Новая страница 1

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Янжинов Сергей Александрович

Институционально-правовой анализ

российского избирательного процесса

автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 23.00.02

Ростов-на-Дону - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Янжинов Сергей Александрович

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ РОССИЙСКОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА

23.00.02 - политические институты, этнополитическая

конфликтология, национальные и политические процессы и

технологии (юридические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Ростов-на-Дону - 2005

Диссертация выполнена в Ростовском юридическом институте МВД России

Научный руководитель: доктор юридических наук,

профессор Баранов Павел Петрович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук,

профессор

Прусаков Юрий Михайлович; кандидат политических наук Беспалова Татьяна Викторовна

Ведущая организация Волгоградская академия МВД России

Защита состоится 14 июня 2005 года в 15 часов на заседании жссертационного совета Д 203.011 01 по политическим и юридическим наукам при Ростовском юридическом институте МВД Рос-1ИИ по адресу: 344015, г. Ростов-на-Дону, ул. Маршала Еременко, 84, ауд 502.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан 14 мая 2005 г

Ученый секретарь ,

диссертационного совета firO*^"⁰*^ '' Вакула И.М.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Оптимизация всех форм избирательного процесса является магистральным направлением государственной политики в ходе политико-правовой реформы, инициированной Президентом России в 2004-2005 гг.

Необходимость масштабной модернизации избирательно-партийной системы диктуется многочисленными коллизиями, возникающими из-за несовершенства федерального законодательства в ходе проведения избирательных кампаний различного уровня: широкое и безответственное применение "административного ресурса", фрагментация политико-партийного пространства, активное развязывание "информационных войн", неэффективный механизм юридической ответственности.

Политическая ситуация в России осложняется тем, что текущее избирательное законодательство несбалансировано, формирование гражданского общества происходит в регионах неоднородно, правосознание большинства населения находится на низком уровне, что облегчает использование различного рода сомнительных и откровенно "черных" избирательных технологий по манипулированию общественным сознанием и групповым поведением.

В этой связи российское государство и общество еще не имеют нормальных защитных механизмов политико-правовой реализации избирательного процесса, а широкое применение незаконных технологий ставит под сомнение легитимность федеральных и региональных выборов, снижает и без того низкий уровень доверия общества к праву и демократическим институтам, сокращает участие граждан в осуществлении народовластия.

Все это делает актуальным исследование вопросов институционального правового и политического оформления избирательного процесса. Только имея ясное представление об особенностях российского опыта институционализации избирательного процесса, можно эффективно осуществлять меры по его реформированию в контексте становления адекватной российской партийной системы.

Степень научной разработанности темы.

Активный интерес к вопросам выборов и избирательному пра-

ву зародился в отечественном правоведении еще в середине XIX -начале XX вв. Подтверждением этого служат труды В.В. Водовозо-ва, В.М. Гессена, Н.М. Коркунова, Б.Н. Чичерина.

В советский период вопросы правового обеспечения избирательного процесса в силу ряда идеологических причин не привлекали к себе должного внимания со стороны ученых-юристов. Вместе с тем следует отметить, что законодательство о выборах и практику его применения успешно анализировали С.М. Бродович, В.И. Игнатьев, Д.И. Курский, П.И. Стучка.

Современное состояние юридической науки характеризуется все более возрастающим интересом к проблемам правовой трансформации и эволюции избирательного процесса.

Высокий уровень политического и правового обобщения опыта формирования избирательных систем в России и других странах был продемонстрирован в монографических исследованиях А. П. Мяс-никова, Ю.В. Гудина, А.Е. Любарева, Г.В. Пушкарева, В.Е. Чиркина и других.

Историко-правовые аспекты различных стадий избирательного процесса анализировали Ю.А. Новиков, Н.П. Рязанцев и др.

Согласно положениям современного институционализма, деятельность всех субъектов политической власти - акторов происходит на разных полях или аренах общественных действий. При этом принципиальную значимость имеет исходная посылка о соблюдении ими "правил игры" избирательного процесса, утверждении избирательной системы, признании результатов ее функционирования легитимными и легальными. В этом контексте заслуживают внимания достижения современной институциональной теории, объединяющей представителей политической (Оуэн Б. Роуз Р., Макки Т.), правовой (Д. Норт, О. Уильямсон, Г. Симон) и социологической наук (Р. Ди Маджио, Н. Флигстайн).

В современной российской политико-правовой литературе при рассмотрении российской многопартийности как политико-правового института избирательного процесса выделяются два основополагающих подхода. Количественный подход, последовательно изложенный в трудах ряда российских ученых (Г.Н. Голосов, А.Н. Щербак, А.Б. Воронцова, Б.В. Звоновский), основывается на исходном

тезисе о том, что любое голосование, исход которого существенно структурируется партийной принадлежностью избранных лиц, создает партийную систему, соответственно многопартийность институционализируется с момента приобретения партиями ведущей роли в формировании политического лица хотя бы одной из ветвей власти.

Приверженцы альтернативного кратологического подхода (Ю.Г. Коргунюк, А.И. Ковлер, В.И. Лысенко), напротив, исходят из необходимости анализа качественных характеристик партийной системы при формальном внимании к исследованию ее количественных параметров. Стержнем любой партийной системы ими предлагается считать механизм, в рамках которого правящая партия и оппозиция периодически меняются местами.

Таким образом, российский избирательный процесс в отдельных политических и правовых аспектах изучен на высоком уровне. Однако целенаправленного, комплексного и целостного изучения вектора развития избирательной системы России с позиций политической и юридической науки не проводилось, следовательно, остается довольно широкий круг вопросов, которые еще требуют дополнительных исследовательских усилий.

Объектом исследования является современный российский политический процесс в его правовом измерении.

Предметом исследования выступают формы юридической и политической институционализации избирательного процесса на федеральном и региональном уровнях.

Цель диссертационного исследования состоит в институционально-правовом анализе российского избирательного процесса, легализующего властные претензии различных политических субъектов.

Задачи диссертационного исследования. В соответствии с поставленной целью автором сформулирован следующий круг взаимосвязанных задач:

- изучить основные подходы к интерпретации избирательного
процесса как особой политико-правовой категории и на основе по
лученных результатов выявить общие закономерности его развер
тывания;

- раскрыть сущность и содержание политико-правовых инсти-

тутов избирательного процесса (избирательная система, избирательная кампания, политическая партия), в том числе определить их юридически значимые признаки и политические модификации;

- обозначить теоретико-методологические подходы исследова
ния политико-правовых технологий избирательного процесса в ходе
транзита современной российской политико-правовой системы;

- выявить типы правового регулирования современного россий
ского избирательного процесса, установить их институциональное
отношение;

- определить правовые формы конституирования российской
избирательной системы как способа политико-правовой легитима
ции властных отношений;

- исследовать практику реализации норм федерального и реги
онального избирательного законодательства в контексте формиро
вания современной российский многопартийности;

- проанализировать правовые тренды инволюции российского
избирательного права с учетом политической трансформации граж
данского общества.

Методологическая и теоретическая основы исследования.

Методологическая база исследования включает в себя общенаучные методы: диалектический, сравнения, анализа и синтеза, восхождения от абстрактного к конкретному и от конкретного к абстрактному, принципы системного и структурно-функционального подходов, формально-логический, сравнительно-правовой, метод синтеза политических решений (децизионизм), герменевтический метод и метод моделирования партийных стратегий.

Теоретической основой исследования послужили монографические труды российских ученых в области теории избирательного права и процесса: С.А. Авакьяна, С.С. Алексеева, В.В. Лазарева, Р.З. Лившица, А.В. Малько, М.Н. Марченко, Ю.А. Веденеева, А.А. Вешнякова, С.Д. Князева, В.И. Лысенко, А.А. Югова и др.

Исследование поднимаемых проблем потребовало изучения специальной литературы по правоведению, политологии, философии, истории, социальной психологии. Это позволило комплексно подойти к осмыслению избирательного процесса, в том числе отграничить его юридическое измерение от иных факторов, оказывающих

влияние на развитие законодательства и практику его применения.

Нормативно-правовую базу исследования составили: международные нормативно-правовые акты, прежде всего рамочный Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ, посвященный принципам избирательного процесса; законодательство Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации, а также постановления, методические рекомендации и инструкции Центральной избирательной комиссии и избирательных комиссий субъектов Российской Федерации.

Автор использовал ключевые политические источники, определяющие ход и направления реформирования политико-партийной системы: Послания Президента России Федеральному Собранию, официальные декларации и соглашения участников избирательного процесса, независимые экспертные оценки. При подготовке к написанию диссертации автор проанализировал ряд источников избирательного права некоторых иностранных государств, в том числе членов Содружества Независимых Государств (США, Франции, Мексики, Германии, Италии, Украины, Казахстана, Молдовы и т.д.).

Научнаяновизнаисследованиясостоитвтом,чтовнемдела-ется попытка комплексного анализа избирательного процесса как сложного политико-правового феномена, представляющего собой особый вид политической, социальной и юридической деятельности, а также политико-правовой институт формирующейся российской многопартийности.

Автором диссертации актуализированы основные подходы к интерпретации политико-правовых институтов избирательного процесса (избирательная система, избирательная кампания, политическая партия), определены их юридически значимые признаки и политические модификации.

В работе критически проанализированы основные теоретико-методологические подходы исследования политико-правовых технологий избирательного процесса в ходе транзита современной российской правовой системы, классифицированы типы правового регулирования современного российского избирательного процесса, определены правовые формы конституирования российской изби-

рательной системы как способа политико-правовой легитимации властных отношений.

Автором разработаны и соотнесены понятия "форма" и метод" избирательного права, исследованы теоретические аспекты отношения этих феноменов, а также проанализирована их взаимосвязь с целями, субъектами и стадиями избирательного процесса в контексте формирования российского гражданского общества.

В диссертации впервые в отечественной юридической науке критически оценены принципы реализации новейшей системы пропорционального представительства политических партий в Государственной Думе Российской Федерации, правовые тренды инволюции российского избирательного права, а также обозначены основные направления совершенствования избирательного законодательства.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Системный подход к избирательному процессу предполагает
выделение трех основных измерений: институционального, отра
жающего наиболее характерные для данного общества способы ар
тикуляции и агрегирования социальных интересов; тип формирова
ния политических партий и групп интересов; набор институтов,
структур и организаций, участвующих в конкурентной борьбе за
власть; регулятивного, характеризующего устоявшийся тип приня
тия политических решений; технологии контроля общественности
за властью; особенности функций избирательных систем; символи
ческого, демонстрирующего принятый в обществе тип общеграж
данской коммуникации; традиции, обычаи, используемые для обес
печения избирательного процесса; принципы и нормы избиратель
ной этики.

Эти измерения избирательного процесса в совокупности конституируют внутреннюю матрицу политико-правовой жизни, упорядочивающую все основные проявления политической активности электората.

2. Российский избирательный процесс отличается системой орга
низационно взаимосвязанных и реализуемых в определенной пос
ледовательности отношений, выступающих в качестве необходимо
го условия осуществления участниками избирательных кампаний

принадлежащих им электоральных правомочий в целях обеспечения соответствия процедурных аспектов организации и проведения выборов задачам демократического и справедливого формирования представительных основ народовластия.

Избирательный процесс оформляется в законодательстве как порядок последовательно сменяющих друг друга стадий выборного политико-правового транзита, представленного преемственностью электоральных ситуаций, через которые проходит в своем движении государственно-политическая система, ее отдельные политико-правовые институты и компоненты.

3. Институционально-правовое оформление избирательного
процесса в современной России политико-правовыми акторами: из
бирательной системы как способом политико-правовой легитима
ции властных отношений; избирательной компанией как совокуп
ностью политико-правовых процедур, ограничивающих электораль
ное соревновательное поле; политической партией как важнейшим
субъектом избирательного процесса, действующим в определенном
правовом поле.

Обозначенные факторы обеспечивают целостность и преемственность реинституционализации политической сферы общества посредством выборов, которые выражают внутреннюю связь между компонентами избирательной правовой политики и тем самым представляют ее как интегрированное образование с определенными правовыми и политическими рамками.

4. Политико-правовые технологии избирательного процесса
дифференцируются согласно принципам и методам организации и
проведения выборов как последовательность формальных и нефор
мальных процедур, определяющих порядок осуществления различ
ных электоральных действий, обеспечивающих в установленной
последовательности динамику избирательной кампании, и класси
фицируются по критерию их легальной "включенности", институ-
ционализированности в избирательном процессе с оценкой влияния
на конечный результат в ходе избирательной кампании.

Среди них выделяются: государственно-правовые технологии, устанавливающие исходные юридические условия организации избирательного процесса (субъект - органы государственной власти);

научные технологии институционально-политического анализа электоральной ситуации (субъекты - органы государственной власти, научные и общественные институты); прикладные избирательные технологии, обслуживающие политико-правовые интересы противоборствующих сторон избирательной кампании (самый широкий спектр участников, включая органы государственной власти); "грязные", "черные" избирательные технологии, призванные денонсировать легальные и легитимные конвенциональные коммуникации всех субъектов избирательного процесса.

5. Российская избирательная система как способ политико-пра
вовой легитимации властных отношений представляет собой упо
рядоченную совокупность государственно-правовых механизмов,
обеспечивающих динамику электоральных прав российских граж
дан, складывающихся на основе реализации юридических проце
дур, закрепленных в законодательстве о выборах. Эволюция россий
ской избирательной системы имеет следующую направленность: от
квотирования избирательного корпуса к полностью мажоритарной
системе, далее к смешанно-симметричной мажоритарно-пропорци
ональной и наконец к полностью пропорциональной системе в на
стоящее время.

Юридическое реформирование избирательной системы оказывает cv щественное влияние на российскую политическую систему и конфигурацию института многопартийности, которое выражается в усилении наметившихся ранее тенденций развития "полуторапар-тийной"системы, инициирующей дефрагментацию политического пространства и укрепление роли и влияния крупных политических партий.

6. Современное избирательное законодательство отличается на
бором специфических отраслевых признаков: особой предметной
областью, методами регулирования, набором юридических катего
рий, понятий и институтов.

В зтой связи избирательное законодательство отвечает всем требованиям, предъявляемым к отрасли права (состоит из комплекса нормативно-правовых актов, отражающих порядок легитимной смены власти в стране; строится на ряде основополагающих конституционных и отраслевых принципов; включает нормы материального

права, устанавливающие объем предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов по вопросам организации избирательного процесса; допускает применение мер ответственности к участникам избирательных правоотношений), что позволяет в целях оптимизации регулирования избирательного процесса выделить избирательное право в самостоятельную отрасль российского права.

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что полученные автором результаты могут быть использованы в целях дальнейшего совершенствования федерального и регионального законодательства о выборах.

Систематизированный в диссертации материал может найти применение в научных исследованиях избирательного процесса, а также в практике преподавания государственно-правовых дисциплин, при чтении специальных курсов, посвященных политическому и избирательному процессам в их правовом измерении.

Апробация результатов исследования. На основе результатов исследования автором подготовлен ряд научных публикаций. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в выступлениях на пяти международных и всероссийских научно-практических конференциях. Диссертация обсуждалась и рекомендована к защите на заседании кафедры государственно-правовых и политико-философских дисциплин Ростовского юридического института МВД России.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении диссертации обосновывается актуальность темы данной проблематики, определяются объект и предмет, цели и задачи исследования, раскрываются его методологическая и теоретическая база, обосновываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации результатов исследования.

В первойглаве "Политико-правовая характеристика избирательного процесса (теоретико-методологический анализ)" диссертант исследует основные политико-правовые формы избирательного процесса.

Первый параграф "Понятие избирательногопроцесса, егопо-литико-правовое измерение" посвящен интерпретации избирательного процесса как особой политико-правовой категории с целью последующего выявления общих закономерностей его развертывания.

Диссертант показывает, что проблемы трансформации российского избирательного процесса продолжают оставаться в центре внимания различных предметных исследований (правовых, политологических, социологических и др.), которым недостает межпредметной соотнесенности и скоординированности.

К сожалению, действующее избирательное законодательство, даже с учетом последних новейших дополнений, преимущественно обходит стороной определение понятия избирательного процесса. В силу этого диссертант считает, что назрела необходимость обновления традиционной описательной парадигмы правовой интерпретации избирательных институтов. Более адекватным современным реалиям является системный подход, согласно которому избирательный процесс как комплексный политико-правовой процесс подготовки и проведения выборов имеет достаточно сложное внутреннее строение, структуру.

Как правило, вопрос о структуре (содержании) избирательного процесса увязывается исключительно со стадиями проведения избирательной кампании. Безусловно, стадии избирательного процес-

са занимают одно из центральных мест в его юридической инфраструктуре, непосредственно обеспечивая динамику развития электоральных отношений. Но это не означает, по мнению диссертанта, что все содержание процесса организации и проведения выборов может быть полностью охарактеризовано только через призму его стадийности.

Избирательный процесс как определенный порядок формирования органов властных структур испытывает постоянное влияние внутренней (интросоциетальной) и внешней (экстрасоциетальной и внеструктурной) среды. В качестве факторов внутреннего влияния могут выступать интересы разнообразных групповых и индивидуальных, элитарных и неэлитарных субъектов. Внешнее влияние на избирательный процесс осуществляется соответственно путем воздействия факторов внешнеполитического характера (легити-мационных, имиджевых и др.), либо влияния тех или иных международных институтов и структур (ОБСЕ, ООН и т.п.).

Таким образом, приспосабливаясь к влиянию всех этих факторов, избирательный процесс, избирательный порядок постоянно совершенствует свое строение, искусственно достраивая собственные формы необходимыми институтами и структурами, способствуя при этом целенаправленным изменениям общественных отношений.

Поэтому диссертант доказывает, что предпочтительным является определение избирательного процесса не путем указания на деятельность компетентных субъектов, а с позиций выявления системы организационно взаимосвязанных и реализуемых в строгой последовательности отношений, опосредующих подготовку и проведение выборов. В этой связи под избирательным процессом диссертант понимает технологическую инфраструктуру политико-правовых форм реализации конституционных принципов организации периодических свободных выборов в контексте обеспечения избирательных прав граждан.

Для всестороннего отражения внутреннего строения институциональных компонентов избирательного процесса диссертант дифференцирует его правосубъектную, технологическую и стадийную сферы.

Субъектная сфера избирательного процесса охватывает собой

участников избирательной кампании, которые вследствие наделения их процессуальными правами и обязанностями выступают в качестве носителей избирательного процесса.

Технологическая компонента избирательного процесса включает в себя временные (сроки) и формальные (документы) составляющие юридического режима избирательных кампаний. Вследствие этого избирательное законодательство чрезвычайно подробно регламентирует временные параметры избирательного процесса, какправило, напрямую связывая возникновение, изменение или прекращение образующих его отношений с конкретными датами (сроками).

Стадийную компоненту избирательного процесса образуют этапы подготовки и проведения выборов, формирующиеся на основе избирательных действий, представляющие собой определенную совокупность складывающихся в рамках отдельных временных отрезков избирательной кампании отношений, обеспечивающих поступательную реализацию электоральных прав граждан и иных участников избирательного процесса.

Функциональное назначение стадий избирательного процесса состоит в обеспечении динамики избирательных действий, без которой немыслимо достижение результатов выборов.

В научной литературе отсутствует единое мнение относительно состава стадий избирательного процесса и их наименования. Обобщая накопленный эмпирический материал, диссертант делает вывод об отсутствии принципиальных различий в критериальных системах из различения. В этой связи стадии избирательного процесса могут быть объединены на основе единства функционального назначения в последовательном по времени и логически завершенном по содержанию процессуальном режиме выборов.

Анализ федерального и регионального избирательного законодательства, а также практики его применения позволяет говорить о следующих основных стадиях избирательного процесса: назначение выборов; формирование организационно-технологической основы выборов; выдвижение и регистрация кандидатов (списков кандидатов); агитация при проведении выборов; голосование на выборах; определение итогов голосования, результатов выборов и ихле-

гитимация. Наряду с основными (обязательными) стадиями диссертант выделяет факультативные стадии избирательного процесса: стадию приостановления (переноса) выборов, стадию дополнительного выдвижения кандидатов и стадию повторного голосования.

Во втором параграфе "Политико-правовые институты избирательного процесса"диссертант анализирует сущность и содержание политико-правовых институтов избирательного процесса с целью определения их юридически значимых признаков и политических модификаций.

Диссертант подчеркивает, что центральными институтами избирательного процесса являются три важнейших политико-правовых элемента: избирательная система как механизм инсталляции соответствующих общественных отношений; избирательная кампания как совокупность политико-правовых процедур, оформляющих электоральное соревновательное поле; политическая партия как основной участник избирательного процесса.

Термин "избирательная система" в научной литературе используется двояко: при широком толковании он включает в себя все общественные процессы, связанные с выборами, тогда как в узком понимании избирательная система - способ распределения мест в органе государственной власти между кандидатами (группами кандидатов) в зависимости от результатов голосования избирателей.

Анализируя различные определения избирательной системы, диссертант отмечает, что поиск ее оптимального варианта для конкретной страны всегда чрезвычайно сложен. Такая система должна опираться на базовые ценности демократического общества и одновременно учитывать приоритеты развития национальной государственности.

Диссертант придерживается классической типологии с выделением мажоритарной, пропорциональной и смешанной избирательных систем, при этом любой ее вариант должен обеспечивать представительство политических сил в выборных органах пропорционально реальной поддержке избирателей, а также отражать связь народных представителей и избирателей.

Диссертант критически оценивает различные разновидности мажоритарной системы (относительного большинства, абсолютно-

го большинства, квалифицированного большинства), которые являются традиционными при формировании парламентов в США, Франции, Англии и других странах.

При использовании пропорциональной избирательной системы и ее модификаций (пропорциональные системы с жесткими списками, с мягкими списками или со свободными списками) отражаются интересы различных социально-политических групп избирателей, проживающих в данном государстве.

Смешанные системы и их разновидности ("связанные" и "несвязанные" системы) используются с целью соединения преимуществ и преодоления недостатков, присущих мажоритарным и пропорциональным избирательным системам, и создания сильного парламента на основе представительства в нем широкого круга избирателей.

В целом диссертант отмечает, что само по себе использование той или иной избирательной системы способно оказывать весьма заметное воздействие на политическую обстановку в стране. Политические партии и движения всегда соизмеряют свою стратегию и тактику с действующим избирательным законодательством, в зависимости от этого меняются и очертания самой партийной системы.

Диссертант выделяет слабые и сильные места различных избирательных систем, подчеркивая, что в условиях демократического транзита применение пропорциональной системы способно дать самые неожиданные результаты. Личная популярность лидера какой-либо партии или политического движения может определяющим образом повлиять на расстановку сил в парламенте. При этом голосование избирателей за одного человека может означать попадание в парламент значительного количества депутатов, с чьей политической позицией избиратели практически не знакомы.

Рассматривая избирательную кампанию как особый вид политического маркетинга, диссертант делает вывод о том, что в качестве субъекта управления в ней выступает команда (партийная организация, группа единомышленников, политические консультанты) во главе с кандидатом, а объектом являются потенциальные избиратели. В этой связи диссертант выясняет генетическую связь между типом избирательной системы и правовой ди-

намикой организации избирательной кампании.

Обосновывая формы правовой институционализации политических партий, диссертант заключает по поводу сложности вычленения наиболее сущностных характеристик, определяющих типичный портрет и политическую суть этих институтов избирательного процесса.

В этой связи приоритетную значимость в избирательном про-. цессе приобретают парламентские партии, то есть партии, уже преодолевавшие избирательный ценз на выборах. Диссертант рассматривает соотношение политических и парламентских партий и показывает, что парламентские партии могут трактоваться как институционализированный общественно-политический механизм, основная цель которого состоит в получении контроля над депутатскими мандатами путем победы на избирательных кампаниях. Идеологическая доктрина парламентских партий служит вспомогательным инструментом электоральной борьбы, а организационная структура настроена на обслуживание электоральных интересов.

В третьем параграфе "Политико-правовые технологии избирательного процесса ''диссертант раскрывает теоретико-методологические подходы исследования политико-правовых технологий избирательного процесса в ходе транзита современной российской правовой системы.

Рассматривая совокупность политико-правовых технологий избирательного процесса, диссертант фиксирует отсутствие в научной литературе единого критерия их определения и классификации.

В этой связи, обобщая научные концепции, диссертант классифицирует все технологии по критерию их легальной "включенности" в избирательный процесс с учетом их влияния на конечный результат в ходе избирательной кампании.

Таким образом, в диссертации выделяются: государственно-правовые технологии, определяющие юридические условия организации избирательного процесса; научные технологии институционально-политического анализа электоральной ситуации; избирательные технологии, обслуживающие интересы противоборствующих сторон избирательной компании; "теневые" избирательные технологии, призванные дискредитировать легальные и легитимные коммуни-

кации всех субъектов избирательного процесса.

Анализируя конкретные избирательные технологии, диссертант отмечает их нацеленность на включение социально-психологических механизмов, регулирующих поведение избирателей, обращение к убеждениям граждан, их ценностным ориентациям, интересам, настроениям и устремлениям.

Избирательные технологии становятся эффективным инструментом, позволяющим привлекать на сторону кандидата значительные слои населения, изменять их электоральные предпочтения. Однако это становится возможным только в том случае, если избирательные технологии используются комплексно, в соответствии с научно обоснованной стратегией избирательной кампании, если они учитывают поведение политических соперников, а также реальные процессы, происходящие в массовом сознании.

Диссертант выделяет и подробно исследует ряд прикладных технологий избирательного процесса: анализ предвыборной ситуации; формирование стратегии избирательной кампании; организация информационно-аналитической поддержки начавшейся избирательной кампании; локализация адресных групп; создание и поддержка имиджа кандидата; нейтрализация негативного материала; использование легального административного ресурса и т.д.

В целом диссертант делает вывод о перспективности дальнейшего роста рынка политических услуг, направленного на обслуживание организации избирательного процесса, существующего вне рамок правового регулирования.

Во второй главе "Институционально-правовые формы современного российского избирательного процесса" диссертантом обозначены проблемы эволюции институционально-правовых форм и методов современного российского избирательного процесса, а также установлены их соотношение и взаимосвязь.

В первом параграфе "Российская избирательная система как способполитико-правовойлегитимациивластныхотношений" диссертантом определены юридические ограничения конституиро-вания российской избирательной системы в механизме государственно-правовых отношений.

Диссертант подчеркивает, чю российское общество и государство не обладают значительным опытом конкурентных выборов, которые вряд ли можно рассмафивать как институционально эффективный процесс. Такая ситуация отражает объективный результат, сложивший в силу нескольких причин: слабая правовая инсти-туционализация политических партий, неэффективность государственно-правовых институтов, перманентное политико-правовое реформирование избирательной системы.

В этой связи ключевое значение приобретает выработка новой концепции избирательного законодательства, наиболее полно учитывающего плюрализм мнений в обществе, многоплановость интересов различных социальных групп, обеспечивающего политическим силам возможность для публичного отстаивания своих позиций непосредственно в системе парламентаризма. Поэтому совокупность правил и приемов, определяющих основания и процедуру передачи государственной власти в обществе, формы участия граждан в наделении полномочиями выборных должностных лиц, способ распределения властных мандатов, должны быть нацелены на оптимизацию взаимодействия власти и общества, максимальное обеспечение аутентичности правовой политики власти воле избирателей.

Диссертант аргументирует гезис о том, что развитие избирательной системы России как единого процесса поэтапно отражает реальный процесс становления российской правовой государственности.

На начальном этапе становления институционализации правового обеспечения многопартийности (1989-1993 гг.) юридические рамки вовлечения политических партий в избирательный процесс определялись законом "О выборах народных депутатов СССР", согласно которому треть депутатов подлежала избранию от территориальных округов с равной численностью избирателей, другая треть -от национально-территориальных округов, а оставшаяся треть избиралась от общесоюзных общественных объединений по заранее установленным квотам. При всей недемократичности квотирование применительно к реалиям советского общества создавало для

общественных объединений возможность прямого участия в процессе принятия политических решений посредством делегирования своих представителей в органы государственной власти.

На втором этапе выборы на Съезд народных депутатов РСФСР осуществлялись всецело на основе мажоритарной системы абсолютного большинства, с голосованием в два тура. Такой транзит избирательной системы являлся значительным шагом вперед, так как лишал КПСС и ее периферийные структуры каких-либо преференций в виде избирательных квот.

В ходе третьего этапа развития избирательной системы России (1993-2005 гг.) были выработаны основные принципы российской избирательной системы. В соответствии с указом Президента № 1400 "Положение о выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" парламентские выборы осуществлялись на основе мажоритарно-пропорциональной смешанной модели, при которой треть депутатов (150) избиралась по спискам избирательных объединений и блоков по общефедеральному округу, а другие две трети (300) - по одномандатным округам на основе мажоритарной системы относительного большинства. Впоследствии нормы представительства от избирательных объединений и блоков были пересмотрены и увеличены с одной трети до половины, т. е. до 225 мандатов.

Первым законом, регулирующим основы организации и проведения избирательного процесса, как на федеральном, так и на региональном уровне стал Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации". Его принятие было непосредственно вызвано многочисленными фактами нарушений избирательных прав граждан в субъектах Российской Федерации, в частности, введением необоснованных ограничений пассивного избирательного права, связанных со сроком проживания или владением языком коренной национальности.

Современный четвертый этап развития полностью пропорциональной избирательной системы только начинается. Введение партийных списков по выборам в Государственную Думу по замыслу реформаторов должно стать оптимальной формой ухода от сла-

бости и деконсолидированности партийного субстрата.

Диссертант рассматривает побочные последствия внедрения пропорциональной избирательной системы в политическую практику, прогнозирует дальнейшие пути ее законодательного совершенствования.

Во втором параграфе "Российскаямногопартийность как по-литико-правовойинститутизбирательногопроцесса"диссертан-том исследована практика реализации норм федерального и регионального избирательного законодательства в контексте формирования российской многопартийности.

Рассматривая российскую многопартийность как политико-правовой институт избирательного процесса, необходимо, по мнению диссертанта, выделить два основополагающих подхода, по-разному определяющих их соотношение и значение.

Количественный подход основывается на исходном тезисе, о том, что "любое голосование, исход которого существенно структурируется партийной принадлежностью избранных лиц, создает партийную систему"^1.

Другими словами, многопартийность институционализируется с момента приобретения партиями ведущей роли в процедуре формирования хотя бы одной из ветвей власти. При ее описании приверженцы данного подхода ограничиваются исключительно количественными характеристиками, такими как коэффициент фрагментации, показывающий, сколько партий определяют политическое измерение парламента и коэффициент неустойчивости, отражающий, насколько обновился состав основных участников выборов.

Эти показатели достаточно высоки в современной России, поэтому ряд авторов делают вывод, что отечественная партийная система находится еще в процессе становления, и ее основные акторы пока не сформировались, в связи с чем ее отличают фрагментация и ликвидность.

Сторонники альтернативного кратологического подхода, напротив, исходят из необходимости анализа качественных характерис-

¹ Голосов Г. Партийные системы России и стран Восточной Европы. М., 2002.

тик партийной системы при формальном внимании к исследованию ее количественных параметров^1. Стержнемлюбой партийной систе-

мы ими предлагается считать механизм, в рамках которого правящая партия и оппозиция периодически меняются местами. Таким образом, основное внимание при таком подходе уделяется не тому, сколько партий имеют реальные шансы пройти в парламент, а тому, сколько из них способны претендовать на роль правящей партии.

Диссертант отмечает, что сторонники кратологического подхода при анализе различных факторов, повлиявших на современное состояние партийной системы России, явное предпочтение отдают элито-политическому категориальному акценту: "авторитарное наследие", особенности "конституционного дизайна", стратегический алгоритм властвующей элиты.

По мнению диссертанта, не способствовал эффективному развитию партийной системы и установленный в 1993 г. режим прези-дентско-парламентской республики, а также определенным образом сложившаяся последовательность парламентских и президентских выборов.

С другой стороны, в России именно бюрократическая элита, как это ни парадоксально, выступает главным источником формирования многопартийности.

Противостояние двух взглядов на устройство общества - бюрократического (вертикального, иерархического) и либерального (горизонтального, гуманистического) изначально распространилось на весь парламент, проникло и в структуру властвующей элиты, заставив последнее расколоться на две фракции. Поэтому борьба "коммунистов" и "демократов" приняла форму противостояния не столько различных партий, сколько различных органов власти -союзных и российских, где последние в 1991 г. одержали политическую победу.

В дальнейшем конфигурация многопартийности стала детерми-

¹ Коргунюк Ю Г Избирательные кампании и становление партийной системы в РФ с точки зрения социального представительства // Выборы в посткоммунистических обществах: Проблемно-тематический сборник. М, 2000.

нироваться фактом развертывания основной политической борьбы в 1991-1993 гг. между двумя отрядами российской бюрократии, один из которых ориентировался на Съезд народных депутатов РФ и вообще систему Советов, а другой - на структуры исполнительной власти, возглавляемой президентом.

Борьба между двумя отрядами российского чиновничества закончилась победой сторонников президентской республики. Негативное воздействие президентства на развитие российской партийной системы отмечается во многих источниках, однако, по мнению диссертанта, сам конституционный дизайн России и недостаточная развитость института многопартийности являются лишь следствием более фундаментальной причины -доминирования исполнительной власти в политической системе страны, обусловленного, в свою очередь, патерналистской ориентацией большинства российских граждан.

Диссертант подробно рассматривает и анализирует результаты выборов в Государственную Думу в 1993, 1995, 1999, 2003 гг., заключая, что результаты избирательной кампании каждый раз серьезно влияли на конфигурацию российской многопартийности. В ходе этого процесса исполнительная власть отказалась, во-первых, от союза с либеральными фундаменталистами, а во-вторых, успешно осуществила ряд проектов создания и сплочения "партии власти", что позволило политической элите управлять страной, прибегая в нужных случаях к опоре на парламент.

Таким образом, институт многопартийности за годы реформ успел стать необходимым инструментом в борьбе разных слоев политической элиты за власть, способом ее воспроизводства.

В третьем параграфе "Избирательное право в контексте политической трансформации российского гражданского общества " диссертант проанализировал правовые тренды инволюции российского избирательного права, обозначил основные направления совершенствования избирательного законодательства.

Становление и развитие демократического правового государства в Российской Федерации возможно при одном существенном условии - юридическом обеспечении проведения свободных и периодических выборов как единственно допустимого легитимного

способа делегирования власти народа парламенту и президенту.

