, на то, чтобы противодействовать его распаду на отдельные части и ослаблению. По мнению автора, более широкое развитие идей и выводов, содержащихся в исследовании, должно способствовать стабилизации международного положения, укреплению мира и международной безопасности.

Отдельные положения диссертационного исследования могут быть учтены в процессе разработки общей внешнеполитической стратегии Российской Федерации, при организации международного сотрудничества, а также в процессе подготовки международных соглашений и разработки перспективных направлений во внешних контактах с европейскими странами и в целом с Европейским союзом.

Основные положения работы и выводы могут быть востребованы и использованы в научных работах и учебниках по вопросам деятельности международных организаций, при чтении общих и специальных курсов по международному праву, в частности, по международному экономическому праву, праву Европейского союза, регионоведению, а также при подготовке курсов смежных наук.

Данная работа может войти в число тех исследований, которые должны позволить выправить одностороннюю тенденцию в преподавании европейского права с позиций конституционного права, либо в виде какого-то «третьего» права, возникшего «на стыке» между международным и внутригосударственным правом.

Апробация результатов исследования. Диссертационная работа выполнена на кафедре международного права Дипломатической академии МИД Российской Федерации.

Основные теоретические выводы и положения диссертации получили апробацию в форме:

преподавания диссертантом европейского права (права Европейского союза) в течение длительного времени в Дипломатической академии МИД России и Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова. Результаты проведённого исследования внедрены в практику подготовки кадров для внешнеполитической и внешнеэкономической сферы. На основе предложенной в диссертации концепции в Дипломатической академии МИД РФ и в Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова включён в учебный план и читается слушателям/студентам курс «Европейского права». Положения и выводы диссертации используются, в частности, при подготовке учебных программ и иных методических материалов по международному праву и европейскому праву в ряде высших учебных заведений России;

• выступлений на научных конференциях в России и за рубежом,
в частности в университетах г.г. Гренобля и Страсбурга
(Франция) и различных университетах Бельгии;

публикации серии статей по теме исследования в отечественных научных журналах и за рубежом; написания двух учебных пособий по европейскому праву;

• опубликования в 2004 г. монографии «Европейская интеграция:
международно-правовой подход», содержащей основные
выводы настоящего диссертационного исследования;

• подготовки и направления в МИД России по просьбе
руководства Российской ассоциации международного права
экспертного заключения о порядке распространения Соглашения
о партнёрстве и сотрудничестве РФ - ЕС на новые государства-
члены Европейского союза. Заключение было учтено в ходе

переговоров российской стороны с руководителями Европейского союза;

обсуждения на заседании кафедры международного права Дипломатической академии МИД России.

Структура работы. Структурно диссертация состоит из введения, 5 глав, заключения и библиографии.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность и определяется состояние разработанности темы диссертации, формулируются цели и основные задачи исследования, даётся описание его методологической основы, обосновывается новизна и практическая значимость полученных выводов. Приводятся сведения об апробации научных результатов.

В первой главе «Европейская интеграция — от Европейских сообществ к Европейскому союзу. Возникновение, развитие и современное состояние европейского права (права Европейского союза) даётся определение, понятие и особенности европейского права. В частности, отмечается, что термин «европейское право» используется для обозначения совокупности правовых норм, регулирующих взаимоотношения, складывающиеся в рамках европейских интеграционных объединений, таких как Европейские сообщества, Европейский союз и в определённой степени Совет Европы. Система норм, созданных в трёх Сообществах, образует общее право Сообществ и является стержнем и основой европейского права.

В данной главе даётся историческое описание зарождения и развития западноевропейской, затем европейской интеграции, эволюции трёх Европейских сообществ и первого Европейского союза, созданного Маастрихтским договором 1992 г. Параллельно с историей интеграции описывается генезис европейского права как системы и учебной дисциплины. К европейскому праву можно применить термин система как «целое, составленное из частей», «соединение», как «множество элементов с отношениями и связями между ними, образующее определённую целостность». Это скорее философское понятие, которое можно отнести, например, к отрасли и институту международного права. В этом случае по отношению к институту, отрасли и системе «европейского права» система международного права будет системой более высокого уровня. Можно

сделать вывод, что практически любой объект, характеризующийся множеством однородных элементов, можно назвать системой, которая будет подсистемой по отношению к системе более высокого уровня.

Из первой главы следует весьма важный вывод о том, что европейское право возникло на основе учредительных договоров, образовавших Европейские сообщества. Таким образом, европейское право своим происхождением, прежде всего, обязано международно-правовым установлениям.

Практически не вызывает споров то, что важнейшие источники европейского права - учредительные договоры, в том числе «Договор, учреждающий Конституцию для Европы», от 29 октября 2004 г., представляют собой классические, многосторонние договоры, регулируемые международным правом. Учредительные договоры подписывались государствами-членами ЕС и проходили национальные процедуры ратификации и/или референдумов. Ту же процедуру проходит сейчас Конституция 2004 г. Создание Европейского союза (1992) и формирование его второй и третьей опор, расширяя международно-правовую составляющую европейского права, ещё больше укрепило взаимосвязь последнего с международным правом. Заключаемые Европейскими сообществами международные соглашения образуют неотъемлемую составную часть права Сообществ. В ряде отечественных и зарубежных учебников международного публичного права тематика Европейских сообществ и Союза традиционно освещается либо как региональное (субрегиональное) международное право, либо как часть права международных организаций, либо как часть международного экономического права. Формирование Европейских сообществ и развитие европейского права происходили одновременно.

Интеграция требует постепенности. Одним единственным направлением - угольной и сталелитейной промышленностью европейцы занимались целых шесть лет. В 1951 г. было образовано ЕОУС, и лишь в

1957 г. - ЕЭС и Евратом. На ЕОУС обкатывались основные механизмы интеграции. Выяснялось, смогут ли вообще коллективные интересы Сообщества взять верх над национальными интересами. Когда процесс дал положительные результаты, пошли дальше. Создатели Римских договоров 1957 г. сделали полшага назад и, не оставляя надежд на наднациональное развитие интеграции, позаботились о том, чтобы скрыть эти надежды и в большей степени обеспечить права национальных государств. Все намёки на политическую интеграцию и перспективную цель «федералистов» в отношении создания европейской федерации в текстах Римских договоров отсутствовали. Для архитекторов западноевропейской интеграции на много лет вперёд главными правилами их деятельности стала постепенность, строгое соблюдение первоочерёдности экономической интеграции как возможной основы будущей политической интеграции. Образование Европейского союза (1992) составляет в последнее десятилетие главное содержание перемен в области европейского строительства в целом и европейского права в частности. С созданием Союза в интеграционном сотрудничестве государств-членов появились новые области взаимодействия, имевшие межгосударственный характер.

Европейское право формировалось не только на основе учредительных договоров и решений институтов Сообществ, но и путём включения в свою систему международных договоров, участие в которых принимали другие европейские страны, не входящие в Сообщества. В результате нормы европейского права, будучи нормами международного права, действовали и за границами Европейских сообществ. Примеры - Шенгенские соглашения, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Оставаясь суверенными государствами, отдельные члены ЕС отказывались подписывать некоторые соглашения, хотя это и наносило ущерб интеграции. Так Великобритания и Ирландия не подписали Шенгенские соглашения. В то же время участницами Шенгенской конвенции 1990 г. стали не члены ЕС -Исландия, Норвегия. Присоединяется к ней и Швейцария. Из 25 государств-

членов ЕС пока лишь 12 стран приняли единую валюту евро. Всё это подтверждает характеристику полисистемности формирования и характера европейского права.

Общая внешняя политика и политика безопасности, равно как и положения о сотрудничестве полиций и судов в уголовно-правовой сфере являются в основном сферами межправительственного сотрудничества, при котором государства-участники сохраняют свои суверенные права. Подтверждением тому явился разный подход европейских государств к проблеме войны против Ирака, когда государства - представители так называемого «продвинутого ядра интеграции» Германия и Франция -выступили против немедленного вторжения в Ирак. Они потребовали предоставления дополнительного времени для решения этого вопроса инспекторам ООН, в то время как Великобритания и Испания однозначно поддержали США в этом вопросе, выступив за немедленное военное решение.

В отличие от Европейских сообществ действующий Европейский союз не обладает международной правосубъектностью.

Его создатели не были удовлетворены своим «детищем». Нынешний Союз - временное образование. Если предыдущие учредительные договоры действуют долгие десятилетия, то Договор о Европейском союзе (1992) в силу своего несовершенства довольно скоро потребовал изменений и дополнений в виде Амстердамского договора (1997), который вступил в силу 1 мая 1999 г., затем Ниццского договора (вступил в силу 1 февраля 2003 г.). Между тем с 28 февраля 2002 г. по 18 июля 2003 г. заседал Конвент о будущем Европы (далее «Европейский Конвент» или просто «Конвент»), который выработал текст бессрочного «Договора, учреждающего Конституцию для Европы», подписанного 25 государствами ЕС 29 октября 2004 г.

Новый Европейский союз после вступления в силу данного Договора приобретает статус юридического лица (ст. 1-7) и унаследует в порядке

правопреемства от Европейского сообщества международную правосубъектность. Договор, учреждающий Конституцию для Европы (далее «Конституционный договор» или просто «Конституция»), как и предыдущие

учредительные акты, представляет собой «договор в классическом смысле

5 Он был подготовлен слова, как это понимается международным правом».

Конвентом - международной конференцией, по своему составу выходящей за пределы Европейского союза. Здесь уместно напомнить, что из 28 государств-участников 13 государств, представители которых участвовали в работе Конвента, в тот период (2002 -2003 г.г.) ещё не были членами ЕС. Договор, подписанный главами участвовавших в Конвенте государств, должен пройти процедуру ратификации и/или референдума, в зависимости от внутреннего законодательства подписавшей Договор страны.

В частности, в статье IV-447 Конституции «Ратификация и вступление в силу» говорится следующее.

«1. Настоящий договор ратифицируется Высокими Договаривающимися Сторонами согласно их соответствующим конституционным нормам. Ратификационные грамоты вручаются правительству Итальянской республики.

1. Настоящий договор вступает в силу 1 ноября 2006 г. при условии, что все ратификационные грамоты будут вручены, либо при отсутствии этого, в первый день второго месяца, следующего после передачи ратификационной грамоты государством-участником, произведшим последним эту формальность».⁶

Согласно прогнозам зарубежных аналитиков, вступить в силу данный Договор может после завершения процедур ратификации в период 2006 -2009 гг. А пока Европейский союз переживает переходный период, в который действуют прежние учредительные договоры. В то же время происходит частичная перестройка деятельности, функций и полномочий

5 Vers ime Constitution europeenne. Texte commente du projet de traite constitntionnel etabli par la Convention

europeenne. Paris. P. 77; Энгин Л.М. также пишет о «договорном происхождении проекта Конституции». См.

О проекте Конституции Европейского Союза. // МЖМП № 1. 2004. С. 86-87.

6 Traite etablissant ime Constitution pour 1, Europe. CIG 87/2/04. REV 2. Bmxelles, le 29 octobre 2004.

институтов ЕС в соответствии с новым Договором, учреждающим Конституцию для Европы. После вступления в силу Конституционного договора прежние учредительные договоры ЕС утратят силу. Согласно статье IV-446, Договор, учреждающий Конституцию, бессрочный. Он представляет собой единый, консолидированный договор. В то же время довольно большой объём Договора и составляющее его интегральную часть множество протоколов и приложений говорят о том, что задача упрощения действующих конститутивных текстов и их большей доступности для населения вряд ли оказалась решённой.

Принятием Конституционного договора архитекторы интеграции провозгласили на долгие годы модель развития европейской цивилизации. Эта модель, исходя из содержания Конституции, основывается на существовании самостоятельных, суверенных государств, а не на едином федеративном государстве.

Конвент завершил дискуссию о судьбе Хартии Европейского союза об основных правах. Её содержание было интегрировано в качестве второй части в текст Конституционного договора.

Согласно ст. 1-9 Договора «Союз присоединяется к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод». Данное обязательство подтверждается и детализируется прилагаемым к Договору тридцать вторым протоколом (всего протоколов - 36).

Одним из важнейших признаков для утверждения об автономности европейского права является содержащийся в ряде работ тезис о «беспримерном ограничении суверенитета государств-членов в Европейском союзе». Диссертант проанализировал, в частности, во второй главе исследования, названной Государственный суверенитет и его ограничение в Европейском союзе, положение с ограничением суверенных полномочий государств-членов ЕС и пришёл к следующим выводам.

Общепризнанным является, что абсолютного государственного суверенитета нет, поскольку государства взаимозависимы, и эта взаимозависимость в условиях глобализации в современном мире непрерывно возрастает. Государства могут, сохраняя атрибуты суверенитета, путём соглашений, заключённых на основе добровольности и равноправия, ограничивать свободу своих действий. Государства соглашаются ограничить свои суверенные полномочия, во-первых, потому что обстоятельства вынуждают их это сделать, во-вторых, потому что это им выгодно и, в-третьих, из соображений простой предусмотрительности.

Суверенитет остаётся сегодня международно-правовой реальностью, юридическим символом личности государства. Современной тенденцией является то, что государства могут ограничивать свободу своих действий в целях успешного решения общих проблем, например, в рамках международных организаций. Строго говоря, в международном праве отсутствуют нормы, запрещающие государствам на добровольной основе поступаться частью своего суверенитета в целях налаживания более действенного механизма межгосударственного сотрудничества.

Практически все конституции европейских государств разрешают ограниченную передачу суверенитета. Международное право не запрещает государствам уступать часть своих суверенных полномочий международным межправительственным организациям при добровольном волеизъявлении, отсутствии угроз, давления и других форм противоправного принуждения. Вопросы уступки суверенных прав относятся к исключительной компетенции самих государств.

На вопрос, до какой степени государство может идти добровольно на ограничение своего суверенитета, в том числе в результате членства в международной организации, чтобы, в конечном счёте, не утратить своей международной правосубъектности, в диссертационной работе содержится следующий ответ. Государство, являясь суверенным, вправе решать

собственную судьбу, в том числе добровольно ограничивать свой суверенитет вплоть до полной его утраты.

Вопрос об ограничении суверенных полномочий встаёт с особой остротой в связи с членством государств в международных организациях интеграционного типа, наиболее ярким примером которых, является Европейский союз.

В исследовании приводятся аргументы в пользу того, что ныне существующий Европейский союз имеет международно-правовое происхождение и международно-правовую природу. Европейские сообщества и Союз в работе рассматриваются как очередной этап развития международных межправительственных организаций. Это следует, прежде всего, из того, что Сообщества и Союз созданы путём заключения учредительных договоров, которые регулируются международным правом. Равным образом, институты ЕС, включая Суд ЕС, черпают свои полномочия из учредительных договоров, действие которых регулируется международным правом.

При этом в учредительных договорах нет ни одного положения, которое можно было бы трактовать, как намерение создать обособленную правовую систему. Все институты ЕС находятся под серьёзным политическим прессом и контролем государств-членов, которые, невзирая на частичную передачу суверенных прав, не перестают быть суверенными государствами со своими собственными целями и национальными интересами.

Ничто не доказывает, что существование Сообществ и Союза и сформированное ими европейское право отменяют действия норм общего международного права между членами ЕС и его обязательности для самих Сообществ как субъектов международного права.

Ничто также не даёт права предполагать, что в один прекрасный День государства-члены Союза могут в правовом отношении бесследно исчезнуть, а на его месте возникнет федеративное государство.

Ответ на вопрос о степени ограничения суверенных полномочий государств-членов в ЕС также можно найти в соотношении компетенции институтов Союза и полномочий государств-членов.

Согласно статье 1-13 «Договора, учреждающего Конституцию для Европы» 2004 г. в исключительную компетенцию нового Европейского союза входит лишь пять направлений: таможенный союз, правила конкуренции, валютная политика, сохранение биоресурсов моря, общая торговая политика.

Отсюда следует важный вывод о том, что государства-члены ограничили свои суверенные полномочия в не такой уж и большой степени. Оставляя в данном случае за скобками вопросы совместной компетенции и другие (этому достаточно уделено внимания во второй главе самого исследования), сделаем главный вывод, что государства в настоящем и будущем Европейском союзе остаются суверенными игроками.

Государства-члены сохранили и, судя по новой Европейской Конституции, сохранят свой суверенитет над территорией и населением, проживающим на ней, во всей полноте за исключением тех немногих вопросов, которые они передали в компетенцию Сообществ и будущего Союза. Таким образом, государства-члены допустили лишь частичную уступку своих суверенных прав.

Анализ бессрочного Конституционного договора 2004 г. показывает, что так называемые «федералисты» потерпели поражение. С учётом того, что далеко не все круги европейской общественности придерживаются «федералистской» концепции развития европейской интеграции, можно сделать вывод, что при подготовке Конституции верх одержала более умеренная точка зрения. Её сторонники отложили до более далёких времён (если вообще таковое случится) решение столь политически деликатного и щекотливого вопроса, как преобразование Европейского союза в европейскую федерацию. Всё говорит в пользу того, что такое положение

сохранится на долгие годы, если не на десятилетия, на которые рассчитано действие Конституционного договора 2004 г.

На межгосударственный характер нового Европейского союза дополнительно указывает то, что согласно пункту 2 первой статьи Конституции членами Союза могут быть только государства. Данное положение воспроизводит смысл статьи 49 Договора о создании Европейского союза (1992).Условия присоединения к новому Союзу определяются двумя основными критериями - географическим («государство - кандидат должно быть европейским») и политическим («государство должно быть демократическим, разделяющим общие ценности Союза»). Эти принципы также содержатся в Договоре о создании Европейского союза (1992), в частности, в его статьях 6 и 49.

Согласно ст. 237 Римского договора о создании ЕЭС (1957) формально членство в Сообществе было открыто для всех европейских государств: «Любое европейское государство может заявить о своём желании присоединиться к Сообществу». Таким образом, с точки зрения географического определения круга государств-членов, Сообщество, которое определило основные направления западноевропейской интеграции, с самого начала носило региональный характер. Это то, что лежало на поверхности в смысле выделения критериев членства в ЕЭС. Как это было показано выше, в новом Конституционном договоре (2004) географический критерий для приёма в Европейский союз сохранился.

При анализе Римского договора 1957 г. по вопросу о членстве в отечественной литературе делался вывод о существовании на практике второго более важного критерия - по идеологическому или политическому признаку. Он получил наименование «социально-политического критерия». В Римском договоре прямо о нём нигде не говорилось. Более того, ст. 222 Договора оставляла за его участниками право определять свою систему собственности. Возможность применения этого права на практике вызывала серьёзные сомнения. Если предположить, что какой - либо из участников

Римского договора попытался бы изменить способ производства, или какое -либо из существовавших тогда социалистических государств попыталось бы подать заявку на вступление в ЕЭС, можно было с уверенностью предсказать негативную реакцию Сообщества на подобные действия.

Очевидно, что в рассматриваемый исторический период ЕЭС было региональной закрытой экономической группировкой государств, обладавших однородной социально-политической основой.

Возникает вопрос, могло ли Европейское экономическое сообщество применить к своему государству - нарушителю правовую санкцию, например, в виде исключения его из Сообщества. Ответ на это в период существования ЕЭС мог бы быть только отрицательным. Как известно, Римские договоры 1957 г. о ЕЭС и Евратоме были бессрочны и не предусматривали выхода государств из Сообществ.

Тогда считалось, что экономическая интеграция носит необратимый характер.

Тезис о необратимости интеграционных процессов являлся, видимо одним из объяснений того, что Римские договоры были бессрочны и не предусматривали выхода государств из Сообществ. Стало быть, можно предположить, что право выхода было несовместимо со статусом государства-члена ЕЭС.

Как в сравнении с выше изложенными рассуждениями обстоит дело с выходом государств из нового Европейского союза?

Согласно статье 1-60 Конституционного договора 2004 г., «любое государство-член может принять решение в соответствии со своими конституционными нормами, выйти из Европейского союза».

Налицо коренное изменение подхода архитекторов европейской интеграции по вопросу о добровольном выходе государств из Союза. Очевидно, что данное изменение полностью согласуется с современным международным правом.