В этой связи, по мнению диссертанта, избирательное право и сопутствующее ему законодательство без всякого преувеличения приобретают особый социально-политический статус и вполне обоснованно претендуют на самостоятельное предназначение в политико-правовой системе России. Для выяснения значения и роли избирательного права в контексте развития политико-правовой системы России диссертант проанализировал его дефинитивные конструкции и выявил его адекватное толкование, согласно которому избирательное право представляет собой систему правовых норм, сформированных в нормативных правовых актах, которые регулируют общественные отношения, деятельность (принципы и правила поведения) субъектов, устанавливают их права и обязанности - выборы в органы государственной власти и выборные органы местного самоуправления^1.

С целью определения предмета избирательного права диссертант характеризует его структурные элементы и уровни, определяет круг общественных отношений, регулируемых избирательным правом. Предмет избирательного права целесообразно характеризовать сквозь призму электоральных отношений, складывающихся как на межличностном, так и на уровне социализации выборных институтов власти в масштабах публично-территориальных образований.

Таким образом, предмет избирательного права охватывает механизмы воспроизводства государственной и муниципальной власти, призванные обеспечить их гармоничное согласование с потребностями и интересами гражданского общества^2.

В этой связи избирательное право является универсальным регулятором выборов и имеет предметом своего специфически юридического воздействия весь спектр избирательных отношений. Такой взгляд на предмет избирательного права идентифицирует его среди иных правовых образований, позволяет охватить рамками его содержания весь комплекс юридически значимых электоральных

¹ Избирательное право и избирательный процесс. М., 1999. С. 255.

² Князев С.Д. Предмет современного российского избирательного
права// Государство и право. № 5. С. 31-40. 2000.

отношений, отражает его роль в обеспечении правового режима формирования представительных институтов публичной политической власти.

В литературе нет единой точки зрения на то, куда следует отнести избирательное право: к институту права, подотрасли или отрасли. Неоднозначность подходов к оценке места и роли избирательного права в российской правовой системе предоставляет широкое поле для различного рода дискуссий. В целом диссертант, подытоживая изученный материал, полагает целесообразным и необходимым в целях совершенствования регулирования избирательных правоотношений выделить избирательное право в самостоятельную комплексную отрасль российского права.

В заключении диссертации на основе проведенного исследования подводятся итоги, формулируются выводы и вносятся конкретные предложения по совершенствованию правового обеспечения избирательного процесса России в контексте его политической динамики.

По теме диссертационного исследования автором опубликованы следующие работы:

1. Янжинов С.А. Судебная власть как ветвь государственной вла
сти: конфликтологический анализ // Правовое и политическое взаи
модействие: Материалы всероссийской конференции. Ростов н/Д -
Таганрог, 2004. - 0,3 п.л.

2. Янжинов С.А. Формы правовой институционализации изби
рательного процесса в современной России // Юристъ-Правоведъ.
2005. №2.-0,5 п.л.

3. Янжинов С.А. Политико-правовое измерение избирательно
го процесса// Философия права. 2005. № 2. - 0,5 п.л.

ИЗ ФОНДОВ РБД

Цветкова Анна Самсоновна

Процессуальные проблемы расследования

уголовных днл об организации преступного

сообщества (преступной организации) автореф.

дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Москва

РБД

2006

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Цветкова Анна Самсоновна

Процессуальные проблемы расследования

уголовных днл об организации преступного

сообщества (преступной организации)

автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

ЦВЕТКОВА АННА САМСОНОВНА

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

РАССЛЕДОВАНИЯ

УГОЛОВНЫХДЕЛ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА (ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ)

Специальность 12.00.09. -уголовный процесс, криминалистика, судебная экспертиза и оперативно-розыскная деятельность.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук.

МОСКВА

2005

На правах рукописи

ЦВЕТКОВА АННА САМСОНОВНА

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

РАССЛЕДОВАНИЯ

УГОЛОВНЫХДЕЛ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА (ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук.

МОСКВА

2005

кандидат юридических наук В.Н. Исаенко

Ведущая организация: Российский университет дружбы народов.

Защита состоится «Ж4/у> июня 2005 г. на заседании диссертационного совета Д 170.001.01 Научно-исследовательского института укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ по адресу: 123022г. Москва, ул. 2-ая Звенигородская д. 15.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Научно-исследовательского института укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. В

последние годы в России наблюдается рост проявлений организованной преступной деятельности, регистрируется значительное число преступлений, совершенных в организованной форме. Создание и функционирование преступных сообществ (преступных организаций), а также тяжкие и особо тяжкие преступления, совершаемые их членами, представляют особую опасность, которая заключается в том, что они посягают на наиболее значимые социальные, политические и экономические интересы страны, проникают практически во все сферы жизнедеятельности государства и общества. Противоправная деятельность преступных сообществ является частью организованной преступной деятельности и одним из самых опасных видов преступности. Успешное расследование этой деятельности является важным направлением противодействия организованной преступности в целом. Вместе с тем, как показывает, предпринятый диссертантом анализ, несмотря на наличие информации о преступлениях, совершаемых преступными сообществами, уголовное преследование лидеров и организаторов преступных сообществ носит единичный характер. В течение 2004 г. выявлено 224 факта организации преступного сообщества. В 2003 - 2004 гг. к уголовной ответственности привлечено около 70 преступных авторитетов, а конкретно по ст. 210 УК РФ было осуждено лишь 20 человек. В первую очередь это связано с тем, что раскрытие и расследование таких преступлений обладает определенными сложностями и спецификой, которые не учитываются действующим уголовно-процессуальным законодательством в полной мере.

Особенности возбуждения уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 210 УК РФ, определение предмета доказывания при

расследовании этих дел, применение мер пресечения в отношении членов преступного сообщества требуют выработки новых законодательных подходов в целях эффективного противодействия деятельности преступных сообществ, в том числе совершенствования международно-правового сотрудничества при расследовании преступлений, совершенных транснациональными преступными сообществами, подпадающих под юрисдикцию разных государств.

Результаты исследования позволяют поставить вопрос о соотношении ценностей при осуществлении противодействия организованной преступности. Обеспечение прав преследуемых по закону лиц не должно вступать в противоречие с гарантированными Конституцией РФ правами и законными интересами граждан, обеспечением их безопасности от преступных посягательств.

Проблемам борьбы с организованной преступностью уделяется внимание в современной юридической литературе. Различные аспекты этой проблемы освещались в работах А.И. Алексеева, Ю.М. Антоняна, Д.И. Беднякова, Т.А. Боголюбовой Е.В. Быковой, Р.С. Белкина, А.Д. Бойкова, С.В. Ванюшкина, А.Г. Волеводза, В.М. Волженкиной, А.Н. Волобуева, А.И. Гурова, Л.Д. Гаухмана, С.И. Герасимова, В.В. Гриба, С.П. Ефимичева, Е.А. Доли, А.И. Долговой, С.В. Дьякова, А.А. Ерохина, О.Д. Жука, В.Н. Исаенко, И.И. Карпеца, А.Ф. Козусева, Н.Ф. Кузнецовой, В.П. Мурашова, А.С Никифорова, B.C. Овчинского, В.В. Панкратова, А.П. Рыжакова, А.Я. Сухарева, А.Б.Соловьева, М.Е. Токаревой, А.Г. Халиулина, С.А. Шейфера, С.П. Щербы, В.Е. Эминова, Н.А. Якубович, Н.П. Яблокова.

Непосредственно проблемы расследования преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ, исследовались в докторской диссертации

О.Д. Жука «Уголовное преследование по уголовным делам об организации преступных сообществ (преступных организаций), участии в них и о преступлениях, совершенных этими сообществами», защищенной в 2004году. Не умаляя заслуг названного автора, отметим, что его диссертация преимущественно посвящена оперативно-розыскной деятельности в выявлении и раскрытии преступлений, совершенных преступными сообществами. Кроме того, в работе не исследуются вопросы международного сотрудничества по этой категории уголовных дел.

Можно констатировать, что на монографическом уровне многие важные вопросы процессуальной регламентации предварительного расследования организации преступных сообществ, до настоящего времени в должной мере еще не исследовались. Это относится, прежде всего, к совершенствованию правового регулирования и практической деятельности по возбуждению уголовных дел, доказыванию организации преступного сообщества и преступлений совершенных ими. Нуждаются в дальнейшей разработке пути повышения эффективности межгосударственного взаимодействия при расследовании организованной преступной деятельности.

Цели и задачи диссертационного исследования предопределены актуальностью, новизной и практической значимостью избранной темы. Основная цель работы состоит в том, чтобы на основе изучения и анализа литературных источников, норм международного права, положений ранее действовавшего и нового российского уголовно-процессуального законодательства, а также практики его применения, разработать совокупность теоретических положений, законодательных предложений и практических рекомендаций, направленных на дальнейшее

совершенствование правовой регламентации и практики расследования преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ. Достижение указанной цели предполагает:

анализ законодательства России, регулирующего деятельность по раскрытию и расследованию преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ;

изучение международно-правовых актов, касающихся вопросов международного взаимодействия при расследовании преступлений, связанных с деятельностью преступных сообществ;

уточнение исходных определений - организованная
преступность, организованная преступная деятельность,

транснациональная организованная преступность, а также, анализ их соотношения с понятием преступного сообщества и составом преступления, предусмотренным ст. 210 УК РФ;

определение процессуальных оснований и особенностей порядка применения мер пресечения в отношении участников преступных сообществ в ходе досудебного производства;

выявление типичных процессуальных ошибок, имеющих место в ходе раскрытия и расследования преступлений, совершенных преступными сообществами, а также определение путей предупреждения, выявления и устранения подобных ошибок;

разработку научно-обоснованных предложений по совершенствованию законодательного регулирования и практики расследования преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ.

Объект исследования - комплекс правоотношений, возникающих между участниками уголовного судопроизводства в ходе предварительного расследования преступлений, совершенных преступными сообществами.

Предмет исследования - совокупность правовых норм, регламентирующих предварительное расследование, а также практика их применения при расследовании организации преступного сообщества.

Методология и методика исследования. Общенаучной

методологической основой диссертационного исследования явились положения материалистической диалектики. В качестве частных научных методов познания использовались системно-структурный, исторический, сравнительно-правовой, статистический, логико-правовой и другие частные методы.

Правовую основу исследования составили, международно-правовые акты, относящиеся к предмету исследования, Конституция РФ, действующее уголовно-процессуальное законодательство РФ, УПК РСФСР 1960 г., УК РФ, Федеральный закон «О прокуратуре», Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности», решения Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, подзаконные нормативные акты Генеральной прокуратуры РФ.

Теоретическую основу составили научные труды по уголовно-процессуальному, уголовному, международному и другим отраслям права.

Для проверки и обоснования научных выводов автором использовались результаты собственных эмпирических исследований, в ходе которых проведено интервьюирование 148 следователей и оперуполномоченных рай- и горорганов внутренних дел, 100 оперуполномоченных и следователей - членов следственных групп Следственного комитета при МВД России. По специально разработанной программе изучено 25 уголовных дел, по статье 210 УК РФ расследование по которым производилось в 1997 - 2003 гг.

В работе проанализированы данные статистической отчетности за 1997-2004 гг. Разностороннее изучение данных, связанных с поставленной

проблемой, обеспечило репрезентативность и достоверность полученных результатов.

Научная новизна диссертационного исследования определяется тем, что после введения в действие УПК РФ оно является одним из первых и немногих комплексных монографических исследований теоретических проблем правовой регламентации и практики расследования преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ. На основе анализа норм нового уголовно-процессуального и иного действующего законодательства России, а также практики его применения, в диссертации разработан ряд научных положений, не нашедших отражения в других работах. Сформулированы предложения автора по совершенствованию действующего уголовно-процессуального законодательства, даны научно обоснованные рекомендации по применению норм УПК РФ в ходе расследования преступлений, совершенных преступными сообществами.

Положения, выносимые на защиту.

1.                      Определена     совокупность     типичных     черт     преступных
сообществ,     характеризующих     их     организацию     и     криминальную
деятельность,   как   один из   наиболее   опасных видов   организованной
преступности. Эти черты прямо связаны с характером совершаемых ими
преступлений и должны учитываться при возбуждении и расследовании
уголовных дел об организации преступного сообщества.

2.                      Исходя из сложности обнаружения и раскрытия преступлений
рассматриваемой    категории,    обоснована    возможность    изначального
возбуждения уголовного дела по ст.   210 УК РФ, лишь при наличии
данных, полученных в результате оперативно-розыскных мероприятий и
зафиксированных    в    рапорте    органа,     осуществлявшего    указанную
деятельность.   Показана необходимость одновременно   с   возбуждением
уголовного дела незамедлительного и обязательного решения о создании

следственной группы, как одного из обязательных условий успешного расследования.

3. Обоснован вывод о том, что для расследования уголовных дел
об организации преступного сообщества характерны две следственные
ситуации:

а) уголовное дело возбуждается непосредственно по признакам
ст. 210 УК РФ на основании рапорта по легализованным результатам
оперативно-розыскной деятельности;

б) уголовное дело возбуждается по факту совершения любого
тяжкого или особо тяжкого преступления, предусмотренного УК РФ и
только в ходе предварительного следствия на последующих его этапах

(а чаще всего на этапе окончания), предъявляется обвинение по ст. 210 УК РФ.

Применительно к указанным ситуациям предлагаются рекомендации по совершенствованию расследования.

4.                        Определена    специфика   предмета   доказывания    по    делам
указанной категории, который состоит из двух частей. Первая включает в
себя перечисленные в ст. 73 УПК РФ обстоятельства, используемые для
доказывания факта организации преступного сообщества как такового.
Вторую   - в   соответствии   с указанной статьей УПК РФ,   составляют
обстоятельства совершения конкретных деяний преступным сообществом
и   каждым   из    его    участников.    Между   этими   частями    существует
диалектическая     взаимосвязь,      которая     должна     учитываться     при
расследовании.

5.                        Исходя из особой опасности субъектов подозреваемых или
обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ст. 210 УК
РФ,   и   особой   тяжести   самого   преступления,   при   избрании   меры
пресечения в виде заключения под стражу допускается возможность ее
применения,    руководствуясь    не    всей    совокупностью    оснований    и

обстоятельств, предусмотренных ст. 97, 99 УПК РФ, как полагают некоторые авторы, а лишь с учетом одной лишь тяжести обвинения (подозрения).

6.                       Приводятся    дополнительные     доводы,     подтверждающие
необходимость регламентации процессуальных сроков при расследовании
преступлений   предусмотренных   ст.    210   УК   РФ.    Обосновывается
необходимость   включения лиц,   подозреваемых в   совершении   этого
преступления, в число субъектов, в отношении которых ч. 2 ст. 100 УПК
РФ предусмотрена возможность продления срока предъявления обвинения
до 30 суток с момента избрания меры пресечения.

7.                       Сформулировано     авторское     определение     деятельности
транснациональных    преступных    сообществ,    которые    предлагается
типизировать   по   составу   их   участников   и   по   месту   совершения
преступлений, по месту наступления последствий. В зависимости от типа,
к   которому   относится   транснациональное   преступное   сообщество,
определяются    формы    правовой    помощи,    оказываемой    при    их
расследовании.   Обоснована   необходимость   создания   международных
следственных групп, или присутствия представителей запрашивающей
Стороны при исполнении ходатайства об оказании правовой помощи по
уголовным делам по ст. 210 УК РФ, как средства повышения качества
доказательств, которые добыты за рубежом

8. Сформулирован ряд предложений по совершенствованию
действующего уголовно-процессуального законодательства, касающегося
поводов и оснований возбуждения уголовного дела, порядка и сроков
рассмотрения сообщений и заявлений о преступлении,
освидетельствования и назначения экспертиз.

Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что полученные при его проведении результаты и сформулированные научные выводы вносят определенный вклад в

развитие научных представлений об основах расследования организации преступного сообщества в части, касающейся возбуждения уголовного дела по таким преступлениям, применения в отношении членов преступных сообществ мер пресечения, уточнения обстоятельств, подлежащих доказыванию по таким делам, особенностей доказывания, а также основных направлений международного сотрудничества при расследовании преступлений. Содержащиеся в диссертации материалы вводят в научный оборот новые эмпирические данные, которые наряду с выводами и предложениями автора могут быть использованы в процессе дальнейших исследований по данной теме.

Практическая значимость диссертации заключается в возможности использования разработанных диссертантом предложений и рекомендаций в законотворческой, а также в правоприменительной деятельности, что позволит повысить эффективность работы органов дознания, следователей, прокуроров, судей.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические выводы и практические рекомендации, содержащиеся в диссертации, докладывались на Международной, научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской федерации (Москва, 4-6 февраля 2002 г.), на Криминалистическом семинаре (Санкт-Петербург, апрель 2002 г.). Результаты диссертационного исследования внедрены в практику подразделений Следственного Комитета при МВД РФ.

Кроме этого, по теме диссертации опубликовано 9 статей (из них 4 в соавторстве).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя шесть параграфов, и заключения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертационного исследования, его актуальность, научная новизна, определены объект, предмет, цели и задачи, основы и методы исследования и практическая значимость его результатов, сформулированы основные положения, выносимые на защиту, представлены данные об апробации и внедрении в практику результатов исследования.

В первой главе «Преступные сообщества как один из наиболее опасных видов организованной преступности» рассматривается связь между организованной преступностью в целом и преступными сообществами, криминальная деятельность которых представляет собой наиболее сложную организацию деятельности преступной группы. Преступные сообщества являются наиболее сложной формой соучастия и отличаются особой общественной опасностью, совершаемые ими преступления трудно раскрываемы, а лица, их совершившие, особенно их руководители и организаторы часто остаются неизобличенными или же уходят от уголовной ответственности, пользуясь несовершенством законодательства и покровительством коррумпированных лиц, в том числе и в правоохранительных и судебных органах.

Обоснован вывод, что решение процессуальных проблем расследования преступлений, совершаемых преступными сообществами (преступными организациями), невозможно без уточнения этого вида организованной преступной деятельности. Поэтому проблема изучения преступной деятельности, ее характера, форм и видов, признаков, структуры, а также особенностей расследования заслуживает дальнейшей разработки в целях повышении эффективности методов, приемов и средств раскрытия и предупреждения преступлений. Кроме этого делается вывод, что незначительное число таких преступлений и выявленных лиц их

совершивших, зарегистрированных официальной статистикой, объясняется это чрезвычайной сложностью их обнаружения и раскрытия, в силу того, что подавляющая часть преступлений, совершаемых преступными сообществами, носит латентный характер, а по тем из них, которые становятся известными по данным оперативных разработок, далеко не всегда удается эти данные реализовать.

В главе также определена и рассмотрена совокупность типичных черт преступных сообществ, которые характеризуют их организацию и криминальную деятельность, как один из наиболее опасных видов организованной преступности. Эти черты зависят от характера совершаемых ими преступлений, определяют особенности проведения следствия по такого рода делам и должны учитываться при возбуждении и расследовании уголовных дел об организации преступного сообщества.

Вторая глава «Возбуждение уголовных дел, доказывание и применение мер пресечения при расследовании преступлений об организации преступного сообщества (преступной организации)» включает три параграфа.

В первом параграфе «Возбуждение уголовного дела - стадия уголовного процесса и ее особенности но делам об организации преступного сообщества (преступной организации)» исследуется юридический статус возбуждения уголовного дела как самостоятельной стадии уголовного процесса, без которой не может быть начато предварительное расследование организации преступного сообщества. Исходя из признаков, присущих этой стадии, возбуждение уголовного дела можно определить, как самостоятельную начальную стадию уголовного процесса, задачами которой являются прием и регистрация полномочными государственными органами и должностными лицами сообщения о преступлении, его рассмотрение и проверка с целью обнаружения достаточных данных, указывающих на признаки

преступления и принятия с согласия прокурора в установленные законом сроки решения о возбуждении уголовного дела

Своеобразный характер сущности преступного сообщества и криминальной деятельности преступной организации, осложняет не только установление факта ее создания и изобличения ее участников в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, но затрудняет выявление признаков преступления, квалифицирующих его как преступное сообщество, необходимых и достаточных для возбуждения уголовного дела об этом преступлении. Проверка фактов, приведенных в сообщении о преступлении, совершенном группой лиц, вызывает трудности при определении их соответствия признакам, которые указаны в ст. 210 УК РФ.

Для расследования уголовных дел об организации преступного сообщества характерно возбуждение уголовного дела непосредственно по признакам ст. 210 УК РФ на основании рапорта по легализованным результатам оперативно-розыскной деятельности или возбуждение уголовного дела по факту совершения тяжкого или особо тяжкого преступления, в ходе расследования которого, на последующих его этапах (а чаще всего на этапе окончания), предъявляется обвинение по ст. 210 УК РФ.

Нельзя не отметить, что такие вопросы как назначение экспертизы, и проведение освидетельствования в стадии возбуждения уголовного дела для расследования уголовных дел об организации преступного сообщества имеют особое значение. Их проведение на этой стадии не согласуется с требованиями УПК РФ, предусматривающими проведение этих действий, лишь в отношении лиц, имеющих процессуальный статус подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего (ст. 179, 195 УПК РФ), которые здесь еще не фигурируют. Представляется, однако, что возникшая коллизия норм может быть устранена внесением соответствующих дополнений в ст. 179 и 195

УПК РФ. Следует, по нашему мнению, статью 179 дополнить частью 6, которую изложить в следующей редакции: «В случаях, не терпящих отлагательства, освидетельствование лица, на теле которого могут быть обнаружены признаки, имеющие значение для уголовного дела может быть произведено по правилам, предусмотренным ч.ч. 1 - 5, до возбуждения уголовного дела».

Статью 195 дополнить ч. 5 следующего содержания: «В случаях необходимости и нетерпящих отлагательства судебная экспертиза может быть назначена и проведена до возбуждения уголовного дела».

Обоснована возможность изначального возбуждения уголовного дела по ст. 210 УК РФ, лишь при наличии данных, полученных в результате оперативно-розыскных мероприятий и зафиксированных в рапорте органа, осуществлявшего указанную деятельность. Это означает, что иные поводы для возбуждения уголовного дела в указанных случаях, вопреки сложившемуся в теории мнению, практически исключаются.

Для расследования уголовных дел об организации преступного сообщества характерны две следственные ситуации:

Применительно к указанным ситуациям предлагаются отдельные рекомендации по совершенствованию расследования.

Непосредственно в момент дачи согласия на возбуждение уголовного дела и при наличии достаточных данных полагать, что

преступление совершено преступным сообществом, прокурор должен решить вопрос подследственности и создания следственной группы для расследования этого уголовного дела. Обосновывается необходимость решения данного вопроса именно на этой стадии, как одного из обязательных условий успешного расследования.

Во втором параграфе «Доказывание по делам об организации преступных сообществ (преступных организаций)» анализируется сложившаяся практика расследования уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 210 УК РФ, которая показывает, что сложности доказывания по ним заключаются как в конкретизации предмета доказывания, так и в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, которые предусмотрены ст. 73 УПК РФ.

Особенности доказывания факта организации и деятельности преступного сообщества одновременно порождают и трудности в расследовании преступлений совершенных ими. По нашему мнению, они заключаются в том, что законодатель объединил такую форму соучастия как преступное сообщество с уголовной ответственностью за создание и участие в таком же сообществе. Для привлечения к уголовной ответственности организатора преступного сообщества необходимо доказагь, что его участие в конкретном преступлении и участие в преступной деятельности сообщества охватывались единым умыслом.

В рамках доказывания события преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, установлению подлежат две группы обстоятельств:

- обстоятельства, подтверждающие факт наличия преступного
сообщества;

- обстоятельства, подтверждающие факт создания конкретным
лицом преступного сообщества, руководства, или иных действий,
входящих в объективную сторону состава данного преступления.

Помимо перечисленных выше, при расследовании уголовных дел указанной категории, подлежат доказыванию также такие обстоятельства, как создание преступного сообщества с целью совершения именно тяжких и особо тяжких преступлений, и факт использования своего служебного положения при совершении тех же деяний. Особое внимание и особые трудности вызывает на практике доказывание признаков, присущих преступному сообществу и отличающих его от других форм соучастия. Как известно, для преступных сообществ характерна более высокая, нежели в организованной группе степень сплоченности его членов; более сложная внутренняя структура; наличие авторитетного в преступной среде лица; направленность на совершение тяжких и особо тяжких преступлений.

Предмет доказывания по делам указанной категории состоит из двух частей. Первая включает в себя перечисленные в ст. 73 УПК РФ обстоятельства, используемые для доказывания факта организации преступного сообщества как такового. Вторую - в соответствии с указанной статьей УПК РФ, составляют обстоятельства совершения конкретных деяний преступным сообществом и каждым из его участников. Между этими частями существует диалектическая взаимосвязь, которая должна учитываться при расследовании. Указанный вывод имеет большое практическое значение, позволяя оптимизировать организацию предварительного расследования.

В третьем параграфе «Применение мер пресечения при расследовании уголовных дел об организации преступных сообществ (преступной организации)» рассматриваются особенности применения мер процессуального принуждения в отношении членов преступных сообществ. Избирая меру пресечения в отношении членов преступного сообщества, следователь, прокурор и суд должны, прежде всего, исходить из того, что именно эта категория подозреваемых или обвиняемых

совершает тяжкие и особо тяжкие преступления. Кроме этого, члены преступных сообществ, чаще всего имеют реальную возможность скрыться от следствия и суда не только на территории Российской Федерации, но и за рубежом, продолжая совершать преступления. Нередко преступная деятельность сообщества продолжается даже после ареста его лидера или организатора, неразоблаченные члены сообщества и иные, заинтересованные в исходе дела лица оказывают противодействие расследованию и незаконное воздействие на участников процесса. Нередко такое воздействие оказывается не только в отношении потерпевших и свидетелей, но и распространяется на других подозреваемых или обвиняемых - членов преступного сообщества, и даже лиц, осуществляющих предварительное расследование и оперативное сопровождение по уголовному делу. Таким образом, необходимо учитывать, что по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 210 УК РФ, при избрании меры пресечения в отношении подозреваемых или обвиняемых наличествует не одно, а целая совокупность оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, которыми должен руководствоваться следователь при избрании меры пресечения.

В отношении членов преступного сообщества, должны быть учтены сведения о месте, которое он занимает в иерархической структуре сообщества, о степени его осведомленности о деятельности сообщества в целом, о связях с членами других преступных сообществ, или же связях с преступниками, находящимися за рубежом, о его материальном и финансовом положении, об имуществе и денежных средствах за рубежом, о наличии заграничного паспорта с открытыми въездными визами для поездок в другие государства. Кроме этого, в отношении членов преступного сообщества, в числе других обстоятельств, должны быть приняты во внимание все, предусмотренные в общей части УК РФ уголовно-правовые характеристики деяния лица, его совершившего.

Полагаем необходимым обратить внимание на то, что по действующему УПК РФ тяжесть предъявленного обвинения необходимо учитывать при избрании меры пресечения, наряду с другими обстоятельствами, предусмотренными ст. 99 УПК РФ. Однако, по делам о преступлениях, совершенных преступными сообществами, предлагается установить порядок, допускающий заключение под стражу по мотивам одной лишь общественной опасности преступления.

Применение мер пресечения по делам указанной категории должно обеспечить:

1) пресечение деятельности преступного сообщества;

2) беспрепятственный сбор доказательств по делу;

3) нейтрализацию противодействия расследованию, оказываемого
членами преступного сообщества.

В случае избрания любой меры пресечения, не связанной с лишением свободы в отношении члена преступного сообщества, на наш взгляд, отсутствует реальная возможность исключения нарушений установленного запрета, что и объясняет их практическое неприменение по делам анализируемого состава преступления.

Третья глава «Правовые и организационные проблемы оказания международно-правовой помощи по делам об организации преступных сообществ (преступных организаций)» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Особенности транснациональных
преступлений, совершаемых преступными сообществами

(преступными организациями)» рассматриваются признаки и понятие деятельности транснациональных преступных сообществ и преступления, совершаемые ими, анализируется связь российской организованной преступности и международных преступных организаций.

В условиях прозрачности государственных границ, особенно характерных для стран СНГ, организованные преступные сообщества получили большой простор для действий и защиты своих членов от разоблачения. Как результат, в России растет количество преступлений, совершаемых преступными сообществами, состоящими из выходцев стран- членов СНГ. При этом нередко отмечается их интеграция с организованной преступностью государств дальнего зарубежья. Результаты проведенного исследования позволяют определить противоправную деятельность преступных транснациональных организаций, как систему криминальных связей между организованными преступными формированиями разных государств, характеризующуюся наличием сложной структуры, коррумпированными связями с представителями органов власти разных государств, проникновением в легальную экономику и постоянным стремлением к расширению сфер своей преступной деятельности и извлечению сверхдоходов.

Рассмотренные в диссертации признаки транснациональных преступных сообществ, свидетельствуют о существенных изменениях, происходящих в их деятельности. По данным МВД, более 2 тыс. российских граждан в настоящее время находятся в розыске по линии Интерпола. Назвать более точную цифру весьма затруднительно, так как их количество постоянно растет. Еще одной особенностью преступных транснациональных организаций является то, что в последнее время растет число иностранцев, которые скрываются в России после совершения преступлений. Обосновывается вывод о необходимости выработки новых подходов к противодействию деятельности преступных сообществ и в первую очередь, дальнейшего развития института международного сотрудничества при расследовании этих деяний, подпадающих под юрисдикцию разных государств с различными правовыми системами.

Во втором параграфе «Правовые основы международного сотрудничества при расследовании организации преступного сообщества (преступной организации)» анализируются международно-правовые акты, регулирующие сотрудничество и оказание правовой помощи в области расследования транснациональной преступной деятельности и преступлений, совершенных преступными сообществами.

В настоящее время международное сотрудничество осуществляется по разным направлениям и на нескольких уровнях: универсальном, региональном и национальном.

На универсальном уровне сотрудничество происходит в рамках ООН. На региональном уровне большая работа проводится в рамках Совета Европы, членом которого с 1996 г. является и Россия. За время работы Совета Европы разработано и принято более 160 европейских конвенций, в том числе около 20 в сфере уголовного права и борьбы с преступностью.

Обоснован тезис, что на региональном уровне для России особое значение имеет взаимодействие со странами - участницами СНГ. Правоохранительными органами РФ 90% всех поручений об оказании правовой помощи направлялось в страны СНГ. Основным документом, регламентирующим сотрудничество стран СНГ в анализируемой сфере, является Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 февраля 1993 г. (далее -Минская Конвенция). Определены основные, наиболее актуальные направления сотрудничества по борьбе с транснациональной преступностью. Это: борьба с нелегальным оборотом наркотиков и психотропных веществ, отмыванием доходов от преступной деятельности, терроризмом, незаконным обращением оружия, с хищениями интеллектуальной собственности, преступными сообществами, занимающимися незаконной миграцией, проведение оперативно-

розыскных мероприятий по запросам правоохранительных органов в государствах - участниках СНГ.

Правовое регулирование международного сотрудничества в борьбе с транснациональной преступностью носит межсистемный и межотраслевой характер и представляет собой сложное системное явление. Его содержание составляют согласованные между собой меры:

1) по установлению наказуемости в уголовном порядке
определенных общественно опасных деяний и унификации
законодательства об ответственности за них;

2) непосредственному пресечению готовящихся или совершенных
преступлений, в том числе и путем проведения в необходимых случаях
оперативно -розыскных действий;

3) оказанию помощи в расследовании уголовных дел и
осуществлению уголовного преследования;

4) расследованию международных преступлений, осуществлению
уголовного преследования и наказанию лиц, виновных в их совершении;

5) обеспечению исполнения уголовных наказаний;

6) постпенитенциарному воздействию;

7) оказанию профессионально-технической помощи;

8) предупреждению преступлений.

В третьем параграфе «Международно-правовая помощь по делам об организации преступного сообщества (преступной организации)» проанализированы основные формы международного сотрудничества при расследовании преступлений указанной категории. Применительно к исследуемой проблеме, под формами международного сотрудничества следует понимать предусмотренные международными договорами, соглашениями и национальным законодательством средства, способы и порядок их использования компетентными органами договаривающихся государств по оказанию правовой помощи при расследовании

транснациональных преступлении, совершенных преступными сообществами.

Основными направлениями при расследовании криминальной деятельности преступных транснациональных сообществ (преступных организаций), по мнению диссертанта, являются:

1. Взаимодействие судов, прокуроров, следователей и органов
дознания с соответствующими учреждениями и должностными лицами
иностранных государств в целях оказания правовой помощи по уголовным
делам на взаимной основе.

2. Взаимодействие при организации обмена информацией,
касающейся криминальной деятельности транснациональных преступных
сообществ.

Основываясь на современной практике, можно определить следующие формы правовой помощи при расследовании дел о преступлениях, совершенных преступными сообществами:

направление и выполнение процессуальных поручений в порядке оказания правовой помощи;

выдача;

уголовное преследование;

взаимная правовая помощь в изъятии и конфискации доходов, полученных от преступной деятельности;

передача осужденных иностранными судами в страну своего гражданства;

сотрудничество по специальным оперативным вопросам;

обмен информацией.

Необходимо подчеркнуть, что выдача является наиболее сложной формой сотрудничества по исполнению, поскольку она нередко затрагивает деликатную проблему государственного суверенитета и в некоторых случаях ангажирована политическими мотивами.

Одной из специфических форм правовой помощи по уголовным делам в отношении преступных сообществ является передача на время лиц, содержащихся под стражей. Она предусмотрена и регламентируется Европейской Конвенцией о выдаче (ст. 19) и Конвенцией ООН против транснациональной преступности. Согласно Европейской конвенции о выдаче запрашиваемая Сторона может либо отложить передачу требуемого лица с тем, чтобы провести свое разбирательство, или, если оно уже осуждено, чтобы лицо могло отбыть наказание на территории этой Стороны за совершенное им правонарушение помимо того, в связи с которым запрашивается выдача. Кроме этого, запрашиваемая Сторона может временно выдать требуемое лицо, в соответствии с условиями, определенными сторонам.

Рассматривается возможность присутствия при исполнении запроса представителя запрашивающей Стороны при исполнении поручения по делам об организации преступного сообщества.

Как показало проведенное исследование, в последнее время транснациональная преступность использует все более сложные способы сокрытия преступных доходов, в связи с чем, особое значение имеет разработка конкретных механизмов оказания правовой помощи по вопросам содействия в розыске, аресте и конфискации доходов от преступной деятельности. По нашему мнению, упрощение порядка международных сношений по вопросам розыска, ареста и конфискации доходов от преступной деятельности будет иметь большое значение для расследования преступлений, совершенных преступными сообществами.

В параграфе проанализированы наиболее типичные ошибки, которые имеют место при направлении международных запросов об оказанию правовой помощи и предложены меры по их устранению.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ИЗЛОЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:

1. Арутюнова А.С., Колоколов Н.А. Есть ли достижения в борьбе
с организованной преступностью на региональном уровне // Российский
следователь. 1999. № 5.

2. Арутюнова А.С., Колоколов Н.А. Борьба с организованной
преступностью в регионах: иллюзии, реальность и перспективы //
Юридическая газета. 1999. № 22.

3. Арутюнова А.С., Колоколов Н.А. Коррупция: некоторые
проблемы выявления преступлений и расследования дел о взяточничестве.
Юридический вестник. 2000.

4. Арутюнова А.С. Понятие организованной преступности в
современной юридической науке. Актуальные проблемы борьбы с
преступностью // Сб. научных трудов молодых ученых. М., 2001.

5.                         Арутюнова А.С.   Особенности возбуждения уголовных дел по
УПК    РФ    //    Материалы    международно-практической    конференции,
посвященной    принятию    нового    Уголовно-процессуального    кодекса
Российской федерации. 4-6 февраля 2002 г. М.: МПОА. 2002.

6. Арутюнова А.С, Цветков М.А. Роль тактических операций в
раскрытии и расследовании преступлений, совершенных организованными
преступными группами // Следственная практика. 2002. № 1 (155).

7. Арутюнова А.С. Участие специалиста в расследовании
преступлений, совершенных организованными преступными
формированиями//СПБ.: Криминалистический вестник, 2003.

8. Цветкова А.С. Некоторые недостатки формулировки ст. 210
УКРФ. СПб.: Криминалистический вестник, 2003.

9. Цветкова А.С. Международное сотрудничество по делам об
организации преступного сообщества. Реализация положений УПК РФ в
расследовании преступлений// Сборник научных трудов. М., 2004.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Александрова Ольга Юрьевна

Оправдательный приговор в уголовном

процессе: теоретические основы и

правприменительная практика

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Омск - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

Министерство внутренних дел Российской Федерации Омская академия

На правахрукописи

Александрова Ольга Юрьевна

Оправдательный приговор в уголовном процессе:

теоретические основы и правоприменительная практика

Специальность 12.00.09 — уголовный процесс,

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Диссертация выполнена в Сибирском юридическом институте МВД России (г. Красноярск)

Научный руководитель: доктор юридических наук, доцент

Воронин Сергей Эдуардович

Официальные оппоненты: Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Азаров Владимир Александрович

кандидат юридических наук, доцент Назаров Александр Дмитриевич

Ведущая организация: Тюменский государственный университет

Защита состоится 12 июля 2005 г. в 14.00 час. на заседании диссертационного совета Д 203.010.01 при Омской академии МВД России по адресу: 644092, г. Омск, пр-т Комарова, 7, зал заседаний Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Омской академии МВД России.

Автореферат разослан « ^0 » июня 2005 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Период конца XX - начала XXI вв. стал переломным не только для социально-экономического, но и правового обустройства России. При этом продолжающаяся в стране судебно-правовая реформа, затрагивающая практически всю правоохранительную систему, вызывает необходимость пересмотра многих концептуальных положений, касающихся статуса и роли судьи в современном уголовном судопроизводстве. Эта необходимость возникает в связи с принятием УПК РФ, появлением простых, более мобильных составов суда (мировой судья), сложного альтернативного судопроизводства (суд присяжных), позволяющих в полной мере реализовать принцип состязательности в судебном разбирательстве и приближающих отечественный уголовный процесс традиционно романо-германского типа к англосаксонскому варианту. После принятия нового УПК РФ кардинально изменились и приоритеты объектов судебной защиты в уголовном судопроизводстве, и требования законодателя к процессуальным решениям суда (судьи) в условиях состязательного судебного производства. Одним из важнейших процессуальных актов, очевидно, был и остается приговор, подводящий итог деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры и суда.

В системе процессуальных решений, на наш взгляд, особое место занимает оправдательный приговор. И это не случайно, так как уголовно-судебная статистика последних лет свидетельствует об увеличении количества оправдательных приговоров в России вообще и в Сибирском федеральном округе в частности.

Так, по данным судебных департаментов при Верховном Суде Российской Федерации, с 1999 г. по 2003 г. наблюдается увеличение удельного веса оправданных лиц от общего числа осужденных в Республике Хакасия с 0,5 до 1,2%; в Алтайском крае — с 0,6 до 1,4; в Красноярском крае — с 0,2 до 0,5; в Кемеровской области — с 0,3 до 0,4 и в Ростовской области — с 0,5 до 0,9%. При этом общее количество осужденных лиц (и соответственно, поступивших и рассмотренных уголовных дел) в судах общей юрисдикции названных субъектов Российской Федерации в среднем снизилось на 44,6%.

Судебная практика постановления оправдательных приговоров ставит перед исследователями рассматриваемой проблемы множество вопросов. Назовем лишь некоторые из них.

Оправдательный приговор — это результат некачественной работы органов предварительного расследования или тенденциозности суда (судьи)?

Оправдательный приговор — это результат судебно-следственных ошибок или реализации принципа состязательности в уголовном процессе?

Ответить на эти и другие вопросы возможно лишь при наличии комплексного, системного подхода к изучению понятия, сущности, свойств и оснований оправдательного приговора. Основным методом в методологии комплексного подхода к изучению оправдательного приговора, на наш взгляд, должен служить структурно-функциональный метод, позволяющий рассмотреть данное правовое явление в статике и динамике.

Вторым вопросом, тесно связанным с первым и как раз характеризующим функциональную сторону оправдательного приговора, выступает проблема судейского усмотрения при принятии данного процессуального решения. Новое уголовно-процессуальное законодательство заставляет по-иному взглянуть на роль судейского усмотрения при постановлении оправдательного приговора, а также на гносеологию внутреннего убеждения судьи. Данная научная проблема впервые подвергается комплексному исследованию.

Общеизвестно, что при рассмотрении уголовных дел судья обладает достаточной процессуальной и психологической свободой в принятии решений, однако закон все же устанавливает рамки, определенные правовые ограничители такой свободы, чтобы создать условия для постановления законного, обоснованного и справедливого приговора. Очевидно, что установление для суда (судьи) слишком широких пределов усмотрения может поколебать его уверенность в законности принятых решений; и, наоборот, чрезмерное ограничение границ усмотрения (или его полное исключение) не позволило бы в полной мере учесть индивидуальные особенности совершенного деяния, тем самым добиться реализации справедливости. Необходим диалектический учет объективного и субъективного начал, законности и целесообразности в процессе постановления оправдательного приговора, что и актуализирует тему настоящего диссертационного исследования, в которой автор предлагает теоретическое осмысление понятия и сущности оправдательного приговора, а также процесса его постановления в условиях современного состязательного уголовного судопроизводства.

Степень научной разработанности темы и теоретическая основа исследования. Проблема приговора достаточно подробно исследовалась в научных работах Г. Н. Агеевой, В. Д. Адаменко, Н. А. Ахундова, Ю. М. Гро-

шевого, В. Я.Дорохова, В. Г. Заблоцкого, А. С. Кобликова, Е. Ф. Куцовой, А. М. Ларина, Р. Н. Ласточкиной, Е. А. Матвиенко, С. Г. Мирецного, Т. Г. Мор-щаковой, И. Д. Перлова, И. Л. Петрухина, М. С. Строговича, Ф. Н. Фаткул-лина и др.

Отдельные авторы обращались и к проблеме оправдательного приговора: В. Д. Арсеньев, А. Я. Дубинский, Ю. А. Иванов, В. 3. Лукашевич, М. Ф. Маликов, Я. О. Мотовиловкер, Р. М. Оганесян, П. Ф. Пашкевич, В. М. Савицкий, Ю. Н. Седлецкий, Н. Н. Скворцов и др.

Исследованию проблемы судейского усмотрения посвящены лишь единичные работы, например, таких авторов, как В. Ф. Бохан, Е. Г. Вере-техин, Ю. М. Грошевой и др.

Вышеуказанные авторы исследуют лишь отдельные аспекты оправдательного приговора и процесса его постановления, все теоретические стороны данного правового явления комплексно в научной литературе до настоящего времени не изучались.

Теоретической базой исследования послужили труды ученых в области права, управления, философии и социологии.

Выводы, содержащиеся в диссертации, опираются на положения действующего конституционного, уголовно-процессуального и уголовного законодательства.

Исследованию подвергнуты также постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, определения Судебной коллегии по уголовным делам и постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации, постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации.

Недостаточная научная разработанность рассматриваемых вопросов при большой их теоретической значимости обусловила выбор темы настоящего исследования.

Цель и задачи исследования. Цель исследования заключается в изучении теоретических основ, законодательных и правоприменительных проблем постановления оправдательного приговора, в разработке рекомендаций по совершенствованию правоприменительной практики.

Достижение указанной цели обусловило необходимость постановки и решения следующих задач:

— раскрыть понятие, сущность и значение оправдательного приго
вора;

— проанализировать требования, предъявляемые к оправдательно
му приговору и выявить их особенности;

— раскрыть сущность оснований постановления оправдательного
приговора;

— определить место оправдательного приговора в системе уголов
но-процессуальных решений;

— сформулировать определение понятия «судейское усмотрение»;

— раскрыть содержание и проанализировать элементы судейского
усмотрения в отдельности и в системе;

— определить пределы судейского усмотрения при постановлении
оправдательного приговора судом присяжных заседателей и судом рай
онного звена.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются уголовно-процессуальные отношения, складывающиеся при постановлении оправдательного приговора в уголовном судопроизводстве. В предмет исследования входят нормы Конституции Российской Федерации, УПК РФ, иных законов, регулирующих отношения, связанные с оправдательным приговором, а также теоретические основы и судейское усмотрение при его постановлении.

Методология и методика исследования. Диссертационное исследование базируется на современных положениях теории научного познания общественных процессов и правовых явлений.

Методику исследования, наряду с общенаучными, составили частнона-учные методы: системный (использован при всестороннем, многоаспектном описании института оправдательного приговора и рассмотрении его как динамичной, развивающейся целостности), структурно-функционального анализа, логический (в ходе теоретического анализа содержания и определения понятий, входящих в предмет исследования), статистические (опрос, анализ материалов судебной практики, изучение статистических данных и архивных материалов) и др.

Научная достоверность и обоснованность полученных в результате исследования выводов определяются эмпирической базой исследования, их репрезентативность подтверждается объемом, содержанием, а также географией собранного и проанализированного эмпирического материала.

Сбор эмпирического материала осуществлялся в период с 1999 г. по 2003 г. в Республике Хакасия, Алтайском и Красноярском краях, Кемеровской, Московской и Ростовской областях. Были изучены материалы уголовных дел, по результатам рассмотрения которых постановлены оправдательные приговоры в отношении 780 лиц. Кроме того, по специально разработанным анкетам был проведен опрос народных и присяжных заседателей, судей Красноярского края.

При подготовке работы использовались данные эмпирических исследований по проблемам, имеющим отношение к теме диссертации, полученные другими авторами.

Научная новизнадиссертационного исследования заключается в том, что с учетом анализа уголовно-процессуального законодательства, практики его применения, существующих точек зрения и собственного видения темы комплексно рассматриваются теоретические основы и решаются проблемы постановления оправдательных приговоров, что позволило разработать ряд теоретических и практических положений, выводов и рекомендаций, имеющих значение для теории уголовного процесса и совершенствования уголовно-процессуального регулирования порядка постановления оправдательных приговоров.

Научную новизну диссертационного исследования определяют также основные положения, выносимые на защиту:

1. Оправдательный приговор — это основной акт правосудия, обла
дающий свойствами обязательности, исключительности, неизменности,
преюдициальности, истинности, завершающий стадию судебного разби
рательства в частности и уголовное судопроизводство в целом, сущность
которого состоит в установлении судом невиновности лица в соверше
нии преступления, инкриминируемого ему органами предварительного
расследования.

2. Онтологические (бытийные) аспекты оправдательного и обвини
тельного приговоров имеют одинаковую природу, так как в основе при
нятия и того и другого процессуального решения лежат материалы пред
варительного расследования, устанавливающие пределы судебного раз
бирательства. Иная ситуация обстоит с гносеологическими аспектами
данных процессуальных актов, поскольку психолого-правовые механиз
мы постановления оправдательного и обвинительного приговоров суще
ственно отличаются друг от друга. Связано это с отказом государства от
обвинения на судебных стадиях, а значит, с признанием судом низкого ка
чества проведенного предварительного расследования.

3. Свойства оправдательного приговора определяют его внутрен
нюю форму (структуру), при этом внешнюю форму образуют требова
ния, предъявляемые к нему законом как уголовно-процессуальному ре
шению. В этом состоит диалектическое единство внутренней и внешней
форм оправдательного приговора, где свойства приговора и требования,
предъявляемые к нему, внутренне обусловлены и взаимозависимы.

4. Сущность оправдательного приговора заключается в негативной
оценке государством деятельности органов предварительного расследова
ния; в признании судом незаконности, необоснованности и несправедли
вости процессуальных решений, принятых в досудебном производстве.

5. Под судейским усмотрением следует понимать зоны процессуаль
ной самостоятельности судьи, принимающего на основе доказательств
и своего внутреннего убеждения, а также руководствуясь законом и со-

вестью, окончательное решение по уголовному делу в соответствии с требованиями законности, обоснованности и справедливости, предъявляемыми к приговору и другим решениям по уголовным делам.

6. Внутреннее убеждение выступает одним из элементов судейского
усмотрения, образующих его содержание. Иначе говоря, судейское ус
мотрение — это внутреннее убеждение судьи, облеченное в процессу
альную форму. Если внутреннее убеждение — это область психологи
ческой свободы судьи при принятии решения, то судейское усмотре
ние — это зона его процессуальной самостоятельности.

7. Ядром мотивационно-смысловой структуры личности судьи, при
нимающего процессуальное решение по делу, является его совесть как
элемент судейского усмотрения, которая выступает в качестве основы
человеческого фактора в состязательном уголовном процессе.

8.       Пределами судейского усмотрения служат законность,   обосно
ванность   и    справедливость   судебного   решения,   т.е.    требования,
предъявляемые к приговору вообще и оправдательному в частности,
которые   призваны   ограничить   процессуальную   и   психологическую
свободу   судьи.

9. Пределы судейского усмотрения в составе суда районного звена бо
лее широкие, чем в суде присяжных. Председательствующий имеет здесь
больше возможностей и для восполнения пробелов в материалах предвари
тельного расследования, и для оценки доказательств по уголовному делу.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Теоретическое значение исследования заключается в комплексном исследовании проблемы судейского усмотрения при постановлении оправдательного приговора, а также изучении сущности, содержания оправдательного приговора и его места в системе уголовно-процессуальных решений с учетом изменения роли суда в общем механизме государственной жизни, а также изменившихся целей и задач уголовного судопроизводства.

Практическое значение результатов исследования обусловлено его направленностью на совершенствование практики применения уголовно-процессуальных норм, регулирующих порядок постановления оправдательных приговоров. Изложенные в диссертации положения, выводы и предложения могут быть использованы:

— в правотворческой деятельности по совершенствованию уголов
но-процессуального законодательства применительно к рассматривае
мой проблеме;

— в правоприменительной деятельности судебных и правоохрани
тельных органов в целях разрешения проблемных ситуаций, возникаю
щих при постановлении оправдательных приговоров;

— в процессе преподавания курса «Уголовный процесс» в высших
и средних специальных образовательных учреждениях юридической на
правленности, а также в системе повышения квалификации работников
судебных и правоохранительных органов;

— в научно-исследовательской деятельности, направленной на даль
нейшую разработку проблемы судейского усмотрения.

Апробация результатов исследования. Полученные результаты и рекомендации исследования излагались на ежегодных международных научно-практических конференциях «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (Красноярск, 2004, 2005 гг.), на межвузовской научной конференции «Молодежь, наука и цивилизация» (Красноярск, 2003 г.).

Основные положения, выводы и рекомендации исследования отражены в учебном пособии «Пределы судейского усмотрения при постановлении оправдательного приговора» и 4 научных публикациях общим объемом 3,4 п. л.

По результатам исследования подготовлены методические и учебные материалы, которые используются в практической деятельности Федерального суда Советского района г. Красноярска, а также в учебном процессе Сибирского юридического института МВД России.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цель, задачи, объект и предмет исследования, раскрываются его методология и методика, характеризуются эмпирическая база, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации полученных результатов.

В первой главе «Теоретические основы оправдательного приговора в уголовном процессе», включающей три параграфа, оправдательный приговор как правовое явление исследован с помощью метода структурно-функционального анализа.

В первом параграфе «Понятие, сущность оправдательного приговора и его место в системе уголовно-процессуальных решений» рассмотрены структурные особенности оправдательного приговора как процессуального акта.

Приговор является основным актом правосудия, прежде всего потому, что он завершает не только стадию судебного разбирательства, но и уголовное судопроизводство в целом.

Именно в судебном разбирательстве окончательно устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ), и принимаются от имени государства уголовно-процессуальные решения. По мнению автора, совокупность названных признаков позволяет выделить приговор среди других процессуальных актов и называть его основным актом правосудия.

Приговор является основным актом правосудия еще и потому, что только в нем одном решается вопрос о наказании либо об освобождении от наказания виновного или об оправдании невиновного лица.

В работе отмечается, что сущность и значимость приговора вообще и оправдательного в частности необходимо рассматривать через следующие свойства приговора:

1. В первую очередь, приговор обладает свойством, которое состоит
в свободе его обжалования до вступления в законную силу. Оно означа
ет, что любое лицо, заинтересованное в исходе дела, наделяется правом
апелляционного и кассационного обжалования (чч. 4, 5 ст. 354 УПК РФ).

Сущность законной силы состоит в совокупности свойств (качеств), которые приобретают приговор или иное решение после вступления в законную силу и которые влекут за собой определенные правовые последствия. Такими свойствами являются обязательность, исключительность, неизменность и преюдициальность, наиболее полно раскрывающие суть законной силы приговора, передающие ее важнейшие черты.

2. Обязательность приговора предусматривает его безусловное, не
пременное исполнение всеми лицами и органами, интересы которых в нем
затрагиваются. Иными словами, вступивший в законную силу приговор
приобретает свойства нормы права, носящей индивидуальный характер.

Указанное свойство приговора обусловлено задачами уголовного процесса, согласно которым отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию, в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и уголовное преследование и назначение справедливого наказания.

3. Исключительность состоит в том, что при наличии вступившего
в законную силу приговора не допускается принятие (вынесение) иного
решения в отношении того же лица по одному и тому же обвинению.

Данное свойство устраняет конкуренцию приговору со стороны других видов процессуальных решений. Кроме того, исключительность служит гарантией реализации прав и интересов обвиняемого.

4. Неизменность приговора означает невозможность отмены его
тем же или однозначным судом первой инстанции. Смысл неизменности,
непоколебимости приговора необходимо усматривать в устойчивости
принимаемых судом от имени государства решений, без чего немысли
мо правосудие в государстве.

Безусловно, изменения в приговор вправе вносить суд кассационной инстанции, но здесь приговор еще не вступил в законную силу. Вступивший в законную силу приговор пересмотреть возможно, но лишь в исключительных стадиях судопроизводства.

5. Преюдициальность приговора. Действующим уголовно-процес
суальным законодательством впервые введено понятие «преюдиция»,
т.е. обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приго
вором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без
дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомне
ний у суда. При этом такой приговор не может предрешать виновность
лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

6. Истинность приговора. Данный вопрос является достаточно дис
куссионным в юридической литературе, особенно в части разграниче
ния презумпции истинности приговора и его истинности как таковой.

Презумпция истинности предусматривает положение, согласно которому после вступления приговора в законную силу юридические факты считаются установленными и достоверно выясненными судом, нет необходимости повторно исследовать их, и они подлежат реализации. Любой суд, вновь касающийся этих же фактов и правоотношений, обязан принять их такими, какими они зафиксированы во вступившем в законную силу приговоре, освобождаясь от дополнительного их устанавливления путем доказывания. Этим, во-первых, достигается процессуальная экономия и, во-вторых, исключается возможность вынесения противоположных решений по одним и тем же вопросам.

Отсюда можно сделать вывод, что презумпция истинности приговора существует только до тех пор, пока он не вступил в законную силу. После вступления приговора в законную силу, безусловно, следует говорить только об истинности приговора, а не о презумпции истинности.

Всеми перечисленными свойствами обладает и оправдательный приговор. Он по своей природе также обязателен для исполнения, исключителен, неизменен, имеет преюдициальное значение для других процессуальных решений. При всей совокупности названных качеств и отказе государства от обвинительного утверждения в отношении подсудимого презюмируется истинность данного судебного решения.

Чтобы понять сущность оправдательного приговора, его необходимо рассмотреть с точки зрения механизма принятия данного процессуаль-

ного решения. Такой методологический подход, по мнению диссертанта, позволит наиболее точно определить место оправдательного приговора в системе процессуальных актов.

Общеизвестно, что уголовно-процессуальные отношения между людьми изменчивы, полиметричны и могут носить характер трехсторонних и более связей. Поэтому очевидно, что прописать и подробно регламентировать все уголовно-процессуальные механизмы принятия решений на всех стадиях уголовного судопроизводства невозможно. Законодатель решает эту проблему иначе — путем диспозитивности, регулируя поведение участников уголовного процесса относительно-определенными нормами УПК, устанавливающими весьма условные границы процессуальной самостоятельности субъектов уголовно-процессуальной деятельности (пределы усмотрения). По существу, законодатель предлагает примерную программу, алгоритм поведения при принятии решения, который участник уголовного процесса может выбирать, сообразуясь с принципом диспозитивности и сложившейся по делу уголовно-процессуальной ситуацией.

В работе подробно исследуются стадии принятия уголовно-процессуального решения и раскрывается их значение при постановлении оправдательного приговора.

Диссертант приходит к выводу о том, что онтологические (бытийные) аспекты оправдательного и обвинительного приговоров имеют одинаковую природу, так как в основе принятия и того и другого процессуального решения лежат материалы предварительного расследования, устанавливающие пределы судебного разбирательства. Иная ситуация, по мнению автора, обстоит с гносеологическими аспектами данных процессуальных актов, так как психолого-правовые механизмы постановления оправдательного и обвинительного приговоров существенно отличаются друг от друга. Ведь в первом случае речь идет об отказе государства от обвинения лица на судебных стадиях, т. е. о признании судом низкого качества предварительного расследования, а значит, незаконности, необоснованности и несправедливости всех процессуальных решений, принятых на стадиях досудебного производства по уголовному делу. Такой методологический подход, на взгляд диссертанта, позволяет наиболее точно определить место оправдательного приговора в системе процессуальных актов с точки зрения механизма принятия окончательного решения по уголовному делу.

В заключение параграфа автор определяет оправдательный приговор как основной акт правосудия, обладающий свойствами обязательности, исключительности, неизменности, преюдициальности, истинности, завершающий стадию судебного разбирательства и сущность которого состоит

в отказе государства от обвинения лица в совершении преступления, инкриминируемого ему органами предварительного расследования.

Если в первом параграфе были рассмотрены свойства оправдательного приговора, определяющие его внутреннюю форму (структуру), то во втором параграфе работы «Требования, предъявляемые к оправдательному приговору» диссертант исследует содержание внешней формы данного правового явления.

По мнению автора, содержанием внешней формы будут выступать требования, предъявляемые к оправдательному приговору. Это, прежде всего, законность, справедливость, обоснованность, мотивированность, культура (язык и стиль) оправдательного приговора. Все указанные требования тесно взаимосвязаны, обусловливают друг друга, и отделить их можно лишь умозрительно. Однако каждое названное требование имеет особенности и отражает различные стороны оправдательного приговора, а нарушение любого из названных требований приводит к тому, что система, элементами которой являются требования к внешней форме оправдательного приговора, неизбежно разрушится, что чревато отменой данного судебного решения.

В работе подробно исследуется каждое требование, предъявляемое к оправдательному приговору.

В завершение параграфа делается вывод о том, что перечисленные требования носят универсальный характер и относятся в равной мере и к оправдательному, и к обвинительному приговорам. Законодатель дает достаточно жесткий перечень данных требований, однако он может быть расширен, так как судебная практика непрерывно находится в поиске оптимальных форм судебных решений, вырабатывает новые требования к приговорам в изменяющихся правовых условиях, которые фиксируются в актах легального толкования, в частности в решениях Пленумов Верховного Суда РФ, и являются для судей руководством к действию наравне с уголовно-процессуальным законом.

В третьем параграфе «Основания постановления оправдательного приговора» формулируется и аргументируется тезис о том, что принятый в 2001 г. УПК РФ впервые в истории отечественного уголовно-процессуального права предпринял попытку, в целом удачную, подробно регламентировать основания постановления оправдательного приговора.

Анализ оснований постановления оправдательных приговоров позволяет сделать вывод, что в пп. 1,2 и 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ законодатель ведет речь либо о следственной ошибке, либо о некачественно проведенном предварительном расследовании. В работе раскрывается природа следственной ошибки и механизм ее трансформации в судебную.

В научной литературе достаточно подробно исследован вопрос о природе следственной ошибки, при этом отмечается, что в толковании данного термина возникают многочисленные разночтения.

Для обозначения «ошибок предварительного расследования» автором используется множество определений: «следственные ошибки», «процессуальные ошибки предварительного следствия», «упущения предварительного следствия», «пробелы предварительного следствия» и т. д. Очевидно, все эти понятия не совпадают ни по объему, ни по содержанию.

Определение понятия «следственная ошибка» в криминалистическом аспекте по объему и содержанию более широкое, чем понятие «процессуальная ошибка», связанная лишь с нарушениями процессуального закона, что необходимо учитывать в научной классификации.

Исследования, проведенные диссертантом в Восточно-Сибирском регионе, дают такое представление о типичных следственных ошибках, харак-терныхдля постановления оправдательных приговоров: 1) ошибки, связанные с неправильной оценкой доказательств на предмет их достаточности для предъявления обвинения, — 38,1%; 2) ошибки, связанные с неудовлетворительным закреплением и сохранностью собранных доказательств, проверкой их достоверности, — 21,6; 3) ошибки, связанные с нарушением порядка формирования доказательств либо с неправильной оценкой ихдопустимости, — 24,7; 4) ошибки, связанные с неправильным применением уголовного закона, в том числе фактической квалификацией содеянного, — 15,6%.

Далее в работе подробно исследуется каждое основание постановления оправдательного приговора, указанное в ст. 302 УПК РФ.

Первое основание — не установлено событие преступления как основание к оправданию — это доказанность отсутствия того неправомерного деяния, которое вменялось в вину подсудимому в связи с теми или иными явлениями и событиями. Оно означает несостоятельность обвинения ввиду несоответствия его фактической фабулы объективной действительности. При этом основании к оправданию фактическая фабула обвинения отпадает либо полностью, либо в своей решающей части, касающейся самих инкриминируемых подсудимому действий или бездействия. В последнем случае оставшиеся из нее факты, которые раньше ошибочно воспринимались в качестве результата и свидетельства совершения обвиняемым преступления, теряют уголовно-правовое значение. Поэтому так или иначе при оправдании подсудимого за неустановлением события преступления рушится все обвинение полностью, причем настолько, что исключается и всякая иная ответственность оправданного судом лица за те же самые обстоятельства, которые служили предметом судебного разбирательства.

Второе основание — непричастность подсудимого к совершению преступления.

Диссертантом уточняется; что термин «непричастность подсудимого к совершению преступления», принятый новым УПК РФ, более узкий по своему содержанию, чем термин «недоказанность участия подсудимого в совершении преступления», содержавшийся в УПК РСФСР. Очевидно, что они соотносятся как часть и целое.

Закон, предусматривая объективную необходимость оправдания за непричастностью подсудимого к совершению преступления, предполагает, что в этой ситуации событие преступления доказано с достоверностью, так как знание судей о самом событии преступления должно быть достоверно доказанным имеющимися материалами уголовного дела.

Третье основание — в деянии подсудимого отсутствует состав преступления. Оно касается главным образом юридической формулировки обвинения, в чем, прежде всего, и выражается его отличие от первого основания.

Если первое из названных оснований предназначено для тех случаев, когда в суде не находит подтверждения совершение подсудимым какого-либо противоправного деяния вообще, то третье основание, т.е. отсутствие состава преступления, применяется чаще всего при доказанности инкриминируемых подсудимому действий или бездействия. Наличие данного основания к оправданию показывает отсутствие тех юридических признаков, которые необходимы для того, чтобы вменяемое подсудимому в вину действие (бездействие) признать преступлением, усмотреть в нем конкретный состав преступления с его объективными и субъективными элементами. При этом не требуется, чтобы действия, вменяемые подсудимому в вину, были несомненно доказаны (однако только применительно к тем фактам, которые лишены уголовно-правовых признаков). Если суд приходит к выводу, что эти действия не содержат в себе признаков конкретного состава преступления, то он независимо от степени их доказанности выносит оправдательный приговор за отсутствием состава преступления.

На основе изложенного автор делает вывод, что первое и третье основания постановления оправдательного приговора в уголовном процессе обусловливаются отпадением в суде разных составных частей предъявленного подсудимому обвинения: неустановление события преступления — его фактической фабулы, отсутствие состава преступления — юридической формулировки, уголовно-правовых признаков деяния, связанных как с общим понятием, так и с конкретным составом преступления. В отличие от них, второе основание — непричастность подсудимого к совершению преступления — означает несостоятельность фундамента,

доказательной основы обвинения, по которому лицо предано суду. Данное основание тем и отличается от предыдущих, что появляется вследствие недостаточности имеющихся по делу фактических данных (доказательств) ни для признания обвинения доказанным, ни для оправдания подсудимого за неустановлением события или отсутствием состава преступления.

И наконец, в работе анализируется четвертое основание — в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт.

Применение четвертого основания постановления оправдательного приговора в судебной практике вызывает множество проблемных ситуаций, связанных с особенностью принятия уголовно-процессуального решения, специфическим субъектом которого является присяжный заседатель.

Специфика такого субъекта уголовно-процессуальной деятельности, как присяжный заседатель, выносящего вердикт по уголовному делу, часто приводит к тому, что четвертое основание постановления оправдательного приговора, изложенное в п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК, может содержать как отдельное основание, изложенное в пп. 1,2 и 3 ч. 2 ст. 302 УПК, таки все эти основания в совокупности, иногда вследствие ошибок, допущенных в ходе предварительного расследования. Это обусловлено тем, что особенности принятия присяжным заседателем судебного решения (оправдательного вердикта) далеко не всегда связаны с качеством расследования, а более с особенностью восприятия и их правосознания, уровнем подготовки к судебному разбирательству защитника и государственного обвинителя. Кроме того, специфика, по мнению диссертанта, видится еще и в том, что закон не требует для реализации вердикта его мотивировки (обоснования), т.е. тех абсолютно необходимых требований, которые предъявляются к приговору вообще и оправдательному в частности.

Вторая глава работы «Проблемы постановления оправдательного приговора», состоящая из трех параграфов, посвящена исследованию особенностей формирования правовой позиции судей при постановлении оправдательного приговора, т.е. его функциональному аспекту. Он рассмотрен применительно к специфике судебного разбирательства в суде присяжных и районном федеральном суде.

Первый параграф «Понятие судейского усмотрения и его пределов при постановлении приговора» посвящен сущности судейского усмотрения и определению его пределов при постановлении оправдательного приговора.

Вопросы о процессуальной самостоятельности различных участников уголовного процесса уже давно стали объектом пристального внимания ученых-процессуалистов.

Так, о пределах усмотрения судей факта и судей права как научной категории весьма часто упоминается в трудах И. Я. Фойницкого, Л. Е. Владимирова, А. Жиряева и др. Свободе принятия процессуальных решений в суде присяжных посвящены работы А. Ф. Кони. Не потеряла актуальности эта проблема и в современной науке.

Вопросы, касающиеся усмотрения следователя, подробно рассматриваются в работах С. С. Безрукова, Ю. Н. Белозерова, П. Г. Марфицина, А. А. Чувилева и др.

В юридической литературе также существуют несколько точек зрения и по вопросу о понятии судейского усмотрения.

Однако, по мнению диссертанта, все они нуждаются в уточнении и дополнении в соответствии с концепцией настоящего исследования. Прежде всего, необходимо уточнить элементный состав категории «судейское усмотрение». Содержание данного понятия следует раскрывать через соотношение с категорией «внутреннее убеждение судьи», через связь процессуальной формы и требований закона, предъявляемых как к порядку принятия, так и самому решению по существу дела.

Второй проблемой, тесно связанной с первой, является вопрос о пределах судейского усмотрения. Проблема здесь видится в сложности разработки количественных и качественных критериев определения «зон» процессуальной самостоятельности судьи.

Во-первых, эти критерии будут сильно изменяться в зависимости от формы судебного разбирательства и состава суда, например, суда присяжных.

Во-вторых, усмотрение судьи во многом детерминировано материалами предварительного расследования, определяющими пределы судебного разбирательства в соответствии со ст. 252 УПК РФ.

В-третьих, усмотрение судьи в большей степени зависит от процессуальных возможностей судьи разрешить дело по существу.

В работе подробно исследуется элементный состав понятия судейского усмотрения. По мнению автора, содержание судейского усмотрения необходимо рассматривать в контексте проблемы внутреннего убеждения судьи, которое служит основным элементом исследуемой научной категории.

Первым элементом, являющимся источником и основой судейского убеждения, выступают знания об исследуемом событии. Их логическое обобщение в тесной связи с практикой, целями и задачами правосудия и формирует это особое психическое состояние.

Второй элемент судейского убеждения — отношение судей к содержанию знаний, возникающее в результате оценки их достоверности, от-носимости, допустимости и значимости.

Очевидно, что не всякое знание может превращаться в судейское убеждение. В процессе судебного разбирательства судьи получают большой объем знаний, но в основу убеждений ложится только часть из них. Приобретаемые знания проходят сложный процесс эмоционально-инте-лектуальной оценки, в результате которой выясняется соответствие их объективной действительности, т.е. устанавливается их достоверность.