РОС НАЦИОНАЛЬНА). БИБЛИОТЕКА СЛ«тер6ург 03 Ш act >

Это представляет собой важнейшую новеллу в юридических принципах Европейского союза. Очевидно, что она находится в явном противоречии со сторонниками формулы «всё более сплачивающегося Союза». С точки зрения «федералистов» эта новелла угрожает всему тому, что было сделано в европейской интеграции за истекшее пятидесятилетие.

Особое значение среди принципов европейского права имеет принцип субсидиарности. Он даёт большую свободу для самостоятельных действий государств-членов. И лишь тогда, когда поставленные цели не могут быть успешно достигнуты государствами, вправе вмешаться институты Европейского союза. Разумеется, данный принцип действует в сферах, которые не входят в исключительную компетенцию Союза.

Следующий блок рассмотренных вопросов связан с понятием «наднациональности» - явлением, которое, по мнению ряда авторов, присуще только Европейским сообществам. Данная совокупность вопросов рассматривается в третьей главе - Наднациональность в международном праве.

В работе показано, что явление наднациональности появилось гораздо раньше и проявилось в деятельности иных, чем Европейские сообщества, международных организаций и/или их органов (пример - Совет Безопасности ООН), цели которых требовали более эффективных управленческих полномочий.

В современном международном праве нет установившегося определения понятия наднациональности. В то же время термин «наднациональность» имеет право на существование, в том числе в юридической науке, поскольку он отражает конкретные качественные изменения в международной жизни, в частности, в структуре и деятельности международных организаций. Эти изменения поддаются анализу, и, стало быть, требуют для их характеристики соответствующего понятийного аппарата.

У многих в основном зарубежных авторов термин «наднациональность» часто понимается как явная ориентация интеграции на федерацию. В диссертационном исследовании говорится о том, что автор не связывает данное

понятие с федерацией. Он считает его очевидным объективным качеством ряда международных организаций и видит разницу только в объёме (степени, уровне) наднациональности, которые, естественно зависят от степени добровольного ограничения суверенитета государствами-участниками международных организаций в пользу этих организаций (или их органов). Даже, может быть, точнее было бы говорить не об ограничении суверенитета, а об ограничении международной правоспособности.

По отношению к государству применять термин «наднациональная власть» неправомерно, ибо законная власть наднациональна ipso facto et ipso jure в том смысле, что существуют конституция и законы, которые должны прямо исполняться всеми субъектами, меры и аппарат принуждения, санкции и т.п. В таком случае, естественно, что феномен «наднациональности» принадлежит к понятийному аппарату международного права. Стало быть, - это явление международного права, в основном, применяющееся в праве международных организаций.

Очевидно, что под наднациональностью понимается передача государствами-членами созданной ими международной организации (её органам) определённых властных полномочий, обычно осуществляемых только органами суверенного государства, включая возможность издавать правовые нормы, имеющие обязательную силу для входящих в организацию государств.

Наднациональные организации создаются на основе ясно выраженного добровольного, закреплённого в договорном порядке волеизъявления государств и используются для достижения общезначимых целей на основе соблюдения основополагающих принципов и норм международного права.

На основании выше изложенного диссертант определил наднациональность как совокупность структурных, функциональных и процедурных особенностей международной организации, определяющих приоритетный характер её компетенции в конкретных областях по отношению к соответствующей компетенции государств-членов. На первый план здесь

выступает возможность принятия международным органом решений, обязательных для государств-членов.

Что же касается сущностных характеристик наднациональности, а также сравнительной степени её проявления в механизме, процедуре или качестве функций международных организаций, то эти моменты можно определить только на основе анализа организации и деятельности конкретных международных образований. В этой же главе исследования диссертант приводит ряд примеров различных международных организаций и проявлений наднациональности в их деятельности (МВФ, Международный орган по морскому дну, МОТ, ИКАО и др.)

В этой связи обращают на себя внимание особенности международных экономических организаций как субъектов международного экономического права. Именно в таких организациях распространена практика принятия решений на основе взвешенного подхода или большинством (квалифицированным большинством) голосов, что в принципе следует расценивать в качестве признаков наднационального регулирования.

Общей сутью наднациональных моментов всех этих организаций является то, что соответствующие характерные особенности являются результатом добровольного, в договорном порядке закреплённого согласия государств. Наднациональность в этих организациях не ущемляет суверенные права государств-членов. Их наднациональные элементы используются для повышения эффективности международного сотрудничества на основе суверенного равенства и взаимной выгоды. Наконец, международные организации, о которых выше шла речь, являются акторами, субъектами международного публичного права, и «право» этих организаций, несмотря на его особенности, в том числе связанные с наднациональностью, есть составная часть международного права.

В исследовании, таким образом, ясно показано, что европейское право как право Европейского союза с точки зрения ограничения суверенных полномочий государств и явлений наднациональности не представляет собой

что-то новое, доселе не бывалое. То есть, всё это не делает его самостоятельной правовой системой.

Данный вывод остаётся в силе и для права нового Европейского союза, который учреждается Конституционным договором 2004 г. Более того, отдельные нововведения, появившиеся в Конституции (участие национальных парламентов в механизме принятия решений институтами Союза, новая процедура назначения Комиссии) скорее говорят об отходе от принципа наднациональности и расширении межгосударственных способов руководства Евросоюзом.

Очередной блок вопросов связан с проблемой так называемых «прямоприменяемых» норм и отдельных принципов европейского права, которые, порой, интерпретируются, как дающие возможность европейскому праву называться самостоятельным, находящимся где-то на границе между международным и внутригосударственным правом. Данные проблемы рассматриваются в четвёртой главе - Особенности возникновения и структура международно-правовых норм в сравнении с нормотворчеством в праве Европейскогосоюза.

В диссертационном исследовании констатируется, что ни один из учредительных актов Сообществ и Союза не содержит положения, которое можно было бы трактовать, как намерение создать из европейского права обособленную, автономную систему. Таковой объявил европейское право Суд Европейских сообществ. Суд стремился сделать правовое регулирование интеграции максимально эффективным. Суд ЕС, задавшийся целью создать обособленную систему европейского права, нуждался в формировании единых правовых начал, способных обеспечить целостное «автономное» правовое пространство. Другой причиной подобной позиции Суда была необходимость единоличного толкования им европейского права, содержание которого имеет слишком много пробелов. Данный факт заставил Суд ЕС заниматься открытым судебным правотворчеством. Таким образом родились выработанные Судом ЕС концепции «прямого применения» и примата (верховенства) норм европейского права.

Естественные трудности возникли при реализации указанных принципов в национальных правовых системах. Эти трудности преодолевались легче в странах с монистической конституционной доктриной. Большинство государств-членов ЕС придерживаются дуалистической концепции, и им пришлось в целях продвижения на пути интеграции и для быстрой реализации большого массива норм европейского права применить различную юридическую технику, которая сводится к актам трансформации международных норм.

Суд ЕС является международным судом. Кроме того, за государствами-членами остаётся право использования известных по Уставу ООН средств мирного урегулирования международных споров.

Внутригосударственное право должно быть согласовано с международным (европейским) правом таким образом, чтобы обеспечивать реализацию норм международного права. В этом смысле можно говорить о примате (верховенстве) международного (европейского) права.

Уже отмечалось, что учредительные договоры ЕС есть международные договоры. Международный договор может создать правовую систему, обособленную от международного права, только в том случае, если на основании этого договора возникнет новое государство. Это, однако, никак нельзя отнести к Европейскому союзу.

Много пишут о том, что регламенты подлежат прямому применению во всех государствах-членах (статья 249 Договора о Европейском сообществе). Государства, придерживающиеся монистического подхода, то есть единства правовых систем международного и внутригосударственного права, признают, что положения международного договора могут напрямую действовать в национальном праве без применения мер трансформации.

Государства, рассматривающие международное и внутригосударственное право как два различных правопорядка, не признают того, чтобы правовая норма, внешняя по отношению к национальным правопорядкам, могла сама по себе создавать права и обязанности для частных лиц.

По статье 1-33 Европейской Конституции 2004 г. нынешний регламент будет называться «европейским законом» (может быть лучше назвать его законом Европейского союза), и в отношении «закона» также существует положение об обязательности и прямом применении во всех государствах-членах.

Концепция автономности правопорядка Сообществ и Союза зиждется в основном на двух принципах - прямом применении европейского права и его примате (верховенстве) во внутренних правопорядках государств-членов.

Концепция верховенства права Сообщества по отношению к внутреннему праву государств-членов уходит своими корнями в международное право. Очевидно, что любая региональная подсистема международного права подчиняется тем же концепциям и основным принципам, что и общее международное право.

Принцип примата норм европейского права нашёл своё выражение в статье 1-6 Конституционного договора 2004 г., которая гласит:

«Конституция и право, принятое институтами Союза при реализации компетенций, которые им приданы, имеют примат (priment) над правом государств-членов».

Многие, в том числе отечественные авторы подробно описывают процессы внесения изменений в национальные конституции государств-членов ЕС с целью принятия принципа верховенства европейского права, а, стало быть, трансформации его норм и их реализации в своих национальных правопорядках. В странах с монистической концепцией прямое применение и примат (верховенство) европейского права практически не отличаются от прямого действия других международных договоров. Государства, придерживающиеся дуалистической концепции, для вступления в Сообщества либо вносили поправки в свои конституции, либо принимали специальный закон, как это сделала Великобритания в 1972 г.⁷

7 Закон о Европейских сообществах 1972 г. Смысл Закона состоял в том, что он заранее предусмотрел

применение норм европейского права, имеющих прямое действие. В случае же других международных договоров каждый раз применяется имплементационный акт (см. Hartley T. C. Constitutional Problems of the European Union. Oxford. 1999. Hart. P. 135. В Великобритании в отсутствие писаной конституции законы, трансформирующие (инкорпорирующие) международные нормы в национальный правопорядок, получают

Это, собственно и представляет собой юридическую технику по трансформации международно-правовых норм во внутригосударственную сферу.

Таким образом, государства-члены реализуют нормы права Сообществ в порядке непрямого, «косвенного исполнения» в силу обязательства соблюдать учредительные договоры и применять право Европейского союза на своей территории.

Подытожим сказанное.

В международном договоре может быть указано, что стороны согласны применять его нормы в национальном праве, однако это не будет свидетельствовать о том, что по желанию сторон нормы международного права, содержащиеся в договоре, могут «напрямую» регулировать внутригосударственные отношения. Положения, сформулированные в договоре, будут сохранять своё значение регуляторов межгосударственных отношений в качестве норм международного права. Просто правила, содержащиеся в договоре, начнут применяться для регулирования внутригосударственных отношений в силу соответствующей статьи национальной конституции, принятого ранее в отношении подобных договоров внутреннего закона либо иного внутреннего нормативного акта. Всё это не более, чем вопросы трансформации, то есть юридической техники.

Стало быть, попытки доказать существование «прямоприменимых» или «прямодействующих» норм есть скорее иллюзия, чем реальность, и они не дают оснований считать европейское право самостоятельной системой, отличной от международного права.

Наконец, осталось сделать выводы в результате анализа изменений институциональной системы ЕС согласно Конституции 2004 г. Они содержатся в пятой главе Особенности институциональной структуры Европейских сообществи Европейскогосоюза.

статус парламентских актов, которые теоретически могут быть отменены последующим парламентом в силу его суверенитета. Эта возможность существует и поныне.

Проблемы развития институциональной структуры, в частности, связанные с недавним расширением состава Европейского союза, без сомнения относятся к самой чувствительной сфере интеграционного процесса.

Согласно статье 1-19 Конституционного договора 2004 г. в число институтов включён Европейский совет - бывший орган межгосударственного сотрудничества. Вместо двух раз в год он, по Конституции, будет заседать ежеквартально. Возглавлять Европейский совет будет его Президент сроком на 2,5 года с правом ещё одного переизбрания. Напрашивается вывод об усилении роли и структуры межгосударственного института - Европейского совета.

К числу наднациональных институтов относится Европейская Комиссия. Наиболее населённые страны ЕС, которые были представлены в данном институте двумя своими комиссарами, ещё в Ницце (2000 г.) согласились на формирование Комиссии, исходя из принципа - от каждой страны по одному комиссару. Казалось бы, государства-члены согласились на более демократичный способ формирования данного института. Однако если исходить из существующих ныне 25 членов Союза, то получается, что шесть комиссаров происходят из государств, составляющих 74% населения Союза, восемь членов Комиссии представляют страны, насчитывающие 19 % населения, и одиннадцать комиссаров - выходцы из государств, составляющих всего 7% граждан Союза. Отметим также, что представители шести стран -основателей Сообществ составят лишь четверть состава Комиссии, тогда как комиссары десяти новых членов будут составлять 40% данного института.

Приведённые данные дают основания полагать, что крупные государства-члены ЕС будут недовольны уменьшением их влияния в Комиссии. Возникает вопрос о справедливости представительства в Комиссии населения крупных стран, стало быть, о легитимности данного института.

Наконец, при представительстве - один комиссар от каждого государства -остаётся не решённой задача повышения эффективности и управляемости Комиссией, которая была поставлена ещё накануне принятия Ниццского договора.

Можно сделать вывод, что при нынешнем раскладе - один комиссар от каждого государства-члена - не решается проблема повышения эффективности

работы Комиссии, остаются поводы для недовольства, в основном, крупных государств, стран - основателей ЕС. При сокращении состава данного института до 2/3 от числа государств-членов ЕС, что предусматривается статьёй 1-26 нового Конституционного договора, также будет существовать проблема легитимности Комиссии и справедливого представительства государств в этом институте.

В целом, как представляется, Комиссия - данный уникальный наднациональный институт, выглядит ослабленным как в нынешнем, новом виде, так и в перспективе, как она определена в Конституции 2004 г.

Исходя только из выше приведённых кратких сведений о развитии некоторых важных институтов ЕС, напрашивается вывод о том, что Европейский союз во многом всё более будет походить на большинство существующих межправительственных организаций вследствие усиления тенденции децентрализации из-за расширения, которое Союз долго будет «переваривать». В институциональной структуре это, в частности, сказывается на усилении межгосударственных институтов (Европейский совет) и ослаблении наднациональной Комиссии.

Рассмотренные в исследовании коренные понятия международного права, их проявления в праве Европейского союза, а также проведённый анализ нового «Договора, учреждающего Конституцию для Европы», 2004 г. говорят о том, что всё происходит в пределах традиционного международного права, и ничто не свидетельствует о возможности появления какой-либо третьей самостоятельной правовой системы. Выявляя общие тенденции развития европейского права, автор делает попытку сформулировать перспективную модель устройства будущего Европейского союза.

Содержащиеся в исследовании выводы и прогнозы должны помочь российской дипломатии, в том числе экономической дипломатии, соответствующим государственным органам и службам осознанно строить сотрудничество Российской Федерации с новым Европейским союзом - этим экономическим, финансовым, а в

будущем политическим и, может быть, военным гигантом, выросшим на границах с Россией.

В Заключении в концентрированном виде изложены общие выводы, вытекающие из диссертационного исследования.

III. СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

1. Учебное пособие «Основы европейского права». М.: Министерство
образования Российской Федерации. Российская экономическая академия
имени Г.В. Плеханова. 2002 г. 6,25 пл.

2. Статья «Проблемы судебной защиты прав российских граждан после
вступления России в Совет Европы. Правовой комментарий». // Журнал
«Совет Европы и Россия» № 4. 2002 г. Издание Информационных центров
Совета Европы в Российской Федерации (г. Москва). 0,8 пл.

3. Статья «Некоторые проблемы судебной защиты прав человека в России». //
Московский журнал международного права» № 2,2003 г. 0,6 пл.

4. Статья «От российского районного суда до Европейского Суда по правам
человека» // Актуальные международно-правовые и гуманитарные проблемы.
Сборник статей. Вып. IV. М.: «Научная книга». 2003 г. 0,7 пл.

5.   Статья «Европейская Конвенция о защите прав человека и основных
свобод,   и её   применение в российских судах общей юрисдикции»   на
французском языке. // Ежегодник Международного института прав человека.
Брюссель - Publications de l.Institut international des droits de   1, homme.
Bruxelles: BRUYLANT. 2003.0,8 пл.

6. Статья «Как повлияет на Россию скорое расширение Европейского
союза?». - Москва // Журнал «Соционика, психология и межличностные
отношения». Февраль, 2004 г. 0,6 пл.

7. Статья «Об актуальных правовых и экономических проблемах отношений
России с Европейским Союзом». // Журнал «Юрист - международник».
Всероссийский журнал международного права № 1,2004 г. 0,8 пл.

8. Статья «О правовых проблемах «автоматизма» распространения
Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве РФ - ЕС на новых членов
Европейского союза». // Московский журнал международного права № 2,
2004 г. 0,9 пл.

9. Статья «О некоторых правовых проблемах, возникающих для России в
связи с расширением Европейского союза». // Журнал «Государство и
право» № 7,2004г. 1,2 пл.

10. Статья «Новый Европейский союз образца 2004 г. и международное
право». // Московский журнал международного права № 3,2004 г. 1,5 пл.

11. Учебное пособие «Европейское право. Краткий курс». М.:
Дипломатическая академия МИД России. 2003 г. 6 пл.

12. Монография Европейская интеграция. Международно-правовой подход».
М.: Дипломатическая академия МИД России. «Научная книга». 2004 г. 13
пл.

Для заметок

Заказ № 66 Подписано в печать 20.01.05 Тираж 100 экз. Усл. п.л. 1,83 0 0 0 "Цифровичок", тел. 741-18-71,505-28-72

www.cfr.ru

1--4Л

ИЗ ФОНДОВ РБД

Умаханов Магомед-Салам Ильясович

Международное право и российская правовая система автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.

юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.01

Москва

РБД

2006

Умаханов, Магомед-Салам Ильясович

Международное право и российская правовая система [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук: специальность 12.00.01 <Теория и история права и государства; история правовых учений> / Умаханов Магомед-Салам Ильясович; [Рос. гос. соц. ун-т]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Умаханов Магомед-Салам Ильясович

Международное право и российская правовая

система автореф. дис. на соиск. учен. степ.

канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.01

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

УМАХАНОВ МАГОМЕД-САЛАМ ИЛЬЯСОВИЧ

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО И РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ СИСТЕМА

(теоретические аспекты)

Специальность 12.00.01 -теория и история права и государства; история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2005

Работа выполнена на кафедре теории государства и права юридического факультета Дагестанского государственного университета

Научные руководители

доктор юридических наук, профессор Абдулаев Магомед Имранович доктор юридических наук, профессор Омарова Уммупазиль Авадзиевна

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Хабибулин Алик Галимзянович кандидат юридических наук Варганова Анна Ивановна

Ведущая организация - Московский государственный областной университет

Защита состоится «03» марта 2005 г. в «15.30» часов на заседании диссертационного совета Д 224.002.04 в Российском государственном социальном университете по адресу: 129256, Москва, ул. В. Пика, д. 4, к. 2, зал диссертационных советов.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке при Российском государственном социальном университете по адресу: 129256, Москва, ул. В. Пика, д. 4, к. 2.

Автореферат разослан «28» января 2005 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор юридических наук,

профессор Е.В. Середа

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена теоретической и практической значимостью вопросов, связанных с формированием в России действенного механизма правового регулирования. В этой связи особое значение приобретают вопросы, связанные с взаимодействием российской правовой системы и международного права. Сложные процессы становления и развития институтов гражданского общества и правового государства требуют критического пересмотра ряда господствовавших в недавнем прошлом идеологических стереотипов на проблемы соотношения международного и национального права.

В современном мире, когда происходят мощные интеграционные процессы и налицо глубинная интернационализация жизни народов, бывает трудно определить, где кончаются внутригосударственные отношения, а где начинаются международные, и наоборот. Взаимоотношения между государствами, между гражданами и организациями разных стран становятся все теснее, имеет место активный процесс взаимообогащения культур. С одной стороны, усиливается влияние событий, происходящих на международной арене, на внутреннюю жизнь государств. С другой стороны, происходящее в какой-либо стране часто не безразлично для других государств и народов.