Третьим элементом судейского убеждения выступает то психическое состояние, которое появляется у судей при проверке и оценке знаний и выражается в чувствах уверенности или сомнения.

Уверенность — такое состояние судей, при котором они без колебаний и сомнений выражают свое отношение к истинности (ложности) результатов судебного познания. Это чувство исключает всякую неопределенность, неясность позиции судей и не допускает возможность иного вывода, кроме того, к какому судьи пришли. Чувство уверенности, наряду со знаниями, по мнению автора, также основа судейского убеждения.

Четвертым элементом убеждения, возникающим на основе проверки и оценки знаний, выступает субъективное (положительное или отрицательное) отношение судей к исследуемым объективным явлениям, формирующимся у судей в результате нравственной оценки, сущность которой заключается в сопоставлении действий определенного лица (подсудимого, потерпевшего, свидетеля и т. п.) с интересами общества.

Пятым элементом судейского убеждения является волевое состояние судей, их субъективная готовность действовать в соответствии со знаниями, лежащими в основе убеждения.

Ядром мотивационно-смысловой структуры личности участников уголовного процесса, безусловно, является их совесть (как внутренняя оценка своих поступков, чувство нравственной ответственности за свое поведение), которая выступает в качестве основы человеческого фактора состязательного уголовного процесса.

В связи с вышеизложенным закономерен вопрос: чем отличается усмотрение судьи от его внутреннего убеждения. По мнению диссертанта, судейское усмотрение — это «зона» процессуальной самостоятельности судьи, принимающего решения по уголовному делу. Таким образом, эта категория является более уголовно-процессуальной, чем психологической. Внутреннее убеждение же — это «зона» психологической свободы судьи при принятии решения. Поэтому данная категория скорее относится к области психологии, описывающей психическое состояние личности, принимающей ответственное решение. В то же время судейское усмотрение в своей элементной структуре складывается из требований закона, материалов уголовного дела и внутреннего убеждения судьи, поэтому категория «судейское усмотрение», с точки зрения формальной

логики, более широкая по объему и содержанию, чем категория «внутреннее убеждение судьи». Являясь категорией гносеологической, «внутреннее убеждение» судьи практически не поддается количественному и качественному анализу. Нельзя оценить внутреннее убеждение судьи как «плохое» или «хорошее», это психологическое состояние присуще особенностям характера судьи и не может быть оценено жестко регламентированными критериями. Что касается судейского усмотрения, то такие качественные и количественные критерии имеются. Это, прежде всего, законность, обоснованность и справедливость принимаемого решения. Образно говоря, судейское усмотрение — это внутреннее убеждение судьи, облеченное в процессуальную форму. Законность, обоснованность и справедливость судебного решения — это и есть те «пограничные столбы», которые ограничивают процессуальную и психологическую свободу судьи.

Во втором параграфе «Пределы судейского усмотрения при постановлении оправдательного приговора судом присяжных» рассматривается проблематика судейского усмотрения применительно к ситуациям постановления оправдательного приговора судом присяжных.

Главная особенность этих судов — решающее непосредственное участие населения в осуществлении правосудия. Центральный вопрос уголовного дела — виновен ли подсудимый в преступлении? — решается в этом суде не постоянным (штатным) судьей-профессионалом, а гражданами. Результаты судебного разбирательства находят свое выражение в двух документах. Один из них—вердикт, т. е. ответы присяжных на вопросы, совершено ли преступление и совершил ли его подсудимый. Второй документ — приговор, в котором постоянный судья решает вопросы, отнесенные к его ведению (о юридической квалификации действий подсудимого, о возмещении ущерба потерпевшему). В отличие от постоянных судей, присяжные заседатели свободны от ведомственных и корпоративных влияний. Они не отчитываются за свои решения ни перед кем, кроме собственной совести. Они поставлены перед необходимостью самим, без судьи, оставшегося за дверью совещательной комнаты, принимать решение о судьбе подсудимого.

Пределы усмотрения судьи права, по мнению автора, необходимо рассматривать в контексте проблемы внутреннего убеждения присяжных, т.е. судей факта. Было бы методологически неверным разрывать эти проблемы. В формировании убеждения присяжных непосредственное, первостепенное значение, безусловно, имеют интуитивное, художественное восприятие доказательств и их интерпретация сторонами судебного состязания.

Среди процессуалистов давно ведутся дискуссии о том, гарантирует ли суд присяжных отсутствие ошибок при осуществлении правосудия.

При этом ставится вопрос об эффективности суда присяжных с точки зрения достижения целей правосудия, определяемых как правильное разрешение уголовных дел, в сопоставлении с теми затратами материальных и социальных ресурсов, каких требует данная форма судопроизводства.

Очевидно, в суде присяжных четко разграничивается компетенция профессиональных и непрофессиональных судей при осуществлении правосудия. В подобных условиях удается избежать влияния профессиональных установок и предубеждений на сознание присяжных в процессе принятия ими решения. Этим обеспечиваются свобода при выработке внутреннего убеждения и подлинная независимость. Однако вердикт присяжными не мотивируется. По этой причине он не может быть оспорен по существу, что налагает определенные ограничения на обжалование приговоров суда присяжных в кассационной инстанции и весьма ограничивает «зону» усмотрения судьи права.

Одновременно закон лишает суд возможности исправлять следственные ошибки, запрещая направление уголовного дела на дополнительное расследование, а это не дает возможности исследовать в ходе судебного разбирательства новые обстоятельства, указывающие на совершение подсудимым более тяжкого преступления. Кроме того, у судей факта практически нет возможности исправить ошибки судей права, которые иногда совершаются ими при организации процесса в суде присяжных.

В итоге в арсенале суда остаются только два процессуальных решения по существу дела: либо прекращение производства по уголовному делу, либо постановление оправдательного приговора. Представляется, что оправдательный вердикт присяжных в такой ситуации — «блестящая» возможность судьи права переложить бремя ответственности за принятое решение по существу дела на судей факта.

И наконец, необходимо остановиться еще на одной ситуации в суде присяжных, могущей стать причиной оправдательного приговора и влияющей на пределы судейского усмотрения. В условиях состязательности уголовного судопроизводства, провозглашенной в ст. 15 УПК РФ, большое значение приобретает речь сторон обвинения и защиты. По сути, суд присяжных — это «театрализованное действие», в котором идет достаточно сильное апеллирование к чувствам присяжных заседателей. Неубедительная речь государственного обвинителя или защитника может совершенно непредсказуемо изменить судебно-следственную ситуацию даже при наличии достаточной доказательственной базы обвинения.

Таким образом, диссертант делает вывод, что пределы судейского усмотрения в суде присяжных обусловлены жестко регламентированной процессуальной формой, в которой проходит судебное разбирательство.

В третьем параграфе «Пределы судейского усмотрения при постановлении оправдательного приговора судом районного звена» раскрываются проблемы судейского усмотрения, возникающие при постановлении оправдательного приговора судом районного звена.

Внутреннее убеждение должно быть результатом критического отношения судьи к наблюдаемым им фактам, а также к психологическому процессу, при помощи которого он их воспринял и оценил. Данное положение особенно актуально при рассмотрении уголовного дела в составе судьи и двух народных заседателей, от которого отказался УПК РФ. Дело в том, что при указанной форме судебного разбирательства происходило практически всегда полное совпадение мнения народных заседателей с мнением судьи, т. е. они полностью доверяли его судейскому усмотрению.

На взгляд автора, это объяснялось рядом причин. Во-первых, сформировавшись в годы Советской власти, по сути, он задумывался государством как институт народного представительства в процессе отправления правосудия. Классический состав из трех человек предполагает равенство голосов и судейских мнений, но это было совершенно нереально в условиях, когда только один из судей имел юридическую квалификацию. Иначе говоря, логика исторического развития данного института неизбежно ставила народных заседателей в зависимое положение от председательствующего и от его опыта судьи. Ни о каком судейском усмотрении народных заседателей в такой ситуации не могло быть и речи.

Во-вторых, в отличие от суда присяжных, где ответственность за принятое решение распространяется на коллегию из 12 человек, в исследуемом составе суда народные заседатели несут всю полноту юридической ответственности за принимаемое решение, в том числе и за оправдательный приговор. Это, в свою очередь, вновь детерминирует ситуацию, когда народные заседатели вынуждены полностью полагаться на опыт и юридическую квалификацию председательствующего.

В-третьих, судьи районного звена комплектуются в основном из бывших прокурорско-следственных работников, что во многом предопределяет обвинительный уклон и судейского усмотрения, и процесса принятия окончательного решения по уголовному делу. Полагаем, это обстоятельство отчасти объясняет значительно меньшее количество оправдательных приговоров в судах районного звена по сравнению с судами присяжных заседателей.

Так, анализ судебной практики судов Алтайского края показал, что на одинаковое количество уголовных дел, отобранных методом случайной выборки, на долю судов районного звена приходится лишь 1,4% оправдательных приговоров; на долю судов присяжных — 17,5% оправдательных приговоров от общего количества изученных нами дел.

Зоны процессуальной самостоятельности судьи районного звена во многом определяются предоставленными ему законом возможностями восполнения пробелов в материалах предварительного расследования. По мнению автора, изъятие из УПК РФ института направления уголовного дела судом на дополнительное расследование существенно сузило пределы судейского усмотрения при принятии окончательного решения по существу дела. Признание незаконным практики возврата судом уголовных дел на дополнительное расследование подготовило условия для их необоснованного прекращения либо постановления несправедливого оправдательного приговора, что делает весьма проблематичным решение задач уголовного судопроизводства, декларированных ст. 6 УПК РФ.

Особую сложность на современном этапе представляет и доказывание с помощью косвенных доказательств, что представляет собой длящийся процесс, в котором можно выделить две ступени (этапа). На первой ступени доказывания происходят собирание и проверка доказательств, их оценка в пределах частных систем, необходимых для достоверного установления каждого промежуточного факта. На второй ступени доказывания делаются выводы о наличии или отсутствии всех обстоятельств, образующих предмет доказывания по делу. В работе подробно исследуются эти этапы доказывания применительно к специфике районного федерального суда.

В завершение автор делает вывод, что зоны судейского усмотрения в составе суда районного звена значительно шире, чем в суде присяжных. Председательствующий имеет здесь гораздо больше возможностей и для восполнения пробелов в материалах предварительного расследования, и для оценки доказательств по уголовному делу. Связано это, в первую очередь, с более «щадящей» процессуальной формой, чем в суде присяжных, с действием здесь принципа процессуальной экономии в рассмотрении сравнительно несложных уголовных дел, а также с возможностями суда знакомиться со всеми материалами уголовного дела, в том числе и с материалами, характеризующими личность. Иначе говоря, в отличие от суда присяжных, в суде районного звена объектом исследования является не только ситуация преступления, но и личность подсудимого в комплексе ее положительных и отрицательных качеств.

В заключении представлены выводы и предложения, которые отражают результаты проведенного диссертационного исследования.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в следующих работах:

1. Воронин С. Э., Александрова О. Ю. Пределы судейского усмотре
ния при постановлении оправдательного приговора: Учебное посо
бие.— Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России,
2004. —1,9п.л./0,95п.л.

2. Александрова О. Ю. Некоторые психологические аспекты оценки
косвенных доказательств // Молодежь, наука и цивилизация: Межвуз. сб.
тезисов докладов адъюнктов (аспирантов), курсантов, слушателей и сту
дентов. — Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России,
2003. —Вып. 6.-0,3 п. л.

3. Воронин С. Э., Александрова О. Ю. Постановление оправдатель
ного приговора в части предъявленного обвинения // Актуальные про
блемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. мат-лов меж-
дунар. науч.-практ. конф. — Красноярск: Сибирский юридический инсти
тут МВД России, 2004. — Ч. 2. — 0,4 п. л. / 0,2 п. л.

4. Александрова О. Ю. Классификация следственных ошибок в про
блематике оправдательного приговора // Актуальные проблемы раскры
тия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. — Красноярск:
Сибирский юридический институт МВД России, 2004. — Вып. 6. — 0,6 п. л.

5. Александрова О. Ю. К вопросу об основаниях постановления оп
равдательных приговоров // Актуальные проблемы борьбы с преступ
ностью в Сибирском регионе: Сб. мат-лов междунар. науч.-практ.
конф.— Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России,
2005.— 4.2.-0, 2 п. л.

Подписано в печать 10.06.2005 г.

Усл. печ. л. 1,39 Уч.-изд. л. 1,30

Тираж 100 экз. Заказ № 150

УОП Омской академии МВД России 644092, г. Омск, пр. Комарова, 7

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Рябых Юрий Анатольевич

Участие русской православной церкви в политическом процессе современной России автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.полит.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.полит.н.

Специальность 23.00.02

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Официальные оппоненты:

Салмин Алексей Михайлович

доктор философских наук, профессор

Расторгуев Валерий Николаевич

доктор исторических наук, профессор

Зубов Андрей Борисович

Ведущая организация:

Российская Академия государственной службы при

Президенте Российской Федерации

Актуальность темы.

Общим местом уже стало утверждение ученых о возвращении религии в жизнь современных обществ. «Конец двадцатого века стал свидетелем повсеместного возрождения религий (la Revanche de Dieu)»¹ - ^{констати}ру^ет известный американский политолог Самюэль Хантингтон. При этом речь идет не только о возрождении влияния религии на частную жизнь, но и об усилении религиозного фактора в общественно значимой деятельности людей, в том числе политике. Новые реалии все настойчивее оспаривают понимание и некоторые формы реализации принципа разделения политики и религии, еще недавно существовавшие в демократических странах.

Однако было бы серьезной ошибкой полагать, что мы имеем дело с реанимацией старых моделей государственных религий. Религиозная плюралистичность общества, как правило, не отрицается, а суть выдвигаемых требований состоит не в том, чтобы отказаться от принципа светскости политики, а в том, чтобы скорректировать его секулярное прочтение, направленное на полное вытеснение религии из публичной сферы. Эта тенденция ставит современные демократии перед серьезным вызовом, который можно сформулировать следующим образом: будет ли современная демократия продолжать настаивать на секулярной модели политики и таким образом продолжать подвергаться атакам религиозно настроенных сил, или сможет отказаться от секуляризма и расширить свои рамки, чтобы они смогли вместить активность носителей религиозного сознания в политической жизни?

В любом случае сегодня очевидно, что отношения политики и религии не могут сохраняться в прежних формах. В современных демократических странах идет активный поиск новых путей взаимодействия этих двух сфер. Такой процесс наблюдается, например, в Европейском Союзе. В статье 52 раздела IV Конституции Европейского Союза постулируется необходимость построения

1 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций/ СХантингтон. - М.: ACT, 2003. - 88 с.

2 с религиозными механизма «открытого, прозрачного и регулярного диалога» ^F

общинами. В 1980-е и 1990-е годы в договорах ЕС подобные положения не появились. В то же время в некоторых демократиях идут дискуссии или даже происходит отказ религиозных объединений от статуса государственной конфессии (Швеция, Норвегия, Финляндия, Великобритания).

Россия не является исключением из общемировых тенденций. Напротив, религиозное возрождение здесь проявляется даже в более ярких формах, что объясняется относительно недавним преодолением государственного атеизма, искусственно сдерживавшего развитие религиозной жизни в Советском Союзе. Предоставление религиозным организациям свободы в конце 1980-х годов позволило им быстрыми темпами наращивать свое присутствие в обществе. Этому способствовало и то обстоятельство, что в бывших советских странах религиозная вера пользовалась особым кредитом доверия, поскольку находилась в естественной оппозиции коммунистическим режимам.

Однако возвращение религии в общественную жизнь России поставило вопрос о ее взаимодействии с политической сферой на несколько иной основе, чем в западных странах, в которых происходят скорее эволюционные изменения, радикально не порывающие с традициями, установившимися в XX веке. В России же после развала СССР произошел принципиальный разрыв с советско-атеистическим подходом, господствовавшим на протяжении почти всего XX века, и начала выстраиваться абсолютно новая система взаимоотношений религии и политики, которая во многом представляется антиподом существовавшей советской модели. В то же время объявленное строительство демократии в России предполагает ориентацию этих отношений на определенные демократические нормы. Но готовых рецептов, как было отмечено, нельзя сегодня найти и в современном демократическом мире, так как прежние уже устарели, а новые еще находятся в процессе формирования.

2 Draft Treaty establishing a Constitution for Europe submitted to the European Countil Meeting in

Thessaloniki 20 June 2003 / Luxembourg: Office of official publications of the European communities, 2003. - 61 p.

Россия естественным образом оказывается втянутой в практические и теоретические дискуссии относительно необходимых изменений демократической модели, которые бы учитывали возросший уровень религиозности в современном обществе. Очевидно, что и в устоявшихся демократиях Запада, и в России, а так же во всех посткоммунистических странах, параллельно идет выработка новой модели отношений религии и политики. Поэтому было бы целесообразно отдельно рассмотреть российский опыт участия религии в политическом процессе, что позволит лучше понимать политические процессы, происходящие в нашей стране, а также сравнить их с изменениями в других государствах мира. Преобладающее влияние на формирование новых отношений политики и религии в России оказывает самая крупная религиозная организация - Русская Православная Церковь (далее -РПЦ), поэтому ее участие в политических процессах выбрано в качестве основного объекта изучения.

Степень разработанности проблемы.

На сегодняшний день в научной литературе существует ряд монографий и статей, посвященных общим теоретическим проблемам отношений политики и религии, а также различным аспектам присутствия православного фактора в политическом процессе современной России. В первую очередь следует назвать труды таких отечественных авторов, как О.Ю.Васильева, А.А.Красиков, Л.Н.Митрохин, Д.Е.Фурман.

Кроме того, в последнее время появились работы, в которых рассматриваются различные политизированные течения, возникающие внутри православной общины России. Анализу связи некоторых православных кругов с коммунистическим движением в 1990-е годы посвящена книга «Крест и молот» французской исследовательницы Л.Бовизаж. В 2003 году в свет вышла монография А.М.Верховского, в которой описаны проявления различного рода экстремизма, возникающего в православной среде. Серьезный теоретический анализ возникновения политических доктрин на основе православия в истории и современной России был проведен А.В.Митрофановой.

Однако эти работы не дают целостного представления о политической роли православия в России, так как сосредоточены на изучении его экстремистских направлений. Исследование экстремистских движений, оправдывающих насилие в отношении не принадлежащих к их кругу людей, выявляет только модель негативного участия православия в политике, в то время как православная традиция, так же как и другие религиозные традиции, создают практику приемлемого участия религии в политике. Выявление и дальнейшая поддержка приемлемых с точки зрения демократической практики моделей отношений религии и политики в каждом государстве и особенно для каждого значимого вероисповедания становятся важными задачами в условиях, когда политизированные религиозные группы представляют угрозу для безопасности государств и для сложившейся системы международных отношений в целом.

Другой род работ посвящен роли Русской Православной Церкви в политической сфере России. Весь накопленный материал можно разделить по следующим направлениям. Прежде всего, это исследования в области отношений государства и Церкви таких авторов, как П.Н.Дозорцев, И.А.Куницын, И.В.Понкин, Н.П.Трофимчук, прот.Владислав Цыпин. В этих работах первостепенное внимание уделяется понятию светскости государства и его реализации в различных сферах. В таком случае политика сводится исключительно к действиям государственного аппарата. Подобный угол зрения оставляет за скобками другие связи Церкви с миром политики.

Еще один вид работ вписывается в тему изучения роли РПЦ в формировании и функционировании смыслообразующего пласта российской политики. В данном случае роль идет о возможностях Церкви формировать представления о политике, как в ее онтологическом понимании, так и в качестве определенного политического курса. Эти возможности Церкви представляют важное значение для рассмотрения ее легитимирующей и мобилизационной роли в политическом процессе. В этом отношении настоящая диссертация опирается на работы, направленные на изучение символической

составляющей отношений религии и политики, которая была, в частности, исследована с помощью концепции «гражданской религии» В.Р.Легойдой, В.М.Сторчаком.

Важным направлением в отечественной науке в рамках изучения политического поведения российских граждан стали исследования взаимосвязи православных убеждений с политическими предпочтениями. В этом направлении необходимо упомянуть работы Б.В.Дубина, М.П.Мчедлова, исследования фонда «Общественное мнение», Российского независимого института социальных и национальных проблем.

Отдельный блок работ сформировался по теме «православие и демократия». Среди основных авторов необходимо назвать А.Б.Зубова, А.И.Крлежева, А.М.Салмина, А.В.Щипкова. Эти работы затрагивают проблему формирования содержательного наполнения участия РПЦ в политике. Также диссертация основывается на статьях и работах зарубежных ученых: М.Блоха, Ж.-П.Вилэма, Х.Казановы, Р.Рюзер, Ф.Фукуямы, Ю.Хабермаса, С.Хантингтона, Р.Шварц, М.Юргенсмейера, Я.Юкича.

Появлению отечественных исследований по религиозно-политической тематике способствовала заинтересованность, которую к ней проявили, как отечественные, так и иностранные научные центры. В 1996 году при МГИМО МИД России был основан научно-исследовательский центр «Церковь и международные отношения», который в 2000 году выпустил учебное пособие «Духовные основы мирового сообщества и международных отношений». В 2001 году Дипломатическая Академия МИД России провела научную конференцию «Религия и дипломатия», по результатам которой появился сборник с одноименным названием.

Из зарубежных фондов активную исследовательскую работу и обсуждение темы «религия и политика в Россию) проводили Московский центр Карнеги (США), фонд К.Аденауэра (ФРГ), Кестонский институт (Великобритания), Академия наук Финляндии. В результате исследовательской деятельности этих структур стала возможной публикация ряда работ, вводящих

в научный оборот важные статистические и эмпирические данные, характеризующие общую религиозную ситуацию в стране в различных измерениях, в том числе политическом .

Основными источниками для написания диссертации были Конституция Российской Федерации 1993 года, федеральные законы и другие государственные акты, которые регулируют деятельность религиозных организаций, Основы социальной концепции РПЦ (далее ОСК), документы церковных органов, отвечающих за внешнюю деятельность РПЦ, выступления, интервью, письма политических и церковных деятелей. Особое значение для данного исследования имели труды таких церковных деятелей, как Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Новизна исследования заключается в попытке на основе представлений о демократических требованиях по поводу отношений религии и политики дать системное видение участия Русской Православной Церкви в политическом процессе современной России. Выше было отмечено, что в современной отечественной науке отсутствуют работы, в которых бы интегрировались все аспекты взаимодействия РПЦ с политической сферой. На наш взгляд, отсутствие подобных работ связано, в том числе с методологической проблемой, обусловленной доминированием нормативизма в исследованиях отношений религии и политики. Правовой принцип разделения религии и политики стал для многих исследователей демократии эвристическим принципом, который порой приводит к отрицанию самой возможности какой-либо положительной связи политики и религии в демократическом обществе.

В то же время существующий принцип разделения политики и религии в демократическом обществе, как правило, относится к конкретным институтам и

з Старые церкви, новые верующие. Религия в массовом сознании постсоветской России / под

ред.: Киммо Каариайнена и Дмитрия Фурмана - М, СПб.: Летний сад, 2000; Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России / под ред.: С.Б Филатова - М, СПб.: Летний сад, 2002; Современная религиозная жизнь России. Опыт систематического описания: В 2т. / Отв. ред. М.Бурдо, С.Б Филатов - М.: Логос, 2003.

функциям в политической сфере, а не в целом к политике как таковой. Он отсекает негативный исторический опыт взаимосвязи религии и политики, который приводил к использованию политических методов для достижения религиозных целей и религиозных средств для достижения политических целей. Однако принцип светскости не должен вести к отрицанию связи между политикой и религией, реально существующей на функциональном уровне. На наш взгляд, объективной плоскостью пересечения политики и религии является общественная этика. Эта та плоскость, с которой политика и религия связаны независимо друг от друга и от субъективного отношения к участию религии в политике. Только признание наличия такого моста между религией и политикой делает возможным говорить о самой возможности участия религиозной организации в политическом процессе какой-либо демократической страны. Обоснование этого тезиса также является новшеством настоящей работы.

Новизна диссертации состоит и в оценке влияния, которое оказала РПЦ на развитие современной политической системы России с 1993 года по 2004 год. Настоящей работой в научный оборот вводится пласт новых документов и материалов рассматриваемого периода, который раскрывает линию поведения как политических субъектов, так и РПЦ, в отношении присутствия религиозного фактора в политической системе современной России.

Цели и задачи исследования.

Основной целью исследования является построение модели, дающей представление о принципах и формах участия РПЦ в политических процессах современной России, а также ее оценка с точки зрения современных демократических требований. Для достижения поставленной цели в диссертационной работе решаются следующие задачи:

а) проводится анализ отношений между религией и политикой в современных демократических государствах на основе теоретических и эмпирических исследований политико-религиозной проблематики мировой и отечественной политической науки;

б) изучается эмпирический материал, раскрывающий участие РПЦ в
политическом процессе с 1993 год по 2004 год в России;

в) выстраивается модель участия РПЦ в политическом процессе России
на основе проведенного case-study;

г) оценивается изученная модель с точки зрения моделей,
складывающихся в западных демократиях, и перспектив демократического
развития России.

Методологическая база исследования.

Достижение целей и выполнение задач диссертации было осуществлено автором с помощью методов и принципов исследования, которые используются в современной политической науке.

В качестве основных теоретических оснований исследования в диссертации используются социально-философские концепции модерна и постмодерна применительно к взаимоотношениям между политикой и религией. С их помощью отдельно исследуются тенденции в западных странах и России, а затем проводится их сравнительная оценка. Эта процедура осуществляется в работе с помощью широкого применения системного подхода, который введен в исследование через понятия «политическая система» и «политический процесс». Они позволяют выстроить модель политики, которая раскрывает ее широкое толкование, а также представить ее в виде отдельных элементов (акторов) и явлений (политическая культура, • избирательный процесс, процесс принятия политических решений). Вспомогательную роль имели институциональный и функциональный подходы, которые более всего удобны для рассмотрения отношений таких организованных субъектов как РПЦ и основных политических акторов.

Необходимо отметить, что исследовательская модель выстроена на основе изучения и анализа опыта взаимодействия религии и политики в современных демократических странах. С объяснительной целью в работе присутствует обращение к религиоведческому и культурологическому анализу. Таким образом, настоящая диссертация является междисциплинарным

исследованием, характер которой обусловлен сложностью исследуемого явления, находящегося на стыке политической и религиозной сфер жизни российского общества.

В теоретических и методологических построениях по теме идеологии и нормативности в политике диссертант опирался на работы Т.А.Алексеевой, К.М.Долгова, Э.А.Позднякова. Важную ценность представляют работы отечественных авторов по политической психологии Е.Б.Шестопал и других. Более общая проблематика демократического транзита России рассматривалась в свете работ отечественных ученых Н.И.Бирюкова, А.А.Дегтярева, А.Ю.Мельвиля, А.М.Миграняна, В.М.Сергеева, Л.Ф.Шевцовой.

Изучение практики сложившихся отношений между РПЦ и политической сферой в конце 90-х - начале 2000-х годов в России носит частично дескриптивный характер, то есть нацелено на более детальное ознакомление с феноменом участия РПЦ в политическом процессе. Однако, как представляется, это не снижает ценность работы, поскольку, по мнению отечественных ученых Н.Бирюкова и В.Сергеева, «проблема перехода к демократии требует исследований «дескриптивных», поскольку и стартовые условия, и пути развития различных обществ к демократии столь отличаются друг от друга, что постороение умозрительных моделей ... вряд ли может претендовать на нечто большее, чем изречение оракула»^4.

Основные положения, выносимые на защиту:

а) В исследовании обосновывается тезис о том, что различие между обществами модерна и постмодерна фиксируется, в том числе на уровне отношений религии и политики. Для проекта модерна была свойственна ценностная ориентация на последовательное вытеснение религии из общества. В постмодерне происходит реабилитация права религии на участие в политической сфере, но при этом опыт ее участия подвергается селекции с демократических позиций. Положительный опыт интегрируется в политическую систему, а негативный отбрасывается через необходимые меры

4 Бирюков Н.И. Становление институтов представительной власти в современной России /

Н.И.Бирюков, В.М.Сергеев - М: Агентство «Издательский сервис». 2004 - 10 с.

по разделению религии и политики в определенных случаях: например, разделение институтов и функций религии и политики.

б) Результаты настоящего исследования привели к констатации наличия
существенного     различия    между    Россией    и    западными     странами    в
характеристиках перехода от модерна к постмодерну. В России произошла не
эволюционная смена одной эпохи другой, а резкий разрыв, который привел к
построению   новой   модели   отношений   политики   и   религии   на   основе
радикального   отрицания   советского   опыта,   предполагавшего   вытеснение
религии из общества.

в) Самой адекватной и оптимальной с точки зрения демократии моделью
участия религиозной организации в политическом процессе является модель
гражданского общества. Базовые принципы и отдельные формы участия РПЦ в
политическом процессе России в 1993-2004 годах свидетельствуют, что оно
развивается по логике гражданского общества, несмотря на наличие некоторых
отклонений в практике.

г)   Серьезной угрозой в демократическом государстве,   в том числе в
России, является возможная поляризация общества вокруг оценки роли религии
в политике. В ближайшей перспективе такое развитие событий России не
угрожает, но оно может стать возможным, если в стране не будет существовать
и постоянно обновляться консенсус между сторонниками положительной и
негативной оценки политической роли религии. Данную проблему невозможно
решить навязыванием того или иного подхода с помощью административного
ресурса, поскольку подобная дихотомия является естественным следствием
различий   во   взглядах.   Этот   вопрос   должен   стать   предметом   серьезного
общественно-политического    диалога,    результаты    которого    могут    быть
интегрированы в политическую систему.

Научно-теоретическая и практическая значимость диссертации.

Результаты настоящего исследования могут быть использованы в исследовательской, прикладной и преподавательской деятельности в качестве инструмента анализа влияния церковного фактора на политическую и

общественную жизнь современной России, а также для разработки отдельных элементов государственной политики в области отношений с религиозными организациями. Поскольку работа выполнена на стыке различных наук, то содержащиеся в ней материалы могут привлечь внимание не только политологов, но и религиоведов, историков, философов и других специалистов, изучающих политическую и религиозную жизнь современной России.

Кроме того, введенный в научный оборот материал и сделанные выводы могут быть использованы для сравнительного изучения модели участия различных религиозных организаций в политических процессах России и других стран мира.

Апробация и реализация работы.

Отдельные результаты, полученные в процессе исследования, были использованы автором диссертации для чтения цикла лекций в рамках курса «Религия и современная политика» (МГИМО (У) МИД России, Факультет политологии), а также в практической и аналитической работе в Отделе внешних церковных связей Московского Патриархата.

По проблематике диссертации автор выступал на научной конференции «Религия и дипломатия» (Дипломатическая академия МИД РФ, 27-28 апреля 2001 г.), на круглом столе «Христианская политика» (МГИМО МИД РФ, 12 февраля 2004 г.), на круглом столе «Дипломатия России и проблемы толерантности в условиях глобализации» (III Конвент РАМИ 22 мая 2004 года, МГИМО МИД РФ), на конференции Всемирного совета церквей «Ответственность защищать» (21-23 апреля 2005 года, Женева, Швейцария).

Структура исследования.

Структура работы обусловлена поставленными в диссертации задачами и состоит из введения, трех глав, разделенных на параграфы, заключения и библиографии (списка использованных источников и литературы).

Во введении обосновывается актуальность избранной темы и характеризуется степень ее разработанности в научной литературе, формулируются задачи исследования и основные идеи диссертации,

определяются методологические основания, раскрывается научная новизна и практическая значимость исследования.

Первая глава диссертации «Участие религиозных организаций в политических процессах современных демократических стран» посвящена рассмотрению современных тенденций в западных странах в отношениях между религией и политикой, а также их теоретическому осмыслению.

Основным фактором в формировании норм и практики участия религии в политической жизни современного демократического государства является диалектическое взаимодействие положительной и отрицательной оценки роли религии в политике. Отрицательная оценка религии в политической сфере поддерживает процесс секуляризации, который предполагает ее полное вымещение из политической сферы. Положительной оценке религии соответствует тенденция дифференциации, направленная на институциональное и функциональное разделение политики и религии при сохранении других форм взаимодействия этих сфер по поводу смысла и содержания политики.

Происходящие сегодня изменения в западных странах связаны с отказом от отрицательной оценки религии в качестве нормы отношений религии и

5 ЭТОТ ПОЛХОЛ

политики в демократическом обществе. По мнению Ю.Хабермаса ' был одной из черт проекта модерна и являлся предвзятым, так как игнорировал существование естественной плоскости пересечения политики и религии, в . которой может существовать положительный для демократии опыт религиозно-политического взаимодействия. В перспективе постмодерна происходит восстановление тезиса о возможности существования положительной связи между политикой и религией, которая находится в области общественной этики. Религия участвует в формировании общественной этики, на которую она оказывает влияние особенно при возрастании религиозности населения. В свою очередь политические акторы при осуществлении своей деятельности всегда вынуждены ориентироваться на эти нормы. Новая ситуация постмодерна

Хабермас Ю. Вера и знание. Будущее человеческой природы / Ю.Хабермас. - М.: Весь мир, 2002.-121 с.

предполагает, что, освобождаясь от предвзятости, политика становится доступной для воздействия обоих подходов. На практике это означает, что в стране выстраивается такая система отношений политики и религии, которая сохраняет положительный опыт их взаимодействия и отбрасывает негативный.

Конкретные демократические требования к «положительным» взаимоотношениям религии и политики вытекают из анализа ситуации в двух основных сферах их пересечения: участия религиозных организаций в формировании представлений о политике и выработке конкретного содержания политики, а также взаимодействия с политическими акторами в целях реализации выработанных представлений и политического курса.

Первая проблема заключается в определении статуса религии по отношению к политике и наоборот. Если политика и религия взаимосвязаны этикой, но в то же время имеют собственные задачи и цели, то возникает проблема правильного выстраивания их взаимосвязи и автономии. В прошлом западных стран по разным причинам этот баланс не был соблюден, и происходило смешение политических и религиозных целей, которое приводило к инструментальному использованию каждой из сторон друг друга. Последствием подобного подхода было переплетение религиозных и политических институтов и их функций. Введение принципа светскости оказалось выходом из создавшейся ситуации, но рождение этого принципа в условиях антицерковных настроений создавало перекос в сторону полного разделения религии и политики. Можно утверждать, что сегодня происходит исправление подобного крена через выстраивание правильной взаимосвязи религии и политики.