Вместе с этим, в наше время ни один регион, ни одна страна, ни один народ не в состоянии нормально развиваться, изолируясь от мирового сообщества. И все более очевидным становится тот факт, что жизненно важные для человечества проблемы настолько взаимосвязаны, что могут быть успешно решены лишь усилиями всех стран, народов, наций при условии добросовестного и добровольного сотрудничества. Все это свидетельствует о необходимости переоценки многих человеческих ценностей, ориентиров, целей, которые общество ставит перед собой в эпоху существования современных глобальных проблем человеческой земной цивилизации. Нежелание считаться с этим порождает тенденцию перехода глобальных проблем в глобальный кризис по вине недальновидных правительств, политических деятелей или движений, подпавших под влияние идей сепаратизма, национализма или имперских амбиций, реакционного фундаментализма или расизма.

Важно осознать, что есть ряд факторов, жизненно необходимых для самого существования человеческого сообщества на нашей планете. И среди них такой, как безусловный приоритет общечеловеческих ценностей над внутригосударственными, ограниченно национальными и сугубо местными интересами. Отсюда, в частности, вытекает и проблема приоритета общепризнанных принципов и норм международного права перед национальными, внутригосударственными правовыми системами. Философское и политическое мышление XXI века, требующего во имя сохранения цивилизации приоритета общечеловеческих ценностей,

естественно диктует и идею приоритета международного права, которая в отечественной науке требует всестороннего анализа и обоснования.

Следует заметить, что неудовлетворительная разработка проблемы соотношения международного и национального права в нашей стране на протяжении всего периода существования Советской власти обусловливалась, прежде всего, явной недооценкой роли права вообще в жизни общества, нигилистическим отношением к правопорядку. Недооценивалось и значение публичного международного права для развития национального права. Правовое регулирование внутри страны часто заменялось руководящими указаниями высокопоставленных должностных лиц, нарушалось грубым произволом властей, не считавшихся ни с собственными законами, ни с принципами международного права. Ограничение демократии и грубые нарушения законности внутри страны сопровождались и не могли не сопровождаться явным умалением значения международного права, пренебрежением его принципами и требованиями. Такого рода внутренняя и внешняя политика отечественного государства была выражением тоталитарного строя, она (политика) стала заметно меняться в 1985 г. И тут, уместно сказать, что предпринятая в стране перестройка достигла наиболее ощутимых результатов именно в области международных отношений и в активном участии страны в упрочении мирового правопорядка. При этом в практическом плане принципиально изменилось отношение нашего государства к общепризнанным положениям международного права.

Вхождение России в мировое сообщество и задача прогрессивных демократических преобразований внутри страны требуют нового отношения к праву и к правам человека, нового осмысления взаимодействия права российского общества и международного права.

Степень разработанности темы диссертационного исследования.
Различные аспекты проблемы соотношения международного права и
российской правовой системы в отечественной юридической литературе
исследуются, в основном, юристами-международниками. Отдельным
вопросам соотношения международного и внутригосударственного права
посвящены исследования современных отечественных юристов и, в первую
очередь, специалистов по конституционному и международному праву. Из
множества написанных работ обращают на себя особое внимание
исследования М.И. Абдулаева, С.С. Алексеева, Э.М. Аметистова,
Э.И. Аскерова, Н.В. Витрука, Ю.Я. Баскина, И.П. Блищенко, В.Г. Буткевича,
B.C. Верещетина, А.С. Гавердовского, Г.В. Игнатенко, В.А. Карташкина,
Д.А. Керимова, В.Н. Кудрявцева, М.И. Лазарева, Д.Б. Левина,

Е.А. Лукашевой, Л.А. Лунца, И.И. Лукашук, Н.М. Матузова, В.Ф. Мешера, Н.В. Миронова, Р.А. Мюллерсона, B.C. Нерсесянца, А.А. Рубанова, А.Н. Талалаева, Л.Б. Ескиной, В.А. Туманова, Г.И. Тункина, Е.Т. Усенко, А.Г. Хабибулина, В.М. Шуршалова, Б.С. Эбзеева, Л.С. Явича и др.

Несмотря на множество исследований, посвященных проблеме соотношения международного и национального права, в отечественной юридической литературе на сегодняшний день нет работ теоретико-правового характера, специально посвященных исследованию указанной проблематики в аспекте соотношения международного права и российской правовой системы. Проведенное диссертантом исследование в определенной степени восполняет этот пробел.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются теоретико-методологические проблемы соотношения международного и внутригосударственного права; правовые отношения в сфере правового регулирования, касающиеся реализации принципов и норм международного права в национальном законодательстве и судебной практике.

Предметом исследования являются теоретические и историко-правовые взгляды на природу и процесс взаимодействия международного права и российской правовой системы; нормы, законодательных актов, закрепляющих действие норм международного права в национальной правовой системе; практическая деятельность органов государственной власти, связанная с реализацией норм международного права в российской правовой системе.

Цель и задачи диссертационного исследования. Цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы на основе общетеоретических положений юридической науки, а также на основе анализа правоприменительной практики выявить, осмыслить и определить основные проблемы, связанные с взаимодействием международного права и российской правовой системы, наметить возможные направления согласования национального законодательства с международным правом.

На основе анализа научного и практического материала, с учетом многоаспектности и комплексности проблемы, в работе поставлены следующие задачи исследования:

- выявить социальную природу и функции права вообще, в том числе
международного и внутригосударственного права;

- выявить «особенности» взаимосвязи и взаимовлияния этих двух
видов правовых систем;

- на основе сравнительно-правового анализа определить общее и
особенное, присущее этим двум видам правовых систем, и, соответственно,
обосновать приоритет международно-правовой системы перед любой
национальной правовой системой;

показать необходимость дополнительного, существенного согласования российского права с международно-правовой системой, с ее основными принципами и общепризнанными нормами;

- показать недостаточность использования норм международного
права в правоприменительной практике органов государственной власти
Российской Федерации;

- обосновать предложения по использованию в правоприменительной практике норм международного права при решении конкретных судебных дел.

Методологическую основу исследования составили принципы познания социальных явлений в их историческом развитии и, вместе с тем, во взаимосвязи, взаимообусловленности, с точки зрения теории и практики, истории и современности, соотношения общецивилизационных и национальных особенностей этих явлений. Особое значение при исследовании проблемы соотношения международного права и российской правовой системы уделяется методу сравнительного правоведения.

Исследование проблемных вопросов, связанных с взаимодействием национального и международного права, предполагает комплексный теоретико-прикладной междисциплинарный подход. Этим обусловлена необходимость использования автором таких методов, как реконструкция идей и теорий, системный и структурно-функциональный методы. В работе также использованы методы: формально-юридический, правового и государственного моделирования и др.

Теоретическая основа диссертационного исследования. Общетеоретической основой диссертации стали некоторые положения классической философии, современно воспринятые идеи естественного права и разделения властей, идеи мирового правопорядка. Автором использованы также труды российских мыслителей и юристов второй половины XIX - начала XX вв. Н.А. Бердяева, С.Л. Франка, Н.М. Коркунова, В.П. Даневского, С. Котляревского, П.Е. Казанского, А.С. Ященко, Л.А. Камаровского, Ф.Ф. Мартенсаидр.

Теоретической основой диссертационного исследования послужили
труды современных отечественных юристов: М.И. Абдулаева,
С.С. Алексеева, Э.М. Аметистова, Э.И. Аскерова, Ю.Я. Баскина,
И.П. Блищенко, Р.Л. Боброва, В.Г. Буткевича, B.C. Верещетина,
А.С. Гавердовского, С.А. Глотова, Г.В. Игнатенко, В.А. Карташкина,
Д.А. Керимова, В.Н. Кудрявцева, М.И. Лазарева, Д.Б. Левина,

Е.А. Лукашевой, Л.А. Лунца, И.И. Лукашук, Н.М. Матузова, В.Ф. Мешера,
Н.В. Миронова, Р.А. Мюллерсона, B.C. Нерсесянца, А.А. Рубанова,
В.Е. Сафонова, А.Д. Сахарова, А.Н. Талалаева, Л.Б. Тиуновой,

В.А. Туманова, Г.И. Тункина, Е.Т. Усенко, А.Г. Хабибулина,

Ю.В. Шабанова, В.М. Шуршалова, Л.С. Явича и др.

Использованы также труды современных зарубежных авторов, в том числе книги: Hans Kelsen. Principles of International Law (1956); Hans Kelsen. The Pure theory of Law (1970); The United Nations and Human Rights (1984); United Nations and Decolonization (1984); The United Nations General Assembly and Disarma ment 1984 (1985); Everyone's United Nations, United Nations (1986); The Moscow Conference on Law and Bilateral economic Relations. September 1990 (1991).

Предложения и рекомендации, сформулированные в диссертации, исходят из анализа сложившейся нормотворческой и правоприменительной практики ряда зарубежных государств и нашего государства.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в диссертации с позиции современных научных подходов проведено комплексное монографическое исследование теоретических и методологических проблем соотношения международного и внутригосударственного права, исходя из понимания права, как общесоциальной ценности, как цивилизованного средства обеспечения общественной безопасности, охраны личности и ее свободы, как особого способа разграничения интересов. Это дает возможность придти к выводу, что международное и внутригосударственное право имеют одну общую социальную природу, и обратить внимание на естественные, неотчуждаемые права и свободы человека как несущую конструкцию, которая должна быть свойственна каждой цивилизованной правовой системе.

- Системный подход к анализу рассматриваемых проблем дал возможность исследовать вопросы соотношения международного и национального права не только с точки зрения систем норм права, но и правоотношений и правосознания. При этом автор дополнительно обосновывает положение о приоритете международного права над каждой национально-правовой системой. А это в свою очередь предполагает согласование внутригосударственного права с международно-правовой системой, как на нормотворческой стадии, так и на стадии реализации норм права.

Доказывается недостаточность использования в национальном законодательстве и правоприменительной практике Российской Федерации норм международного права. Авторская позиция выражается также в предложении по использованию в правоприменительной практике норм международного права при рассмотрении конкретных судебных дел.

Основные теоретические положения, выносимые на защиту:

1.         Международное и внутригосударственное право имеют одну общую
социальную природу, в центре той и другой системы права должен быть
человек,     его     естественные     и     неотчуждаемые     права     и     свободы.
Государственная власть и международные организации должны в первую
очередь   обеспечивать безопасность человека,   его   естественные   права   и
свободы,     создавать     социально-политические     условия,     позволяющие
личности реализовать свои права, в какой бы стране она ни находилась.

2.          Системный подход в исследовании отношений международного и
внутригосударственного       права       позволяет       исследовать       проблемы
взаимодействия     не     только     норм     этих     правовых     систем,     но     и
правоотношений, складывающихся в ходе реализации принципов и норм
международного права в национальной правовой системе.

3. В истории общественно-политической мысли и на практике
взаимовлияния международно-правовой и национально-правовых систем

имели место утверждения примата международно-правовой системы над внутригосударственным правом, однако до последнего времени эта идея не получила полного и безусловного воплощения в правовой политике всех государств. В работе аргументируются дополнительные доводы о приоритете международного права над внутригосударственной правовой системой.

4.          Признание        приоритета        международного        права        над
внутригосударственным      правом      предполагает      более      активное      и
последовательное   согласование   национального   права   с   международно-
правовой      системой.      Это      согласование      осуществляется      как      на
нормотворческой стадии, так и на стадии реализации права.

5.              При   коллизии   норм   международного   и   национального   права
применяются       нормы       международного       права,       в       национальном
законодательстве должен быть создан достаточно развитый и эффективный
механизм    обеспечения    реализации    норм    международного    права    во
внутригосударственных отношениях.

6.              В   Российской   Федерации   наблюдается   недостаточный   учет   в
правоприменительной практике норм и положений международного права.
При     осуществлении     правосудия     необходимо     наряду     с     нормами
национального      законодательства       руководствоваться       и       нормами
международного права.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что сформулированные в работе теоретические положения и выводы, могут быть использованы и уже используются в учебном процессе при чтении лекций по теории государства и права, конституционного права России, международного права, политологии и при проведении практических занятий со студентами. Содержащиеся в диссертации положения и выводы могут быть использованы в. практической деятельности законодательных и правоприменительных органов.

Апробация результатов исследования. Диссертация обсуждена и одобрена на заседании кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Дагестанского государственного университета. Теоретические выводы и практические рекомендации диссертационного исследования получили апробацию на IV Всероссийском научно-практическом конференции «Государство, право и управление» (24 апреля 2004 г., Москва), а также нашли отражение в научных публикациях автора.

Результаты диссертационного исследования используются в преподавании учебных дисциплин «Теория государства и права», «Конституционное право Российской Федерации», «Международное право», «Права человека: теория, история и практика» на юридическом факультете Дагестанского государственного университета.

Структура работы предопределена предметом, целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

9 СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы диссертационного исследования, показана степень ее научной разработанности, определены цель, задачи, объект и предмет исследования, его теоретическая и практическая значимость, дается характеристика методологической основы исследования, определена научная новизна работы и ее основные положения, которые выносятся на защиту, отмечена научно-практическая значимость исследования и апробация его результатов.

В первой главе - «Международное право и национальные правовые
системы» - исследуются сущность международного и

внутригосударственного права, особо анализируются их общая природа, применяется системный подход к исследованию рассматриваемых проблем, раскрывается взаимовлияние международного и национально-правовых систем (§1.1.), обосновывается приоритет международной правовой системы над внутригосударственной (§1.2.).

В отечественной юридической науке до недавнего времени предметом исследований общей теории права традиционно являлось внутригосударственное право, ни сущность международного права, ни его взаимодействие с правом отдельных стран не изучались. По сути дела, отсутствовало единое понятие права, а имевшие место определения международного права, разрабатывавшиеся наукой международного права, слабо соотносились с господствовавшим пониманием права, поскольку последнее считалось совокупностью норм установленных или санкционированных государством. Такой разрыв нельзя считать нормальным. Новый подход к правопониманию дает возможность преодолеть эту ненормальность.

Условиями разработки единого понимания права и, одновременно, выявления соотношения между правом в государстве и правом в международных отношениях являются: 1) отказ от узконормативного подхода к праву; 2) преодоление этатистского понимания права; 3) системный подход к исследованию права.

В отечественном правоведении господствовал, да и продолжает господствовать нормативистский подход к праву, исключающий его трактовку как общесоциальной ценности, как цивилизованного средства обеспечения общественной безопасности, охраны личности и ее свободы, как особого способа разграничения интересов. Понимание права как системы норм предполагало приоритет государства перед правом. С этих позиций политика, власть не ограничены основами нравственности, справедливости, права, общечеловеческими ценностями. До сих пор у нас распространено мнение, что основные права и свободы человека не даны ему от рождения, не вытекают из социальной природы личности, а даруются властью, государством, правительством. Следовательно, государственная власть в

любое время якобы может эти права и свободы отобрать по тем или иным мотивам, по своему усмотрению и желанию.

Законодательство (юридическое право) есть лишь внешняя необходимая форма правовой системы страны, порожденной обществом на данном этапе его развития. Отождествляя право с законом, мы смешиваем содержание с внешней формой права, лишаем себя возможности познать право как реальный социальный феномен общественной жизни, искажаем действительную человеческую природу права. Это и есть этатистское правопонимание, навязывающее в теории и на практике мысль о зависимости права от государства. Придерживаться такого подхода - значит вольно или невольно стать на позицию концепции, оправдывающей произвол власти и существование антидемократического, тоталитарного государства, неограниченного в своей деятельности какими-либо соображениями гуманности, естественного права и справедливости.

Лишь демократическое гражданское общество предполагает приоритет права перед государством, неотъемлемость и гарантированность прав и свобод человека и гражданина, суверенитет народа и разделение властей.

Раскрывая социальную природу права необходимо, по нашему мнению, прежде всего исходить из естественноисторической природы права, права как масштаба свободы, определяемого в конечном итоге ступенью развития личности и общества^1.

Выводя право из общественных отношений и в определенном аспекте рассматривая право как социальное свойство человека, важнейших качеств и свойств человеческой личности, право связывают с необходимой для человека свободой. Право призвано обеспечить свободу, без которой не может формироваться и развиваться человеческая личность, а в государстве нет свободы, если власть не ограничена правом^2.

«Высшая ценность общества - свобода человека, его честь и достоинство. Каждому обеспечивается реализация его способности к труду и творческого потенциала, активное участие в общественной и государственной жизни. Никакие групповые, партийные или

государственные интересы не могут быть поставлены выше интересов

„„™„„т™ з. Это не означает, что «моя» свобода беспредельна и может человека»

нарушать свободу другого такого же равного в социальном плане человека. Свобода в праве не безгранична. Право есть масштаб относительно справедливый и равный. «Благо свободы наряду с равенством и справедливостью занимает важнейшее место в ценностных идеалах человека»^4.

гЯвичЛ.С. Сущность права. Л., 1985. С. 64.

2Сахаров АД. Мир, прогресс, права человека. Л., 1990. С. 25-26, 50-62.

3Декларация прав и свобод человека // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и

Верховного Совета СССР, 1991. № 37. Ст. 1083.

ЛС. Социализм: право и общественный прогресс. М, 1990. С. 57.

Право - это не только равный и относительно справедливый масштаб свободы, но и ответственность за осуществленный свободный выбор поступка. Безграничная свобода каждого была бы лишь анархией, при которой никто не имел бы возможности пользоваться своей свободой. В праве речь идет о формально равном и относительно справедливом масштабе свободы суверенного (самостоятельного) человека. Право также предполагает гарантированную безопасность прав и свобод личности, вне и помимо которой нет и не может быть цивилизованного общества.

Раскрывая социальную (человеческую) природу права в естественноисторическом плане, необходимо иметь в виду, что право - это и результат осознания человеческим разумом (сознанием) принципов и идеалов человеческого общежития. Понимание общества как единства разнообразных элементов - предпосылка для понимания сущности права и его смысла как социального феномена. Право существует только тогда, когда признается существование свободной автономной личности, его прав и свобод, также прав и свобод малых народов и национальных меньшинств, а значит и разнообразия в человеческом обществе. Поэтому право есть равная мера для всех.

Исторический характер человеческих ценностей означает, что с развитием общества они изменяются качественно и количественно. В этом плане право как относительно равный и справедливый масштаб свободы по своей социальной (человеческой) ценности обогащается все новым содержанием. Задача органов государственной власти и должностных лиц состоит в том, чтобы полнее использовать потенциал права для обеспечения защиты прав и свобод личности, общественной безопасности.

Естественные, неотчуждаемые права и свободы человека должны быть внутри каждой страны официально признаны и закреплены в ее законодательных актах. Государство выступает здесь как политическая организация (сила), которая призвана охранять эти права и свободы и которая сама действует в рамках права. «Права человека и основные свободы с рождения принадлежат всем людям, они неотъемлемы и гарантируются законом. Их защита и содействие им - первейшая обязанность правительства. Их уважение - существенная гарантия против обладающего чрезмерной властью государства. Их соблюдение и полное осуществление -основа свободы, справедливости и мира»⁵.Ур^овень демократии в той или иной стране как раз и зависит от того, насколько охрана прав и свобод человека получила свое признание во внутригосударственной законодательной и судебной практике.

По мере развития человеческого общества повышается роль международного общения стран и регионов, в том числе и отношений между государствами. Поскольку на мировой арене на первый план выходит

s Общеевропейская встреча в верхах, Париж, 19-21 ноября 1990 г.: Документы и материалы. М., 1991. С. 5.

общечеловеческие ценности, общественная безопасность народов, решение глобальных проблем, постольку в современном международном праве классовые или национальные или сугубо региональные интересы уходят на второй план и общесоциальная природа права выступает наиболее четко.

На современном этапе развития цивилизации общечеловеческие ценности нашли свое признание в важнейших международно-правовых актах: Декларации Организации Объединенных Наций, Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, Итоговом документе Венской встречи и Парижской хартии для новой Европы.

Общепризнанно, что обеспечение прав и свобод граждан не является только делом каждого отдельного государства, а это цель всего мирового сообщества. Осознание этого положения получает все большее распространение в мировом общественном мнении.

Права и свободы человека - это наивысшая ценность, перед которой уступает и суверенитет отдельного государства. На основе международного права и по решению Совета Безопасности ООН имеется возможность и бывает необходимость прямого вмешательства мирового сообщества во внутренние дела государства, попирающего права и свободы человека.

В современном интегрированном мире, когда перед человечеством стоят глобальные проблемы выживания цивилизации и есть опасность ядерного уничтожения человечества, проблемы общественной безопасности приобретают особое значение. Среди них на первом плане - защита прав и свобод человека, национальных меньшинств, а также обеспечение безопасного существования и развития всех народов мира. В этом плане есть настоятельная необходимость создания новых и расширения полномочий существующих международных организаций, в противном случае у человечества не будет механизма, который мог бы обеспечить ответственное и разумное поведение всех государств. Нужна концепция целостной цивилизации, гармонически сочетающей в себе наследие всех стран и народов.

Тоталитарные, диктаторские режимы не признают ценности человеческой цивилизации, принципы и нормы международного права, грубо нарушают права и свободы граждан, национальных меньшинств. В этой связи возникает вопрос приоритета общечеловеческих ценностей перед государственными и национальными интересами. Отсюда и проблема приоритета международного права над внутригосударственным правом^6. это положение должно быть закреплено в конституциях всех стран, а судебная власть при рассмотрении дел должна ссылаться на международно-правовые акты.

До сих пор отечественные ученые, в первую очередь, международники, стремились возводить «берлинскую» стену между внутригосударственным и

б Абдулове М.И. Примат международного права над внутригосударственным правом: история проблемы и современность (проблемы теории). // Правоведение, 1992. № 4.

международным правом, считали, что нормы второго могут действовать внутри страны только с санкции государства. Основной мотив - система международного права и система внутригосударственного права имеют различную природу и сущность, международное право - результат согласования воли государств и, поэтому, даже на международной арене приоритет за государствами, а не за правом.

На самом деле это не так. Международное и внутригосударственное право имеют одну социальную природу, в центре той и другой системы должен быть человек, его естественные и неотчуждаемые права и свободы.

Анализ взаимосвязей отношений международного и национального (внутригосударственного) права является центральным при разработке проблемы соотношения международного и внутригосударственного права. Этот вопрос является недостаточно исследованным в теории международного права и вообще в учении о праве.

Международное и внутригосударственное право - это две системы одной социальной действительности - права как ее особого феномена. Одним из основных свойств этих правовых систем является сходство внутрисистемных отношений и связей соответствующих систем, их компонентов и элементов.

Разработка характеристики общего и особенного в международном и внутригосударственном праве в основном является исходным началом отношений этих правовых систем.

Общее во всех правовых системах выступает как закономерность существования, изменения и развития права в целом. К общим свойствам двух видов правовых систем (международного и внутригосударственного) относятся системность права, способность регулировать общественные отношения, обязательность правила поведения, государственное обеспечение нормального функционирования права. Общее между международным и внутригосударственным правом - это не простое их подобие или абстрактно сконструированная тождественность свойств. Это общее не обособляется от особенного, единичного, присущего правовым связям, находится в единстве с особенностями правовых систем. Именно это единство общего с особенным, единичным во внутригосударственном и в международном праве является «причиной» выделения их в различные системы права, без разрушения в них собственно правового.

Общие свойства двух видов правовых систем обусловливают их связь, а особенности международного и внутригосударственного права выражают их обособление, определяют взаимодействие.

Необходимо отметить, что правовые системы государств влияют друг на друга, есть взаимовлияние международно-правовой системы и национально-правовых систем. Это взаимовлияние идет и по линии содержания и формы, и по линии структур, связей национальных и международно-правовой систем, а также по компонентам: правоотношения, правосознание и нормы права.

Международное и внутригосударственное право выступают как сложнейший комплекс внутрисистемных и межсистемных связей: генетические, функциональные и связи структуры. Все эти связи взаимодействуют в единстве. От уровня развития этого единства во многом зависит социальная ценность той или другой правовой системы в целом.

Взаимное влияние форм права двух видов систем (международного и внутригосударственного) обусловливает их взаиморазвитие и совершенствование. Вся международная практика показывает, что чем прогрессивнее общественный строй государства (имеются в виду демократические институты правления), тем большее влияние оказывают формы права национально-правовой системы на международное право.

Международное право оказывает обратное воздействие на национальное право. Под его влиянием в национальном (внутригосударственном) праве возникают новые нормы, изменяются либо отменяются существующие, т.е., оказывая помощь международному праву с целью реализации его норм, национальное право подвергается изменениям, вызванным необходимостью исполнения норм международного права.

Проблемы взаимодействия международного и внутригосударственного права не исключает проблему приоритета международно-правовой системы над национально-правовой системой. В настоящее время, когда общечеловеческие ценности приобретают приоритетное значение по сравнению с государственными и национальными интересами особо актуализируется вопросы приоритета международного права перед российской правовой системой.

Идея приоритета международного права над внутригосударственным (национальным) правом не сразу нашла отражение в юридической литературе, рассматривающей проблему соотношения международного и внутригосударственного права. Теоретическое исследование соотношения международного и внутригосударственного права возможно только на определенном этапе развития теории права.

Проблема приоритета международного права над

внутригосударственным правом остро начала дискутироваться в юридической литературе международного права с начала 20-х годов XX века. Наиболее полная разработка концепции примата международного права над внутригосударственным правом при рассмотрении вопросов соотношения этих правовых систем представлена в работах видного австрийского правоведа Ганса Кельзена «Чистая теория права» (1934 г.) и «Принципы международного права» (1952). Впоследствии теория примата международного права получила широкое распространение в западной науке международного права и на практике. Наиболее известными последователями этой теории являются известные французские юристы Ле Фюр и Ш.Руссо, швейцарский юрист Гугенгейм, австрийские юристы Фердросс и Брандвейнер. В Германии сторонниками теории примата международного права, в частности, являются Д. Гунст и Е. Зауэр. В

основном они являются последователями концепции Кельзена. Однако наибольшее распространение рассматриваемая теория получила в Англии и США В Англии видными представителями теории примата международного права являются, в частности, Лаутернахт и Шварценбергер. В США почти все юристы-международники выступают сторонниками теории примата международного права^7.

Основными факторами, определяющими приоритет международного права над внутригосударственным правом, являются: во-первых, ценностный фактор, т.е. приоритет общечеловеческих ценностей над всеми другими ценностями; во-вторых, фактор экономического характера -интернационализация производства, международное разделение труда, образование мирового рынка; в-третьих, фактор политического характера. Это наличие средств массового уничтожения, которые представляют опасность для всего человечества. В настоящее время особенно актуальным остается опасность международного терроризма мировому правопорядку.

Приоритет международной правовой системы над

внутригосударственными правовыми системами определяется именно в современном мире: во-первых, наличием общесоциальных ценностей, их приоритетом перед региональными, национальными интересами. Но решающей общесоциальной ценностью является человек, его права и свободы.

Эти положения о естественных и неотъемлемых правах человека становятся общепризнанными, легализуются, находят свое отражение и признание в актах ООН и в международно-правовых соглашениях. А это произошло в значительной степени не только в силу идейно-нравственных обстоятельств, но и именно на базе интеграции мировой экономики. Из признания прав и свобод человека вытекает фактические правоотношения, вне зависимости от того, признаются эти права и свободы государством или нет. Но в конечном счете любое государство вынуждено признавать эти права и свободы личности.

Второй момент - примат международного правосознания. Речь идет о таком правосознании, при котором осознается приоритет общечеловеческих ценностей, международного права. Новое мышление зародилось по отношению к международным отношениям, признавая примат международного права в отношении внешней политики. Новое правопонимание дает возможность по-новому оценить, осмыслить те старые подходы и принципы рассмотрения и исследования проблем приоритета общечеловеческих ценностей и, соответственно, примата международного права над внутригосударственным правом. Новое правопонимание включает

7 Более подробно о последователях теории примата международного права см : Блищенко ИП

«Международное и внутригосударственное право». М, Госюриздат, 1960; Буткевич ВГ «Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, Выша школа, 1981; Туманов В.А. «Критика современной буржуазной теории права». М., Наука, 1957; Он же. «Вопросы теории международного права» М , Международные отношения, 1962.

также идеи о примате права над государством, идеи естественных прав и свобод человека, идею суверенитетов больших и малых народов.

Третий момент - примат международно-правовых норм. Несомненно, эти нормы пользуются приоритетом по отношению к внутригосударственным нормам. В международно-правовых нормах закреплены принципы общечеловеческих ценностей. Они содержатся в Уставе ООН, международных соглашениях.

Идея примата международного права над внутригосударственным нашла свое законодательное закрепление в Конституции Российской Федерации 1993 г., где говорится, что «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора»^8.

Данное положение Конституции должно найти свое отражение во всем законодательстве Российской Федерации и в правоприменительной деятельности государственных органов. Хотя законодательство России и восприняла идею примата международного права, но в правоприменительной практике еще не всегда обращаются к нормам международного права.

Во второй главе - «Согласование внутригосударственного права с международным» - исследуются вопросы согласования национально-правовой системы с международным правом. Дается понятие согласованности, рассматривается сущность и факторы, обусловливающие согласование внутригосударственной правовой системы с международной (§2.1.), исследуются проблемы согласования как на нормотворческой стадии (§2.2.), так и на стадии реализации права (§2.3.).

Развитие и эффективное осуществление права достигается только тогда, когда есть внутренняя согласованность его составных элементов, в том числе и прежде всего самих норм права. Противоречивость и несогласованность правовых норм ведет к нарушению системности правового регулирования и тем самым снижает его эффективность как в масштабе страны, так и в международном правопорядке. Во внутригосударственном праве необходимо, чтобы все нормы права соответствовали Конституции Российской Федерации. И эта система норм права должна быть стройной, внутренне согласованной и непротиворечивой для их существования и успешного функционирования. Без такой согласованной системы невозможно успешное осуществление функций права, обеспечение регулирующего воздействия его норм на общественные отношения.

' Конституция Российской Федерации. М.,1993.

Данное положение, будучи общим для всех правовых систем, касается также и международно-правовой системы, часть норм которой осуществляется во внутригосударственной сфере. В настоящее время успешное правовое регулирование внутригосударственных отношений становится во все большей мере зависимым от согласованности норм национального права с международным правом. Необходимость подобного согласования особо диктуется следующими факторами:

Во-первых, это осознание приоритетности общечеловеческих
ценностей, уважение прав человека и основных свобод, необходимости
поддержания международного мира, безопасности и справедливости,
стабильности и демократии. Упомянутые обстоятельства требуют того,
чтобы, в частности, этническая, культурная, языковая и религиозная
самобытность национальных меньшинств была защищена и, чтобы
создавались условия для поощрения этой самобытности. Вопросы,
касающиеся национальных меньшинств, могут решаться

удовлетворительным образом только в демократических политических режимах. При этом права личности являются главной точкой отсчета при определении прав любой социальной общности. Каждый человек, принадлежащий к любой социальной, классовой, этнической общности, должен пользоваться доступом к эффективным средствам правовой защиты, национальным или международным, против любого нарушения его естественных прав и свобод.

Во-вторых, согласование внутригосударственного и международного права диктуется экономическим фактором, все более усиливающейся интернационализацией производства и обмена, техники и науки. Особое значение имеют интеграционные процессы для стран, связанных с рыночной экономикой или двигающихся в этом направлении, а также стремящихся установить демократические политические институты. Демократические институты и экономическая свобода стимулируют экономический, научно-технический и социальный прогресс, невозможный без теснейшего общения народов и стран, требующий унификации и правового регулирования.

Следует подчеркнуть, что есть заметная взаимосвязь между уважением и развитием прав человека и основных свобод с научно-техническим прогрессом и повышением уровня благосостояния народов. Сотрудничество в области науки и техники играет существенную роль в экономическом развитии. На этой основе возникает необходимость более глубокой интеграции государств в международную экономическую и финансовую систему, взаимообогащения в области культуры. Современная рыночная экономика требует от каждой страны согласования своего национального права с международно-правовой системой. Сотрудничество в области экономики, науки и техники требует и согласованности правовых систем. Субъекты права, участвующие в этих процессах, требуют расширения своих правомочий в рамках, выходящих уже за пределы национального права и государства, т.е. в международно-правовом общении.

В-третьих, это настоятельная необходимость решения глобальных проблем окружающей среды и важность совместных усилий в этой области. Защита и улучшение окружающей среды в целях восстановления и поддержания устойчивого экологического равновесия - обязанность и всего мирового сообщества, и каждого государства, и отдельной личности и организации. И с этой точки зрения необходимо обеспечить эффективное осуществление согласованной, единой правовой политики в области окружающей среды, ее подкрепление соответствующими законодательными мерами и административными структурами. Национальное законодательство в области окружающей среды должно исходить из принципов сохранения природной среды и, в свою очередь, соответствовать тем требованиям, которые предусматривает Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде (ЮНЕП), Европейская экономическая комиссия Организации Объединенных Наций (ЕЭК ООН) и Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

В-четвертых, важным фактором усиления согласования правовых систем являются требования культурного порядка. Приверженность к свободе творчества, а также защита и развитие культурного и духовного наследия каждого народа и всех народов во всем его богатстве и разнообразии требуют активного сотрудничества и политики правовой охраны культурного богатства. Взаимное ознакомление народов в сфере музыки, театра, литературы и искусства способствует повышению общей культуры человека. Сотрудничество в области культуры способствует более глубокому взаимопониманию в области национальной политики. Правовое обеспечение и развитие культурного и духовного наследия,- общения народов, - это дело не только отдельного государства, но и всего мирового сообщества, ибо все ценное в каждой национальной культуре - это достояние всего человечества. В праве каждой страны должны найти выражение и защиту общечеловеческие культурно-нравственные ценности.

Наконец, еще один фактор, требующий упрочения мирового правопорядка, согласования национальных правовых систем с принципами международного права - это фактор сохранения мира и безопасности, прекращения гонки вооружения и холодной войны, фактор выживания и сохранения человеческой цивилизации. Сегодня человечество оказалось на грани самоуничтожения. Мир может погибнуть от термоядерной войны, от войны с применением химического, бактериологического или иного оружия массового уничтожения, от экологической катастрофы, от серии техногенных катастроф, от эпидемий и болезней вследствие войн и катастроф. Нужны усилия всех стран и народов ради сохранения мировой цивилизации.

По своей правовой природе согласование внутригосударственного
(национального) права с международным правом представляет упорядочение
национально-правовых систем, исходя из сущности права вообще и
общепризнанных общечеловеческих ценностей. Согласование

внутригосударственной правовой системы с международной правовой системой предполагает согласование не только норм права национальной правовой системы, но и согласование в области правовых отношений и правосознания.

Согласование внутригосударственного права с международным правом можно считать не только правом, но и обязанностью государства. Ширящееся в мире признание примата международного права предполагает необходимость согласования национального права с международным. Это прямо вытекает и из ряда принципов современного международного права. Юридическая обязанность государственной власти согласовывать свое национальное законодательство с международным правом закреплена в многочисленных как двусторонних, так и многосторонних международно-правовых актах.

Согласно Уставу ООН государства приняли на себя обязательство «создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права» (преамбула). Ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров гласит: участник соглашения не может ссылаться на положение своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. Наличие самих норм национального законодательства, нарушающих международные обязательства, составляет существенную угрозу нарушения мирового правопорядка. Так называемые коллизии норм международного и внутригосударственного права часто возникают не из-за недобросовестного исполнения международных договоров, а подчас из-за «технической» несогласованности предписаний законов и норм международного права. Рассогласованность международных и национальных правовых норм объясняется и тем, что государства-субъекты международных отношений часто находятся на разных этапах социально-экономического, политического и культурного развития. Имеют место и обстоятельства политического характера и факторы, обусловленные спецификой исторического развития стран и регионов. Поэтому согласованность, непротиворечивость внутригосударственной и международной правовых систем надо полагать тенденцией современной стадии цивилизации, но она (тенденция) постоянно нарушается и должна своевременно восстанавливаться. Коллизии норм международного и внутригосударственного права всегда имеются, преодолеваются и возникают вновь, чтобы быть преодоленными.

Существует определенный порядок разрешения коллизий, предусмотренный современным международным правом. Кроме того, в каждой стране на конституционном уровне, а в отдельных случаях и в отраслях права, должны содержаться принципы, согласно которым предписывалось бы правило - «при расхождении норм национального права с международным - действуют нормы международного права». И касается,

прежде всего, это прав и основных свобод человека и общественной безопасности.

Надо сказать, что общее правило действия при коллизии норм международного права, даже конституционно закрепленное, в большинстве случаев само по себе не решает проблему, так как введение «посторонней» нормы в сложившуюся в стране систему норм и институтов права влечет за собой нередко рассогласование норм той или иной отрасли национального законодательства. Чтобы этого не случилось, нужно тщательное обновление целых групп юридических норм, а то и совершенствование целых отраслей права.

Новое законодательство Российской Федерации развивается по пути конституционного принципа приоритета международного права и согласования норм национального законодательства с международным правом. Так Трудовой кодекс Российской Федерации (ТК РФ), принятый 30 декабря 2001 г., закрепляет, что «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации в соответствии с Конституцией Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Если международным договором Российской Федерации установлены другие правила, чем предусмотренные законами и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, применяются правила международного договора» (ст. 10). Такие же положения содержатся и в Уголовном кодексе Российской Федерации (ст. 1), Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (ст. 1) и в других законодательных актах России.

Согласование национального права с международным правом влияет на демократическую направленность всего нормативного массива внутригосударственного права. В Конституции России 1993 г. содержатся положения о правах и основных свободах человека, соответствующие мировым стандартам.

Согласование внутригосударственного права с международным происходит как на нормотворческой стадии, так и на стадии реализации права.

В международном праве утвердился и получил четкое закрепление принцип добросовестного выполнения обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм современного международного права и из соответствующих международному праву договоров. Формулировки этого принципа содержатся в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных

тт -9 и в Заключительном акте Совещания по безопасности и

сотрудничеству в Европе^10.

В государстве, принявшем на себя обязательство добросовестно соблюдать международные договоры, все национальные правовые акты должны быть согласованы с международно-правовыми предписаниями. Это требование вытекает также и из положения примата международного права перед национальным законодательством. При этом законодатель должен стремиться, чтобы предписания национальных правовых актов не противоречили общепризнанным принципам и нормам международного права.

Главная задача при согласовании норм внутригосударственного права с международно-правовыми актами - это приведение в соответствие с международно-правовой системой национально-правовых норм. При этом законодатель принимает меры, чтобы согласовывать нормы внутригосударственного права с международным правом. Такими методами (способами) согласования, которые сложились в практике разных государств являются: 1) отсылка, 2) рецепция, 3) унификация, 4) преобразование, 5) создание специального правового режима, 6) отмена внутригосударственных актов, противоречащих международным обязательствам.

Независимо от того, какому из методов законодательство каждой страны отдает предпочтение, необходимость согласования национального законодательства с международным правом при противоречии норм внутригосударственного права с международным правом остается актуальной проблемой.

В юридической практике очень часто встречаются ситуации, когда возникает необходимость согласования внутригосударственного права с международно-правовой системой на стадии реализации права. Обычно это бывает, когда возникает коллизия между нормами этих правовых систем и проявляются трудности при их согласовании.

Одним из практических способов предупреждения коллизий в правоприменительной практике государств является закрепление конституционного принципа приоритета международного права, в отдельных случаях и в отраслях права, а также создание на основе международного права унифицированных материальных норм внутреннего права.

Согласовывать международное и внутригосударственное право на стадии реализации права могут помимо законодателя и судебные органы. Реализация норм права (международного и внутригосударственного) неразрывно связана с их толкованием. Толкование осуществляют как законодатель, так и судебные органы, когда есть тенденция неправильной реализации согласованных норм субъектами права. В таком случае

9 Международная жизнь, 1970. № 12. С. 144.

ю Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов. М., 1990. С. 58-59.

законодатель издает акт, разъясняющий положения согласованного акта или норм акта. Органы судебной власти также могут дать толкование норм права по отношению к конкретным юридическим фактам, разъясняя права и обязанности сторон.

В каждом государстве должен быть создан достаточно четкий юридический механизм согласования национального права с международно-правовой системой. Это обеспечит в конечном итоге наиболее полное соблюдение и охрану прав и свобод человека, а также общесоциальную безопасность.