Сегодня религиозные организации отдают себе отчет в том, что политика должна решать вопросы, которые определяются ее особыми функциями в обществе. Соответственно политический курс, который готовы поддержать религиозные организации, формулируется ими на языке, оперирующем понятиями, приемлемыми для людей независимо от их религиозных взглядов. Связь же с вероучением в политическом дискурсе религиозных организаций

остается в структурном и содержательном плане, поскольку определенная богословская позиция диктует постановку определенных проблем, их содержание и их структурные связи.

Вторая проблема заключается в выборе партнеров политических акторов в условиях религиозного плюрализма. В прошлом христианские церкви использовали свои особые отношения с государством, чтобы влиять на принятие политических решений и выработку правовых норм. Это предполагало включенность определенной церкви в систему государственного механизма. Проведенный анализ практики в современных демократиях говорит о двух теоретических подходах, господствующих в этой области. Во-первых, это модель, которую условно можно назвать рыночной. Принцип светскости сегодня должен пониматься не как «разум» политических институтов, враждебный к религии и отвергающий на этом основании даже ее положительный опыт, но как «разум», находящийся в одинаковой доступности для влияния всех значимых мировоззренческих групп, присутствующих в обществе без каких-либо предубеждений. При этом политические акторы не должны признавать и поддерживать монополию какой-либо одной религии на формирование общественной этики. В этой ситуации религиозная община должна рассчитывать только на свои силы, а не аппарат государства.

Логика рыночной модели требует выстраивания системы равноправного положения различных религий в публичной сфере, которая нередко на практике понимается как необходимость освобождения политической сферы от любых религиозных символов, в том числе христианства, в прошлом тесно связанного с политической сферой западных стран. В результате некоторые западные демократии сегодня переживают новую волну избавления публичной сферы от различных христианских символов.

В то же время во многих демократических странах альтернатива «рынку» общественной этики видится в пропорциональной поддержке государством основных религиозных общин страны. Главное основание для выделения основных конфессий заключается в количестве последователей этой религии,

ее влиянии на историю и культуру страны, а также степени ее «лояльности» к демократическим ценностям. Но и в этой ситуации государство сталкивается с проблемой религиозной плюралистичности общества и необходимости утверждения минимума общих ценностей. Поэтому оно вынуждено уравновешивать свою пропорциональную поддержку религий формированием слоя общерелигиозной терминологии, которая бы не была конфессионально маркированной, но выражала положительное отношение к религии в целом.

Вторая глава «Смена парадигмы отношений политики и религии в современной России» посвящена непосредственно анализу тенденций в современных отношениях религии и политики в России.

В начале 1990-х годов в России произошла смена парадигмы взаимодействия политики и религии. Политику официального атеизма сменил курс, направленный на воплощение в религиозной сфере демократического принципа свободы совести. Во времени этот перелом синхронизируется с возрождением религии в западных странах. Россия и Запад по-своему воплощали проект модерна, в том числе и в религиозной сфере. В демократических странах исчезновение религии рассматривалось как естественный процесс, а в социалистическом лагере ставка делалась на насилие и целенаправленную политику уничтожения религии. При этом наличие какой-либо связи между религией и политикой отвергалось.

В процессе проводящихся в России политических преобразований советская система стала своеобразной антимоделью. Советская модель представляла собой систему изоляции и вытеснения религиозной жизни из советского социума. Пространством дозволенного для религиозных организаций оставалась исключительно культовая деятельность. В послевоенный период благодаря расчетам советского руководства использовать религиозные организации, в частности РПЦ, для улучшения своей международной репутации, получила развитие внешнецерковная деятельность, включавшая в себя связи с Православными Церквами, неправославными и нехристианскими религиозными организациями, а также активность в

миротворческой сфере. Прочность и отсутствие какой-либо возможности для изменения этой модели заключались в мировоззренческой несовместимости атеистического марксизма и религии. Изменения стали возможны только в годы перестройки, когда советским руководством было заявлено о признании общечеловеческих ценностей вместо классовой морали.

На фоне советской модели демократия оказалась прагматическим выбором для Церкви, в котором она руководствовалась заинтересованностью в сохранении политических сил, противостоявших социально-политической реставрации, которая бы, в том числе означала возврат к дискриминационному регулированию религиозной жизни. В отличие от опыта религиозных общин в западных странах современное православие в России не участвовало в выработке либерально-демократических ценностей и процедур, которые переносились с западной почвы. Исчезновение угрозы возвращения советской системы во второй половине 1990-х годов стимулировало формирование реакции РПЦ на конкретные ценности, институты и процедуры либерально-демократической модели. В 2000 году на Юбилейном Архиерейском соборе были приняты Основы социальной концепции РПЦ. В целом, несмотря на критику реализации отдельных демократических ценностей: светскости государства, свободы совести и других, концепция нацелена на принятие новых политических реалий и даже их поддержку. При этом основополагающими принципами новой модели участия РПЦ в социально-политической жизни признаются воздействие на общество с помощью механизмов гражданского общества.

В частности, основания для положительной рецепции принципа светскости государства и политики существуют в собственной истории взаимоотношений государства и Православной Церкви. Принцип симфонии, сформулированный в VI веке императором Юстинианом, уже предполагал автономное существование обоих институтов и их главенство в собственной сфере ответственности. В Основах социальной концепции РПЦ заявила о своей автономии от государства. Кроме того, было подчеркнуто, что Церковь не

рассматривает себя как политический актор, который ставит цель достижение политической власти. В то же время в концепции перечисляются сферы возможного взаимодействия РПЦ с политическими акторами (государством, партиями).

В третьей главе «Практика и теория участия Русской Православной Церкви в политическом процессе современной России» рассматривается практика участия РПЦ в политических процессах современной России и ее теоретическое осмысление.

Выстраивание системы участия Церкви в политике происходит не по линии реабилитации привилегированных связей с государством, которые существовали до революции 1917 года, а с помощью механизмов, которые вписываются в представления о гражданском обществе.

В первую очередь РПЦ активно использует свою религиозную традицию для формирования аксиологического измерения политики и предложений относительно конкретной политики, сформулированных на основе собственной оценки общественных и политических событий. В рассматриваемый период подобный опыт наличествует у отдельных политических партий, которые разрабатывали свои политические программы, опираясь на религиозное мировоззрение россиян. Они провели следующую процедуру: сформулировали на основе религиозного мировоззрения политические ценности, которые уже не являются религиозными и могут быть поддержаны людьми других убеждений. К таким ценностям относятся патриотизм, ценность семьи и личности, справедливость, гражданская активность и так далее. И уже на основе этих норм формулировали конкретную политическую деятельность. Это позволяет гармонизировать право гражданина на воплощение своего мировоззрения в политической сфере и религиозную плюралистичность современного общества.

В то же время на государственном уровне была отвергнута другая форма влияния религиозного мировоззрения на идейную составляющую деятельности политических партий. Речь идет о предотвращении инструментализации партии или религиозной организации в сфере политике, которая может возникнуть,

если чисто религиозные цели будут внесены в политическую программу. В 2001 году был принят новый закон о партиях, который запрещает создание партий по религиозному признаку и внесение в программы политических партий религиозных целей.

Кроме партийного механизма РПЦ использует другие площадки для выработки своего подхода к политике и политическим проблемам. В этом важную роль играют православные общественные организации, церковно-общественные форумы, программы сотрудничества с государством и общественными организациями, международные межконфессиональные межрелигиозные движение и форумы. Безусловно, нельзя утверждать, что разработка политических предложений со стороны Церкви происходит без оглядки на власть. Основными установками в этой модели поведения является принцип «не конфликтовать с государством, а по возможности поддерживать его. Таким образом, Церковь допускает критику в отношении направлений политики, которые расходятся с ее нормами. На Архиерейском соборе 2000 года Патриарх Алексий назвал этот принцип взаимодействия с государством «критической солидарностью».

Другой вид участия РПЦ в политическом процессе касается ее непосредственных действий в политической сфере по реализации определенных социально-политических проектов совместно с другими политическими и общественными акторами. Принцип этого действия в Церкви получил название «соработничество», что предполагает некоторое равенство статусов партнеров друг по отношению к другу. Церковь последовательно проводит мысль, что соработниками политических акторов в России могут быть преимущественно несколько традиционных религий: православие, ислам, иудаизм, буддизм. Значительные события в жизни этих религий и отношения с их лидерами являются частью взаимодействия религии и политики в России. Кроме того, при манифестации религиозной идентичности и мотивации политическими акторами в СМИ, на публичных мероприятиях и официальных

церемониях они предпочитают обращаться к символике и вербальным ссылкам на вероучение «четверки» традиционных конфессий.

Совместные действия ставят не только проблему выбора партнера (политического или религиозного), но и выбора сюжетов сотрудничества. Предметом подобного сотрудничества не может быть борьба за власть. Особенно это положение стало важным для проведения избирательных кампаний, в которые на протяжении 1993-2004 годов активно привлекался религиозный фактор. Этот принцип, выдвинутый РПЦ, был закреплен и федеральным законом о выборах от 2002 года, в котором религиозным организациям запрещается участвовать в предвыборной агитационной кампании партии или кандидата. В то же время в области участия Церкви в предвыборных процессах скопился положительный опыт, заключающиеся в стимулировании избирательной активности граждан, который может быть интегрирован в политическую традицию.

В целом складывающаяся модель участия РПЦ в политическом процессе современной России находится в русле демократической теоретической традиции, а также реальных процессов, развивающихся сегодня в западных демократиях, поскольку исключает принудительные методы внедрения своего мировоззрения и отличается терпимостью к другим мировоззренческим системам.

В заключении на основе проведенного исследования приводится сравнение российского и западного опыта взаимодействия религии и политики, а также дается оценка перспектив дальнейшего развития участия РПЦ в политическом процессе современной России.

Возвращение религии в общество западных стран в конце XX века вновь поставило на повестку дня вопрос о ее роли в политической жизни. Параллельно парадигме секуляризации, господствовавшей в предыдущий исторический период и провозглашавшей постепенное вытеснение религии из всех сфер человеческой жизни, возникла парадигма постсекулярная. Постсекулярному этапу свойственна сильная тенденция реинтеграции религии

в публичную сферу демократических обществ. При этом из старой секулярной модели заимствуются принципы светскости основных политических институтов: государства и политических партий, которые сохраняют институциональную и функциональную дистанцию от религиозных организаций.

Сравнение процессов, развивающихся в пространстве пересечения политики и религии старейших демократических стран Запада и России, позволяет говорить об общих тенденциях и специфических чертах, присущих отечественной ситуации. Прежде всего, в западных странах и России произошла смена акцентов во взаимоотношениях политики и религии. В то же время взаимоотношения политики и религии на Западе и в России развиваются на базе различного исторического опыта. Если в старых демократических странах в эпоху модерна исчезновение религии рассматривалось как естественный процесс, и по отношению к ней не предпринимались репрессивные меры, то в социалистическом лагере, возглавлявшемся СССР, ставка делалась на насилие и целенаправленную политику уничтожения религии. Это обстоятельство существенно повлияло на становление форм взаимоотношений политики и религии после демонтажа советской системы в начале 1990-х годов. Подчеркивание положительной роли религии в посткоммунистических странах стало особенностью их развития в 1990-х -2000-х годах, поскольку производилось в противовес существовавшей в советское время модели дискриминации религии.

В то же время общей чертой на Западе и в России остается приверженность принципу светскости, как государства, так и других политических акторов. Принцип светскости признается политическими акторами и религиозными общинами. Однако происходит пересмотр философских и идеологических оснований этого принципа под влиянием развивающегося положительного отношения к религии. В новых условиях принцип светскости рассматривается как способ обеспечения единства многокультурного и многорелигиозного общества, а не как способ

дискриминации и противостояния религии. Это переосмысление принципа светскости проходит в западных странах и России по-разному. Именно эта идея приводит в некоторых европейских странах и США к большей открытости политической сферы к религии, но и к одновременной дехристианизации публичной сферы, то есть демонтажу христианских символов и ссылок на христианство в политическом дискурсе. Чтобы подчеркнуть хорошее отношение к религии, вырабатываются символы и словесные формулы, которые обращены к религии вообще, без ссылок на какую-либо конфессиональную традицию.

Одновременно в некоторых западных странах присутствует и другая тенденция, предполагающая пропорциональное включение основных религиозных общин в публичную жизнь. Не следует эту тенденцию рассматривать как противодействующую формированию общерелигиозного пласта в политике. На самом деле обе тенденции являются взаимообусловленными. Присутствие множественности религиозных общин предполагает выработку слоя общих этических понятий, но не на богословском уровне, а на социально-политическом. Столкновение между двумя тенденциями может возникнуть, если сторонники каждой из них начнут претендовать на универсальность: например, если в условиях многорелигиозного общества одна конфессия будет претендовать на монополию присутствия в политической сфере или если общерелигиозная фразеология для общественно-политического уровня начнет претендовать на роль некой суперелигии.

Модель участия РПЦ в политических процессах современной России находится в стадии становления. На формирование основных принципов и форм этого участия влияет борьба сторонников положительной и негативной оценки присутствия религии в политической сфере. Эти два подхода обнаруживаются не только на политическом уровне, но и являются отражением состояния массового сознания в российском обществе. В политической сфере наблюдается более или менее устойчивая корреляция положительного и

отрицательного отношения к религии с определенными политическими движениями. Положительные оценки участия религии в политике более характерны для современных левых, патриотических и центристских политических сил, а отрицательные - для право-либеральных сил.

В то же время эти оценки не оформлены в четкие политические программы, а проявляются в зависимости от развития событий в пространстве пересечения политической и религиозной сфер. Кроме того, приведенное распределение оценок религии по политическому спектру не является резко выраженным, поскольку существуют партии из лагеря патриотов и либералов, которые занимают отличную от своих «собратьев» позицию. Так, партия «Яблоко», являясь либеральной силой, демонстрирует положительное отношение к РПЦ. А ЛДПР, заявляя себя как патриотическая партия, нередко демонстрирует негативное отношение к РПЦ. Подобное наблюдение позволяет сделать вывод, что в России существование противоположных оценок религии не приводит к появлению противостояния по этой линии.

Прочность и развитие различных форм участия РПЦ в политическом процессе России, которые были рассмотрены в настоящей диссертации, будут зависеть в обозримом будущем от соотношения и активности сторонников различных оценок участия религии в политической сфере. Исходя из этого, возможны два сценария развития событий. Первый сценарий предполагает борьбу между представителями противостоящих «лагерей» «не на жизнь, а на смерть». Можно предположить, что подобный подход будет неизбежно вести к эскалации конфликта, как по кругу акторов, так и по применяемым средствам борьбы, вплоть до политического противостояния. Второй возможный сценарий заключается в отказе сторонников обеих подходов к религии от борьбы «до победного конца». Совершенно очевидно, что аргументы той и другой стороны имеют серьезную связь с пережитым личным опытом, а поэтому имеют эмоциональную окраску. Такой психологический настрой способен создавать очень взрывоопасную атмосферу, в которой никакие рациональные аргументы не будут приниматься. Более того, какие бы меры не

предпринимались для подавления одной из сторон ее представители будут всегда присутствовать в общественной жизни России, как свидетельствует исторический опыт. Поэтому принципы и формы участия религии, в том числе РПЦ, в политической деятельности могут существовать только при условии широкого общественного консенсуса.

Основаниями для подобного консенсуса могут быть критерии, мало зависящие от личностных предпочтений: очевидное признание тех или иных форм религиозного участия в политике большинством населения России и очевидный положительный эффект, производимый этой деятельностью на общественную и политическую жизнь страны. Анализ, проведенный автором диссертации уже существующего опыта участия РПЦ в политической жизни, подтверждает наличие такого положительного эффекта.

Публикации.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Русская Православная Церковь и региональная система международных
отношений в постсоветском пространстве // Материалы научной конференции
«Религия и дипломатия», М.: Дипломатическая Академия МИД России, 2002.
(0,5 листа)

2. Внешнеполитические ориентиры Русской Православной Церкви (1991-
2000)// Pro et contra, Том 6, Осень 2001 - М.: Внешняя политика России: 1991-
2000, Часть И. (1,5 листа)

3. Die Russische Orthodoxe Kirche und die Dumawahl // Berlin: Wostok,
Oktober-Dezember, 2000, №4 (1,2 листа)

4. Участие Русской Православной Церкви в политической жизни
современной России / М.: Церковь и время, №2 (27) 2004 (0,8 листа)

5. Политические партии и Русская Православная Церковь / М.: Полития, № 1
(32) 2004 (0,8 листа)

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Ершова Юлия Юрьевна

Управление инновационными процессами в

кредитных учреждениях автореф. дис. на

соиск. учен. степ. к.э.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.э.н.

Специальность 08.00.05

Москва - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

ББК(УДК):65.050.9(2Р)

£80

Ершова Юлия Юрьевна

УПРАВЛЕНИЕ ИННОВАЦИОННЫМИ ПРОЦЕССАМИ В КРЕДИТНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ

Специальность 08.00.05 - Экономика и управление народным хозяйством

(Экономика, организация иуправление предприятиями, отраслями, комплексами)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук

Москва - 2005

Работа выполнена в Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации на кафедре «Государственного, муниципального и корпоративного управления»

Научный руководитель (консультант): доктор экономических наук, профессор,

заслуженный деятель науки РФ Уткин Эдуард Андреевич

Официальные оппоненты:

Доктор экономических наук, профессор Баринов Владимир Александрович

Кандидат экономических наук Алиева Людмила Арсамаковна

Ведущая организация: Московский государственный университет дизайна и технологий

Защита состоится 16 июня 2005 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 505.001.04 Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации по адресу: 125468, г. Москва, Ленинградский проспект, д.49, аудитория 406

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации

Автореферат разослан 16 мая 2005 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат экономических наук \_ГЛ£~/)С*'1^£* Г.В.Колодняя

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ.

Актуальность темы исследования. Практика последних десяти лет существования банковской системы России показывает, что инновационная деятельность коммерческих банков далеко не всегда носит системный характер. В большинстве случаев инновации спонтанны, их появление связано не столько с четко определенной стратегией развития банка, сколько с волевым решением высшего менеджмента или акционеров. Поэтому необходимо научиться эффективно управлять инновациями.

Управление инновациями - относительно новое направление менеджмента. Оно означает создание благоприятных условий для возникновения инновационных идей, выбор перспективных инноваций, обеспечение практического воплощения инновационного замысла на практике и параллельное развитие рынка, передача налаженного процесса в руки традиционного менеджера. Первостепенную значимость в России приобретает совершенствование управления инновационными процессами в банках, роль которых постоянно возрастает. Сфера инноваций для российских кредитных учреждений весьма обширна. В ее рамках особенно актуальны такие направления, как повышение рентабельности банка, оптимизация использования имеющихся материальных, финансовых и трудовых ресурсов, постоянное улучшение организации труда и подготовки кадров, освоение новых сегментов рынка, повышение качества программного и компьютерного обеспечения, разработка и внедрение новых видов банковских продуктов, обеспечение качества и результативности предоставляемых клиентам услуг. Эти ключевые моменты в стратегии развития любой кредитной организации определяют основные направления ее деятельности.

Активизация инновационной деятельности в банках непосредственно связана с созданием современного организационно-экономического механизма такого рода работы и формированием комплексной системы мотивации инновационной деятельности. Организационная сторона нововведений и человеческий фактор во многом предопределяют сегодня темпы внедрения инноваций в кредитных учреждениях, на предприятиях, в народном хозяйстве в целом, и в конечном итоге их экономическое благополучие.

Актуальность темы исследования определяется объективной необходимостью оптимизации управления инновационной деятельностью в целях устойчивого развития и повышения эффективности работы кредитных учреждений. Она обусловлена

своевременностью и новизной ее постановки для России, как страны, не располагающей обширным опытом банковского менеджмента (особенно, инновационного) в условиях развития рыночных отношений.

Степень разработанности проблемы. Инновационный менеджмент в качестве особой отрасли науки является предметом исследований как зарубежных, так и отечественных ученых и экономистов. В работах ряда зарубежных авторов (Брайан Т., Водачек Л., Водачкова О., Дракер П., Менш Г., Никсон Ф., Питер С. Роуз, Санто Б., Твисс Б., Хайштайн X., Шумпетер Й. и другие) глубоко изучены теоретические и многие практические аспекты инновационных процессов, делаются акценты на организацию внедрения научно-технических достижений с учетом особенностей современных инноваций. В отечественной экономической литературе анализу инновационных процессов уделяли внимание Авсянников Н.М., Аньшина В.М., Балабанов И.Т., Валдайцев СВ., Гольдштейн Г.Я., Завлин П.Н., Ильенкова С.Д., Ковалев Г.Д., Кокурин Д.И., Круглова Н.Ю., Медынский В.Г., Морозов Ю.Н., Морозова Г.И., Оголева Л.Н., Пригожин А.И., Стрскалов О.Б., Уткин Э.А., Фатхутдшюв Р.А. и другие авторы. Глубокая проработка теоретических вопросов не всегда сопровождается конструктивными практическими рекомендациями по выявлению и применению наиболее экономически целесообразных методов и средств повышения конкурентоспособности организаций.

В публикациях по проблемам управления инновационной деятельностью, вышедших в России в конце прошлого и в начале этого столетия, характеризуется в основном концепция инновационного менеджмента в производственной сфере, а также опыт его применения банками в странах с развитой рыночной экономикой. Научных исследований, охватывающих проблемы разработки и внедрения новшеств в отечественной кредитной сфере с ее особенностями и сложностями, практически нет. Недостаточно хорошо подготовленных специалистов, сочетающих знание теории и солидную практику в банковском бизнесе в новых условиях. Серьезные трудности связаны и с приспособлением зарубежных экономических моделей к нашей действительности. Поэтому необходимо расширение диапазона исследований в данной области, уточнение ряда важнейших сторон инновационного менеджмента применительно к банковской сфере России.

Цель диссертационного исследования заключается в разработке и обосновании научной концепции и практических рекомендаций по совершенствованию инновационных

процессов в российских кредитных учреждениях для повышения эффективности их деятельности.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:

• раскрыть ключевые аспекты теории инноваций и управления инновационной
деятельностью кредитных учреждений;

• определить роль стратегического планирования в системе управления нововведениями
кредитных организаций;

• провести системный анализ позитивных и негативных сторон практики управления
инновационными процессами в российских кредитных организациях для разработки
конкретных предложений по ее совершенствованию;

• обобщить опыт современного инновационного менеджмента в странах с
высокоразвитой рыночной экономикой, представляющий реальный интерес для
адаптации к особенностям российской банковской системы;

•   доказать,   что только разработка и реализация системы инновационных мер по
обеспечению   кредитно-финансовой   активности   банков   способны   повысить   их
информационную прозрачность, адекватно оценивать уровень системных рисков, более
четко использовать современные инструменты денежно-кредитной политики для
регулирования деловой активности кредитных учреждений,   эффективной защиты
интересов    кредиторов    и    вкладчиков,    привлечения    средств    населения    для
инвестирования, потребительского и ипотечного кредитования;

оценить роль корпоративной культуры как важного инструмента стратегического развития организации, обеспечивающего стимулирование инноваций и улучшение управления изменениями.

Объектом исследования являются отечественные кредитные учреждения, а также аналогичные кредитные институты индустриально-развитых стран мира.

Предметом исследования выступает практика управления инновациями в кредитных учреждениях, действующих в России.

Теоретические и методологические основы исследования. Теоретическую базу исследования составили научные работы ведущих отечественных и зарубежных ученых по теории инновационного менеджмента. Методологической основой исследования являются диалектический метод и основные научные подходы, а именно: системный, факторный, комплексный, интеграционный, многофункциональный, динамический; метод

эмпирического исследования, метод логического анализа и интервьюирования, сравнительный анализ. При проведении работы также были использованы следующие исследовательские методы: экспертный опрос менеджеров коммерческих банков, контент-анализ документальной информации.

Нормативно-правовой основой диссертации послужили законодательные, нормативно-инструктивные, методические издания и стандарты как российских правительственных учреждений, организаций и профессиональных ассоциаций, так и международных.

Системный анализ проведен на основе отчетных практических материалов ряда отечественных банков, специализированной литературы, публикаций в периодической печати, материалов научно-практических конференций, материалов специализированных сайтов в Интернете, обобщения практического опыта автора в сфере управления инновациями.

Работа выполнена в соответствии с п. 1.19. - «Управление изменениями в экономических системах» паспорта специальности 08.00.05 - «Экономика и управление народным хозяйством».

Научная новизна диссертационного исследования обусловлена инновационным подходом к деятельности коммерческих банков с целью повышения эффективности их деятельности. Элементы новизны содержат следующие теоретические и практические результаты:

• уточнены понятия «инновация» и «инновационный процесс», определены их
границы, место и значение применительно к условиям современного отечественного
кредитного учреждения;

• определены характерные особенности современного инновационного менеджмента
в российских кредитных учреждениях;

• раскрыты на основе сравнительного анализа особенности инновационных процессов
в деятельности зарубежных банков, конкретизированы сферы и пути использования
лучшего опыта применительно к специфике российской действительности;

• обосновано, что в условиях действия быстроменяющихся факторов внешней и
внутренней среды кредитного учреждения объективно необходимо применение
наиболее эффективных инновационных технологий, позволяющих своевременно
выявлять слабые места в бизнесе и устранять недостатки;

• охарактеризована, проанализирована и апробирована на практике комплексная
CRM-система, обеспечивающая технологическое развитие коммерческой
структуры;

• доказано, что применение технологий Business Unit Management (Управление с
помощью бизнес-единиц) является эффективным при переходе на международные
стандарты финансовой отчетности, в частности, существенно влияет на затраты
банка;

•   предложены ключевые направления внедрения инноваций в кадровую работу
(формирование и всемерное развитие корпоративной культуры, управление деловой
карьерой   персонала,   построение   систем   традиционной    и    нетрадиционной
компенсаций,    разработка    модели    компетенций    для    конкретного     банка,
использование в управлении персоналом компьютерных технологий).
Практическая значимость исследования состоит в том, что основные положения,

выводы и рекомендации, содержащиеся в работе, ориентированы на их широкое практическое использование кредитными учреждениями в целях существенного повышения их конкурентоспособности. Результаты исследования могут быть использованы при преподавании курсов «Менеджмент», «Маркетинг», «Банковское дело» и для повышения квалификации менеджеров.

Самостоятельное практическое значение имеют рекомендации по совершенствованию управления инновационными процессами в кредитных учреждениях, технология управления с помощью бизнес-единиц (Business Unit Management), рекомендации по внедрению CRM-системы (Customer Relationship Management -управление взаимоотношениями с клиентами), Концепция партнерских отношений банка и клиента.

Апробация и внедрение результатов исследования. Рекомендации и предложения, изложенные в диссертационной работе, нашли отражение в практической работе Европейского трастового банка и Восточно-европейского банка реконструкции и развития, что подтверждается справками о внедрении; прошли апробацию на международной научно-методической конференции «Современные образовательные технологии подготовки специалистов-экономистов в вузах России», проходившей в Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации в марте 2001 года, а также на международной научно-практической конференции молодых ученых и

аспирантов «Предприятия России в транзитивной экономике», проходившей в Ярославском государственном университете им. П.ГДемидова в октябре 2002 года.

Материалы исследования используются в процессе преподавания дисциплин «Менеджмент» и «Маркетинг» на кафедре «Государственное, муниципальное и корпоративное управление» Финансовой академии при Правительстве РФ.

Публикации. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в монографии и 5 научных статьях общим объемом 9,94 печатных листов (весь объем - авторский).

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, практических рекомендаций, списка использованной литературы и приложений. В работе имеется 5 рисунков, 3 таблицы, 25 приложений, список литературы насчитывает 197 источников. Структура и логика работы определены избранной темой, предметом и объектом исследования, отражают его цели и задачи. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

В рамках первого круга вопросов исследуются теоретические основы инноваций и управления инновационными процессами в кредитных учреждениях. Произошедшие в России за последние пятнадцать лет изменения в финансово-кредитной сфере стали причиной развития финансовых рынков и, в частности, рынка банковских продуктов и технологий. На протяжении относительно недолгого пути его развития наблюдались значительные перераспределения долей рынка между его участниками, количество которых постоянно росло, постоянные изменения в сфере регулирования рыночных взаимоотношений со стороны государства. Это явилось дополнительными стимулами для пополнения и изменения имеющегося спектра банковских продуктов и технологий, что и обусловило появление нового направления в сфере банковской деятельности, которое называют "инновационным".

В диссертационной работе инновационный процесс рассматрен как объект управления: раскрыты и охарактеризованы ключевые понятия «инновация», «инновационный процесс», «инновационный менеджмент»; рассмотрены различные варианты классификации инноваций, определены основные критерии инноваций в коммерческом банке; проанализированы научные подходы к инновационному менеджменту; выделены и охарактеризованы наиболее существенные особенности инновационного менеджмента коммерческого банка; разработана и проанализирована

структура инновационного процесса в банке; показаны роль и значение стратегического планирования как главного инструмента управления процессом нововведений в кредитных организациях.

Оказалось необходимым при различии имеющихся мнений разобраться в понятиях «новация» (новшество) и «инновация» (нововведение). Новация представляет собой новое явление, оригинальное открытие, новое теоретическое знание, более совершенный метод, принцип, изобретение, пути коммерциализации нововведения. Инновация - это результат практического или научно-технического освоения новшества.

Инновацию - результат - нужно рассматривать неразрывно с инновационным процессом. Инновационный процесс - это регулируемый процесс от зарождения идеи об изменении до коммерческого использования новшества.

В работе рассматриваются пять стадий инновационного процесса коммерческого банка: процесс перехода от зарождения идеи до ее преобразования в прибыльный, способный конкурировать на рынке продукт, а также возможные приемы регулирования и контроля соответствующими этапами.

Качество и результативность нововведения предопределяется уровнем управления инновационной деятельностью. Важны основные признаки и принципиальные отличия в содержании всего разнообразия нововведений. Классификация их по базовым признакам и другим характеристикам оказывает существенную помощь при принятии решений в инновационном менеджменте, определении направлений инновационной деятельности. В диссертационной работе проанализированы различные варианты классификации инноваций. Основными их критериями в коммерческом банке определены:

• практическая ценность и научная новизна предлагаемого признака классификации;

• комплексность набора учитываемых классификационных признаков для анализа;

• возможность количественного (качественного) определения критерия.

Управление инновациями - процесс постоянного обновления различных сторон деятельности кредитной организации. Оно включает в себя не только технические и технологические разработки, но любые изменения в лучшую сторону во всех сферах деятельности банка, а также в управлении процессом новых знаний.

Эффективность управления определяется, прежде всего, обоснованностью методологии решения проблем. Анализ теории и практики управления различными хозяйственными объектами позволил установить необходимость применения к

инновационному менеджменту следующих научных подходов: системного,
ситуационного, процессного, структурного, нормативного, маркетингового,
воспроизводственно-эволюционного, функционального, динамического,

оптимизационного, интеграционного, поведенческого, комплексного и директивного.

Отмеченные научные подходы к инновационному менеджменту раскрывают разные его аспекты как действенного инструмента выживания в условиях жесткой конкуренции. Они позволяют выделить наиболее характерные черты инновационного менеджмента:

• объектом инновационного менеджмента служат сложные социально-экономические
и научно-технические системы;

• инновационные процессы всегда носят творческий характер и связаны с
применением методов креативного менеджмента;

повышение результативности инновационной деятельности нереально без использования творческих, гибких и индивидуальных подходов;

• инновационные процессы имеют вероятностный характер.

Инновационный менеджмент коммерческого банка представляет собой особый вид профессиональной деятельности, направленный на достижение конкретных инновационных целей действующей в рыночных условиях кредитной организации, оптимальных конечных ее результатов на основе рационального использования научных, трудовых, материальных и финансовых ресурсов, применения многообразных принципов, функций и методов экономического механизма менеджмента.

Все существующие в банке инновационные процессы в диссертационной работе подразделены на три группы:

• внутриорганизационный инновационный процесс, т.е. процесс,
предполагающий создание и использование инновации в рамках одного и
того же банка. В этом случае новшество не принимает формы нового
банковского продукта, а лишь совершенствует технологию применения уже
существующих продуктов, либо какую-то сервисную технологию;

• межорганизационный процесс, предусматривающий формирование нового
банковского продукта, предназначенного для продвижения на рынке в
качестве предмета купли-продажи;

• расширенный инновационный процесс, в основном связанный с
формированием комплексного банковского продукта, когда при его создании

банк сотрудничает со своими партнерами, перераспределяя тем самым данный процесс между несколькими участниками. В качестве примера, можно привести услуги эквайринга, системы дистанционного управления счетом, пакетное предоставление страховых услуг и т.д.

Обобщая данные об инновационной деятельности кредитных организаций, необходимо выделить определенные закономерности ее зарождения и осуществления: У вопросы управления инновациями, которые являются весьма актуальными для кредитной организации, всегда прочно связаны с вопросами стратегического управления;

У появляется возможность рассматривать инновационную деятельность банка как динамическую взаимосвязь следующих управленческих процессов: анализ среды, определение целей, выбор стратегии, выполнение стратегии, оценка и контроль выполнения;

У упомянутые процессы являются продолжением друг друга. Однако в дальнейшем в процессе функционирования банка они протекают параллельно на постоянной основе, а наличествующая обратная взаимосвязь между ними обусловливает четко выраженное влияние каждого из этих процессов на остальные и на всю их совокупность в целом.

Процесс формирования и использования банком нововведений - сложная, комплексная проблема, пронизывающая такие функциональные стороны, как планирование, разработка проектов, маркетинг, производство. Характерна взаимосвязь инновационного потенциала банка и его конкурентных позиций. Современный банк оперативно реагирует на складывающиеся в рыночной среде тенденции, не просто ориентируясь на клиентуру, но и формируя у нее определенные стимулы и потребности, обусловливающие быструю реакцию на нововведения банка. Сейчас практически для любого банка остро встает вопрос способности своевременно и энергично инициировать инновационные процессы и управлять ими, так как это становится критерием выживания банка на рынке.