Из сказанного можно сделать следующие выводы: 1) нормы международного права могут и должны применяться в регулировании внутригосударственных отношений; 2) при коллизии норм внутригосударственного и международного права должны применяться нормы международного права; 3) государство обязано согласовывать свои национально-правовые акты с нормами международного права при противоречии первых с последними. Как говорится в Венской конвенции о праве международных договоров, государство-участник международного договора «не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве основания для невыполнения им договора». Следовательно, система норм внутригосударственного права не должна рассматриваться в качестве фактора, оправдывающего поведение государства, противоречащее международным обязательствам.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, делаются обобщающие теоретические выводы и формулируются предложения, которые могут быть использованы при преподавании курсов теории государства и права, политологии, конституционного права и международного права, а также в законодательной деятельности и работе правоохранительных органов.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Умаханов М.-С.И. Права человека в международном и
внутригосударственном праве // Государство, право и управление:
Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции / Под ред.
М.И. Абдулаева, СИ. Некрасова; ГУУ. - М., 2004. 1.0 п.л.

2. Умаханов М.-С.И. Международное право в области прав человека и
эффективность судебной защиты// В ИНИОН РАН 20.10. 2004 г. № 8023. 0,7
п.л.

3. Умаханов М.-С.И. Международное право и национальное
законодательство о правах и свободах личности. Деп. Научное обозрение:
Сборник статей Ассоциации молодых ученых Дагестана. Махачкала, 2004.
Вып. №12. 1.0 п.л.

4. Умаханов М.-С.И. Обеспечение прав человека во
внутригосударственном законодательстве. Деп. В ИНИОН РАН 15.11.2004 г.
№8035. 1.0 п.л.

Сдано в набор 15.01.05,1/16, Печать офсетная.

Бумага офсетная. Усл. печ.л - 1,5

Заказ № 010. Тираж 100 экз.

Отпечатано в Типографии «Радуга-1» г. Махачкала, ул. Коркмасова 11 a

»FS 2005

ИЗ ФОНДОВ РБД

Меркулов Алексей Александрович

Регулирование рыболовства в международном и российском праве автореф. дис. на соиск. учен.

степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2006

Меркулов, Алексей Александрович

Регулирование рыболовства в международном и российском праве [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.10 / Меркулов Алексей Александрович; [Моск. гос. ин-т (Университет) междунар. отношений МИД России]. -М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Меркулов Алексей Александрович

Регулирование рыболовства в

международном и российском праве автореф.

дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Меркулов Алексей Александрович

РЕГУЛИРОВАНИЕ РЫБОЛОВСТВА В МЕЖДУНАРОДНОМ И РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

Специальность 12.00.10 - Международное право. Европейское право.

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва- 2005

Диссертация выполнена на кафедре международного права Московского государственного института (Университета) международных отношений МИД России

Научный руководитель:

кандидат юридических наук, доцент Саваськов Павел Васильевич

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Бекяшев Камиль Абдулович

кандидат юридических наук Михина Ирина Николаевна

Ведущая организация:

Московский государственный

университет им. Ломоносова М.В.

Защита состоится «31 » .Л«уГ<И_ 2005 г. в « 1> » часов « W> » мин. на
заседании диссертационного совета при Московском государственном институте
(Университете) международных отношений МИД России по (117454, г. Москва,
просп. Вернадского, 76 тел. 434-92-52), ауд._____

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке МГИМО (У) МИД России.

Автореферат разослан 2005 »

*Я 2005 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат юридических наук, доцент

Павлов ЕЛ.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность диссертационного исследования

Сложно преуменьшить значение морских живых ресурсов для Российской Федерации. Россия занимает одно из первых мест в мире по запасам живых ресурсов, сконцентрированных в морских пространствах, в отношении которых Россия осуществляет суверенитет или юрисдикцию.

Промысел российскими рыбаками морских живых ресурсов в различных районах Мирового океана потенциально может достигать 8-8.5 млн. тонн в год, что принесет существенный доход отечественной экономике^1.

Важнейшим элементом развития российской рыбопромысловой промышленности является разработка правового регулирования сохранения и использования российскими рыбаками живых ресурсов Мирового океана.

Российская Федерация ратифицировала Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г. (далее Конвенция 1982 г.) и Соглашение об осуществлении положений Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., которые касаются сохранения трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб и управления ими 1995 г. (далее Соглашение 1995 г.) - важнейшие международные договоры, которые регулируют сохранение и использование морских живых ресурсов.

Конвенция 1982 г. установила обязанность государств, участвующих в промысле морских живых ресурсов, учитывать различные относящиеся к такому промыслу факторы: биологические, экономические и др. Особое внимание уделено сохранению названных ресурсов, а также сотрудничеству государств, заинтересованных в их промысле.

Иными словами, в Конвенции 1982 г. нашло закрепление новое содержание регулирования рыболовства - управление морскими живыми ресурсами, как целенаправленное регулирование государствами всех обстоятельств, связанных с сохранением и использованием морских живых ресурсов, важнейшим элементом которого выступает межгосударственное сотрудничество.

Соглашение 1995 г. подтверждает тезис об управлении морскими живыми ресурсами, как о новом содержании регулирования рыболовства.

¹ Зюганов В К. Рыбное хозяйство России: 10 лет спустя // Обозреватель № 9,2000. (www.nasledie.ru'>

Несмотря на то, что понятие «управление морскими живыми ресурсами» используется в Конвенции 1982 г. и в Соглашении 1995 г., его содержание не закреплено ни в одном международном договоре и продолжает формироваться.

Актуальность разработки основ управления морскими живыми ресурсами была подтверждена такими важнейшими международными форумами, как Конференция ООН по окружающей среде и развитию 1992 г., Конференция ООН по трансграничным рыбным запасам и запасам далеко мигрирующих рыб 1993-1995 гг., Международная Конференция по устойчивому вкладу рыболовства в продовольственную безопасность 1995 г., участие в работе которых принимала Россия.

Основу российского законодательства в данной области составляет Федеральный закон Российской Федерации от 20.12.2004 г. № 166-ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» (далее Закон «О рыболовстве»). Кроме того, нормы, регулирующие сохранение и использование морских живых ресурсов, включены в федеральные законы: «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне», «О континентальном шельфе» и «Об исключительной экономической зоне», а также в ряд подзаконных нормативно-правовых актов.

В целом, в российское законодательство должным образом имплементированы нормы международного права в области сохранения морских живых ресурсов и управления ими.

Вместе с тем, российское законодательство не в полной мере учитывает те положения Конвенции 1982 г. и Соглашения 1995 г., которые предусматривают права прибрежного государства, особенно в отношении трансграничных рыбных запасов.

Отдельную озабоченность вызывает незаконный и неконтролируемый промысел судами иностранных государств живых ресурсов в исключительной экономической зоне и на континентальном шельфе Российской Федерации, в частности, запасов крабов, минтая на Дальнем Востоке.

Помимо традиционных способов борьбы с подобным промыслом (использование пограничных кораблей, спутниковых технологий), его предотвращению, несомненно, способствовало бы более активное обращение к

различным формам межгосударственного сотрудничества, в частности, предусмотренным Соглашением 1995 г.

Российская Федерация несет серьезные материальные расходы, связанные с сохранением и восстановлением популяций подорванных запасов морских живых ресурсов, проведением необходимых научных исследований, а также выполнением работ в целях поддержания среды обитания на уровне, необходимом для нормальной жизнедеятельности морских живых ресурсов.

Проблема правового регулирования сохранения и использования морских живых ресурсов не нова для советской и российской науки международного права, ее разработкой занимались и продолжают заниматься такие ученые, как Молодцов СВ., Мовчан А.П., Колодкин А.Л., Бекяшев К.А., Шинкарецкая Г.Г., Лазарев М.И., Вылегжанин А.Н., Барсегов Ю.Г., Волков А.А., Гуреев С.А., Иванченко Н.С., Икрянников В.И., Михайлов B.C., Русина НЛ., Скалова Л.В., Спивакова T.И, Тимошенко И.Г., Хабиров Б.Г., Царев В.Ф.

Нельзя не отметить и работы видного ученого-биолога Зюганова В.К. и ученых-экономистов Корельского В.Ф., Любимова Л.Л., Войтоловского Г.К., КорзунаВ.А., Мировицкой Н.С.

В то же время, большинство работ посвящено традиционному пониманию регулирования рыболовства, тогда как концепция управления морскими живыми ресурсами недостаточным образом исследована в отечественной международно-правовой литературе.

Кроме того, отсутствует подробный анализ Соглашения 1995 г. -важнейшего международно-правового источника в области сохранения и управления отдельными видами морских живых ресурсов, которые имеют существенное экономическое значение для России (минтай, тунец, палтус, треска и

ДР-)-

Следует отметить, что за последние десять лет было издано большое

количество работ на иностранных языках, в которых освещены различные аспекты управления морскими живыми ресурсами, в том числе, связанные с взаимодействием биологических, экономических, политических факторов и их влиянием на формирование норм права,, регламентирующих сохранение и использование отдельных видов морских живых ресурсов.

Таким образом, изложенные выше соображения свидетельствуют об актуальности данной проблемы для Российской Федерации и необходимости проведения исследования по указанной тематике.

Дели диссертационного исследования

Целью настоящей диссертации является комплексный анализ концепции управления морскими живыми ресурсами, как современного содержания регулирования рыболовства.

Результаты такого анализа позволят разработать конкретные предложения по внесению изменений в действующие международные договоры и законы Российской Федерации, с учетом необходимости приведения их в соответствие с положениями Конвенции 1982 г.

■Я ЛЯ ц шЛ ЛИ^^ ^^^^П^ГЯ ttttj^ti iTtf^T^tf^ И^^^^ЛТ^^ Л{)НЯ Т1~И Я

1. Показать исторические и теоретические основы управления морскими
живыми ресурсами;

2. Провести комплексный анализ Конвенции 1982 г., как важнейшего
международно-правового источника регулирования сохранения и
использования морских живых ресурсов;

3.         Рассмотреть международные договоры, регламентирующие   сохранение и
использование    отдельных   видов    морских   живых   ресурсов,    а   также
законодательство     прибрежных    государств     в     области    регулирования
рыболовства;

4. Отдельное внимание уделить подробному анализу Закона «О рыболовстве»,
как основному нормативно-правовому акту Российской Федерации в области
регулирования рыболовства и сохранения российских водных биоресурсов;

5.         Сформулировать и обосновать предложения и рекомендации, которые могут
быть использованы в целях повышения     эффективности   современного
международно-правового    регулирования    сохранения   и    использования
морских живых ресурсов.

Объект и предмет исследования

Объект исследования составляет концепция управления морскими живыми ресурсами, как современное содержание регулирования рыболовства.

Предметом исследования являются нормы международного права и законодательства Российской Федерации и иностранных государств, которые закрепили права и обязанности государств в отношении сохранения и использования морских живых ресурсов, а также практика их применения. Также в предмет исследования входят материалы различных международных конференций, симпозиумов и различных международных организаций.

Научная новизна и значимость выполненного исследования

Предлагаемая диссертация является актуальным комплексным исследованием концепции управления морскими живыми ресурсами, как современного содержания регулирования рыболовства. Впервые подробно анализируются положения Закона «О рыболовстве», рассматривается их соотношение с нормами Конвенции 1982 г., отмечен ряд недостатков данного закона.

На основе положений действующих международных договоров и национальных законов проведено комплексное исследование управления морскими живыми ресурсами, как нового содержания регулирования рыболовства.

В результате дано более глубокое толкование прав и обязанностей государств по сохранению и использованию морских живых ресурсов, выявлены отдельные недостатки в действующих международных договорах и нормативно-правовых актах Российской Федерации, сделаны рекомендации по внесению в них необходимых, с точки зрения диссертанта, изменений.

Выводы и рекомендации, сделанные в диссертации, могут быть использованы для внесения изменений в международные договоры, с точки зрения приведения их в соответствие с Конвенцией 1982 г. Положения проведенного диссертационного исследования могут быть использованы в дальнейшей научной разработке вопросов управления морскими живыми ресурсами.

Предложения, изложенные в данной работе, могут быть использованы при выработке позиции Российской Федерации на международных конференциях по управлению различными запасами морских живых ресурсов, а также при разработке новых нормативно-правовых актов и подготовке изменений в действующее законодательство Российской Федерации.

Материалы исследования могут быть использованы в ходе преподавания курсов «Международное право», «Международное морское право» в учебных заведениях, осуществляющих подготовку юристов-международников и специалистов для рыбопромысловой промышленности.

Методология и теоретическая база исследования

При подготовке работы применялся диалектический метод научного познания и другие используемые в науке методы познания: исторический, юридический и логический, а также метод сравнительно-правового анализа.

Проведенное диссертационное исследование основывается на действующих международных договорах, законодательных актах иностранных государств, Конституции РФ, Федеральных законах РФ, Указах Президента РФ, актах Правительства РФ, многочисленных научных трудах. В работе учтены последние изменения в международных договорах и законодательстве Российской Федерации и иностранных государств.

Автором также изучены ранее действовавшие международные договоры в области сохранения и использования морских живых ресурсов, в особенности те, в которых участвовала Россия.

При проведении диссертационного исследования автором были использованы труды отечественных и зарубежных специалистов в области международного права, по вопросам, имеющим отношение к регулированию международного рыболовства, деятельности международных рыбохозяйственных организаций, а также аналитические материалы, касающиеся изменений численности отдельных запасов живых ресурсов в различных районах Мирового океана, отчеты различных международных межправительственных организаций, например, ФАО, НАСКО, НПАФК, НАФО, в которых отмечены основные проблемы международного рыболовства и состояния отдельных запасов.

Положения, выносимые на защиту 1. Обоснование международно-правового механизма управления морскими

живыми ресурсами, включающего в себя нормы, регулирующие управление

морскими живыми ресурсами в морских пространствах с различными

правовыми режимами и нормы, устанавливающие права и обязанности

государств по управлению отдельными видами морских живых ресурсов, как нового содержания регулирования рыболовства.

2.         Обоснование     необходимости    раскрыть     в     международном    договоре
содержание понятия «управления морскими живыми ресурсами». Данное
понятие должно   включать   в   себя права и   обязанности государств   по
сохранению и использованию указанных ресурсов, а также необходимость
максимальным     образом     учитывать     в     каждом     конкретном     случае
экономические, социальные, биологические другие факторы при разработке
мер и правил сохранения и использования морских живых ресурсов. При
этом неотъемлемым компонентом управления морскими живыми ресурсами
должно выступать сотрудничество государств.

3.         Выявление и обоснование недостатков используемых в Конвенции 1982 г.
концепций «максимальный устойчивый вылов» и «допустимый улов», как
основы      механизма      эффективного      регулирования      сохранения      и
использования     морских     живых     ресурсов,     максимальным     образом
отвечающего интересам международного сообщества.

4. Обоснование необходимости дальнейшей имплементации государствами
положений Кодекса ведения ответственного рыболовства 1995 г. и
содействия в его имплементации развивающимся странам.

5. Обоснование необходимости внесения следующих изменений в
международные договоры, регулирующие сохранение и использование
отдельных видов морских живых ресурсов:

включить в Конвенцию о сохранении запасов анадромных видов в северной части Тихого океана 1992 г. механизм согласования с государством происхождения и распределения допустимого улова в отношении запасов анадромных видов рыб, мигрирующих через воды прибрежного государства;

• уточнить механизмы принятия решений по важнейшим вопросам управления анадромными видами рыб, включенные в Конвенцию о рыболовстве и сохранении живых ресурсов в Балтийском море и Бельтах 1973 г. и Конвенцию о сохранении лосося в северной части Атлантического океана 1982 г., таким образом, чтобы решающее

мнение при принятии решения по указанным вопросам принадлежало государству происхождения;

ограничить районами открытого моря территориальную сферу деятельности Международной китобойной комиссии, созданной в соответствии с Международной конвенцией по регулированию китобойного промысла 1946 г.;

наделить Международную китобойную комиссию правом принимать решения, обязательные для исполнения, в частности, в отношении введения моратория на промысел китов, объявления тех или иных районов открытого моря заповедными;

ограничить право государств осуществлять промысел морских млекопитающих в научных, музейных и иных подобных социальных целях, закрепленное в Конвенции о сохранении тюленей Антарктики 1972 г., Временной конвенции о сохранении котиков северной части Тихого океана 1957 г. и Международной конвенции по регулированию китобойного промысла 1946 г., а также ужесточить механизмы контроля за таким промыслом.

6. Закон «О рыболовстве» является важнейшим нормативно-правовым актом, который регулирует сохранение и использование морских живых ресурсов и отражает современные тенденции международно-правового регулирования рыболовства.

Апробация и внедрение результатов исследования

Диссертация была обсуждена на заседании кафедры международного права Московского государственного института (Университета) международных отношений МИД России. Основные положения нашли отражение в трех публикациях автора. Выводы и рекомендации диссертанта докладывались на ежегодных научно-практических конференциях, проводимых в Московском государственном институте (Университете) международных отношений МИД России.

Структура и объем работы

Диссертация выполнена в объеме, предусмотренном ВАК, состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы.

И СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы работы, ее актуальность, теоретическая разработанность, определены цели и задачи исследования, его объект и предмет, раскрываются методологические основы, научная и практическая значимость, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, содержатся данные об апробации.

Глава I «Особенности правового регулирования рыболовства в различных морских пространствах» состоит из трех параграфов.

Конвенция 1982 г. разделила Мировой океан на районы с различными международно-правовыми режимами. В каждом морском пространстве прибрежное государство и другие государства обладают определенным набором прав и обязанностей, в частности, в отношении осуществления промысла морских живых ресурсов.

В данной главе рассматриваются положения Конвенции 1982 г., которые закрепляют права и обязанности государств по сохранению и использованию живых ресурсов в различных морских пространствах.

Отдельно проанализированы нормы законов Российской Федерации, регулирующие сохранение и использование живых ресурсов внутренних вод, территориального моря, континентального шельфа и исключительной экономической зоны. Отмечено, что эти положения соответствуют Конвенции 1982 г.

В параграфе I рассматриваются нормы Конвенции 1982 г., которыми урегулировано сохранение и использование живых ресурсов в морских пространствах, находящихся под суверенитетом прибрежного государства и на континентальном шельфе прибрежного государства.

Основываясь на том, что прибрежное государство (или, в соответствующем случае, государство-архипелаг) осуществляет суверенитет над морскими пространствами, которые входят в состав его территории (прибрежные воды, территориальное море и архипелажные воды), Конвенция 1982 г. подтвердила суверенитет прибрежного государства в отношении живых ресурсов таких вод.

Прибрежное государство самостоятельно определяет правила использования этих живых ресурсов. Заинтересованные государства могут участвовать в

использовании живых ресурсов вод, находящихся под суверенитетом прибрежного государства, только на основе соглашения с ним и в соответствии с принятыми им законами и правилами.

Концепция «суверенные права в целях разведки континентального шельфа и разработки его живых ресурсов» была разработана в ходе I Конференции ООН по морскому праву и закреплена в Женевской конвенции о континентальном шельфе 1958 г., а затем включена в Конвенцию 1982 г., применительно к исключительной экономической зоне и континентальному шельфу.

Прибрежное государство наделено суверенными правами т.е. исключительными правами в отношении разведки и разработки живых ресурсов континентального шельфа (т.н. «сидячих» видов), и ни одно другое государство не имеет права на их использование без согласия прибрежного государства. Указанные права не могут рассматриваться как основание для распространения суверенитета на континентальный шельф, как морское пространство.

Конвенция 1982 г. исключает применение положений, которыми урегулировано сохранение и использование живых ресурсов исключительной экономической зоны, в отношении «сидячих» видов континентального шельфа.

Данное исключение обусловлено биологическими особенностями «сидячих» видов и, прежде всего, их практически статическим характером. Конвенция 1982 г. не устанавливает обязанности прибрежного государства сотрудничать с государствами, которые заинтересованы в использовании живых ресурсов его континентального шельфа.

Справедливой в этом отношении представляется точка зрения Эллен Хей, которая полагает, что определение режима промысла «сидячих» видов находится в исключительной компетенции прибрежного государства^2.

Параграф II посвящен анализу правового регулирования сохранения и использования живых ресурсов наиболее продуктивных районов Мирового океана - исключительных экономических зон.

Конвенция 1982 г. закрепила институт исключительной экономической зоны. Эта зона является особым районом открытого моря, в котором не действует ряд свобод открытого моря, связанных с экономическим использованием

г Hey E. The regime for the exploitation of transboundary marine fisheries resources: The UN kw of the Sea convention cooperation between states. Utrecht 1989. p. 49

13 названного морского пространства, в частности, свобода рыболовства.

Указанный институт международного морского права стал компромиссом между прибрежными государствами, которые настаивали на включении морских пространств протяженностью до 200 морских миль от берега в состав своей территории, и государствами, заинтересованными в продолжении свободного использования данных районов Мирового океана.

Суть этого компромисса состоит в том, что, отказавшись от претензий на суверенитет в отношении таких пространств, прибрежные государства получили право на осуществление юрисдикции в отношении рыболовства в таких районах Мирового океана.

Конвенция 1982 г. наделяет прибрежное государство обширным набором прав по регулированию сохранения и использования живых ресурсов исключительной экономической зоны и управлению ими.

Прибрежное государство наделено правом определять размер допустимого улова в отношении запасов данного морского пространства, а затем, с учетом своих промысловых возможностей, устанавливать остаток допустимого улова.

Обязательства прибрежного государства в отношении сохранения живых ресурсов исключительной экономической зоны состоят в том, чтобы не допускать чрезмерной эксплуатации запасов этих ресурсов и их подрыва, а также поддерживать данные запасы на уровне, на котором будет обеспечен максимальный устойчивый вылов.

Таким образом, реализуя обязанность не допускать подрыва запасов живых ресурсов исключительной экономической зоны, прибрежное государство имеет возможность сознательно занизить размер допустимого улова таких ресурсов.

Подобное сознательное занижение ведет к тому, что установленный размер допустимого улова позволяет прибрежному государству, с одной стороны, удовлетворить свои потребности в морских живых ресурсах, а с другой стороны, заявить об отсутствии остатка допустимого улова и тем самым не допустить заинтересованные государства к участию в промысле живых ресурсов данного региона.

При решении вопроса о допуске судов других государств к живым ресурсам исключительной экономической зоны прибрежное государство принимает во

внимание все . относящиеся к этому факторы, включая биологические, экономические, социальные и другие. Конвенция 1982 г. закрепила примерный перечень таких факторов, который не является исчерпывающим.

В связи с этим, вполне обоснованной представляется точка зрения, высказанная У. Берком, что закрепленный в Конвенции 1982 г. перечень обстоятельств, которые прибрежное государство должно принимать во внимание при решении вопроса о допуске иностранных государств к живым ресурсам исключительной экономической зоны, не является исчерпывающим и представляет собой лишь иллюстрацию возможностей прибрежного государства^3.

Иными словами, закрепленный в Конвенции 1982 г. механизм использования живых ресурсов исключительной экономической зоны, основанный на категориях «максимальный устойчивый вылов» и «допустимый улов» позволяет прибрежному государству эффективно регулировать сохранение таких ресурсов и управление ими исходя из собственных интересов, но практически не защищает интересы государств, заинтересованных в доступе к ним.

В целях реализации указанных прав и обязанностей Конвенция 1982 г. наделяет прибрежное государство правом принимать законы и правила регулирования рыболовства в исключительной экономической зоне, а также полномочиями в целях обеспечения их выполнения.

Для того, чтобы выявить основные тенденции регулирования рыболовства в исключительных экономических зонах в законодательстве прибрежных государств, в этом параграфе были проанализированы законодательные акты ряда стран с развитой рыбопромысловой промышленностью (в том числе, Аргентины, Бразилии, Испании, Новой Зеландии, Японии), а также ряд материалов Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), в которых осуществлен обзор законодательного регулирования прибрежными государствами отдельных аспектов сохранения и использования морских живых ресурсов.

В результате проведенного анализа можно сделать вывод, что в настоящее время, большинство государств рассматривают живые ресурсы исключительных экономических зон как важнейший источник дохода и предоставляют доступ к ним на основе специальных разрешений (лицензий).

j Витке W. Migratory species in the new Law of the sea // Ocean Development and International Law VoL 14, 1984. pp.279-280

Особое внимание государства уделяют борьбе с незаконным, необъявленным и нерегулируемым рыболовством, для чего используются не только суда береговой охраны, но и современные технические средства контроля, включая спутниковые технологии. Постепенно происходит замена уголовного преследования за нарушение норм и правил осуществления рыболовства санкциями в соответствии с гражданским и административным правом.

В результате введения института исключительной экономической зоны, прибрежные государства получили контроль над 90 процентами всех запасов морских живых ресурсов.

Если ранее государства с развитым экспедиционным флотом имели возможность свободно осуществлять промысел живых ресурсов во всем Мировом океане за пределами территориального моря, то после принятия Конвенции 1982 г. такие государства были вынуждены частично переориентировать свои усилия на развитие аквакультуры, прибрежного рыболовства, проведение исследований в открытом море, с целью обнаружения новых запасов морских живых ресурсов.

В параграфе Ш раскрывается содержание принципа свободы рыболовства в открытом море.

Первые ограничения принципа свободы рыболовства были закреплены в Женевской конвенции о рыболовстве и о сохранении живых ресурсов открытого моря 1958 г.

Данная конвенция обязывала государства принимать во внимание интересы прибрежного государства в отношении живых ресурсов районов открытого моря, прилегающих к территориальному морю последнего. Кроме того, прибрежное государство имело право принимать меры, которые оно сочтет необходимыми, в отношении названных живых ресурсов на не дискриминационной основе и с учетом последних имеющихся научных данных.

Вторая половина XX в. характеризуется стремительным развитием орудий лова, рыбопромысловых судов, масштабов промысла и используемых при промысле морских живых ресурсов технологий. В результате, уже к началу 70-х гг. XX в. наметился кризис мирового рыболовства, уровень добычи большинства традиционно эксплуатируемых видов морских живых ресурсов достиг максимального предела, а некоторые запасы наиболее ценных видов оказались

подорванными^4.

Возможным стал подрыв запаса определенного ресурса в результате неограниченного промысла силами одного промышленно развитого государства.

Эти причины обусловили ограничение Конвенцией 1982 г. действия принципа свободы рыболовства в открытом море.

В основе ограничения лежит обязательство государств сотрудничать в целях сохранения живых ресурсов открытого моря, а также учитывать права и интересы прибрежных государств в отношении отдельных видов морских живых ресурсов, перечисленных в Конвенции 1982 г.

Конвенция 1982 г. предполагает сотрудничество, как в форме переговоров, так и посредством субрегиональных, региональных и всемирных международных организаций.

Ведущей и компетентной международной организацией в области рыболовства является ФАО. Одной из основных задач ФАО является улучшение питания человечества, морские живые ресурсы рассматриваются ФАО как один из важнейших вариантов решения указанной проблемы. В связи с этим, вопросы, связанные с сохранением морских живых ресурсов и управлением ими, занимают особое место в работе ФАО.

Наиболее важная роль в координации деятельности ФАО в области рыболовства и аквакультуры принадлежит вспомогательному органу Совета ФАО -Комитету по рыболовству (КОФИ). КОФИ рассматривает связанные с сохранением и использованием морских живых ресурсов проблемы, возникающие во всех частях Мирового океана, и поэтому ФАО обладает более полным, по сравнению с любой рыбохозяйственной организацией, представлением о тенденциях развития мирового рыболовства.

Современное содержание принципа свободы рыболовства в открытом море уточняется в ряде документов ФАО

Промысел определенного запаса влечет за собой последствия не только для этого запаса, но и для запасов других видов морских живых ресурсов, которые находятся с ним в биологической связи. Таким образом, подрыв одного запаса может иметь пагубные последствия и для других запасов.

'БарсегвдЮ.Г. Мировой океан: право, политика, дипломатиям, 1983. с. 14-17

В связи с этим, особое внимание ФАО уделяет экосистемному подходу, в рамках которого запасы морских живых ресурсов" рассматриваются не с точки зрения их нахождения в морском пространстве с тем или иным международно-правовым режимом, а с позиции их биологического единства и взаимодействия.

Конвенция 1982 г. закрепила обязанность государств руководствоваться наиболее точными научными данными при определении допустимого улова и установлении других мер по сохранению живых ресурсов открытого моря. Вместе с тем, подвижность морских живых ресурсов, ограниченность естественнонаучного понимания экосистем планеты, недостаточность средств, выделяемых для оценки биомассы и проведения морских научных исследований, ведут к ошибкам в научных данных и, как следствие, к ошибкам в принимаемых мерах по сохранению живых ресурсов открытого моря и управлению ими^5.

Кроме того, научные данные могут отсутствовать в случае начала промысла живых ресурсов в ранее неиспользуемом районе.

Отсутствие наиболее точных научных данных не должно служить оправданием для проведения государствами необдуманной политики, которая может привести к подрыву запаса. В условиях отсутствия таких данных государства должны руководствоваться концепцией осторожного подхода, который предполагает осмотрительность в отношении всех аспектов рыбного промысла: прикладных научных исследований по проблемам рыболовства, управления рыбным промыслом и его развития.

Практика ФАО свидетельствует, что государства стремятся согласовывать совместные ориентиры развития мирового рыболовства в документах, которые не имеют обязательной юридической силы, что дает возможность государствам претворять в жизнь согласованные решения постепенно, руководствуясь своими экономическими, научными, техническими и другими возможностями.

Огромное значение с точки зрения развития единого подхода к управлению живыми ресурсами открытого моря имеет Кодекс ведения ответственного рыболовства 1995 г. В Кодексе раскрывается содержание концепций экосистемного подхода, осторожного подхода. 25 Сессия КОФИ (2003 г.) подтвердила чрезвычайную важность Кодекса для обеспечения долгосрочного

s Вылегжанин А.Н., Гуреев С.А., Иванов Г.Г. Международное морское право М, 2003. с. 376

устойчивого развития рыболовства и аквакультуры и призвала ФАО и развитые государства оказывать всевозможную поддержку развивающимся государствам в имплементации его положений^6.

Глава П «Правовой режим управления отдельными видами морских живых ресурсов» состоит из трех параграфов.

В данной главе рассматриваются нормы Конвенции 1982 г. и других международных договоров, а также положения российского законодательства, которыми урегулировано сохранение и использование отдельных видов морских живых ресурсов, ареалы обитания которых распространяются на морские пространства с различными международно-правовыми режимами.

Параграф I посвящен анализу сохранения и управления трансзональными и трансграничнымирыбными запасами и запасами далеко мигрирующих рыб.

Конвенция 1982 г. закрепила общий механизм сохранения и использования указанных видов морских живых ресурсов. В основе данного механизма лежит сотрудничество государств, осуществляемое как напрямую, так и при посредничестве международных региональных и субрегиональных организаций.

Вместе с тем, Конвенция 1982 г. не содержит детального регулирования сохранения и использования рассматриваемых видов морских живых ресурсов.

После принятия Конвенции 1982 г. ряд государств (Чили, Аргентина, Канада), заинтересованные в сохранении и использовании трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб, пытались решить данную проблему путем распространения в той или иной форме юрисдикции в отношении рыболовства в районах открытого моря, прилегающих к их исключительным экономическим зонам, что не соответствовало Конвенции 1982 г. В ходе целого ряда международных конференций выражалась озабоченность названными действиями и указывалось на необходимость разработки международного договора, регулирующего вопросы сохранения рассматриваемых морских живых ресурсов и управления ими

6 FAO Fisheries Report Кн 702 Report of the twenty-fifth session of the Committee on Fisheries Rome, 24-28

February 2003 § 26 (текст документа на английском языке доступен на официальном сайте ФАО www fao ore)

Таким международным договором стало Соглашение 1995 г. - важнейший международно-правовой источник регулирования сохранения отдельных видов морских живых ресурсов и управления ими.

Соглашение 1995 г. детально регулирует права и обязанности прибрежных государств и государств, ведущих промысел трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб в открытом море, закрепляет принципы сохранения таких ресурсов и управления ими, а также юридическое содержание концепции «осторожного подхода».

Данный международный договор обуславливает возможность ведения государством промысла рассматриваемых живых ресурсов в районе, где действует международная организация или договоренность, компетентные вводить меры по сохранению запасов таких ресурсов и управлению ими, членством в такой организации или участием в договоренности или согласием с принятыми ими мерами.

Соглашение 1995 г. регулирует вопросы промысла трансграничных рыбных запасов в районах открытого моря, окруженных со всех сторон исключительной экономической зоной одного государства (т.н. анклавы открытого моря).

В рамках реализации этих положений Соглашения 1995 г. правительства России и США заключили в 1996 г. Соглашение о сохранении трансграничных рыбных запасов в центральной части Охотского моря 1996 г.

Представляется, что Соглашение 1995 г. может выступать ориентиром для разработки международных договоров, регулирующих сохранение и использование отдельных видов морских живых ресурсов.

В параграфе П рассматривается регулирование сохранения и эксплуатации анадромных и катадромных видов рыб в Конвенции 1982 г. и ряде других международных договоров.

Биологическая особенность анадромных видов рыб состоит в том, что они рождаются в пресных водоемах прибрежных государств, большую часть жизни проводят в водах Мирового океана и затем возвращаются на нерест в водоем своего рождения. Возврат на нерест происходит всегда в одни и те же сжатые сроки, что делает анадромные виды рыб в этот период легко доступными для промысла.

Огромное значение для воспроизводства анадромных видов рыб имеет состояние водоемов, куда они возвращаются на нерест. Государство, на чьей территории находятся такие водоемы (государство происхождения), зачастую вынуждено нести большие финансовые затраты, связанные с поддержанием этих водоемов в том состоянии, которое необходимо для нормального нереста.

Конвенция 1982 г. возлагает основную ответственность за сохранение запасов анадромных видов рыб на государство происхождения. Государство происхождения определяет порядок их промысла. Аналогичная роль отведена Конвенцией 1982 г. прибрежному государству, в чьих водах катадромные виды рыб проводят большую часть жизни. Интересы данных государств защищены запретом на промысел данных видов морских живых ресурсов в открытом море.

Все остальные государства, включая государства, через чьи исключительные экономические зоны мигрируют запасы анадромных и катадромных видов рыб, имеют возможность участвовать в их промысле только в соответствии с соглашением, предварительно заключенным с названными государствами.

Наряду с Конвенцией 1982 г. действует ряд международных договоров, регулирующих сохранение и использование анадромных видов рыб в отдельных частях Мирового океана: Конвенция о рыболовстве и сохранении живых ресурсов в Балтийском море и Бельтах 1973 г., Конвенция о сохранении лосося в северной части Атлантического океана 1982 г. и Конвенция о сохранении запасов анадромных видов в северной части Тихого океана 1992 г.

Поскольку Конвенция 1982 г. является своего рода Конституцией Мирового океана, определяющей, в том числе, общие правила сохранения и использования анадромных видов рыб, постольку положения названных конвенций должны соответствовать Конвенции 1982 г.

Анализ указанных соглашений позволил прийти к выводу, что в целом они соответствуют Конвенции 1982 г., однако имеется ряд несоответствий, которые нуждаются в устранении.

Как представляется, механизмы принятия решений по важнейшим вопросам сохранения и использования анадромных видов рыб, закрепленные в Конвенции о рыболовстве и сохранении живых ресурсов в Балтийском море и Бельтах 1973 г. и Конвенции о сохранении лосося в северной части Атлантического океана 1982 г.,

должны быть изменены таким образом, чтобы решение по указанным вопросам не могло быть принято без согласия государства происхождения. В настоящее время названные механизмы допускают принятие решения и без согласия государства происхождения, что не соответствует той роли, которую ему отводит Конвенция 1982 г.

Конвенция о сохранении запасов анадромных видов в северной части Тихого океана 1992 г. не содержит процедуры согласования и распределения допустимого улова анадромных видов рыб, мигрирующих через воды прибрежного государства, в то время как подобное согласование предусмотрено Конвенцией 1982 г.

Поэтому, по мнению автора, в указанную Конвенцию 1992 г. следует включить механизм подобного согласования, который бы отвечал интересам всех заинтересованных государств.

В параграфе 3 рассматриваются особенности международно-правового регулирования сохранения и использования морских млекопитающих.

Из положений Конвенции 1982 г. следует, что в основу международно-правового режима управления морскими млекопитающими заложена необходимость обеспечить их сохранение.

С этой целью прибрежное государство и компетентная международная организация наделены правом запрещать промысел морских млекопитающих в водах под своей юрисдикцией и в открытом море, соответственно.

В настоящее время такой компетентной международной организацией признается Международная китобойная комиссия, созданная в соответствии с Международной конвенцией по регулированию китобойного промысла 1946 г.

Помимо Конвенции 1982 г. вопросы сохранения и использования отдельных видов морских млекопитающих урегулированы рядом других международных соглашений: Международной конвенцией по регулированию китобойного промысла 1946 г., Временной конвенцией о сохранении котиков северной части Тихого океана 1957 г. и Конвенцией о сохранении тюленей Антарктики 1972 г. Проведенный анализ этих соглашений позволяет прийти к выводу, что в целом они соответствуют Конвенции 1982 г.

Вместе с тем, указанные международные договоры допускают промысел морских млекопитающих в научных, музейных и иных подобных целях. Такой

промысел зачастую служит ширмой для промышленного промысла, что не отвечает закрепленной в Конвенции 1982 г. задаче сохранения морских млекопитающих.

Исходя из этого, необходимо установить жесткие ограничения масштабов такого промысла, разработать действенные механизмы контроля, а также ужесточить ответственность за использование научного промысла в коммерческих целях.

Также, целесообразным представляется ограничить территориальную сферу деятельности Международной китобойной комиссии районами открытого моря и наделить данную комиссию правом принимать обязательные для исполнения решения.

На основе проведенного в настоящей работе исследования констатируется, что в российское законодательство в целом были должным образом имплементированы нормы международного права в отношении сохранения морских живых ресурсов и управления ими.

Урегулированы вопросы сохранения и использования живых ресурсов в водах, на которые распространяется суверенитет или юрисдикция России.

Законодательно подтвержден принцип свободы рыболовства в открытом море. Промысел живых ресурсов в районах открытого моря, где действуют международные договоры, в которых участвует Россия, осуществляется в строгом соответствии с ними. Ограничен промысел анадромных видов рыб, трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб в открытом море.

В целом, вступление в силу Закона «О рыболовстве» должно позитивно отразиться на развитии правого регулирования сохранения и использования российских морских живых ресурсов и послужить стимулом для роста инвестиций в отечественную рыбопромысловую промышленность.

К недостаткам принятого Закона «О рыболовстве» можно отнести отсутствие положений, детально регламентирующих права и обязанности российских граждан и организаций в отношении промысла морских живых ресурсов.

Закон «О рыболовстве» закрепил, что подавляющее большинство вопросов, связанных с сохранением и использованием российских морских живых ресурсов, будут урегулированы нормативно-правовыми актами федеральных органов исполнительной власти. Иными словами, данный закон определяет направления дальнейшей разработки нормативно-правового регулирования в области рыболовства и предназначен в большей степени для названных органов власти, а не для российских граждан и организаций, заинтересованных в осуществлении рыболовства.

Кроме того, в законе отсутствуют положения, регулирующие сохранение и использование морских млекопитающих, как отдельного вида морских живых ресурсов, не закреплен запрет на промысел катадромных видов рыб в открытом море. Также, данный закон не указывает на необходимость сотрудничества с государствами, через чьи исключительные экономические зоны мигрируют запасы анадромных видов рыб, образующиеся в водоемах России.

Заключение диссертации содержит основные выводы и положения, сформулированные в результате проведенного исследования.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1. Меркулов А.А. Международно-правовые вопросы сохранения
трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб и
управления ими // Московский журнал международного права. 2004 г.
№4(56).0,9 п.л.;

2. Меркулов А.А. Вопросы международно-правового регулирования
управления морскими живыми ресурсами континентального шельфа. //
Современные гуманитарные исследования. 2004 г. № 1 (1). 0.5 п.л.;

3. Меркулов А.А. Международно-правовой режим регулирования
управления морскими млекопитающими. // Юридические науки. 2004 г.
№6 (10). 0.75 п.л.

Подписано в печать 18.02.2005 г.

Формат 60x84 1/16, Усл. Печ. Лист1,5

Тираж 100 экз. Заказ № 313

Отпечатано «АллА Принт» .

Тел.: (095) 921-86-07 Факс: (095) 921-70-09

www.allaprint.ru

285

ИЗ ФОНДОВ РБД

Мигун Ирина Валерьевна

Кредитная деятельность ЕБРР на рынке стран

Центральной и Восточной Европы автореф. дис.