В работе обращается внимание на ряд тенденций в развитии отечественных банков и очевидных организационных решений, связанных со стратегическим банковским управлением. Стратегическое управление не является четко определенным образом действий и тем более конкретным планом работы. Стратегическое управление - это концепция выживания в конкретных условиях. Оно дает более или менее конкретное

представление о том, какой должна быть организация в будущем: в каком окружении ей предстоит работать, какую позицию занимать на рынке, какие иметь конкурентные преимущества, какие изменения в организации предстоит осуществить. Стратегическое управление предполагает долгосрочное планирование деятельности и контроль за исполнением намеченных планов. Цели стратегического планирования и управления -разработка, внедрение и развитие таких новых направлений банковской деятельности и банковских продуктов, которые бы обеспечивали рост доли завоеванного рынка, доходов банка и, как следствие, увеличение рыночной стоимости кредитной организации.

Второй круг вопросов связан с изучением особенностей практики управления инновационными процессами в кредитных учреждениях:

• раскрыта специфика инновационной деятельности российских коммерческих банков:

У особое внимание уделено развитию партнерских отношений банка и клиентов; У розничный бизнес рассматривается как перспективное направление развития

кредитных организаций;

У проанализирована комплексная CRM-система (Customer Relationship Management управление взаимоотношениями с клиентами), обеспечивающая

технологическое развитие коммерческого банка;

• проведен анализ зарубежного опыта управления инновациями в кредитных институтах
и корпорациях и возможностей его использования в России:

У обозначены основные тенденции, которые изменяют облик коммерческих банков;

У выявлено влияние процесса глобализации на развитие инноваций, сформулированы наиболее важные тенденции глобализации;

У проведен анализ тенденций развития современных банковских услуг за рубежом; определены перспективы развития на ближайшие годы;

У рассмотрена и проанализирована деятельность дистанционных банков;

У выделены основные направления инновационных изменений в финансово-кредитной сфере за рубежом;

У сформулированы основные направления развития банковского сектора;

У разработаны пути, формы и методы использования зарубежного опыта в деятельности российских кредитных организаций.

Внедрение инновационного менеджмента как последнего слова в банковском управлении - настоятельная необходимость для российских банков, чтобы выжить в международной конкуренции. Ситуация, в которой необходимо вводить в российскую практику инновационный банковский менеджмент, отличается рядом специфических особенностей. С точки зрения влияния внешней среды внедрение инноваций в банковской сфере происходит на сложном фоне интеграции российских банков в мировую финансовую систему, реструктуризации банковской сферы. С точки зрения внутренней среды в большинстве российских банков (Альфа-Банк, МДМ-Банк, Никойл, УРАЛСИБ) наблюдается начальная стадия внедрения наиболее совершенных банковских технологий. В то же время именно новые банковские технологии являются неотъемлемым фактором современной конкуренции.

Для успешного участия в конкурентной борьбе, на наш взгляд, нужно ставить следующие задачи:

• повысить гибкость и адаптивность к рынку;

• автоматизировать банковские процессы, перейти на новые компьютерные
технологии самообслуживания, дистанционное обслуживание, использование
Интернета в системе "банк - клиент", виртуальные банковские и финансовые
технологии; разработать и внедрить новые банковские продукты (услуги) на базе
новых технологий;

• комплексно использовать новые информационные и коммуникационные технологии
для электронного маркетинга;

• внедрять инновации в области форм и методов управления, изменения в
квалификацииработников.

Любая кредитная организация должна адекватно реагировать на перемены. А если кроме выживания перед банком стоят задачи развития и достижения лидирующих позиций на рынке, то помимо оперативного реагирования на экономическую ситуацию необходимо осуществлять постоянный прогноз изменений и планирование соответствующих мероприятий для достижения поставленных целей. В большинстве случаев эти задачи решаются путем изменения существующих структур и бизнес-процессов в банке и способов управления ими, а также предложением новых и усовершенствованием старых банковских продуктов. Другими словами, целенаправленное и динамичное развитие

финансово-кредитной организации обусловливается, прежде всего, постоянным совершенствованием и внедрением новых банковских технологий.

К сожалению, сегодня наблюдается значительное отставание российской банковской сферы в этой области. Уровень российских кредитных организаций в области методов кредитования, инвестирования, расчетов, работы с пластиковыми карточками и автоматизации деятельности существенно недотягивает до уровня ведущих зарубежных банков. Новые перспективные технологии, новые виды деятельности, успешно развивающиеся на мировых рынках, не всегда или с большим опозданием находят отражение в нашей банковской системе. Даже в таких направлениях, как интернет- и телефон-банкинг, давно уже доказавших свои достоинства во всем мире, успехи российских кредитных организаций практически незаметны. Из полутора тысяч российских банков лишь единицы активно работают в этой области (Гута-Банк, Импэксбанк, Русский славянский банк, Дельта-банк, Первый республиканский банк, Банк «Русские финансовые традиции»).

Подобное положение дел можно объяснить историческими и экономическими причинами, менталитетом населения и уровнем менеджмента кредитных организаций. Однако суть проблемы это не меняет: повышение эффективности своей деятельности в соответствии с современными требованиями рынка, движение в ногу со временем -наиважнейшая задача отечественной банковской системы. Наблюдаемое сегодня отставание российских коммерческих банков от зарубежных в области управления процессами внедрения новых технологий неизбежно приведет к значительному ослаблению их позиций в конкурентной борьбе на внутреннем и международном финансовых рынках. Таким образом, вопрос совершенствования и внедрения новых банковских технологий является особенно актуальным для современной российской банковской сферы, и подходить к нему необходимо с позиций научных знаний, используя современные достижения в науке и практике.

Новые банковские технологии во многих российских банках находятся на начальной стадии их использования. Необходимо на основе оценки опыта передовых зарубежных банков и прогноза их инновационного развития определять приоритетные направления совершенствования банковской техники, технологии, менеджмента.

Практика функционирования зарубежных банков показывает, что все основные достижения на рынке банковских продуктов связаны с формированием внутри самого

банка целостной системы управления инновациями. Соответствующие методы управления применяются, когда достигают высокой степени интеграции принципы технологического развития и общие стратегические планы, а перспективы экономического роста напрямую связаны с формированием или проникновением в новые сферы бизнеса и разработкой инновационных банковских продуктов.

В работе выделены следующие основные направления инновационных изменений в банковской сфере за рубежом:

•     преобразование структуры и делового облика банка в целом: "многоканальная
деятельность" при сочетании новых и традиционных технологий и инструментов;
самообслуживание,   дистанционное   обслуживание,   использование   Интернета;
организационное   разделение банка на три элемента (распространение услуг,
производственная часть и портфель);

• применение виртуальных банковских и финансовых технологий управления
банковским счетом, наличными расчетами, электронной подписи;

• оптимизация банковской сети: сегментация, кардинальные изменения в филиалах и
филиальной сети. Комплексное использование новых информационных и
коммуникационных технологий для электронного и смешанного (традиционного и
нового) маркетинга, когда клиент сам выбирает форму обслуживания;

• компьютеризация сбора, хранения и аналитической обработки внутренней
информации, новые возможности внутреннего контроля и аудита;

• изменения в квалификации работников (продукт-менеджер, консультант,
специалист по трансакциям и консультациям);

• появление новых банковских продуктов (услуг) на базе новых технологий.
Мировой финансовый сектор развивается настолько стремительно, что сложно

предсказать, какова будет ситуация уже через несколько лет. Можно предположить, что возможны следующие основные направления развития банковского сектора:

•   разделение    и   дальнейшая    формализация   стандартизованного    финансового
обслуживания   (продукты mass-market,   в основном обслуживание   "business-to-
business") от персонифицированного финансового обслуживания (продукты tailor-
made,   в основном обслуживание "business-to-consumer"), которое еще больше
индивидуализируется;

•     перепрофилирование   банков   на более   комплексное   обслуживание   клиентов,
предоставление   дополнительных услуг,   не   связанных напрямую   с   основной
деятельностью:   консультации,   анализ   эффективности,    организация   личных
финансов, больше внимания начинает уделяться корпоративным финансам;

• использование современных инфотехнологий, предоставление формализованных
услуг через электронные каналы связи, e-Banking, m-Banking (WAP-телефония);
доступность и мобильность услуг и снижение их стоимости;

• классическое понимание роли банков отойдет на задний план, вполне возможны
поглощения банков или создание альянсов некоторых подразделений банков с
коммуникационными компаниями либо виртуальными торговыми площадками.
Можно ожидать дальнейшей глобализации банковского сектора, международных
слияний и поглощений как внутри банковского сектора, так и межсекторных.

В рамках третьего круга вопросов рассматриваются основные направления совершенствования управления инновационными процессами в банковском бизнесе. Обосновывается необходимость в использовании такого инструментария, который позволял бы систематически, практически каждодневно прослеживать реальное положение банка на рынке, заблаговременно обнаруживать слабые места и принимать меры по устранению возникающих для бизнеса опасностей. Наиболее эффективными сегодня в России по результатам исследования оказались минимизация рисков за счет распределения их между бизнес-единицами банка (Busines Unit Managament), внедрение комплаенс-контроля, применение механизма постоянного мониторинга текущей и перспективной ликвидности банка для принятия экстренных мер в случае необходимости и перманентная оценка в динамике рыночной стоимости банка. Корпоративная культура также рассматривается как эффективный инструмент стратегического развития бизнеса, который всегда связан с инновациями, направленными на достижение бизнес-целей и повышение конкурентоспособности.

Исчезновение сверхдоходных финансовых инструментов, снижение ставки рефинансирования и недостаток надежных объектов инвестирования в реальном секторе, привели к снижению доходности банковского бизнеса. Вместе с тем отмечается рост расходов на поддержание банковской деятельности. Это заставляет руководство банков искать пути повышения рентабельности. Некоторые банки стараются решить

задачу повышения рентабельности путем внедрения своей системы бюджетирования, что требует много времени и значительных денежных затрат. Для получения детальной информации при переходе на МСФО рекомендуется использовать технологию Business Unit Management (Управление с помощью бизнес-единиц), которая позволяет руководству банка получать объективную информацию о рентабельности каждого подразделения, продукта и клиента в режиме реального времени и естественным образом подсказывает управленческие решения. Целью внедрения такой технологии является повышение эффективности бизнеса банка и увеличение его стоимости. Повышение же эффективности бизнеса банка достигается путем получения конкурентного преимущества за счет низкой себестоимости продуктов и развитого и конкурентоспособного продуктового ряда. Конкурентные преимущества обретаются с помощью введения в организации полного хозрасчета и создания эффективной системы мотивации, увязывающей личные интересы сотрудников с интересами собственника банка.

Внедрение технологии Business Unit Management позволяет банку:

• снизить общебанковские издержки на 10-40%;

• ввести в банке полный хозрасчет;

• распределить общебанковские риски между подразделениями;

• создать нормативную базу для формирования саморазвивающейся бизнес-
среды;

• внедрить механизм финансовой диагностики и оперативного мониторинга
рентабельности продуктов, подразделений и клиентов;

сформировать эффективную систему мотивации труда;

• наладить регулярный механизм разработки новых и совершенствования
существующих продуктов;

• создать основу для реализации творческого и рационализаторского
потенциала персонала;

• привлечь к сотрудничеству специалистов других банков со своими
клиентскими базами и бизнесами;

• повысить конкурентоспособность и инвестиционную привлекательность
банка.

Таким образом, технология Business Unit Management позволяет поставить детальную управленческую отчетность, соответствующую МСФО, и оснастить банк бизнес-механизмом, стимулирующим эффективную деятельность.

Большое, на наш взгляд, значение имеет и широкое внедрение в банковскую практику комплаенс-контроля. Известно, что стабильно функционирует только хорошо контролируемый банк. В российской практике самостоятельным направлением контроля является комплаенс-контроль, применяемый к операциям на финансовых рынках. Он осуществляется за передачей и использованием служебной информации, соблюдением приоритета интересов клиентов над интересами кредитной организации и ее сотрудников, за предотвращением манипулирования ценами на рынке ценных бумаг и «отмывания» денег.

Отметим также, что слово «комплаенс» (соответствие) предполагает контроль за соблюдением всего законодательства, поэтому в сферу такого контроля, по нашему мнению, следует включить операции на денежных рынках. Это особенно важно потому, что использование служебной информации позволяло отдельным гражданам «делать» немалые деньги на валютообменных операциях. Большое значение имеет ответственность за несоблюдение установленных правил. Поэтому нужны максимальное содействие со стороны руководства и хорошо разработанные внутренние инструкции.

В западных банках несоблюдение внутренних правил является основанием для служебных расследований и ведет к серьезным последствиям для виновных. Во многих российских банках, в силу отсутствия корпоративной этики, то, что не подпадает непосредственно под действие установленных законов, считается допустимым. Таким образом, каждый банк призван организовать у себя комплаенс-контроль, что поможет определять основные «точки» контроля, выработать методику его проведения.

Очень важно также внедрение в практику мониторинга ликвидности банка на перспективу, который позволяет в любой момент времени оценить избыток или недостаток высоколиквидных активов у банка в текущих условиях. В результате открывается возможность своевременно обеспечить перераспределение ресурсов по активно-пассивным инструментам, позаботиться об их валютной структуре и срокам востребования, оптимизировать ликвидность банка. Данная информация позволяет заранее спрогнозировать необходимость проведения отдельных мероприятий и исключит

неожиданности, вынуждающие авральное привлечение ресурсов. При любых изменениях внешних и внутренних факторов система оперативно выявит причины потерь.

Оценка рыночной стоимости кредитной организации также является на сегодняшний день актуальной проблемой. Об этом свидетельствует участившаяся в последнее время практика банкротств в банковской сфере, а также снижение прибыльности большинства банковских операций, когда получение кредитными организациями сверхприбылей по многим сделкам становится невозможным. Полученный опыт заставляет многие финансовые институты изменить собственную стратегию и сосредоточить свое внимание не только на получении текущей прибыли, но и на максимизации рыночной стоимости собственного капитала как основном факторе финансового благополучия.

Оценка рыночной стоимости современной кредитной организации представляет собой сложный многоступенчатый процесс, призванный, в конечном счете, решить основную задачу - определить величину обоснованной рыночной стоимости собственного капитала кредитной организации на определенную дату. За рубежом оценка стоимости бизнеса в банковской сфере не является чем-то новым и выступает неотъемлемой частью управления корпоративными финансами. В России же такая практика практически отсутствует. Однако на сегодняшний день в нашей стране возникла потребность и наметились реальные предпосылки, указывающие на то, что оценка стоимости кредитной организации должна стать ключевым фактором управления ее капиталом.

Каждая организация, которая стремится выжить в условиях жесткой конкуренции, должна постоянно искать пути усовершенствования своей деятельности. В такой ситуации следует уделять внимание рациональному использованию всех видов ресурсов, находящихся в распоряжении компании. Одним из важнейших ресурсов является персонал организации. Залог успешной деятельности - это персонал со своими навыками, умениями, квалификацией, идеями.

В диссертационной работе корпоративная культура рассматривается как инструмент стратегического развития коммерческого банка через стимулирование инноваций и управление изменениями. Грамотное управление корпоративной культурой оказывает самое положительное влияние на банковский бизнес. Коммерческий банк с грамотно развитой корпоративной культурой пользуется большим авторитетом на рынке и

привлекателен как для потенциальных сотрудников, так и для партнеров по бизнесу и акционеров.

Корпоративная культура не может рассматриваться изолированно от особенностей организационной структуры. Организационные структуры непосредственно влияют на управляемость предприятия, В свою очередь, они находятся под воздействием менеджмента. Безусловным является факт, определяющий наличие власти организации. Власть организации проявляется в управлении, обеспечивающем преобладание корпоративных действий и интересов.

Необходимость изменений - неизбежное явление в жизни любого кредитного учреждения в условиях современного рынка. Однако практически любое изменение встречает сопротивление, которое отрицательно сказывается на успехе стратегии. Основными источниками сопротивления могут быть отдельные люди, структура организации, система коммуникаций, организационная культура, высший персонал, чье сопротивление самое сильное. Инновации могут открыто приниматься или не приниматься, и может быть демонстративное отношение к ним. Инновационный потенциал организации будет тем успешнее реализован, чем сильнее приверженность персонала организации реализации стратегии и от того, насколько люди стремятся достигнуть наилучших результатов на своем рабочем месте. Поэтому для реализации инноваций менеджерам необходимо убедить сотрудников в необходимости перемен, привести характер деятельности функциональных подразделений в соответствие с задачами реализации стратегии, разработав систему новых задач и работ, распределить ресурсы организации по элементам стратегии, по времени, по приоритетам, а также оценить необходимый размер и источники капитала.

А главное заключается в создании особой инновационной атмосферы в коммерческом банке. Такая атмосфера - это сформированная определенным образом обстановка, в которой человек чувствует себя свободным, полностью мотивированным, готовым к творческой работе, где имеется безоговорочная поддержка инновационной деятельности со стороны руководства и всемерное содействие экспериментаторству на всех уровнях и во всех подразделениях организации.

Для всех современных российских кредитных учреждений характерна объективная необходимость перестройки системы управления персоналом в зависимости от требований, предъявляемых рынком, а также справедливо утверждение, что для успешного

и непрерывного инновационного менеджмента необходима предпринимательская культура открытости, контактности, терпимого отношения к риску, гибкости, креативности, признания идей и высоких профессиональных стандартов. Готовность к инновациям -главное свидетельство стремления организации к реформам. Практика убеждает, что нельзя принудить к инновациям и креативности. Поэтому важная задача руководства -создание в коллективе «рационализаторского климата». Нововведенческие мероприятия призваны быть неотъемлемой частью повседневной работы банка. Постоянное развитие персонала, поиск новых подходов к управлению - необходимые атрибуты успешного его функционирования. Для того чтобы помочь внедрению и развитию инноваций, целесообразно учитывать следующее:

• в коллективе важно создать такой климат, который бы усиливал желание
осуществлять перемены;

• постоянно укреплять приверженность руководства идее перемен;

• необходимы высокий уровень и постоянное совершенствование
коммуникаций; исключительное значение имеет информированность как
сотрудников, так и руководителей;

• руководители должны создать все условия своему коллективу в плане
преобразования и нейтрализации препятствий, которые возникают на пути
создания инноваций;

• нужно обеспечение специальной поддержки создания инноваций.

Как показал анализ практики, наиболее действенные следующие направления внедрения инноваций в кадровую работу: развитие персонала, управление деловой карьерой; построение систем традиционной и нетрадиционной компенсации; формирование корпоративной культуры; разработка модели компетенций для конкретной компании; использование компьютерных технологий в управлении персоналом.

В успешных коммерческих банках управление персоналом - личная забота руководителя. А поскольку миссия руководителя - развивать бизнес, то в результате и система управления персоналом оказывается настроенной на главное - на достижение целей бизнеса. В этом случае на деле достигается стратегическая цель всей системы управления персоналом - развитие бизнеса за счет максимально эффективного использования человеческого капитала. Такая интегрирующая цель позволяет объединить

в стройную, целостную систему всё многообразие функций управления персоналом, в числе которых особую значимость имеют:

• формирование кадровой политики - стратегии и бизнес-плана по персоналу;

• кадровое планирование (опережающее планирование потребности в
персонале, карьерное планирование для менеджеров всех уровней);

• обеспечение бизнеса квалифицированными кадрами: поиск, подбор и найм
персонала;

• четкое профилирование ключевых должностей и профессий;

• системное обучение, повышение квалификации и развитие персонала;

• совершенствование работы с кадровым резервом компании;

• систематическая оценка эффективности труда работников и подразделений,
аттестация персонала;

• компенсационная политика компании (вопросы оплаты и стимулирования
труда) и немонетарная мотивация персонала;

• корпоративная культура и формирование системы коммуникаций;

• социальное развитие;

• организационное развитие (организационная структура, оптимизация
численности, положения о подразделениях, управление изменениями в
компании);

• трудовые отношения, кадровый учет, кадровое делопроизводство;

• организация труда (организация рабочих мест и их аттестация, режимы труда,
нормирование; учет и анализ использования рабочего времени).

Основные выводы исследования:

1. В условиях глобализации мировой экономики, резкого обострения конкуренции,
ускоренного развития новых технологий одним из основных условий формирования
и поддержки конкурентной стратегической перспективы кредитного учреждения
становится его инновационная активность. Чтобы выстоять в конкурентной борьбе,
российские банки обязаны ориентироваться только на самые передовые и наиболее
перспективные технологии и продукты.

2. Объективно необходимо существенное усиление стабильного контроля за
результатами банковской деятельности, поэтому в работе предложены, в частности:

• обеспечение минимизации рисков на основе распределения их между бизнес-
единицами по технологии Business Unit Management;

• механизм постоянного осуществления мониторинга перспективной
ликвидности банка, позволяющий в случае необходимости во время принять
неотложные меры;

• активное внедрение в практику инновационных модельных и прогнозных
технологий, новейших информационно-модельных инструментов с целью
усиления контроля за информационными потоками;

• повсеместное применение кредитными учреждениями методов комплаенс-
контроля;

• внедрение в систему управления банком систематической оценки его
реальной стоимости на рынке.

3. Объективно необходимы расширение используемых и внедрение в новые сферы
деятельности коммерческих банков России, в частности, за счет развития ипотеки и
потребительского кредитования, усиления защиты интересов частных кредиторов и
вкладчиков, повышения качества управления организованными сбережениями, для
чего необходимо постоянно оценивать состояние инвестиционного климата,
потребностей реального сектора экономики и сектора домашних хозяйств в заемных
ресурсах.

4.         Практика доказала, что без внедрения таких инноваций, как информационная
прозрачность деятельности банков, развитие интернет-технологий, что позволяет не
только адекватно оценивать уровень системных банковских рисков, но и более
гибко использовать различные инструменты денежно-кредитной политики для
регулирования деловой и потребительской активности, расширения привлечения
средств    населения    для    инвестирования,    потребительского    и    ипотечного
кредитования, вовлечения населения в проведение операций на денежном рынке,
совершенствования правового поля регулирования денежно-кредитных отношений,
использования   бюджетных средств для страхования инвестиционных рисков,
отечественные банки не способны обеспечить свою конкурентоспособность.

5.         Важной   инновацией   российских   кредитных   институтов   призвано   служить
постоянное   наблюдение   за динамикой   оценки   рыночной   стоимости   банка,
поскольку   сегодня   рыночная   деятельность   банков   оценивается   с   позиций

стоимостного мышления, когда каждое управленческое решение принимается на основе того, насколько его реализация увеличивает стоимость банка.

6.         Планирование, особенно перспективное, в его современных формах становится
ключевым инструментом управления,   охватывающим все области банковской
деятельности, прежде всего - инновационную. Только кредитные организации,
формирующие стратегическое поведение на основе инновационного подхода,
ставящие главной целью стратегического плана освоение новых технологий и
продуктов,   получают возможность завоевать лидерские   позиции   на рынке,
обеспечить высокие темпы развития, добиться высоких показателей прибыли.

7.         В условиях развития инновационной деятельности изменяется отношение к главной
производительной       силе       общества       -       человеку       труда.        Роль
высококвалифицированных специалистов в инновационной экономике очень велика
и   постоянно   будет   расти.   Поэтому   системная,   постоянная   подготовка   и
переподготовка кадров,   способных эффективно   руководить инновационными
процессами,   разрабатывать и внедрять инновационные проекты,   постоянное
повышение их квалификации, являются приоритетными задачами любой кредитной
организации.

8. Комплексный анализ результатов практики зарубежных банков в области инноваций
свидетельствует, что применительно к современным российским условиям
приоритетными направлениями деятельности отечественных коммерческих банков
должны быть:

• выявление, оценка и разработка системы мер по определению и ограничению
риска;

• постоянное совершенствование внешнего и внутреннего управленческого
контроля, внедрение контроллинга, обеспечение эффективности контроля;

• необходимо осуществление постоянного мониторинга ключевых параметров,
характеризующих результативность деятельности банка, а также своевременное
устранение выявленных упущений;

• нужно формирование и эффективное использование информационных фондов,
позволяющих существенно улучшить планирование и прогнозирование
результативности функционирования банка;

важно постоянное качественное совершенствование всех сторон работы банка на основе планомерного внедрения нововведений, основанных на опыте других банков.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1.         Ершова Ю.Ю. Инновационная деятельность коммерческих банков. // Тезисы
докладов    и    выступлений    на    Международной    научно-методической
конференции    «Современные    образовательные    технологии    подготовки
специалистов-экономистов в ВУЗах России». - М., 2001 - 0,3 п.л.

2. Ершова Ю.Ю. Инновационный маркетинг. // Тезисы докладов на
Международной научно-практической конференции молодых ученых и
аспирантов «Предприятия России в транзитивной экономике». - Ярославль,
2002 - 0,2 п.л.

3.         Ершова Ю.Ю. Инновации в управлении коммерческим банком. // Тезисы
докладов    и    выступлений    на    Международной    научно-методической
конференции    «Современные    образовательные    технологии    подготовки
специалистов-экономистов в ВУЗах России». - М., 2001 - 0,2 п.л.

4. Ершова Ю.Ю. Методологические основы изучения сферы инновационной
деятельности кредитных учреждений. // Вопросы экономических наук, № 11,
2004 - 0,3 п.л

5. Ершова Ю.Ю. Нововведения в банковском бизнесе России. - М., Компания
Спутник+, 2004 - 8.94 п.л.

ИЗ ФОНДОВ РБД

Алексеев Геннадий Егорович

Современная российская миграционная

политика: правовое обеспечение региональных

интересов автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.

юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 23.00.02

Москва

РБД

2006

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Алексеев Геннадий Егорович

Современная российская миграционная

политика: правовое обеспечение

региональных интересов автореф. дис. на

соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 23.00.02

Ростов-на-Дону - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Алексеев Геннадий Егорович

СОВРЕМЕННАЯ РОССИЙСКАЯ МИГРАЦИОННАЯ

ПОЛИТИКА: ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

РЕГИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ

23.00.02 - политические институты,

этнополитическая конфликтология,

национальные и политические процессы и технологии

(юридические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Ростов-на-Дону - 2004

Диссертация выполнена в Ростовском юридическом институте МВД России

Научный руководитель: доктор юридических наук.

профессор Баранов Павел Петрович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук,

профессор Денисенко Виктор Васильевич;

доктор социологических наук,

профессор

Денисова Галина Сергеевна

Ведущая организация: Краснодарская академия МВД России

Защита состоится 31 января 2005 года в 10 часов на заседании диссертационного совета Д.203.011.01 по политическим и юридическим наукам при Ростовском юридическом институте МВД России по адресу: 344015, г. Ростов-на-Дону, ул. Маршала Еременко, 83, ауд. 502.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан 30 декабря 2004 года.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Миграция в той или иной степени охватывает большинство стран современного мира, оказывая значительное влияние на происходящие в них политические, правовые и экономические процессы. Хотя миграция населения - это явление естественное, существующее со времени возникновения человеческого общества, и, значит, определяемое универсальной закономерностью функционирования и развития социума, тем не менее каждая эпоха характеризуется собственной миграционной спецификой. Современная массовая миграция, приобретая глобальный характер, является носителем невиданного до сих пор противоречия между переселенцами и постоянными жителями принимающих стран.

Не менее конфликтогенна и внутренняя миграция, она всегда чревата кризисами, даже в тех случаях, когда частично регулируется.

Внутренняя миграция наблюдается повсеместно, она провоцирует конфликты во многих регионах - как в промышленно развитых, так и развивающихся странах. Для населения принимающих регионов этот тип миграции представляется двойственным процессом, где выгоды и издержки находятся в некотором равновесии. Поэтому при формировании миграционной политики государства необходимо учитывать региональные интересы.

В современной России все чаще миграционные процессы связываются с ростом незаконной и неконтролируемой миграции населения, из-за которой в отдельных регионах и в крупных городах создалась крайне сложная демографическая, социально-политическая и криминогенная обстановка. По оценкам экспертов, от 7 до 15 млн мигрантов из ближнего зарубежья сегодня проживают на территории Российской Федерации. По мнению ряда ученых, неконтролируемая миграция является важной причиной возможного перехода миграционных процессов в угрозу национальной безопасности страны, поскольку отсутствует надлежащая нормативно-правовая база для управления данным социальным явлением, существуют пробелы в миграционном законодательстве.

НАЦИОНАЛЬНАЯ

БИБЛИОТЕКА

касающиеся государственного управления миграцией с учетом опыта зарубежных стран, институционализация норм миграционного права в российских регионах сопровождается серьезными противоречиями, имеющими не только юридическую подоплеку.

Степень научной разработанности темы исследования. В силу объективных причин, обусловленных, главным образом, устройством советской административно-командной системы, закрытыми границами СССР, коммунистической идеологией, проблемы миграции, особенно в юридическом плане, фактически не рассматривались. В постсоветской России данной теме уделяется серьезное исследовательское внимание: как методологическому анализу проблемы (определение миграции, классификация ее форм и типов), так и способам реализации российской правовой политики в сфере миграции.

Изучение феномена миграции в отечественной политической и юридической науках в его различных измерениях и предметных основаниях представлено в работах В.Б. Аверьянова, С.С. Алексеева, Г.В. Атаманчука, М.Г. Арутюнова, М.М. Бабаева, З.А. Ба-гишаева, Д Н. Бахрах, И Валлерстайна, Г.С. Витковской, М И. Еропкина, А.Н. Жеребцова, Ж.А. Зайончковской, У. Изарда, В. Иноземцева, Т.И Заславской, А. Золберга, В А. Ионцева, А А. Кауфмана, Ю.М. Козлова, А.А. Контарева, А П. Коренева, Б М. Лазарева, Э. Ли, А.Е. Лунева, В М. Манохина, В М. Моисеенко, В И Му-комеля, В.М. Мишурова, Н.П. Огановского, В.И. Переведенцева, В.В. Покшишевского, Л Л. Попова, Р. Равенштейна, Т.М. Регента, В. Ройтера, А. Ротфельда, Л.Л. Рыбаковского, А. Санина, Л. Свечникова, В.Д Сорокина, Ю.Н. Старилова, Ю.А. Тихомирова, Н.Н. Тоцкого, В.А. Туманова, Л.Л. Хоперской, А.У. Хомра, О.С. Чудиновских, Ф. Фуку яма, Т. Юдина, СБ. Ягодина и других.

Заслуживают внимания конкретные диссертационные исследования, посвященные свободе передвижения, выбору места пребывания и жительства мигрантов (И.В. Плаксина, О.В. Ростов-щикова), правовому статусу беженцев и вынужденных переселенцев (А.Н. Жеребцов, Ю.В. Герасименко), вопросам влияния миграционных процессов на преступность (Ю.И. Вьюнов, СЕ. Ме-телев). Особое значение приобретает проблема миграции и на-

циональной безопасности, а также административно-правового регулирования миграционных процессов на региональном уровне, которые не подвергались самостоятельному исследованию, хотя англоязычные работы такого рода уже появились, а вместе с ними и специальный термин - securitizatioh of migration.

Таким образом, современное состояние и тенденции развития миграционных процессов нуждаются в дальнейшем обстоятельном научном осмыслении. За последнее время существенно изменились и функции государственных органов в сфере регулирования и контроля миграции, все более значительную роль в этих процессах стали играть субъекты Федерации, которые, однако, неадекватно оценивают геополитические угрозы и опасности, связанные с миграционными процессами в контексте правового обеспечения национальной безопасности страны.

Объектом диссертационного исследования являются институциональные формы современного российского миграционного процесса.

Предметом диссертационного исследования выступает нормативно-правовое регулирование процессов миграции населения с учетом региональных интересов российской государственности.

Цели и задачи диссертационного исследования. Целью диссертационного исследования является политико-правовой анализ современной российской миграционной политики в контексте законодательного обеспечения региональных интересов.

В соответствии с обозначенной целью автор решает следующие задачи:

- определить политико-правовой категориальный ряд, рас
крывающий содержание миграционной политики;

- проанализировать современную политико-правовую дина
мику миграции с учетом мирового опыта ее регулирования;

- выявить особенности российской миграционной правовой
политики;

- критически оценить влияние миграционных процессов на
региональную безопасность в реформируемой России;

- обосновать законодательные приоритеты регионализации
российской миграционной политики.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

- определены основные понятия, раскрывающие содержание
миграционной политики в правовом контексте;

- современная миграционная динамика проанализирована в
структурно-функциональном и институциональном плане с уче
том мирового опыта ее государственно-правового регулирования;

- выявлены особенности российской миграционной право
вой политики и ее конфликтогенные основания;

- миграционные процессы представлены в качестве одной
из угроз региональной безопасности и предложены правовые тех
нологии ее нейтрализации;

- обоснованы юридические механизмы реализации регио
нальных интересов в российской миграционной политике.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Современная российская миграционная ситуация харак
теризуется следующими основными особенностями: уменьшени
ем регистрируемого миграционного прироста населения России,
снижением компенсирующей роли миграционного притока в со
кращении демографического потенциала страны; сокращением
объемов и интенсивности безвозвратной миграции; устойчивым
миграционным оттоком населения из северных и восточных ре
гионов страны; односторонней российской направленностью ми
грационных потоков в миграционном обмене с бывшими союз
ными республиками и постепенным замещением под воздействи
ем рынков труда и демографического дисбаланса вынужденной
миграции на экономическую; активизацией временных трудовых
миграций из СНГ, Юго-Восточной Азии и некоторых других стран
дальнего зарубежья; уменьшением потоков эмиграции на посто
янное жительство при одновременном росте числа российских гра
ждан, работающих в странах дальнего зарубежья; расширением
масштабов незарегистрированных миграционных потоков, раз
личных форм незаконной миграции, требующими адекватной го
сударственной правовой политики.

2. Российская миграционная правовая политика представля
ет собой согласованную и целенаправленную деятельность орга-

нов государственной власти и местного самоуправления, направленную на реализацию комплекса политических, юридических, экономических, социальных, культурно-просветительных, информационных мероприятий, обеспечивающих эффективное регулирование миграционных процессов. Процесс формирования миграционной правовой политики в России включает в себя две тенденции: с одной стороны, отечественная правовая система активно адаптирует международные стандарты государственно-правового регулирования отношений в сфере миграции, с другой - происходит регионализация прав мигрантов на основе принятия локальных нормативно-правовых актов, при этом законодательное творчество, осуществляемое субъектами Российской Федерации, все чаще вступает в противоречие с федеральным законодательством в области соблюдения и защиты прав мигрантов.