на соиск. учен. степ. к.э.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.э.н.

Специальность 08.00.14

Москва

РБД

2006

Мигун, Ирина Валерьевна

Кредитная деятельность ЕБРР на рынке стран Центральной и Восточной Европы [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.э.н.: спец. 08.00.14 / Мигун Ирина Валерьевна; [Финан. акад. при Правительстве РФ, Каф. Мир. экономики и междунар. валют.-кредит. отношений]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Мигун Ирина Валерьевна

Кредитная деятельность ЕБРР на рынке

стран Центральной и Восточной Европы

автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.э.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.э.н.

Специальность 08.00.14

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

ББК: 65.262.2 М 57

МИГУН Ирина Валерьевна

КРЕДИТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЕБРР НА РЫНКАХ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

08.00.14.- Мировая экономика

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук

Москва 2005 г.

Диссертация выполнена на кафедре Мировой экономики и международных валютно-кредитных отношений Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации.

Научный руководитель: доктор экономических наук, профессор

Платонова Ирина Николаевна

Официальные оппоненты: доктор экономических наук, профессор

ХейфецБ.А.

кандидат экономических наук Пищик В.Я.

Ведущая организация: Дипломатическая академия

Министерства иностранных дел Российской Федерации

Защита состоится « J / » Qhst>&/t3. 2005 года в "fty 00 часов на

заседании диссертационного совета Д5О5.ОО1.О1 в Финансовой Академии при

Правительстве Российской Федерации по адресу: 125468, г.Москва,
Ленинградский проспект, д. 49, аудитория 214.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Финансовой Академии при Правительстве Российской Федерации по адресу: 125468, г. Москва, Ленинградский проспект, д.49

Авторефератразослан « УЗ » tCcopHMX 2005 года.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат экономических наук, профессор t/Utf/f М.Б.Медведева

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы. Мировая экономика, как совокупность национальных хозяйств и их экономических и политических взаимоотношений, с конца XX столетия характеризуется интенсивными интеграционными тенденциями. Глобализация становится важнейшей формой и одновременно новым этапом интернационализации хозяйственной жизни. Важная черта этого явления - появление и усиление роли на международной арене новых игроков -различных международных регулирующих институтов, таких, как Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация, Европейский банк реконструкции и развития и др., которые начинают играть все более важную роль наряду с государствами.

В результате экономических и политических перемен, имевших место в конце 80-х - начале 90-х годов в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) сложилась новая политическая обстановка. Окончание «холодной войны» обеспечило определенную международную стабильность, изменило политическое положение и равновесие в мире и способствовало развитию демократических процессов в странах ЦВЕ. Вместе с тем после краха социалистической системы указанные страны столкнулись с проблемами, связанными с резким падением производства, уровня жизни населения, крупномасштабной миграцией рабочей силы и безработицей, обострением национальных проблем и перерастанием их в вооруженные конфликты, ухудшением состояния окружающей среды Кредитно-финансовые учреждения стран ЦВЕ унаследовали такие серьезные проблемы, как безнадежные кредиты, ограниченность финансовых резервов, вялость процесса капитализации, чрезмерную монополизацию финансового сектора, связанные с тем, что акционерами кредитных учреждений являлись государственные предприятия, выступающие одновременно в качестве заемщиков. Перед странами ЦВЕ встала задача формирования и ускоренного развития частного сектора экономики.

С другой стороны, окончание «холодной войны» означало возможность дальнейшего развития интеграционных процессов в Европе, одним из проявлений которых явилось создание европейских межгосударственных организаций, способствующих усилению роли данного региона на мировой арене, баланс сил на которой после краха социализма сместился в пользу США. Деятельность указанных организаций имела своей целью содействовать развитию стран ЦВЕ, с перспективой их последующего интегрирования в общеевропейский политический и экономический порядок. Создание ЕБРР, содействующего развитию частного сектора и инфраструктуры, проведению рыночных реформ и структурных преобразований в странах ЦВЕ, стало одним из наиболее существенных событий в этой области.

В этой связи приобретает актуальность выявление особенностей и места ЕБРР в институциональной структуре региональных экономических отношений в условиях интенсивных изменений, связанных с интеграцией стран постсоветского пространства в мировую экономику.

С учетом схожести проблем, с которыми столкнулись в постсоциалистический период страны ЦВЕ, изучение, анализ и использование опыта ЕБРР в области кредитования экономики указанных стран, в частности кредитования малого и среднего бизнеса, осуществления программ по развитию финансовых учреждений, представляет большой интерес с позиций его использования в России в интересах ускоренного и устойчивого развития ее экономики.

Цель и задачи исследования данной работы. Цель работы заключается в раскрытии основных направлений и проблем кредитной деятельности Европейского банка реконструкции и развития в переходных экономиках стран ЦВЕ.

В соответствии с целью исследования была сформирована система его задач:

- обобщить теоретические основы кредитной деятельности ЕБРР в развитии
экономики стран ЦВЕ и определить его место в институциональной структуре
региональных экономических отношений;

- определить источники рефинансирования кредитной деятельности ЕБРР,
выявить особенности регулирования его кредитной деятельности в странах
ЦВЕ;

- проанализировать современные тенденции развития и перспективы
кредитной деятельности ЕБРР в странах ЦВЕ в условиях интеграционных
процессов в Европе;

- выявить факторы, влияющие на объемы операций ЕБРР в той или иной
стране, определить его вляние на осуществление рыночных реформ и
структурных преобразований в странах ЦВЕ;

- раскрыть противоречия, возникающие при реализации уставных целей и
принципов ЕБРР в процессе осуществления его кредитной деятельности;

- показать особенности кредитной деятельности ЕБРР в России, обозначить
основные проблемы, возникающие в ходе реализации данной деятельности,
сформулировать предложения по повышению эффективности использования
заемных средств Банка в российской экономике.

Объектом исследования является деятельность ЕБРР как межгосударственного европейского института.

Предметом исследования являются роль ЕБРР в кредитовании экономики стран ЦВЕ, в том числе в России, новые явления и современные тенденции в конце ХХ-начале XXI веков.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Теоретическую и методологическую основу данного исследования составляют положения теории международных экономических отношений и международных валютно-кредитных отношений. При выполнении диссертационного исследования использовался системный подход, научные методы анализа, синтеза, группировки, сравнения, прогнозирования, аналитических и статистических выборок.

Использованы также научные труды ведущих отечественных и зарубежных ученых и практиков в области мировой экономики, международных экономических отношений, институциональных аспектов мировой и российской экономики, таких как: В.В. Бандурин, С.А. Былиняк, И.Н. Герчикова, Е.Т. Гайдар, Е.Д. Халевинская, В.В. Михеев, Л.В. Новоселова, Л.Н. Красавина, И.Н. Платонова, В.Е.Рыбалкин, Б.М. Смитиенко, Е.Д.Халевинская, А.Г. Чумаченко, В.М.Шумилов, Л.ИЯкобсон.

Использовались также труды зарубежных ученых по теории кредитования и инвестирования: Г. Фишер, Дж. Сорос, Ф. Мишкин, К. Омае, Д. Пизано, Дж. Тобин и др.

Исследование основано на изучении и обобщении нормативно-правовых документов, отчетов, аналитических документов ЕБРР, Всемирного банка, МВФ, ЕИБ, аналитических материалов Института экономики переходного периода, отчетов Счетной палаты РФ, периодических изданий, электронных ресурсов.

Диссертация соответствует п. 27 Паспорта специальности ВАК 08.00.14 -Мировая экономика.

Научная новизна исследования заключается в следующем:

- определено место ЕБРР в институциональной структуре региональных
экономических отношений как европейского межгосударственного института и
выявлены теоретические основы его формирования и функционирования;

структурированы отличительные функциональные особенности ЕБРР по сравнению с Международным валютным фондом, Всемирным банком, Европейским инвестиционным банком и др. (с точки зрения формирования капитала, условий получения кредитов, их целевого назначения);

- раскрыта современная роль ЕБРР в содействии процессу формирования
частного сектора и развития инфраструктуры в странах ЦВЕ в условиях
интенсивных изменений, связанных с интеграцией указанных стран в мировую
экономику;

- выявлены преимущества кредитования ЕБРР экономик стран ЦВЕ;

-    определены факторы, влияющие на интенсивность и объёмы операций ЕБРР в
переходных      экономиках      стран      ЦВЕ      (регионально-геополитический;
интенсивность реформ;   активность   и качество деятельности   потребителей
инвестиционных       ресурсов;        техническое        сотрудничество        органов
государственной власти и частного бизнеса с ЕБРР);

- выявлены противоречия, возникающие при реализации уставных целей и
принципов ЕБРР в процессе осуществления его кредитной деятельности
(принцип приверженности стран операций демократии и плюрализму, принцип
недопущения непропорционального распределения ресурсов в пользу той или
иной страны-члена, принцип аддициональности);

- выявлены основные проблемы, возникающие при осуществлении кредитной
деятельности ЕБРР в странах ЦВЕ (слабая нормативно-правовая база,
валютные и политические риски, коррупция и бюрократия);

-    произведена   оценка   кредитной   политики   ЕБРР   в   России   с   позиций
масштабности,    значимости    и    актуальности    для    устойчивого    развития
российской   экономики   и   выявлены   ее   положительные   и   отрицательные
стороны с точки зрения содействия ускоренному развитию отечественной
экономики;

- сформулированы предложения по совершенствованию процесса привлечения
средств ЕБРР в российскую экономику на основе анализа регионального и
отраслевого распределения кредитов и инвестиций ЕБРР в России.

Практическая значимость работы заключается в том, что научно обоснованные выводы, предложения и рекомендации, разработанные в диссертации, представляют теоретический и практический интерес и могут быть эффективно использованы Министерством экономического развития и торговли Российской Федерации, и другими органами государственной власти, профессиональными банковскими ассоциациями для повышения эффективности кредитных отношений России с ЕБРР с учетом социально-экономического развития РФ, Министерством финансов России при разработке стратегии привлечения кредитных ресурсов в российскую экономику,

реализации государственных программ управления российскими городами и регионами, руководителями коммерческих банков, а также предприятий малого и среднего бизнеса для обоснованности принимаемых решений об эффективном использовании кредитов ЕБРР.

Содержащийся в исследовании фактический материал может быть использован учебными заведениями в процессе преподавания предметов "Международные экономические отношения" и "Международные валютно-кредитные отношения".

Апробация и внедрение работы результатов исследования. Диссертация выполнена в рамках Комплексной темы "Финансово-экономические основы устойчивого и безопасного развития России в XXI веке", разрабатываемой Финансовой Академией при Правительстве РФ.

Основные выводы и положения диссертации были представлены автором на международных научно-практических конференциях "Модернизация экономики России: социальный контекст" (Москва, 2003 г.), "Экономика, государство и общество в XXI веке" (Москва, 2004 г.)

Научно-практические выводы и предложения автора были использованы структурными подразделениями ОАО КБ "Городской Клиентский" и ОАО Банк "Содружество" в процессе разработки стратегии и поиска новых подходов к методическим аспектам кредитования малого и среднего бизнеса, в частности, возможности вывода на рынок новых кредитных продуктов и получения "длинных" и "дешевых" кредитных ресурсов для их финансирования, а также с точки зрения выработки стратегических подходов к партнерскому взаимодействию с международными финансовыми организациями, в том числе - и потенциальных направлений сотрудничества с ЕБРР.

Результаты диссертационного исследования используются кафедрой мировой экономики и международных валютно-кредитных отношений Финансовой академии при Правительстве РФ в преподавании учебных дисциплин "Международные экономические отношения" и "Международные валютно-кредитные отношения".

Публикации. Основные положения диссертации отражены в трех публикациях общим объёмом 2,22 п.л. (весь объем авторский).

Структура диссертации обусловлена ее целью и задачами. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка используемой литературы. Структура диссертационной работы приведена в таблице 1.

Структура диссертационной работы

Таблица 1.

Наименование		Количество
		Таблиц	Схем, графиков
Введение
Глава 1. Теоретические основы деятельности ЕБРР	1.1. ЕБРР как региональная экономическая организация стран Западной Европы 1.2. Регулирование кредитной деятельности ЕБРР 1.3. Механизмы и источники рефинансирования ЕБРР
Глава 2. Кредитная деятельность ЕБРР в странах операций	2.1. Основные направления кредитной деятельности ЕБРР 2.2. Анализ и оценка кредитной деятельности ЕБРР в странах операций. Выявление факторов её интенсивности	3 4	8
Глава 3. Кредитная деятельность ЕБРР в России	3.1. Основные направления кредитной деятельности ЕБРР в России 3.2. Специальные программы ЕБРР, осуществляемые в России 3.3. Совершенствование организации привлечения средств ЕБРР в Россию	4 1	3 2
Заключение
Список литературы
Всего		12	13

П. Основное содержание работы

Во введении обоснована актуальность темы, определена степень ее разработанности, сформулированы цели и задачи, научная новизна исследования.

10 В соответствии с поставленными задачами в диссертации

рассматриваются следующие группы проблем.

Первая группа проблем посвящена анализу места Европейского банка реконструкции и развития в институциональной структуре региональных экономических отношений как европейского межгосударственного института и выявлены теоретические основы его формирования и функционирования.

ЕБРР - это региональная экономическая организация стран Западной Европы, сочетающая в себе признаки политической организации и успешно функционирующего на коммерческой основе регионального банка развития, созданная для содействия процессу перехода к демократии и открытой экономике в «странах операций» - от Центральной и Восточной Европы до Средней Азии. Для выявления особенностей ЕБРР и его места в институциональной структуре региональных экономических отношений в диссертации был проведен сравнительный анализ релевантных аспектов деятельности ЕБРР и других крупных международных и региональных финансовых институтов, деятельность которых существенна по масштабам и связана с предоставлением экономического содействия (в форме программ экономической помощи, кредитования или инвестирования) странам ЦВЕ. На основании сравнения их деятельности диссертантом сделан вывод об отличительных особенностях ЕБРР:

- Как представляется автору, наиболее характерной особенностью деятельности ЕБРР, определяющей в значительной степени политику этой организации, является состав учредителей. ЕБРР является скорее региональной, нежели глобальной организацией, созданной, в основном, странами Западной Европы. При этом эти государства закрепили за собой доминирование в ЕБРР, зафиксировав его в уставе этой организации: 50% плюс одна акция должны принадлежать западноевропейским странам (которые в документах ЕБРР именуются «странами группы А»). Доля США в ЕБРР по состоянию на настоящий момент лишь немного превышает доли каждого из промышленно развитых государств Западной Европы. В этом плане ЕБРР существенно

отличается от таких международных финансовых институтов, как Международный валютный фонд и группа Всемирного банка, в которых более существенную роль играют США.

- Другой важной особенностью является ориентация ЕБРР на инвестиционные проекты частных заемщиков, либо предприятий государственного сектора, которые функционируют в условиях конкуренции и переходят к участию в экономике, ориентированной на рынок. Операции Банка подразделяются на обычные и специальные. К последним относится, в частности, техническое сотрудничество; они носят некоммерческий характер (и осуществляются на пожертвования доноров). Обычные операции предполагают финансирование конкретных проектов через предоставление займов, инвестиции в основной капитал, гарантии, облегчение доступа к международным рынкам капитала. При этом государственному сектору предоставляется не более 40% суммы всех займов, гарантий и инвестиций в акционерный капитал, предоставляемых Банком. Таким образом, основная часть финансирования ЕБРР предоставляется частным проектам, под которые не требуется государственных гарантий. В этом заключается одно из основных отличий ЕБРР от деятельности других крупных международных финансовых институтов, ведущих активную деятельность в странах ЦВЕ - прежде всего, от практик работы МВФ (который является кредитором государств) и МБРР, который требует государственных гарантий под предоставляемое финансирование. С другой стороны, указанные международные финансовые институты - в отличие от ЕБРР - предоставляют кредиты, зачастую носящие бюджетозамещающий характер, что приводит к снижению эффективности их использования. Деятельность ЕБРР основана на «здоровых банковских принципах», он действует как коммерческая организация, хотя максимизация прибыли и не является его основной задачей. Это, в сочетании с ориентацией на частный сектор и отказом от государственных гарантий, по мнению диссертанта, является одним из факторов эффективности и основных преимуществ ЕБРР: если бремя неэффективного использования средств МБРР

или МВФ несет соответствующий государственный бюджет, то неплатежеспособность кредитополучателя ЕБРР из частного сектора повлечет потери самого Банка.

-    Еще одной особенностью ЕБРР, в отличие от других международных
финансовых институтов, являются условия получения кредитов странами ЦВЕ.
Так,    в   отличие   от   МВФ,   требующего   от   стран-заемщиц   выполнения
стабилизационных программ, и Всемирного банка, предоставляющего кредиты
в зависимости от выполнения его рекомендаций по развитию кредитуемой
отрасли и требующего проведения рыночных преобразований и реформ, ЕБРР
предоставляет кредиты, условия которых учитывают конкретные требования
проекта.      Кредиты     могут     обеспечиваться     активами     спонсора     или
предусматривать участие   в   акционерном   капитале   предприятия-заемщика.
Основанием для выдачи кредита является движение денежных потоков по
проекту и возможность погасить кредит в течение согласованного срока.
Несмотря на то, что в уставных документах Банка содержится требование об
обязательной приверженности стран осуществления операций ЕБРР принципам
многопартийной демократии, на практике, как было установлено диссертантом,
оно   оказывается   формальным   и   не   выполняется,    что   подтверждается
деятельностью Банка в таких странах, как Туркменистан и Беларусь (несмотря
на то, что ЕБРР разработал целую систему показателей для оценки переходного
процесса в странах операций).

-    Существуют также различия между ЕБРР и другими международными
финансовыми институтами в формировании источников ресурсов. Изучение
вопросов формирования ресурсной базы ЕБРР показало, что основным ее
источником   являются   привлеченные   на   фондовом   рынке   «длинные»   и
«дешевые» денежные   средства - заимствования на рынке капитала путем
выпуска    среднесрочных    и    долгосрочных    сертификатов,    обеспеченных
гарантийным акционерным капиталом. Оплаченный капитал стран-учредителей
составляет лишь небольшую часть. В диссертации было показано, что высокий
кредитный рейтинг Банка подтверждается ведущими мировыми рейтинговыми

13 агентствами. Такой способ финансирования соответствует способу

финансирования МБРР, отличаясь от модели формирования ресурсов МВФ, акционерный капитал которого сформирован за счет полностью оплаченных квот, определяемых в зависимости от состояния макроэкономических показателей стран-членов, а заимствования осуществляются в рамках специальных соглашений о займах.

- Проведенный диссертантом анализ позволяет выявить значимость кредитной деятельности ЕБРР в менее приоритетных для других региональных финансовых институтов странах ЦВЕ (в частности, в России), что выражается в значительно меньшем по сравнению с ЕБРР объеме инвестиций данными организациями в экономику этих стран, обусловленном ее низким развитием. Так, регион операций Европейского инвестиционного банка (ЕИБ) -финансового института ЕС - смещен западнее относительно региона операций ЕБРР: странам бывшего СССР, кроме балтийских, ресурсы ЕИБ недоступны. Примечательно также, что значительно меньший объем финансовых ресурсов по сравнению со странами-кандидатами на вступление в ЕС, получают другие страны ЦВЕ, в рамках специальных программ ЕС. Помощь, предоставляемая в рамках программам ЕС - ФАРЕ, ИСПА и САПАРД - для стран, претендующих на вступление в ЕС, существенно превосходит активность ЕБРР в данных странах. Таким образом, в системе инструментов политико-экономической экспансии стран Западной Европы ЕБРР, несмотря на эффективность его деятельности, ведущей роли не играет, хотя в абсолютном выражении его деятельность является существенной. Таким образом, в странах-претендентах на вступление в ЕС ЕБРР лишь дополняет усилия других региональных финансовых институтов, однако в менее приоритетных для ЕС странах бывшего «соцлагеря» (в частности, в России) значимость деятельности ЕБРР возрастает за счет меньшего внимания других европейских межгосударственных институтов. Масштабы деятельности ЕБРР сопоставимы с масштабами деятельности В Б в этих странах.