3. Среди важнейших направлений миграционной правовой
политики Российской Федерации институционализируются сле
дующие: правовая защита национальных интересов России как
единого федерального государства; учет региональных запросов
и интересов при формировании концептуально-правовых ори
ентиров миграционной политики; законодательное обеспечение
благоприятного этнополитического и миграционного фона как в
регионах, так и в целом государстве; юридическое урегулирова
ние и превенция конфликтов между мигрантами и местным насе
лением в контексте аккультурации и адаптации миграционных по
токов, способствующие учету федеральных и региональных ин
тересов при правовом обеспечении национальной безопасности
современной России.

Наиболее предпочтительной формой государственно-правового регулирования миграции выступает федеральная миграционная программа, которая отличается учреждающим характером и адресностью, системностью и комплексностью; ресурсной, организационной и правовой обеспеченностью; отлаженным финансовым механизмом действия и законодательной поддержкой.

4. Базисной правовой основой современной российской ми
грационной политики становится концепция прав и свобод чело
века, национально-государственная легитимация которой приво-

дит к игнорированию периферийной специфики миграционных процессов.

Вместе с тем правовое обеспечение региональных интересов в миграционной политике Российской Федерации не должно нарушать права и свободы мигрантов, институционализированные международным законодательством. В целях защиты их прав и свобод, недопущения в этой сфере нарушений федерального законодательства необходимо жесткое отстаивание приоритета федерального законодательства в области прав и свобод человека; судебное определение спорных вопросов, связанных с регулированием миграционных процессов в качестве предметов совместного ведения РФ и субъекта Федерации; правовая оценка фактов превышения полномочий региональных органов государственной власти и управления в данной сфере.

Теоретико-методологическая основа диссертационного исследования.

В осуществлении поставленных задач были использованы современные научные методы, применяемые в праве: сравнительно-правовой, социально-правового анализа, проблемно-теоретический, юридической компаративистики и конфликтологии и другие.

Теоретическую основу исследования составляют научные труды в области теории государства и права, государственного управления, конституционного, административного, муниципального и других отраслей права, относящиеся к проблематике диссертации.

Эмпирическая база исследования включает в себя статистические данные о миграционной обстановке и другие аналитические документы, подготовленные подразделениями по делам миграции Южного федерального округа, публикации средств массовой информации, результаты социологического исследования «Отношение местного населения и сотрудников ОВД к беженцам и вынужденным переселенцам».

Нормативную базу исследования составляют международные правовые акты в области защиты прав мигрантов, Конституция Российской Федерации, федеральные законы, указы Президента России, постановления Правительства Российской Федерации, по-

становления Конституционного Суда РФ, конституции и уставы субъектов РФ, договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти субъектов Российской Федерации, иные акты федерального и регионального уровней.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Теоретическое значение работы состоит в том, что сформулированные в ней выводы и предложения в определенной мере развивают и дополняют современную правовую концепцию регулирования миграционных процессов. Прежде всего, это касается нормативно-правовой регламентации правоотношений, возникающих в процессе миграции населения, а также вопросов дальнейшей научной разработки Концепции государственной миграционной политики. Одновременно материалы диссертации могут способствовать углублению научных исследований по вопросам взаимоотношений личности и государства в современных условиях формирования гражданского общества с учетом региональных интересов.

Практическая значимость работы состоит в обосновании автором выводов и предложений по совершенствованию миграционного законодательства, повышении качества работы органов внутренних дел, реализующих государственные полномочия в сфере миграционной политики. Предложенные автором рекомендации непосредственно могут использоваться сотрудниками миграционных подразделений органов внутренних дел в своей деятельности.

Кроме того, они могут стать основой для подготовки спецкурсов в ходе преподавания теории государства и права, юридической конфликтологии и этнологии, конституционного права России и зарубежных стран.

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные теоретические положения диссертационного исследования были апробированы автором в научных докладах, которые обсуждались на международных и всероссийских научно-практических конференциях, проводимых в Ростовском государственном университете, Ростовском юридическом институте МВД Рос-

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, определяются цели, задачи, объект и предмет исследования; раскрывается его методология, характеризуется теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, содержатся сведения об эмпирической базе и апробации результатов диссертационного исследования.

Первая глава «Институционально-правовой анализ миграционной политики» посвящена уточнению категориального аппарата, используемого для анализа современных миграционных процессов, и компаративной оценке мирового и отечественного опыта правового регулирования миграции, в том числе с учетом региональных интересов.

В первом параграфе «Категориальное оформление миграционной правовой политики» раскрывается содержание понятия миграции, рассматриваются ее основные виды и типы. Автор подчеркивает, что миграционные процессы конца XX в. - начала XXI в. отличаются достаточной сложностью и напряженностью. В волне миграционных перемещений смешались потоки эмигрантов, выезжающих в другие страны навсегда; временных трудовых мигрантов, специалистов, ученых, студентов; беженцев и лиц, ищущих убежище, нелегальных мигрантов и туристов. За пределами стран происхождения по разным оценкам проживает от 80 до 130 млн человек.

Автор отмечает, что важным направлением организации и поддержании правопорядка в государстве является регулирование потока движения населения, обеспечение организации защиты прав мигрирующего населения, национальной и общественной безопасности. Реализация этих задач требует определенной информационно-теоретической и политико-правовой подготовки представителей различных органов государственной службы, что требует адекватного исследования проблем миграции на общетеоретическом и методологическом уровне.

Автор показывает, что в российской миграциологии сущест-

вует свыше 40 различных определений понятия миграции, что объясняется его разным смысловым наполнением. В частности, одни исследователи определяют миграцию как любой вид территориальных перемещений населения, другие исследователи объединяют два признака: территориальных перемещений и готовности к миграции (миграционные установки на территориальное перемещение), третьи настаивают на разведении признаков перемещения населения и миграционных установок. К примеру, Л.Л. Ры-баковский под миграцией понимает территориальное перемещение, а потенциальную активность, т.е. установку на такое перемещение, определяет понятием «миграционная мобильность».

Ряд ученых рассматривают миграцию как социальный процесс, не обязательно привязанный к территории, что приводит к смешению двух понятий: «миграция» и «мобильность». И, наконец, большинство ученых содержание понятия «миграция» связывают с территориальными перемещениями населения. Этот подход в настоящее время разделяют большинство демографов, экономических географов, социологов, юристов. Данной позиции придерживается и автор работы.

В диссертационном исследовании под миграцией населения понимается территориальное перемещение людей под воздействием различных причин и факторов (экономических, политических, демографических, национальных, религиозных и т.д.), связь миграции с территорией различного уровня (государством, республикой, городом, селом и т.д.) отражается в миграционных потоках.

Миграционный поток представляет собой совокупное число мигрантов, имеющих общие районы прибытия и выбытия в течение данного отрезка времени.

В ходе диссертационного исследования автор уточнил такие понятия, как постоянная (безвозвратная) и временная (возвратная) миграции, маятниковые миграции, сезонные миграции, трудовая, коммерческая и учебная миграции, легальная и нелегальная миграция и др., уделив особое внимание понятию миграционная политика государства, подчеркивая, что общепризнанного определения данного понятия пока не существует, а имеющиеся в

научной литературе формулировки, совпадая между собой в ряде основных признаков, тем не менее расходятся в некоторых важных деталях.

Между тем, как показывает автор, без достаточно строгого определения этого понятия невозможно получить ясного представления о том, что такое миграционная политика, каков объем охватываемых ею явлений и выполняемых социальных функций. Учитывая, что политика означает искусство управлять государством и, следовательно, она выражает функцию государства по руководству той или иной сферы общественной жизни, диссертант дает авторское определение понятию «миграционная политика», под которой понимается согласованная и целенаправленная деятельность органов государственной власти и местного самоуправления, направленная на выполнение комплекса политических, правовых, экономических, социальных, культурно-просветительных, информационных мероприятий, обеспечивающих эффективное регулирование миграционных процессов.

Автор указывает, что интенсивность и направленность миграционных процессов оказывают непосредственное влияние на социально-экономическую и общественно-политическую обстановку в стране, обращая внимание на то, что степень контроля над политической ситуацией все больше зависит от результативности и эффективности миграционной правовой политики, которая структурно проявляется в деятельности правовых субъектов по достижению определенных целей и задач, защите собственных интересов.

Во втором параграфе «Политико-правовая миграционная динамика: мировой опыт регулирования» рассматриваютсяво-просы, посвященные сравнительному анализу миграционной политики России и зарубежных стран. Автор анализирует миграционную политику таких стран, как США, Франция, Великобритания, ФРГ, Китай и др.

Автор подчеркивает, что на рубеже XX и XXI веков миграционная политика стала важным фактором международной жизни и обеспечения национальной безопасности всех без исключения государств и обращает внимание на то, что исторически основ-

ные потоки миграции шли в направлении из развитых стран в свободные, неосвоенные, малоосвоенные, слаборазвитые регионы земного шара, в настоящее время они поменяли свое направление - из менее развитых в более развитые регионы. Из азиатских и африканских стран - в Европу и Северную Америку, из Латинской Америки - в США, из стран СНГ - в Россию, из Китая - в индустриально развитые страны, Россию и страны Юго-Восточной Азии и т.д.

По мнению автора, если учесть темпы роста населения, то нынешние масштабы миграции нельзя считать значительными, новое великое переселение народов еще впереди. Толчком к нему могут стать негативные социальные, экономические, политические и иные события в развивающихся странах. При возможной политической нестабильности, например, в Китае 500 тыс. китайцев переселятся в Гонконг, 10 млн - в Таиланд, 100 млн - в Индонезию. О том, сколько китайцев устремятся в Сибирь, российский Дальний Восток, Центральную Россию даже трудно предположить.

Автор обращает внимание, что по прогнозам западных экспертов, к 2010-2015 гг. численность китайцев в этих регионах может составить 10-15 млн человек, а некоторые эксперты, прогнозируя масштабы дальнейшего переселения китайцев на территорию России, употребляют даже такие названия, как Дальневосточная Китайская Республика и Сибирская Китайская Республика. В связи с этим опыт зарубежных стран в области разработки миграционной политики может быть творчески использован при формировании отечественной миграционной политики в соответствии с ее апробированными формами.

Автор обосновывает структурное деление миграционной политики, содержащее цели, концепцию и систем)' способов и мер, с помощью которых субъект управления (государство или его общественные институты) целенаправленно воздействует на передвижения населения. Он указывает на то, что, как правило, международная миграция возникает при наличии значительного контраста в уровнях экономического развития и темпах естественного прироста стран, принимающих и отдающих рабочую силу. По-

этому географическими центрами иммиграции являются наиболее экономически развитые страны, такие как США, Канада, Австралия, большинство западноевропейских стран, а также страны, где в связи с бурным экономическим ростом в результате высоких доходов от продажи нефти наблюдается массовая иммиграция рабочей силы (Бахрейн, Катар, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты).

Определяя цели иммиграционной политики, автор считает, что они могут быть институционализированы в трех аспектах:

- обеспечение защиты национальной экономики от нежела
тельного притока трудящихся-мигрантов как по количественно
му; так и по качественному составу;

- решение наиболее острых проблем в области занятости на
селения внутри принимающей страны с помощью гибкого регу
лирования численности иностранной рабочей силы;

- рациональное использование прибывающих в страну тру
дящихся-мигрантов в экономических и политических интересах
страны-импортера.

При разработке концептуально-правовых основ миграционной политики большое значение имеют национально-исторические особенности страны.

В третьем параграфе «Российская миграционная правовая политика, ее состояние и особенности» анализируются содержание, цели и задачи миграционной политики современной России.

Автор показывает, что правовое регулирование вопросов миграции определяется внутренним законодательством государства, это сфера его внутренней компетенции. Нормативная база правового регулирования миграции, ее потоков, обустройства мигрантов является одной из форм государственно-правового регулирования миграционных процессов, что подчеркивает первостепенную роль государства как правового субъекта.

Анализируя миграционную политику современной России, автор характеризует изменения, происшедшие в стране за последнее десятилетие, подчеркивая, что они, главным образом, связаны с тем, что реформаторская конфликтогенность постепенно сме-

няется сотрудничеством различных социальных групп, осознается необходимость создания единого экономического пространства со странами СНГ, хотя реальный прогресс в развитии интеграции еще невелик. Все это в той или иной степени, прямо или косвенно влияет на содержание концепции национальной миграционной политики и разработку ее основных блоков.

По мнению автора, процесс разработки национальной миграционной политики должен проходить в несколько этапов. Первый - это определение того, что необходимо сделать, какая цель преследуется и почему разрабатывается та или иная правовая политика. После определения основных критериев на втором этапе следует четко определить и сформулировать цели этой политики. На третьем этапе разрабатываются программы, в рамках которых возможно достижение этих целей, определяются инструменты, необходимые для их осуществления. Прежде всего, для этого нужна информация о миграционных процессах. Далее рассматриваются вопросы, связанные с соответствующими организационно-административными структурами, а затем уже актуализируется законодательная база государственно-правового регулирования миграции.

На первом этапе происходит формирование государственной политики в области миграции с учетом экономических, социальных и демографических факторов, определяется ее взаимосвязь с социально-экономической политикой с учетом региональных интересов, так как в стране возможен избыток населения определенных категорий в одних регионах, а в других ощущается нехватка населения.

В этом случае возникает потребность в привлечении дополнительной рабочей силы, что является одним из традиционных элементов миграционной политики.

Миграционная политика не только подчинена необходимости планировать численность населения в связи с социально-экономическими потребностями, но и тесно связана с международным положением страны и ее международными обязательствами.

Автор обращает внимание на то, что следует учитывать ос-

новные права и свободы человека, причем не только «классические» (включая свободу передвижения), но и так называемые солидарные права, связанные с принципом социальной справедливости, отсутствием политико-правовой дискриминации и возможностью иметь адекватный уровень жизни, даже если человек не является гражданином страны пребывания. И, наконец, необходимо упомянуть право исповедовать свою религию, право на особое мнение, т.е. те элементы, которые позволяют личности жить в условиях другой культуры, сохраняя собственную национально-культурную идентичность.

Автор также отмечает, что миграционная политика должна использоваться как инструмент внешней политики той или иной страны. Он солидарен с позицией, согласно которой концептуально-правовые основы миграционной политики именно в их внешнеполитической определенности приобретают все большее институциональное значение.

По мнению автора, приоритетными направлениями миграционной политики в данном контексте являются:

- юридическая защита прав и интересов граждан Россий
ской Федерации, проживающих как на ее территории, так и за ее
пределами;

- государственно-правовые управление миграционными про
цессами в России: регулирование въезда и выезда мигрантов в
страну и из страны, осуществление миграционного контроля, ста
билизация и минимизация миграционных потоков;

- содействие социально-экономической адаптации и инте
грации мигрантов в Российской Федерации путем создания за
конных условий их приема и размещения;

- оказание правовой и экономической помощи беженцам и
вынужденным переселенцам;

- законодательное сотрудничество с другими государствами
и международными организациями в области миграции.

Вторая глава «Юридические механизмы реализации региональных интересов в российской миграционной политике» включает в себя два параграфа, посвященных взаимосвязи миграции с национальной безопасностью страны, правовой оп-

тимизации и законодательному обеспечению миграционной политики современной России с учетом региональных интересов.

В первом параграфе «Миграция как источник угроз: соотношение национальных и региональных интересов» миграционные процессы рассматриваются в контексте правового обеспечения национальной и общественной безопасности. Автор обращает внимание на то, что в Концепции национальной безопасности миграция отнесена к одной из главных угроз общества. Анализируя понятия «угроза социуму», «национальная безопасность», «общественная безопасность», «криминологическая безопасность», автор указывает на то, что до недавнего времени угроза, исходящая от миграционных потоков, не была столь значительной и не имела широко распространенного криминального характера, в условиях глобализации она приобретает все более масштабный, а главное нелегальный (неконтролируемый) характер, и выходит за рамки угроз только общественной безопасности.

Автором уточняются такие понятия, как национальная безопасность, общественная безопасность и рассматриваются системы их обеспечения, при этом общественная безопасность определяется как такое состояние защищенности общества, человека, когда обеспечены благоприятные возможности для удовлетворения их жизненных, духовных и материальных потребностей, когда реализуется необходимый минимум устойчивости и стабильности, политико-правового иммунитета, актуализируется готовность и способность противостоять деструктивным воздействиям, опасностям и угрозам жизни, здоровью, имуществу; всей совокупности прав, свобод, законных интересов граждан, их объединений.

В рамках теоретико-правового подхода, разделяемого диссертантом, национальная безопасность рассматривается как сложная система, элементами которой являются: объекты безопасности; обстоятельства, угрожающие безопасности; субъекты обеспечения безопасности; силы и средства субъектов обеспечения безопасности. Объектами безопасности рассматриваются: человек (его жизнь, здоровье, права и свободы, собственность); общество (его материальные и духовные ценности); государство (его

конституционный строй, территориальная целостность и суверенитет).

При этом автор понимает обеспечение национальной и общественной безопасности как систему мероприятий, осуществляемых государственными и другими органами, организациями и учреждениями, а также отдельными гражданами, в целях обеспечения жизненно важных интересов личности, общества и государства. Основную роль в осуществлении этих мероприятий играют правоохранительные органы, в обеспечении национальной безопасности ведущую роль осуществляет государство, так как оно должно обеспечить военную, экономическую, социальную, политическую и международную безопасность, территориальную целостность страны и исключить возможность насильственного изменения политического строя, что достигается путем применения военной силы и проведения соответствующей правовой политики.

Однако, учитывая, что нелегальная миграция является одной из ключевых угроз национальной безопасности, а борьба с ней является главной задачей правоохранительных органов, то, следовательно, роль силовых структур возрастает до уровня обеспечения именно национальной безопасности, но в рамках своей правовой компетенции.

Автор понимает под обеспечением национальной безопасности нормотворческую, правоприменительную, ресурсную, организационную, тактическую деятельность, которая требует введения особого режима для защиты жизненно важных интересов личности, общества и государства.

Соотношение национальных и региональных интересов, по мнению автора, заслуживает особого внимания при обеспечении демографической безопасности.

Превышение уровня смертности над уровнем рождаемости, по оценке ООН, приведет к тому, что многие страны, если они не будут принимать иммигрантов, к 2050 году «потеряют» значительную часть своих жителей. В Италии, например, численность населения уменьшится на 28 %, а Румынии - на 26 %, Словении, Венгрии - на 25 %, Испании, Чехии - на 24 %, Греции - на 23 %,

Украине - на 22 %, Японии, России - на 17 %, Австрии - на 14 %, Германии - на 11 %, Нидерландах, Словакии - на 10 %, Дании, Швейцарии - на 9 %, Финляндии - на 5 %, Китае - на 4 %, Швеции - на 3 % Исключение составят лишь США, где численность населения за счет значительного приема иммигрантов постоянно растет и к 2050 г. увеличится примерно на 80 млн человек

Согласно прогнозу Госкомстата России на предстоящие 15 лет, численность постоянного населения Российской Федерации по сравнению с началом 2001 г. сократится на 10,4 млн человек и в 2016 г. составит 134,4 млн человек. Более того, депопуляционные процессы осложняются уменьшением численности трудоспособного населения при увеличении доли населения в возрасте старше трудоспособного. Таким образом, при сохранении тенденции к снижению миграционного прироста населения России эти процессы станут необратимыми.

Автор подчеркивает, что миграционные процессы в Российской Федерации актуализируют необходимость принятия своевременных и последовательных решений в данной сфере, от чего во многом зависит дальнейшее развитие экономики, оздоровление демографической ситуации и укрепление безопасности страны. Однако в настоящее время, несмотря на усилия государственных органов, проблемы миграции в современной России в своем большинстве продолжают оставаться нерешенными из-за отсутствия комплексной многоуровневой миграционной правовой политики, соответствующей национальным и региональным интересам.

Во втором параграфе «Регионализация миграционной политики: правовые технологии и законодательные приоритеты» выявляются сущностные признаки и направления институ-ционализации региональных интересов в миграционной правовой политике.

Автор отмечает, что конфликтогенность миграционных процессов на территории России особенно заметна в Южном федеральном округе. Именно здесь наблюдается негативная реакция населения на поток мигрантов из других республик СНГ и самой России. При этом наличие очагов межнациональных конфликтов, продолжающиеся контртеррористические операции в Чеченской

Республике, прозрачность границ с соседними государствами оказывают дестабилизирующее воздействие на обстановку в регионе.

Положение осложняется тем, по мнению автора, что значительная часть мигрантов не имеет возможности самостоятельно обустроиться и рассчитывает на государственную поддержку, которая регламентируется соответствующими законодательными актами (законы РФ «О вынужденных переселенцах» и «О беженцах»). Ввиду того, что юг России не относится к регионам, где рекомендовано принимать мигрантов, возможности их поддержки весьма ограничены. В результате действия всех этих факторов на южных границах Российской Федерации растет число мигрантов, недовольных условиями, созданными для их размещения.

Как показывает автор, важной особенностью обустройства прибывающих в округ мигрантов является их компактное поселение. Значительная часть мигрантов, прибывших в ЮФО (армян, грузин, азербайджанцев, греков, крымских татар, турок-мес-хетинцев и др.), оседает в наиболее важных в стратегическом отношении районах: вдоль автодорог федерального значения и на Черноморском побережье. При проведении тех или иных акций протеста этномигрантов могут быть парализованы важные транспортные магистрали, что способно принести государству значительный политический и экономический ущерб.

Кроме того, компактное расселение мигрантов обусловило интенсивный рост численности некоторых этнических групп, как за счет высокой рождаемости, так и вследствие «подтягивания» новых мигрантов, стремящихся поселиться в этнически родственной среде. В результате в районах компактного расселения этносов нарушился исторически сложившийся этнодемографический баланс, обострились социокультурные противоречия, эпизодически возникают конфликтные ситуации. В контексте указанных проблем автор отмечает повышенную межэтническую напряженность в Краснодарском крае (в районах расселения турок-месхетинцев), в Ростовской области (районы расселения чеченцев, турок-месхетинцев), в Республике Адыгея (район расселения курдов). Аналогичные проблемы возникают в отдельных районах Ставропольского края, Астраханской и Волгоградской областей.

Диссертант обращает внимание на то, что представители перечисленных выше этнических групп довольно активно адаптируются к новым условиям. Так. в сфере предпринимательской деятельности они объединены негласными правилами и договоренностями, позволяющими проводить собственную ценовую, лоббистскую политику и успешно конкурировать с местными предпринимателями; существенные средства отчисляются на идеологическое обеспечение закрепление диаспор на территории ЮФО; строятся новые культовые учреждения, а под видом национально-культурных объединений активно работают по сути политические организации, отстаивающие интересы диаспор.

Автор подчеркивает, что для обеспечения миграционной безопасности необходим регулярный мониторинг взаимоотношений между центральными и региональными органами государственной власти, также творческое использование опыта региональной миграционной политики, существующей за рубежом, где, при разработке и выборе форм реализации региональных миграционных программ все больше отходят от традиционного понимания роли государства, когда ресурсы просто перераспределяются сверху от сильных к слабым и государство выступает как единственный источник финансирования и как центр принятия решений. Новая интерпретация региональной политики представляет регионы как равноправных партнеров не только в принятии решений, но и с точки зрения их возможного долевого участия в миграционных программах и проектах.

Адекватная региональная миграционная политика в перспективе позволяла бы, по мнению автора, решать национальные вопросы не путем их обособления, а в рамках обеспечения соответствующих социально-экономических условий для жизни разнообразных этносов. Основные положения государственной миграционной политики должны разрабатываться параллельно и с учетом концепции национальной безопасности России, стратегии регионального развития страны, механизма взаимоотношений ме-ЖДУ субъектами Федерации и центром. Обоснованная региональная миграционная политика поможет нейтрализовать побудительные причины дезинтеграции с использованием национальных лозунгов и программ.

Автор заключает, что главный геополитический интерес России на Северном Кавказе - это сохранение территориальной целостности и предотвращение угрозы межнациональных и вооруженных конфликтов на южных границах, так как обширные межэтнические конфликты будут распространяться и на «русские» регионы.

В заключении автором подведены итоги диссертационного исследования, сформулированы рекомендации и предложения по совершенствованию миграционной политики с учетом региональных интересов.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Алексеев Г.Е. Российская миграционная политика: пробле
мы правового обеспечения региональных интересов // Правовое и
политическое взаимодействие. Сборник тезисов всероссийской на
учно-теоретической конференции. Ростов-на-Дону, 2004. 0.3 п.л.

2. Горшколспова И.В , Алексеев Г.Е. Политико-правовые ас
пекты регионального управления миграционными процессами //
Правовое и политическое взаимодействие. Сборник тезисов все
российской научно-тсорстичсской конференции. Ростов-на-Дону,
2004. 0,4/0,2 п.л.

3. Алексеев Г.Е Перспективы формирования миграционной
политики России на региональном уровне // Миграционная по
литика в XXI веке. Материалы международной научно-практиче
ской конференции. Ростов-на-Дону; 2004. 0,3 п.л.

4. Горшколепова И.В., Алексеев Г.Е. Регионализация мигра
ционной политики: механизмы обеспечения национальных инте
ресов // Миграционная политика в XXI веке. Материалы между
народной научно-практической конференции. Ростов-на-Дону, 2004.
0,6/0,3 п.л.

5. Алексеев Г.Е. Миграция и причины конфликтогенности //
Особенности международной миграции на юге России и Украи
ны. Материалы международной научно-практической конферен
ции. Ростов-на-Дону, 2004. 0,5 п.л.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Ткаченко Валерий Владимирович

Чеченский конфликт: политико-правовые

механизмы урегулирования автореф. дис. на

соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 23.00.02

Ростов-на-Дону - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Ткаченко Валерий Владимирович

ЧЕЧЕНСКИЙ КОНФЛИКТ: ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ УРЕГУЛИРОВАНИЯ

23.00.02 - политические институты,

этнополитическая конфликтология,

национальные и политические процессы и технологии

(юридические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Ростов-на-Дону - 2004

Работа выполнена в Ростовском юридическом институте МВД России

Научный руководитель: доктор юридических наук,

доцент Позднышов Алексей Николаевич

Официальные оппоненты: доктор философских наук,

кандидат юридических наук,

профессор

Макеев Василий Васильевич;

кандидат юридических наук,

Гавриш Георгий Борисович

Ведущая организация: Ростовский государственный университет

Защита состоится 31 января 2005 года в 10 часов на заседании диссертационного совета Д.203 011.01 по политическим и юридическим наукам при Ростовском юридическом институте МВД России по адресу: 344015, г Ростов-на-Дону; ул. Маршала Еременко, 83, ауд. 502.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан 30 декабря 2004 года.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Судьба Чечни и ее непростые взаимоотношения с Россией неоднократно становились предметом самой острой полемики в обществе, подвергались исследованиям со стороны ученых. Не говоря о периоде кавказских войн XIX века, когда чеченская тема получила освещение даже в классической русской литературе, повышенное внимание к ней было приковано и после установления на Кавказе советской власти, что обернулось трагическими событиями депортации 23 февраля 1944 года. Резкий всплеск конфликтогенной активности на межэтнической и межрелигиозной почве после распада Союза ССР лишь подтверждает всю глубину разразившегося кризиса и неоднозначность как причин, так и путей его урегулирования.

Новейший этап российско-чеченских отношений ознаменовался вооруженным вторжением ваххабитов в 1999 г. в Дагестан, которое обернулось началом так называемой второй чеченской кампании. В ходе ее проведения был установлен военно-политический контроль над республикой, что, однако, не привело к нормализации обстановки. Напротив, поиск пути окончательного политико-правового урегулирования конфликта приобрел первоочередное значение, причем не только для российских политиков, но и для всего населения страны. Весь мир стал свидетелем, как в контексте чеченской тематики была решена проблема преемственности политической власти в России. 26 марта 2000 г. Президентом РФ стал В.В. Путин, предвыборные рейтинги которого во многом были обусловлены его решительными действия против бандформирований.

По сути, в 1990-х гг. Чечня стала местом борьбы за будущее всей российской государственности, т.к. с нее должен был начаться следующий, постсоветский этап десуверенизации и утраты территориальной целостности России. Новое политическое руководство страны остановило дальнейшую реализацию сепаратистских и дезинтеграционных проектов. Прошедший в Чечне референдум, принятие конституции и избрание законного президента, казалось бы, вселяли надежду, что путь урегулирования конфлик-

- НАЦИОНАЛЬНАЯ «ИБЛИОГЕКА /

та и нормализации обстановки найден: необходимо лишь уничтожить оставшихся главарей бандподполья, создать эффективную правоприменительную систему и обеспечить условия для функционирования общероссийского законодательства. Однако убийство А. Кадырова 9 мая 2004 г. вновь со всей остротой поставило старый вопрос: где истинные, глубинные причины этого конфликта, а где лишь второстепенные, сопутствующие им факторы? Ведь только дав адекватный ответ, свободный от политической конъюнктуры, можно вплотную приблизиться к осмыслению путей выхода из сложившейся ситуации, разработке необходимых для этого идеологических, государственно-правовых, административных и законодательных механизмов.

Тем не менее многие публикации поданной проблеме, в первую очередь, зарубежных и прозападно ориентированных российских авторов, носят тенденциозный, односторонний характер, ангажированы геополитическими и иными мотивами. Другой крайностью является упрощение и идеализация сложной, многомерной реальности чеченского конфликта, когда в угоду политической конъюнктуре желаемые успехи в Чечне часто выдаются за реальные. Кроме того, нельзя не отметить и практически полное отсутствие комплексных, системных исследований в данной области, в рамках которых осуществлялся бы многоуровневый междисциплинарный синтез, без которого невозможно глубокое понимание и разрешение столь сложного кризиса.

Обозначенные выше тренды в их конкретной разработке сделали актуальным и научный политико-правовой анализ этнона-циональной специфики Чечни, выявление конфликтологической природы институционализации чеченской этнонациональной государственности, обусловленной геополитическими, историческими, этнорелигиозными, экономическими и правовыми причинами, а также разработку системы критериев для оценки существующих технологий его разрешения и имплицитно содержащихся в них государственно-правовых моделей. Подобное исследование будет способствовать формированию адекватной правовой политики российского государства в сфере федерализации на современном этапе и в долгосрочной перспективе.

Степень научной разработанности проблемы. Рассмотрение чеченского конфликта в русле проблем этнонационального самоопределения, национальной идентификации, межэтнической и межконфессиональной напряженности на Северном Кавказе осуществляется в работах многих современных отечественных и зарубежных авторов (Абдулатипов Р.Г., Баранов П.П., Гиренко М.Н., Денисова Г.С., Жданов Ю.А., Иванов В.Н., Хоперская Л.Л., Шапсугов Д.Ю., Яхимчик М. и др.), особая роль среди которых принадлежит кавказоведам (Арутюнов С.А., Дегоев В.В., Добаев И.П., КушсваЕ.Н., Малашенко А.В., Меликишвилли Л.Ш., ПлиевА.Г. и др.). В их публикациях можно найти обширные сведения, касающиеся конфликтологической, этнополитической и юридической специфики развития северокавказских народов, истории российско-чеченских отношений. По последнему вопросу богатый фактологический материал содержится в дореволюционных источниках (Дубровин Н.Ф., Зиссерман А., Потто В., Романовский Д.И., Фадеев Р.А. и др.), трудах советской историографической школы, основанных на использовании формационного подхода (Буркин Н., Бушуев С.К., Кокиев ГА., Скитский Б.В., Покровский М.Н. и др.), более поздних работах, в том числе написанных самими чеченцами (Айдаев Ю.А., Ахмадов Ш.Б., Ахмадов ЯЗ., Гакаев Д., Дауев С, Ибрагимова З.Х., Исаев Э.А., Маго-мадов М.М., Мамакаев М.А. и др.). Философские, политологические и правовые аспекты «чеченской проблемы» обсуждались в диссертационных исследования Казанцева В.Г., Кадырова А.А., Гавриша Г.Б., Нечепуренко П.Я. и др.

Анализу внешних факторов чеченского конфликта в контексте основных трендов международных отношений XIX - XXI вв. посвящены фундаментальные труды геополитической школы (Бже-зинский З., Джемаль Г., Дугин А.Г., Киссенджер Г., Панарин А.С. и др.), которые, хотя и подходят к рассмотрению данного вопроса зачастую с прямо противоположных идеологических и аксиологических позиций, тем не менее основаны на едином понятийно-категориальном и методологическом аппарате.

Отдельно необходимо выделить большую группу публицистических произведений и различных публикаций в средствах мас-

совой информации, в которых запечатлена хронологическая и фактологическая структура событий, произошедших в Чечне после прихода к власти Д. Дудаева и начала политического, а затем и вооруженного противостояния республики с Россией. Их авторами являются бывшие и действующие политики, военнослужащие, офицеры спецслужб, журналисты, отечественные и зарубежные аналитики (Березовский Б.А., Жириновский В.В., Лебедь А.И., Михайлов А., Немцов Б.Е., Политковская А., Проханов А.А., Рыбкин И.П., Трошев Г., Хасбулатов Р.И. и др.). Лидерами чеченских боевиков (Дудаев Д., Закаев А., Масхадов А., Нухаев Х.-А., Удугов М., Яндарбиев 3. и др.) в свою очередь, также была развернута массированная информадионная пропаганда, в основном в западных СМИ и сети «Интернет» (известные интернет-сайты сепаратистов «Кавказ-Центр», «Чечен-пресс» и др.).

Юридические аспекты тех или иных вариантов урегулирования чеченского конфликта и соответствующих им государственно-правовых моделей отражены в постоянной корректировке российского законодательства, включающей в себя принятие новых федеральных законов, издание различных указов президентов РФ Ельцина Б.Н. и Путина В.В., постановлений Правительства РФ, нормативно-правовых актов непризнанной республики Ичкерия, соглашений между РФ и ЧРИ в период хасавюртовского перемирия, новой Конституции и законодательства ЧР после окончания второй военной кампании.

Вместе с тем нельзя не отметить, что в систематическом виде различные пути урегулирования чеченского конфликта до сих пор не стали предметом самостоятельного политико-правового исследования, которое бы позволило оценить предлагаемые варианты и соответствующие им законодательные и государственно-правовые модели, сформулировать научно-обоснованные критерии для формирования эффективной федеральной правовой политики в Чечне на современном этапе.

Объектом диссертационного исследования является политико-правовая трансформация российской государственности в контексте федерализации.

Предмет диссертационного исследованиясоставляеткон-

фликтологическое измерение чеченского кризиса, институционализирующего этносепаратистскую тенденцию российского федерализма.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы в ходе политико-правового анализа этнополитической ситуации в Чечне определить генезис и сущностные признаки чеченского конфликта, критически оценить предлагаемые пути его урегулирования и актуализировать соответствующие им законодательные и государственно-правовые механизмы разрешения.

Для достижения поставленной цели в рамках диссертации решаются следующие задачи:

- дать характеристику этнополитической и этнорелигиозной
структуры чеченского этноса в контексте ее влияния на правовую
динамику чеченского конфликта:

- выявить конфликтологическую природу институционали-
зации чеченской этнонациональной государственности, обосно
вать ее внутренние и внешние причины и факторы, оказывающие
фоновое воздействие;

- выделить и с компаративистских позиций проанализиро
вать основные этапы развития российско-чеченских отношений в
политико-правовой сфере;

- сформулировать оптимальные критерии для оценки суще
ствующих политико-правовых технологий урегулирования чечен
ского конфликта конца XX - начала XXI вв.;

- проанализировать с юридической конфликтологической
точки зрения реализуемую в настоящее время в Чечне програм
му А.А. Кадырова по урегулированию конфликта и нормализа
ции обстановки в республике;

- обозначить наиболее перспективные альтернативные ва
рианты политико-правового урегулирования чеченского кон
фликта;

- с учетом национальных интересов Российской Федерации
дать оценку разнообразным «миротворческим» проектам урегу
лирования ситуации в Чечне, связанным с явным или латентным
ограничением государственного суверенитета и нарушением тер
риториальной целостности.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

- проанализирована многоуровневая система политико-пра
вовой стратификации вайнахского этноса;

- сформулирована конфликтологическая парадигма инсти-
туционализации чеченской этнонациональной государственности;

- предложены политико-правовые критерии для оценки су
ществующих и выработки принципиально новых подходов к уре
гулированию чеченского конфликта конца XX - начала XXI вв.;

- на геополитическом, законодательном и этнополитическом
уровнях проведен компаративистский анализ кадыровского и тра
диционалистского (евразийского) проектов политико-правового
урегулирования конфликта и нормализации обстановки в Чечен
ской Республике, показаны их положительные и негативные ас
пекты, описаны прогностические сценарии развития обстановки
в будущем;

- дана политико-правовая оценка «миротворческих» проек
тов разрешения чеченского конфликта, не приемлемых для совре
менной российской государственности по стратегическим осно
ваниям. .

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Чеченское общество стратифицировано по этнонациональ-
ному и этнорелигиозному признакам, детерминирующим особен
ности традиционного этнополитического уклада. В политико-пра
вовой сфере это выражается в доминировании принципа коллек
тивной ответственности, положенного в основу нормативного рег
ламентирования отношений между специфическими родоплемен-
ными (тейпы, тукхамы) и религиозными (вирды, тарикаты) субъ
ектами, а также в отсутствии опыта национально-государствен
ного строительства. Данная «поликратичность» вайнахского эт
носа делает его потенциально конфликтогенным не только для воз
действий извне, но и в силу внутренних межклановых противо
речий.

2. Конфликтологическая природа институционализации че
ченской этнонациональной государственности определяется столк
новением на Северном Кавказе стратегических интересов России

и ее геополитических оппонентов (Великобритании и США), своеобразными заложниками которого на протяжении многих веков являются кавказские народы, в том числе чеченцы. Этнические, религиозные и социокультурные факторы, играющие существенную роль в других интерпретационных моделях чеченского конфликта, составляют лишь конфликтогенный фон, на котором развертывается перманентная борьба геополитических игроков, без которого сепаратистский потенциал Чечни вполне мог бы оказаться невостребованным, поскольку основная парадигма чеченского конфликта имеет геополитическое, а не этнонациональное содержание.

3. Основные этапы российско-чеченских отношений (с XVI
века по настоящее время) отражают правовую динамику конфлик-
тогенной активности, в своем генезисе связанной с влиянием об
щих (геополитических) и особенных (этнонациональных) зако
номерностей, оказавших решающее воздействие на формирова
ние в чеченском сообществе двух противоположных типов право
вого сознания (государственного и традиционного) и многоуров
невой полиюридической системы, включающей элементы обыч
ного права, шариата и светского законодательства, только с уче
том которых возможно определение наиболее оптимальных и про
дуктивных путей политико-правового урегулирования чеченско
го конфликта.

4. Для адекватной политико-правовой оценки различных ва
риантов урегулирования чеченского конфликта необходимо ис
пользовать систему критериев, основанную на конфликтологиче
ском юридическом анализе этнополитической специфики Чечни:

- соответствие рассматриваемого проекта геополитическим
интересам России;

- соблюдение принципов обеспечения территориальной це
лостности и суверенитета Российской Федерации;

- степень политико-правовой дифференцированности пред
лагаемого подхода к различным сегментам внутри чеченского эт
носа и соответствующим им нормативно-ценностным системам.

5. Реализуемый в настоящее время проект нормализации об
становки в Чечне, разработанный А.А. Кадыровым и утвержден-

ный Президентом РФ В.В. Путиным, предполагает воспроизведение на региональном уровне общефедеральной государственно-правовой модели, законодательно закрепленной в новой Конституции Чеченской Республики, без какой-либо ее существенной адаптации к этнополитическим особенностям вайнахского этноса. Данный проект, будучи безупречным с легальной и геополитической точек зрения, имеет ряд существенных недостатков, связанных с тем, что он основан на чуждом для чеченского политико-правового менталитета доминировании одного клана, наделенного практически неограниченной властью в условиях вооруженного конфликта, над всем остальным тейпово-тукхамным и вир-довым сообществом и сохраняет его внутреннюю конфликтоген-ность.

6. Традиционалистский (или евразийский) путь урегулиро
вания чеченского конфликта инициирует создание в рамках ад
министративно-территориальных границ современной Чечни до
полнительного национально-политического образования - авто
номии как «осознанной резервации» с широкими властными пол
номочиями для внутреннего самоуправления на основе традици
онного этнополитического уклада. Это позволит интегрировать в
российское государственно-правовое пространство не только ло
яльных федеральной власти чеченцев, но и тех их представите
лей, которые являются носителями автохтонного менталитета и
отказываются жить по принципам светского права. Практическая
реализация данного проекта существенно затруднена ввиду того,
что действующее российское законодательство не санкционирует
создание подобных образований, а национально-культурные ав
тономии не рассматриваются как форма политического самооп
ределения этноса.

7. «Миротворческие проекты» политико-правового урегули
рования чеченского конфликта: создание независимого государ
ства «Ичкерия», «изоляционистский» проект СПС, варианты ме
ждународного вмешательства (лихтенштейнский и парижский пла
ны), псевдотрадиционалистский проект Х.-А. Нухаева, которые
различаются по своей политико-правовой форме, реально тожде
ственны по геополитическому содержанию и направлены на де-

зинтеграцию российской государственности, ограничение ее суверенитета и нарушение территориальной целостности, т.е. выходят за рамки политико-правового пространства современной России.

Теоретико -методологическую основу диссертационного исследования составляет применение правового подхода геополитической школы в сочетании с прикладными методиками этно-национальной и юридической конфликтологии, что дает представление о предмете исследования на уровне действия общих и особенных закономерностей.

Для решения конкретных задач в рамках диссертации использовались системно-структурный, институционально-правовой подходы, а также методы юридической аксиологии и этнологии, социально-правовой компаративистики, отраслевых правовых дисциплин.

В доктринальном плане диссертант опирался на труды отечественных и зарубежных авторов, в которых сформулированы альтернативные подходы к анализу конфликтологической и юридической специфики Чечни, российско-чеченских отношений, путям урегулирования существующих противоречий.

Научно-теоретическая и практическая значимость работы определяется возможностью использования сделанных в диссертации выводов для разработки политико-правовых и законодательных механизмов разрешения актуальных проблем федеративных отношений, к которым в современной России относится чеченский конфликт. Основные положения диссертации позволяют глубже понять специфику этнонациональной стратификации чеченского этноса, характерного для него полиюридизма, влияние данных факторов на правовую динамику этнополитических конфликтов в контексте геополитических реалий, а также систематизировать «миротворческие инициативы» по стабилизации обстановки в Чечне, в том числе связанных с явным или латентным пренебрежением к национальным интересам России.

Результаты проведенного исследования могут оказаться полезными для аналитиков и должностных лиц органов государственной власти и управления, которые сталкиваются с решением

тех или иных вопросов по урегулированию чеченского конфликта. Заложенная в основу диссертации методологическая матрица может быть востребована заинтересованными общественно-политическими силами для разработки новых подходов к разрешению чеченского конфликта, так как позволяет с научно обоснованных позиций осуществить верификацию позитивных и негативных аспектов уже существующих политико-правовых моделей.

В теоретическом плане отдельные разделы диссертационного исследования могут быть включены в опорные материалы для чтения лекций и проведения семинарских занятий по юридической конфликтологии, политико-правовой этнологии, отраслевым юридическим дисциплинам (в частности, международному, конституционному, административному и муниципальному праву), использованы для разработки специальных курсов для военных и гражданских специалистов, которым придется работать на территории Чеченской Республики.

Апробациядиссертационного исследования. Основные положения диссертации докладывались на четырех международных, всероссийских научно-практических конференциях и семинарах в Ростовском юридическом институте МВД России использовались автором в процессе чтения лекций и проведения семинарских занятий. Основные выводы работы отражены в двух авторских публикациях общим объемом 1,5 п.л.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры государственно-правовых и политико-философских дисциплин Ростовского юридического института МВД России.

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования, а также избранной автором логикой изложения материала и включает в себя введение, две главы, состоящие из шести параграфов, заключение и список литературы, насчитывающий 305 позиций, из них - 22 нормативно-правовых источника. Объем диссертации - 140 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, оценивается степень ее научной разработанности, определяются цели и задачи, рассматривается методологическая основа, формулируются положения, выносимые на защиту, отмечается научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования, приводятся сведения об апробации его результатов.

В первой главе «Юридический конфликтологический анализ этнополитической специфики Чечни», состоящей из трех параграфов, дается характеристика этнополитической организации чеченского общества, оценивается его конфликтогенный потенциал в условиях политико-правовой модернизации, описывается механизм влияния указанных факторов на правовую динамику чеченского конфликта и его отражение в нормативно-правовой сфере.

В первом параграфе «Этнополитическая структура чеченского общества и ее влияние на правовую динамику конфликта» осуществляется структурно-функциональный анализ чеченского общества как базового субъекта исследуемого конфликта, выделяются этнонациональный, этнорелигиозный и этноправо-вой уровни социальной стратификации, дается их политико-правовая характеристика.

Авторскую гипотезу при рассмотрении этнополитической структуры чеченского этноса выражает тезис о том, что у вайна-хов на всех этапах их исторического существования (от возникновения этноса и вплоть до наших дней) никогда не было собственной государственной идеологии либо каких-то альтернативных ей политических концепций, основанных на идее государственного суверенитета. Главная причина указанного феномена заключается в том, что в основе структурной организации чеченского общества всегда лежало понятие «общности» (как целого), а не «индивида» (как частного). Индивид со своими правами, свободами и интересами, с юридической точки зрения, олицетворяет принцип «субъективного вменения», по которому ответственность

за деяние несет только лицо, его совершившее, отвечающее определенному набору качеств (субъект правонарушения).

В чеченском же обществе традиционно доминировал принципиально иной подход, тесно связанный с патронимическими отношениями, оформленными через существование специфических родоплеменных (тейпово-тукхамных) структур. В случае обиды, нанесенной члену одной фамилии, все остальные вступались за него, как будто бы она нанесена каждому из них лично. Верно и обратное утверждение, так как за преступление, совершенное одним человеком, могли понести ответственность и другие члены семьи, даже невиновные.

С юридической точки зрения, указанный феномен может быть охарактеризован термином «объективное вменение». Одним из его внешних проявлений является обычай кровной мести и тесно связанные с ним правовые процедуры (определения виновной руки, примирения и т.д.), не изжитые у многих северокавказских народов и, особенно у чеченцев, до сих пор. По обширной источнико-вой базе юридической этнологии в работе реконструируется традиционный этнополитический строй чеченского этноса (от «ва-ров» и «тейпов» до «тукхамов» и «нохчи къам»), дается характеристика соответствующих ему политико-правовых институтов и нормативно-правовой системы (адата).

Распространение на Кавказе ислама привело к дополнительной стратификации чеченского общества еще и по этнорелигиозному признаку. Структура суфийских вирдово-тарикатистских братств наложилась на существовавший родоплеменной уклад жизни, образовав неповторимую этнонациональную модель, сохранившуюся в своих базовых характеристиках до настоящего времени. Различные вирды, объединенные в крупные тарикаты - На-кшбандийа и Кадирийа - несли с собой не только различные модели отправления религиозного культа, но конкурирующие политико-правовые проекты. Основной постулат «накшбандийцев» -превосходство шариата над любым мистическим опытом и, как следствие, легитимизация теократической государственности. Идеология Кадирийа, напротив, более анархична, генетически заимствовала многие местные обычаи, нормы которых становились

неотъемлемой частью ритуала и иногда превосходили по значимости положения шариата, что привело к ее некомплементарно-сти с принципами организации государственной власти.

Рассмотренная этнонациональная и этнорелигиозная стратификация вайнахского общества, которая может быть охарактеризована терминами «поликратия» и «полиюридизм», оказала существенное влияние на правовую динамику чеченского конфликта, сформировала фон, в рамках которого развивались многогранные конфликтогенные процессы.

Во втором параграфе «Конфликтологическая природа ин-ституционализации чеченской этнонациональной государственности» осуществляется компаративистский анализ различных подходов к интерпретации чеченского конфликта, на основе междисциплинарного подхода выделяются его общие и особенные закономерности, осуществляется их контекстуализация с учетом исторической ретроспективы и геополитических реалий XXI века.

Автор анализирует существующие в современной науке дефиниции понятия «конфликт», характеристики различных форм протекания конфликтогенных процессов, типологизацию причин и условий конфликтов. В соответствии с доминирующей точкой зрения, конфликтогенные процессы на территории Чеченской Республики следует относить к разряду этнонациональных явлений, главной причиной которых является неурегулированность этнических вопросов в условиях интенсивной политико-правовой модернизации. Чеченский конфликт, таким образом, рассматривается большинством исследователей в основном как этнонациональная проблема, связанная со столкновением на Кавказе цивилизованного, прогрессивного общества с мозаикой этнокультурных ансамблей, находящихся на примитивных этапах социально-экономического развития и противостоящих надвигающейся на них модернизации. Однако, по мнению автора, более продуктивным способом осмысления логики конфликтогенных процессов в Чечне является привлечение понятийного аппарата геополитической науки, которая, не отрицая, по сути, альтернативные методологические подходы, позволяет вписать их в более широкий цивилиза-

ционный контекст. В основе классического геополитического анализа лежит утверждение двух фундаментальных принципов:

во-первых, бинарной логики исторического процесса, выраженной в дуализме сухопутных и морских культур как противоположных цивилизационных концептов;

во-вторых, отрицание самой возможности существования какого-либо «третьего центра», не сводимого к указанному биполярному антагонизму.

В указанном контексте Кавказ осмысливается как «промежуточное пространство», которое, с позиций «Суши», должно быть включено в сферу континентального влияния, а с позиций «Моря», напротив, использовано в качестве плацдармадля экспансии вглубь Евразии и установления над материком военно-политической и экономической доминации. Поэтому Кавказ всегда представлял собой место столкновения интересов и ожесточенной борьбы англосаксонских государств (вначале Великобритании, потом - США) и России, своеобразными «заложниками» которой на протяжении веков являлись кавказские народы. Не отрицая значимости этнонациональных, религиозных и культурных факторов, играющих ключевую роль в альтернативных конфликтологических моделях, автор утверждает, что они всего лишь конфлик-тогенный фон, на котором развертывается борьба стратегических противников. Бесспорно, в динамике конфликтов и идентификации их участников большое значение играет среда их протекания и этнокультурная специфика региона, однако главные причины заключены все-таки в сфере действия геополитических закономерностей. Иными словами, конфликтологическая парадигма обсуждаемых противоречий является, по сути, геополитической, а не этнонациональной.

С геополитической точки зрения, чеченский этнос имеет единственную альтернативу для самоопределения: либо жить в мире и стабильности с Россией, либо выполнять функции «плацдарма» для экспансии сил «Моря» вглубь континента, что автоматически влечет за собой «балканизацию» региона, его превращение в управляемый «очаг напряженности» для ослабления и окончательной десуверенизации России. Никакого «третьего пути» для Кавказа и Чечни просто не существует.

В третьем параграфе « Основные этапы развития российско-чеченских отношений: правовые аспекты» автор анализирует и обобщает с политико-правовой точки зрения конфликтологическую динамику российско-чеченских отношений в их историческом развитии.

Доминантой ранних контактов (XVI - XVIII вв.) между Россией и чеченскими племенами была взаимная заинтересованность и искреннее стремление к установлению союза. Давление геополитической напряженности на регион еще не достигло той критической черты, за которой начинаются необратимые деструктивные процессы. Взаимоотношения горских князей с русскими царями строились в форме вассальных отношений, получавших правовое закрепление благодаря специальной процедуре принятия имперского подданства. В указанный период в основе нормативного регулирования жизнедеятельности чеченского этноса лежала би-правовая модель, сочетавшая доминирующие нормы адатов с конкурирующими положениями шариата. Влияние светского законодательства на местную этнополитическую систему отсутствовало либо было невелико.

Переломным этапом российско-чеченских отношений стала Первая Кавказская война (1818 - 1864 гг.), в понимании причин и условий которой необходимо учитывать действие двух групп факторов:

- геополитической обусловленности российской колониаль
ной политики на Кавказе, стремившейся противодействовать не
столько местным этнополитическим сообществам, сколько бло
кировать аналогичные по сути, но противоположенные по своему
вектору геополитические устремления Турции и Великобритании;

- внутренней диалектики автохтонных элементов внутри са
мого чеченского этноса, выразившейся в противостоянии вирдов
Накшбандийа, сгруппировавшихся вокруг централистского госу
дарства Шамиля (Имамат), и местных этнополитических элит, от
стаивавших традиционный политико-правовой уклад в борьбе как
против царской, так и против теократической администрации.

Сразу после капитуляции Шамиля была произведена реорганизация административного управления края, в результате ко-

торой все горские народы попали в ведение «военно-народного управления», отличавшегося от казачьего и общегражданского управления Российской Империи. Новые власти легализовали обе системы традиционного права, за исключением норм шариата в уголовной сфере. Параллельно в правовом поле Чечни стало действовать и европеизированное светское законодательство - российское право. Тем не менее наместник царя Александра II Буря-тинский полагал, что «прямое императорское правление здесь невозможно, нужно править косвенными методами на основе вековеннымиметодаминаосновевеко-вых традиций»^1. Таким образом, политика Российской Империи

на Северном Кавказе во второй половине XIX века отличалась элементами широкой демократии на местах и терпимости по отношению к местным обычаям, была рассчитана не на коренной слом существовавших порядков, а на их постепенную эволюцию в долгосрочной перспективе.

Диаметрально противоположный подход был реализован в период установления на Северном Кавказе советской власти. Несмотря на формальное создание в 1922 г. Чеченской автономной области в составе РСФСР, реально рычаги управления ситуаций всецело находились в руках местных родоплеменных и религиозных элит. Для коренного слома такого положения вещей большевиками был предпринят комплекс политических, правовых и организационных мер, выразившихся в проведении в 1925 г. масштабной вооруженной кампании по ликвидации «банд элемента», параллельно с которой были приняты законодательные нормы против адата и шариата. На регион было распространено действие УК РСФСР об уголовном преследовании за преступления, составляющие пережитки родового быта или остатки местных обычаев. Одновременно в УПК РСФСР была введена статья, разрешавшая возбуждать по всем «бытовым преступлениям» публичное обвинение, независимо от заявления потерпевшего. Однако, несмотря на репрессии 1940-х гг. против мусульманских шейхов и старейшин тейпов, большинство из которых были просто физически уничтожены, традиционные этнополитические структуры

1 Аспидов Ф. Кавказский Победоносец//Тайм-аут. 2002.2 ноября.

сумели сохраниться, получили новый импульс к своему развитию в ходе выселения чеченцев и ингушей в феврале 1944 г.

После смерти И. Сталина и начала «оттепели» депортированные народы были сняты с учета специальных поселений и освобождены из-под административного надзора органов МВД СССР, начался процесс возвращения чеченцев на Кавказ и их адаптации к советской системе. В указанный период в ЧИАССР сложилась уникальная ситуация, когда параллельно существовали две взаимопроникающие властные иерархии:

- легальная, совпадавшая с официально действовавшими ор
ганами власти и управления и нормативно регламентированная
советским законодательством (ключевые посты в ней замещались
членами лояльного власти тариката Накшбандийа);

- неофициальная, но зато легитимная, основанная на при
знании традиционных тейпово-тукхамных и этнорелигиозных
нормативов.

Первая иерархия существовала гласно, вторая, напротив, латентно, но именно благодаря последней чеченцам на протяжении 70 лет советской власти удалось сохранить самобытные черты своей политико-правовой ментальности, родной язык, пережить без \траты культурной идентичности события 1944 г. Все это привело к опасной «отложенности» вопроса об этнонациональном самоопределении, которая лишь стимулировала укрепление принципов кровнородственной организации, ждавших удобного повода, чтобы проявить себя вовне. Такой случай представился после распада централистской советской государственности и прихода к власти в республике Д. Дудаева.

Автор показывает, что курс на строительство суверенного государства Нохчи-Чо, провозглашенный в 1991 г. Общенациональным конгрессом чеченского народа (ОКЧН), был глубоко ошибочен как с геополитической точки зрения, так и в силу особой политико-правовой ментальности вайнахов. С одной стороны, «ду-даевщина» активно поддерживалась геополитическими противниками России, заинтересованными в дальнейшей дестабилизации обстановки в стране и росте дезинтеграционных процессов, а с другой стороны, представляла собой очередную, во многом

схожую с действиями Шамиля, попытку заменить традиционные принципы тейпово-тукхамных отношений государственно-правовыми нормами, основанными на институте персональной ответственности. Как следствие, чеченский народ оказался втянут в кровопролитный вооруженный конфликт с Российской Федерацией, умело инспирированный заинтересованными силами путем спекуляций на внутриклановых противоречиях.

С юридической точки зрения охарактеризовать события, происходившие на территории Чечни в период проведения «операции по наведению конституционного порядка», очень сложно. С одной стороны, действия чеченской стороны нельзя интерпретировать в рамках международного права как национально-освободительную борьбу, т.к. в соответствии с «предохранительной оговоркой» ООН принцип самоопределения народов не применяется в случаях, касающихся расчленения и нарушения территориальной целостности суверенных государств. С другой стороны, действия федеральных властей в силу многочисленных пробелов в постсоветском законодательстве также оказались вне правового поля, не подпадали под правовые нормы ни о чрезвычайном, ни о военном положении. Только спустя годы был принят соответствующий федеральный закон «О борьбе с терроризмом», заполнивший существовавшие «пробелы» и сформулировавший, пусть не во всем удачно, правовые механизмы проведения подобных операций.

Вторая глава «Политико-правовые технологии разрешения чеченского конфликта», состоящая из трех параграфов, посвящена анализу существующих проектов урегулирования чеченского конфликта. В основу их оценки положена разработанная автором научно обоснованная система критериев, включающая обязательную характеристику рассматриваемого «миротворческого» проекта в таких измерениях, как геополитическая идентификация чеченского народа; соотносимость предлагаемой государственно-правовой модели постконфликтного устройства Чечни с принципами обеспечения территориальной целостности Российской Федерации; учет особенностей традиционного этнополитического уклада; нормативно-правовая основа разрешения конфликта.

В первом параграфе «Экстраполяция общероссийской юридической унификации на Чечню (республика в составе

федерации)» политико-правовому анализу подвергается конвенциональная программа урегулирования чеченского конфликта, дается оценка имплицитно заложенной в нее государственно-правовой системы, характеризуются ее положительные и негативные аспекты.

Автор показывает, что в рамках рассматриваемого проекта решение чеченского конфликта видится в нейтрализации лидеров бандформирований, упразднении незаконно созданного ими госаппарата и принудительном, силовом распространении на Чечню российской государственной власти. Именно под такими лозунгами началась «вторая чеченская кампания», после окончания активной фазы которой в кратчайшие сроки были сформированы органы государственного управления по общероссийским образцам. Символом новой системы стал бывший муфтий Чечни - Ахмад-хаджи Кадыров.

Кадыровский план урегулирования чеченского конфликта, утвержденный указом Президента РФ, предусматривал возвращение Чечни в правовое поле России и нейтрализацию главарей бандформирований. Сам А. Кадыров неоднократно заявлял, что единственно приемлемым с государственно-правовой точки зрения вариантом постконфликтного устройства Чечни является республи-ка в составе Российской Федерации^2. Кадыровская _система, буду-

чи совершенно легальной с формально-правовой точки зрения, неоднократно подвергалась критике с позиций легитимности, в первую очередь, из-за своей репрессивной сущности как по отношению к боевикам, что оправдано чрезвычайностью положения, так и к другим политическим оппонентам, в том числе лояльно настроенным по отношению к России, но по каким-либо причинам нежелающим признавать абсолютный авторитет кадыровско-го клана.

2 Кавказский хребет. Ахмат Кадыров не допускает возможности потери Россией Северного Кавказа//Независимая газета. 2002.11 апреля.

19 января 2001 г. Президентом РФ был издан указ «О системе органов исполнительной власти Чеченской Республики», согласно которому администрация Чеченской Республики перестала быть «временной». Глава администрации получил право назначать и освобождать от должности своего заместителя - Председателя Правительства Чеченской Республики (по согласованию с полномочным представителем Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе). В целях подготовки нормативно-правовой базы, необходимой для окончательного урегулирования чеченского конфликта и реинтеграции Чечни в политико-правовое пространство РФ. в июне 2001 г. при главе администрации республики был создан консультативный орган, состоящий из авторитетных представителей общественности, науки, культуры, образования, религиозных деятелей.

По новой Конституции, принятой 27 марта 2003 г.. республика провозглашена демократическим социальным правовым государством с республиканской формой правления, суверенитет которого выражен обладанием всей полноты власти вне пределов ведения РФ и полномочий по предметам совместного ведения. Территория Чечни является единой и неделимой и составляет неотъемлемую часть территории России. Предусматривается разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную, которые являются самостоятельными. В систему государственных органов управления входят Президент, Парламент (Совет Республ-лики. Народное Собрание), Правительство, суды, а также иные органы государственной власти ЧР. образуемые в соответствии с Конституцией. Кроме того, в Чечне признается и гарантируется местное самоуправление, действующее в пределах своих полномочий самостоятельно и не входящее в систему органов государственной власти. Отношения между Чечней и Россией определяются Конституцией РФ, федеральными законами, Конституцией ЧР, а также заключенными в соответствии с федеральным законом договорами между органами государственной власти ЧР и органами государственной власти РФ о разграничении предметов ведения и полномочий и соглашениями о передаче друт другу осуществления части своих полномочий.

Автор подчеркивает, что к бесспорным достижениям проекта А. Кадырова по урегулированию чеченского конфликта могут быть отнесены: соблюдение стратегических интересов России в северокавказском регионе, сохранение суверенитета и территориальной целостности российской государственности, соответствие вновь формируемых в Чечне органов власти и управления российскому законодательству. Негативная же сторона рассматриваемого плана заключается, во-первых, в его слабой адаптации к специфике и особенностям традиционного уклада чеченского общества, а во-вторых, в фактически авторитарном содержании, основанном на неприсущей вайнахскому этносу доминации одного клана над остальным этнополитическим сообществом.

Во втором параграфе «Традиционалистский проект для Чечни: этнонациональная автономия с особым правовым режимом» разбирается традиционалистский проект урегулирования чеченского конфликта, апеллирующий одновременно к нескольким секторам чеченского этноса, идентифицирующим себя в диаметрально противоположных политико-правовых и ценностно-нормативных системах, дается юридическая оценка конкретным формам реализации подобного плана.

Автор отмечает, что наиболее интенсивно новые проекты урегулирования чеченского конфликта обсуждались в отечественных и зарубежных СМИ в 2004 г. после трагической гибели А. Кадырова. Широкое освещение получил традиционалистский (евразийский) план, основанный на признании сосуществования в Чечне не одного, а, как минимум, двух социально-политических и правовых укладов, прочно укоренившихся в правосознании и мен-тальности жителей республики. Первый тяготеет к воспроизведению на региональном уровне общероссийской государственно-правовой модели, а второй, напротив, постоянно воспроизводит альтернативные формы взаимоотношений по поводу власти между различными органическими общностями (тейпами, тукхамами, вирдами, тарикатами). Первый характерен для «обрусевших» и, частично, секуляризовавшихся чеченцев, подавляющее большинство которых относится к «равнинным» тейпам и вирдам На-кшбандийа, в большей степени утратившим автохтонные формы

политической самоорганизации и. как следствие, ассимилировавшихся в российском государственно-правовом пространстве. Второй распространен среди выходцев из «горных» тейпов и вирдов Кадирийа, сохранивших политико-правовые архетипы родопле-менного строя (общинную ответственность, кровную месть и др.) и с распадом Советского Союза получивших возможность для их внешней реализации.

Признание наличия в чеченском обществе указанных полюсов, по сути, означает принципиальную невозможность урегулирования чеченского конфликта только путем приведения существующего национально-политического ландшафта к общефедеральному образцу. Возможно, устраивая «российских» чеченцев, он будет категорически неприемлем для традиционалистов, причем даже тех, которые принципиально не имеют ничего против того, чтобы жить в зоне геополитического влияния России, но возражают против жесткой юридической унификации их традиционного быта.

Поэтому в соответствии с внутренней логикой традиционалистского плана необходимо учитывать интересы не только российской или чеченской сторон, но и различия в подходах к национально-политическому идеалу внутри самого вайнахского этноса. Иными словами, примирение должно обеспечить:

- сохранение территориальной целостности и суверенитета
России, т.е., безусловно, Чечня - в составе федерации (учет геопо
литической подоплеки конфликта);

- создание условий для сохранения национально-культурной
самобытности чеченского общества, обращение конфликтогенно-
го потенциала этнической и религиозной стратификации на укре
пление национальной политической системы (учет этнонацио-
нальных факторов, многоукладности).

Таким образом, традиционалистское разрешение чеченского конфликта предусматривает создание на территории современной ЧР не одного, а нескольких политико-правовых образований. Речь идет об интеграции в рамках единого российского пространства обоих секторов вайнахского этноса в особом для каждого из них политико-правовом формате.

В Северной Чечне, по понятным причинам, общероссийские государственно-правовые нормативы пользуются достаточным признанием и уважением, являются легитимными. Для этой части нынешняя российская политика, направленная на создание администрации наподобие общероссийских моделей (кадыровский проект), может быть оценена как приемлемая и продуктивная.

Что касается Южной Чечни, то для удовлетворения обоснованных требований местных этнополитических и этнорелигиозных элит по отстаиванию традиционного уклада и сохранению собственной идентичности предполагается выделить ее в отдельный регион (в рамках административно-территориальных границ ЧР) с особым правовым режимом.

Например, согласно закону «О национально-культурной автономии», наделить соответствующим статусом тех, кто желает жить по традиционным нормативам.

В этой связи в литературе встречается термин «осознанная резервация». Подобная автономия может иметь широкие полномочия в этнокультурной, религиозной и языковой сферах. В последующем в рамках «резервации», с учетом возможных изменений в российском законодательстве, можно создать особую полиюридическую систему, в которой наряду с общероссийским правом (в первую очередь, в конституционной, уголовной и административной сферах) действовали бы и иные традиционные подсистемы - адат и шариат (например, в гражданском, брачно-се-мейном, наследственном и т.д. праве).

Примеры такого полиюридизма широко известны современной юридической социологии и этнологии права. В российском законодательстве аналогичный подход в зачаточном виде присутствует в законе «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации», который позволяет конкретизировать формы реализации властных полномочий с учетом политических, экономических, социальных, географических, этнических и иных особенностей субъектов Российской Федерации.

В третьем параграфе «Дезинтеграционные политико-пра-

вовые технологии урегулирования чеченского конфликта» автор дает оценку различным «миротворческим» инициативам для Чечни, широко обсуждаемым общественностью, но категорически неприемлемым для российской государственности. В качестве наиболее масштабных из них, различных по своим политико-правовым формам, но тождественным по геополитическому содержанию, автор выделяет:

- доктрину создания в Чечне суверенного светского (офици
альная идеология А. Масхадова) либо теократического (позиция
ваххабитов) государства;

- изоляционистский проект, разработанный в 1999 г. фрак
цией «СПС» в Государственной Думе РФ и предусматривавший
реализацию комплекса политических, административно-правовых
и социально-экономических мер для блокады «мятежной» части
Чечни без окончательного решения вопроса о ее государственно-
правовом статусе;

- варианты международного вмешательства в урегулирова
ние чеченского конфликта, предполагающие как полную неза
висимость Чечни, так и создание в рамках
РФ особой автономии, наподобие Палестинской, под гарантии
ООН и ОБСЕ с участием международного миротворческого кон
тингента;

- проект Х.-А. Нухаева, разработанный атлантистскими гео
политическими центрами для инициирования новой волны анти
российского сопротивления на Кавказе под знаменами национал-
освободительной борьбы и трайбализма вместо дискредитировав
шего себя ваххабизма.

В основу типологизации указанных проектов автором положен геополитический критерий - их реализация на практике неизбежно влечет за собой вывод Чечни из-под стратегического контроля России.

В заключении диссертационной работы подводятся итоги проведенного исследования, формулируются общие выводы, оцениваются перспективы практической реализации различных вариантов политико-правового урегулирования ситуации в Чеченской Республике.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы

1 Ткаченко В В, Сидоренко С Я Фиктивность третьего цен
тра в концепциях чеченской этнонациональной государственно
сти как политико-правового института // Материалы диссертаци
онных исследований докторантов, адъюнктов и соискателей Сбор
ник научных трудов Часть I Ростов н/Д, 2004 - 1,2 / 0,8 п л

2 Ткаченко В В Нормативная правовая основа этнополити-
ческих процессов в Чечне конфликтологический анализ // Мате
риалы диссертационных исследований докторантов, адъюнктов
и соискателей Сборник научных трудов Часть I Ростов н/Д,
2004 - 0,7 п л