Вторая группа проблем связана с исследованием особенностей кредитной деятельности ЕБРР в странах ЦВЕ, выявлением факторов ее интенсивности (объемов ассигнований ЕБРР в той или иной стране). Проанализированы ее тенденции и противоречия, возникающие при реализации уставных целей и принципов ЕБРР.

Деятельность ЕБРР является устойчиво рентабельной: за всю историю деятельности Банка убыточных года было всего два - 1992 и 1998 гг. Абсолютное значение финансового результата впервые превысило 10 млн. евро лишь в 1997 г. В последние четыре года прибыль Банка стабильно превышает отметку 100 млн. евро, а в 2003 г. достигла рекордного значения - более 378 млн. евро, несмотря на ревальвацию европейской валюты. Более того, проведенный диссертантом анализ финансовой отчетности Банка показал, что рентабельность оплаченного учредителями капитала по итогам 2003 года составила 6,7%. В Банке разработана система контроля качества деятельности, которая реализована в форме так называемого «Отдела оценки проектов», а сама процедура отбора и утверждения проектов является многоуровневой и достаточно сложной. Таким образом, можно сделать вывод о том, что ЕБРР является достаточно эффективной коммерческой организацией, однако негативной стороной этой организации можно назвать сложность процедуры рассмотрения и утверждения проектов.

Накопленная история функционирования ЕБРР позволила провести в диссертации количественный анализ различных аспектов его деятельности. Диссертантом был проведен анализ показателей, характеризующих объёмы деятельности ЕБРР, что позволило сделать следующие выводы: число подписанных проектов держится на достаточно стабильном уровне (порядка 90-120 в год), в 2003 году оно несколько возросло и приблизилось к верхней границе диапазона. Объёмы ассигнований ЕБРР находились на стабильном уровне в течение периода времени приблизительно с 1995 по 1999 г. (на уровне порядка 2-2,5 млрд. евро), однако в последние четыре года произошло их существенное увеличение - почти в два раза, считая от 1998 г. к 2003 г.

15 Увеличение суммарных ассигнований ЕБРР прежде всего объясняется

увеличением его доли в финансируемых проектах, которая в 2002 и 2003 гг. превысила 40%. Общая стоимость подписанных проектов не демонстрирует таких темпов роста, как ассигнования ЕБРР.

Далее в диссертации было исследовано региональное и отраслевое распределение кредитно-инвестиционной активности ЕБРР, что, на взгляд диссертанта, позволило выявить существенные несоответствия реальной деятельности ЕБРР отдельным важным принципам, закрепленным в его учредительных документах.

По регионам операций ассигнования ЕБРР в 2003 г. распределились следующим образом: Центральная Европа и государства Балтии - 31%, Россия - 30%, Юго-Восточная Европа - 26%, Центральная Азия - 8%, Восточная Европа и Кавказ - 5%. При этом доля первого региона значительно упала с 2001 года, а доли России и Юго-Восточной Европы - выросли. Стабильно небольшие доли активности приходятся на Восточную Европу с Северным Кавказом и Центральную Азию. Эти данные уже позволяют говорить о приоритетности одних регионов перед другими; для получения более обоснованных и точных выводов в диссертации был проведен анализ распределения ассигнований ЕБРР в странах операций - как в абсолютных величинах, так и в расчёте на душу населения.

Ассигнования ЕБРР по странам распределены неравномерно: на Россию, Польшу и Румынию за период с 2001 по 2003 гг. пришлось более 50% ассигнований. При этом на последние 10 стран операций (которых всего 27) пришлось лишь около 4% ассигнований. Для учета очень больших различий в численности населения стран операций аналогичный анализ был проведен с ее учетом, что дало более обоснованные подтверждения нарушения Банком своих уставных принципов. При ранжировании стран операций по ассигнованиям ЕБРР на душу населения на первое место выходят небольшие страны Центральной Европы и государства Балтии. Другие бывшие союзные республики в большинстве своём находятся в конце списка. Занимающая

первое место по абсолютным объёмам ассигнований Россия отстаёт от Хорватии по ассигнованиям на душу населения более, чем в 7 раз, однако весьма не сильно от среднего уровня - примерно в 1,2 раза. С другой стороны, страны-лидеры получили от ЕБРР ассигнований примерно в 5 раз больше среднего уровня. Проведенные расчёты показывают, например, что ассигнования ЕБРР в расчёте на душу населения в Хорватии почти в 100 раз превышают аналогичный показатель для Киргизской республики. Можно с уверенностью говорить о нарушении сбалансированности использования ресурсов Банка в пользу отдельных групп стран ЦВЕ. В диссертации был сделан вывод о том, что страны, которые мы можем обоснованно считать менее важными для стран Западной Европы с точки зрения геополитики (в основном, которые не являются членами ЕС или кандидатами на присоединение), получают несоизмеримо меньше инвестиций со стороны ЕБРР в расчёте на душу населения. Это и позволило автору сделать вывод о наличии регионально-геополитического фактора, который является одной из переменных, определяющих активность ЕБРР в той или иной стране.

Для выявления других факторов, влияющих на объемы кредитной деятельности ЕБРР в той или иной стране операций, в диссертации были использованы методы корреляционного анализа и изучения примеров. В результате были выявлены следующие факторы. Регионально-геополитический фактор - наиболее существенный. Проведённый анализ позволил сделать вывод о том, что наиболее приоритетными для ЕБРР являются «страны-соседи» ЕС до его расширения в 2003 г. При этом допускается крайне непропорциональное распределение ресурсов между этими и прочими странами операций, что, на взгляд диссертанта, противоречит учредительным документам Банка. Еще один фактор - интенсивность реформ в стране. Как показали примеры ряда исследованных стран операций, Банк «отзывчив» по отношению к интенсификации реформ в стране - интенсивное проведение экономических реформ (например, в результате смены правительства в стране) сопровождается ростом ассигнований со стороны ЕБРР. Кроме того, при проведении

17 статистического анализа было выявлено, что ассигнования Банка показывают

значимые корреляции с оценками процесса перехода по большинству переменных, которые ЕБРР использует для оценки качества переходного процесса в странах операций (сильнее всего переменная «ассигнования» коррелирует с переменными «банковская реформа и либерализация процентных ставок», «управление и структурные реформы на предприятиях», «реформирование инфраструктуры»). Следующий фактор - активность и качество деятельности потребителей инвестиционных ресурсов (потенциальных кредиторов). Существование данного фактора обусловлено тем, что инициатива о финансировании проекта должна исходить со стороны, заинтересованной в этом финансировании - Банк не занимается поиском проектов, поэтому активность потенциальных кредиторов является необходимым условием. Этот фактор складывается из четырех составляющих. Первая из них - это включение организаций финансового (банковского) сектора в сотрудничество с ЕБРР. В диссертации было показано, что поддержка банковского сектора (в основном, с целью предоставления ресурсов для кредитования малого и среднего бизнеса) является одним из приоритетов деятельности ЕБРР. Также, при проведении статистического анализа, было показано, что ассигнования Банка в стране (в расчёте на душу населения) значимо коррелируют с оценкой, выставленной данной стране Банком за банковскую реформу и либерализацию процентных ставок. Вторая составляющая - включение нефинансовых организаций частного сектора в сотрудничество с ЕБРР. По расчётам диссертанта, ассигнования Банка в стране (в расчёте на душу населения) показывают сильную корреляцию с оценкой, выставленной стране Банком за управление и структурные реформы на предприятиях. Поскольку инициатива о финансировании проекта должна исходить со стороны, заинтересованной в этом финансировании, очевидно, что без обеспечения соответствующего вовлечения конечных потребителей инвестиционных ресурсов в сотрудничество с ЕБРР невозможно активное развитие его деятельности. Также важным является включение организаций

18 госсектора в сотрудничество с ЕБРР. Организации госсектора, как показано в

диссертации, способны на практике привлекать инвестиции ЕБРР в крупные инфраструктурные проекты, имеющие важное значение для экономики страны. Следует отметить, что уровень менеджмента в организациях-потребителях инвестиционных ресурсов обусловливает процент отмены уже подписанных проектов (проектов, на которые выделены ассигнования). Рассмотренный в диссертации пример Украины наглядно показывает, что из-за плохого корпоративного управления, коррупции и аналогичных проблем может теряться порядка двух третей потенциальных инвестиций со стороны Банка. Последним из выявленных факторов является техническое сотрудничество органов государственной власти и частного бизнеса с ЕБРР. Использование консультационных услуг Банка в области формирования политики на различных уровнях может способствовать дальнейшему привлечению инвестиций с его стороны - при этом потенциальный кредитор привлекает Банк, например, к предварительной проработке соответствующего проекта или к совершенствованию нормативно-правовой базы страны в той или иной области.

Таким образом, объемы кредитной деятельности Банка в той или иной стране зависят от того, насколько та или иная страна важна для стран Западной Европы, насколько активно в ней осуществляются рыночные реформы, насколько активно к Банку обращаются потенциальные кредиторы и насколько эффективно они в состоянии выполнить свои обязательства по эффективной реализации проектов. Кроме того, привлечение Банка для целей технического сотрудничества также может влиять на объемы его кредитной деятельности.

Факторами, влияющими отрицательно на деятельность Банка -основными проблемами, с которыми он сталкивается в странах операций, являются коррупция и бюрократия, несовершенство нормативно-правовой базы, валютные и политические риски, незавершенность структурных реформ и т.д. Эти проблемы можно назвать традиционными для многих стран ЦВЕ.

19 Что касается направлений деятельности ЕБРР, то наиболее

приоритетными для Банка являются поддержка финансовых учреждений, инфраструктуры и обрабатывающей промышленности, так как по мнению самого ЕБРР, реформирование, поощрение и развитие именно данных направлений ведет к оздоровлению экономики стран бывшего "соцлагеря", ее скорейшему переходу на рыночные рельсы, укреплению частного сектора.

Самая сложная проблема в отношении финансовых учреждений - их преобразование из пассивных посредников распределения кредитов на основании решений "сверху" в кредитно-финансовые учреждения, способные осуществлять функциональное использование ресурсов на рыночных принципах и в условиях конкуренции, с учетом того, что данные учреждения в постсоветский период унаследовали серьезные проблемы: безнадежные кредиты, ограниченность финансовых резервов, слабую капитализацию, чрезмерную монополизацию финансового сектора. Эти проблемы связаны с тем, что акционерами кредитных учреждений являются государственные предприятия, которые выступают одновременно в качестве заемщиков.

В рамках поддержки финансовых учреждений ЕБРР оказывает консультационные услуги для разработки общей стратегии развития финансовых учреждений, осуществляет целевые инвестиции в банки, которые могут быть конкурентоспособны на рынке, проводит работу по приватизации банков, а также укреплению частных банков.

При принятии широкого понятия «инфраструктуры» как комплекса отраслей хозяйства, обслуживающих производство и обеспечивающих условия жизнедеятельности общества, включающего в себя энергетику, транспорт, энергоснабжение и финансовые учреждения, её доля в ассигнованиях возрастает до порядка 70% в 2002-2003 гг. Усилия ЕБРР в странах ЦВЕ, таким образом, направляются преимущественно на создание условий для развития частного сектора экономики - что подтверждается тем фактом, что по итогам 1991-2003 гг. приходится около 72% инвестиций Банка. Важное внимание со стороны ЕБРР уделяется техническому сотрудничеству, которое

осуществляется на средства доноров. В 2003 г. с их стороны Банком было получено 73,2 млн. евро. При этом необходимо отметить, что отраслевое распределение активности ЕБРР различается для регионов и стран.

В целом, в диссертации был сделан вывод о том, что роль ЕБРР в развитии экономик стран ЦВЕ может быть охарактеризована как значительная в абсолютном выражении (хотя в ряде стран операций ЕБРР более существенное значение имеют другие инструменты ЕС). С одной стороны, это обусловлено объемами кредитования (финансирования) - ЕБРР является крупнейшим инвестором в регионе. С другой стороны, можно назвать высоким качество этой деятельности, основными факторами которого являются ориентация Банка на финансирование проектов инвестиционного характера в частном секторе и отказ от бюджетозамещающих кредитов. Немаловажным с точки зрения роли ЕБРР в развитии экономик стран ЦВЕ является и ориентация ЕБРР (до 70% ассигнований по нашим расчетам) на проекты инфраструктурного характера (в широком понимании, включая поддержку финансового сектора), связанные с обеспечением условий для развития и повышения эффективности экономики соответствующего государства.

Тем не менее, в диссертации были выявлены определенные недостатки деятельности ЕБРР, связанные с несоответствием его реальной деятельности принципам, изложенным в учредительных документах Банка. Наиболее существенным является неравномерное распределение активности Банка между более и менее приоритетными для государств Западной Европы странами операций, что автоматически позволяет усомниться в соблюдении Банком принципа аддициональности - наиболее интенсивная его активность наблюдается в странах, в которых активно используются другие инструменты ЕС. Такое неравномерное распределение активности Банка между странами операций также приводит к тому, что в ряде (часто наименее развитых) стран ЦВЕ значимость его деятельности высокой назвать нельзя.

21 Третья группа проблем, исследуемых в диссертации, охватывает

деятельность ЕБРР в России и поиск направлений повышения эффективности сотрудничества ЕБРР и РФ.

Россия является страной-лидером по объёмам привлечения средств ЕБРР. В 2003 г. на Россию пришлось около 30% ассигнований Банка - около 1,1 млрд. евро. В диссертации было показано, что величина годовых объемов инвестиций Банка в России сопоставима с 1% величины всех инвестиций в основной капитал, произведённых всеми хозяйствующими субъектами России. Это позволило сделать вывод о существенности деятельности Банка для экономики страны в целом.

Факторами, положительно характеризующими деятельность ЕБРР в России, являются отраслевая структура проектов ЕБРР и соотношение по вложениям Банка в государственный и негосударственный сектора (составляет соответственно 22% и 78%) и объемные показатели этой деятельности.

Современное состояние распределения ассигнований ЕБРР по отраслям соответствует актуальным задачам, стоящим перед российской экономикой: в частности, в 2003 г. на обрабатывающую промышленность пришлось 30,4%, на финансовый сектор (преимущественно - ресурсы, выделяемые для осуществления программ развития малого предпринимательства) - около 24%, транспорт - около 21 % ассигнований Банка. Таким образом, инвестиции ЕБРР направляются в наиболее важные для России сферы экономики - при этом средства, предоставляемые финансовому сектору направляются в основном на поддержку малых и средних предприятий (МСП); параллельно с финансовыми ресурсами предоставляются и новые для отечественных банков технологии кредитования МСП. Сама система финансирования МСП является двухуровневой: основным каналом является Фонд поддержки малого бизнеса (ФПМБ), получающий средства от ЕБРР. Он, по каналам шести банков-партнеров и специализированного банка микрофинансирования «КМБ», осуществляет предоставление кредитов МСП. В частности, в 2003 г. МСП получили по линии ФПМБ более 50 тыс. кредитов. В диссертации было

показано, что эта величина представляется существенной при ее сопоставлении с общим числом МСП в стране. Особо следует отметить, что одним из банков-партнеров является Сбербанк России, что позволяет ЕБРР обслуживать клиентов по всей стране. Наряду с указанной реализуется еще ряд менее значимых по масштабам программ поддержки МСП.

Однако данному аспекту деятельности ЕБРР свойственен очень существенный, на взгляд диссертанта, недостаток: чрезмерно высокие ставки по кредитам (которые зависят от конкретного банка-партнера), которые могут достигать порядка 30% годовых, при том, что предоставленные ЕБРР технологии кредитования МСП позволяют добиться уровня возврата кредитов более 99%. Это позволяет говорить о неадекватном соотношении высокой доходности и низкого риска такой деятельности, и следовательно, о необходимости принятия мер по интенсификации конкуренции в этой области.

Также следует отметить, что Банк осуществляет в России проектное финансирование, под которым понимается особый вид финансирования, при котором надежность возврата предоставленных ресурсов обеспечивается прежде всего за счет тщательной проработки и реализации самого проекта - за счет доходов, которые будут получены вследствие его осуществления. Благодаря этому сторона, получающая финансирование, не всегда должна предоставлять полный залог — то есть, ЕБРР идет на раздел инвестиционного риска со своими партнерами. Подобного рода раздел риска при выделении ассигнований на проект со стороны Банка может принимать две основные формы: кредита с неполным залоговым обеспечением и долевого участия в проекте. И если агрегированные данные по неполному залоговому обеспечению кредитов получить не представляется возможным, то по долевому участию ЕБРР в проектах в России они имеются: по состоянию на август 2004 г. долевое финансирование Банка в РФ составило около 18% от общего объема финансирования российских проектов. Это в первую очередь характеризует качество деятельности Банка по предварительной проработке проектов, в которых он принимает участие.

Таким образом, в целом деятельность ЕБРР в России очень существенна по масштабам и направлена на решение актуальных для страны задач развития перерабатывающей промышленности, транспорта, малого бизнеса. Также в диссертации отмечается, что на достаточно высоком уровне налажено взаимодействие ЕБРР и федеральной власти. Однако негативной стороной деятельности ЕБРР в России является региональное распределение его активности. По расчётам диссертанта, незавершённые проекты у ЕБРР по состоянию на сентябрь 2002 имелись только в 40 регионах. По этим 40 регионам ассигнования распределяются также крайне неравномерно -некоторые из регионов получили на порядок больше инвестиций, нежели основная масса, при этом целые федеральные округа (Сибирский и Южный) практически выпали из внимания ЕБРР. Высокой можно назвать вероятность получения существенных инвестиций со стороны ЕБРР лишь для регионов, входящих в первые двадцать по рейтингу инвестиционной привлекательности. Большинство регионов, находящихся в рейтинге инвестиционной привлекательности на позиции ниже 40, не получают вообще никаких инвестиций со стороны (непосредственно) ЕБРР. Фактически, это означает, что деятельность Банка в депрессивной «половине» страны практически не ведётся - причём относится это к проектам и частного, и государственного секторов. Следует помнить, что инициатива о получении займа со стороны ЕБРР для осуществления проекта госсектора должна исходить со стороны субъекта федерации. Следовательно, власти депрессивных регионов вполне могли бы осуществлять привлечение средств ЕБРР под создание инфраструктуры, необходимой для «запуска» своих экономик. При этом «депрессивная половина» регионов страны этот привлекательный ресурс фактически не использует. Сказанное в значительной степени относится и к проектам в частном секторе. В результате целые федеральные округа выпадают из внимания Банка, который сам признает подобного рода асимметрию недостатком своей деятельности.

Проведенный в диссертации анализ позволил предложить ряд направлений совершенствования сотрудничества ЕБРР и России. По мнению

диссертанта, прежде всего особое внимание необходимо уделить обеспечению большей сбалансированности кредитной деятельности ЕБРР по федеральным округам и регионам России. Для этих целей в области государственного сектора необходимо изыскать способы повышения активности региональных структур, отвечающих за первоначальный поиск потенциальных проектов-кандидатов на финансирование в области инфраструктуры. Также актуальным представляется вопрос увеличения числа региональных представительств Банка - на момент исследования на семь федеральных округов приходится всего четыре региональных представительства.

Кроме того, соответствующим органам государственного управления необходимо разработать комплекс мер, направленных на вовлечение большего числа отечественных финансовых учреждений в партнерские программы ЕБРР поддержки МСП с целью увеличения конкуренции в этой сфере и снижения процентных ставок для малого бизнеса. В этой связи предлагается более подробно исследовать опыта Казахстана, где благодаря сотрудничеству местных банков, властей страны и ЕБРР была осуществлена одна из наиболее успешных программ развития малого бизнеса в странах операций ЕБРР.

В заключении диссертации изложены выводы, вытекающие из проведенного диссертационного исследования.

Основное содержание диссертации отражено в публикациях автора общим объемом 2,22 п.л.:

1. Мигун И.В. «О кредитовании ЕБРР малого и среднего бизнеса в
странах Центральной и Восточной Европы»//Деньги и кредит. - М., 2004 - №7.
(0,85 п.л.)

2. Мигун И. В. «Программы кредитования малого бизнеса в России
зарубежными финансовыми организациями»//Банковское дело.- М., 2004 -№8.
(0,81 п.л.)

3. Мигун И.В. «О распределении кредитно-инвестиционной активности
ЕБРР по регионам и факторах её интенсивности»// Банковские услуги. - М.
2004- №11.(0,56п.л.)