Новая страница 1

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современные социально-экономические условия развития и становления правового государства Российской Федерации и связанный с этим процесс реформирования уголовно-исполнительной системы¹ предъявляют высокие требования к

морально-психологической и профессиональной подготовленности сотрудников правоохранительных органов. Основы профессиональной подготовленности формируются у будущих сотрудников в период обучения в высшем образовательном учреждении. Особую роль играют качества сотрудников, выступающие как потенциал развития личности, но они часто не выявляются и не развиваются в должной степени в процессе обучения.

Современные научные исследования в этой области² yuji,

потенциал личности является детерминирующим фактором успешности профессиональной деятельности и, прежде всего, у представителей социономических профессий^3. ^С ^это^й ^точки ^зр^ения ^в современных условиях актуальным является исследование профессионально-личностных качеств будущих специалистов-психологов, обучающихся в высших учебных заведениях Минюста России. Особое значение это имеет для специалистов-психологов, которые придут работать в Уголовно-исполнительную систему Минюста России, и должны реализовывать современные гуманитарные технологии, что непосредственно требует от них новый Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации. Так, ст. 109 гласит: «Воспитательная работа с осужденными проводится с учетом индивидуальных особенностей личности и характера осужденных и обстоятельств

'Концепция совершенствования воспитательной работы с личным составом уголовно-исполнительной системы. - М., 2000; Концепция развития психологической службы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации. - М., 2001; Концепция воспитательной работы с курсантами и слушателями образовательных учреждений УИС Министерства юстиции Российской Федерации (на период до 2005 г.). - М.,

2000.

2 См. Энциклопедия юридической психологии / Под общ. ред. проф. А.М.

Столяренко. Разделы 13,14. -М., 2003.

3 Климов ЕА Образ мира в разнотипных профессиях: Учебн. пособие. - М.,

1995.

совершенных ими преступлений»; а ст. ПО требует всю воспитательную работу организовывать «на основе психолого-педагогических методов»^1.

Многими современными учеными (Е.С. Романова, 1992; Ю.П. Поваренков, 1998; Т.С. Абрамова, 2002) отмечается, что профессиональную успешность психолога-практика в первую очередь определяет наличие таких личностных качеств, как коммуникативность, такт, эмпатия, креативность и т. д.. Однако, психолог пенитенциарной системы помимо указанных профессионально важных личностных качеств, общих для всех психологов, должен обладать радом специфических качеств, определяемых условиями службы в уголовно-исполнительной системе. Исследование проблем развития профессионально-личностных качеств является актуальным в современных условиях реформирования уголовно-исполнительной системы именно с точки зрения формирования целостной личности специалиста. Профессионально-личностный рост курсантов в период обучения в высшем учебном заведении является, в большой степени, залогом успешности их в будущем, как профессионалов.

В историко-содержательном аспекте можно отметить, что с начала 1940-х годов в психологии труда интерес исследователей постепенно смещается с изучения психофизиологических характеристик и отдельных психических процессов работника на исследование его личностных особенностей. В последние десятилетия XX века возросла интенсивность подобных исследований личности прежде всего в прикладных отраслях психологии. Некоторые авторы выделяют два основных подхода^2.Н ^ам ^пр^ед^ставл^яется также актуальным исследование развития профессионально-личностных качеств в контексте идей акмеологического подхода.³

Исследование профессионально-личностного развития психологов УИС представляется важным вести исходя из раскрытия взаимосвязи двух ее узловых аспектов: с одной стороны, личностных особенностей, связанных с возрастным развитием личности, а с другой стороны, формирование личности специалиста, которое происходит в ходе профессиональной деятельности.

1 Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации. С. 50-51. гКорнеева Л.Н. Профессиональная психология личности. // Психологическое

обеспечение профессиональной деятельности. / Под ред. Г. С. Никифорова. СПб., 1991. С. 61-84.; Маркова А.К. Психология профессионализма. М., 1996.

308 с.

зАкмеология/Подред. А.А. Деркача. - М., 2004. С. 548-563

Степень разработанности темы исследования. Содержание и закономерности профессионально-личностного развития изучались многими как зарубежными (ДжГолланд, 1968; Э.Роу, 1956; Д.Сьюпер, 1957 и др.), так и отечественными учеными (Л.И.Анцыферовой, 1981; ДЛЗавалишиной, 1985; Э.Ф.Зеером, 1988; ЕА.Климовым, 1988, 1995; Т.В.Кудрявцевым, 1981; В.Л.Марищуком, 1982; Г.СНикифоровым, 1991; А.К.Марковой, 1996; Ю.ПЛоваренковым, 1999; ЕСРомановой, 1992; В.Д.Шадриковым, 1982; Л.Б. Шнейдер, 2003 и др.) В последнее десятилетие большое внимание уделялось поиску путей оптимизации профессионального становления обучающихся (Р.В. Габдреев, 1997; В.А. Непомнящий, 1997; Ю.Д. Поваренков, 1998; Е.С Романова, 1992 и др.).

Специалисты в области юридической психологии, опираясь на общепсихологические подходы к изучению процесса профессионализации личности, рассматривали различные аспекты процесса профессионального становления сотрудников МВД и Минюста России (Н.Р. Битянова, 1994, 1998; М.Г. Дебольский, 1996; А.В. Кокурин, 2001; В.Л. Колесник, 1979; А.В. Кононов, 2001; ГК Копылова, 1999; B.C. Красник, 1992; А.В. Молоканова, 2000; В.М. Поздняков, 1989; О.Е. Сапарин, 1990; ЕЛ. Соколова, 1999; А.М. Столяренко, 1991; НА Токарев, 1990 и др.). В большинстве исследований акцент ставился на вопросах профессиональной пригодности и отбора, выявлении характерных особенностей деятельности и общения, профессиональной мотивации и разработке модели специалиста.

В отношении будущих специалистов МВД и Минюста России по проблеме оптимизации их профессионализации занимались Н.В. Андреев, 1994, 1995; МГ Дебольский, 1996; А.В. Кокурин, 2001; К.Э. Комаров, 2000; Т.В. Мальцева, 2004; В.М. Поздняков, 1985, 1997; ЕН. Соколова, 1999; А.М. Столяренко, 1991; О.В. Томилова, 2000; В.Г. Третьяк, 1997 идр.

Вопрос о закономерностях профессионализации личности будущего психолога уголовно-исполнительной системы и о путях развития конкретных профессионально важных качеств на этапе подготовки его в учебном заведении исследован недостаточно.

Пути оптимизации развития профессионально-личностных качеств специалистов-психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции России и стремление разработать систему активных методов формирования и развития профессионально-значимых личностных качеств психолога - сотрудника уголовно-

исполнительной системы предопределили выбор темы настоящего диссертационного исследования.

Объектом диссертационного исследования являются профессионально-личностные качества обучающихся на психологических факультетах высших образовательных учреждений Министерства юстиции Российской Федерации.

Предмет исследования - особенности развития профессионально-личностных качеств будущих специалистов-психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции России и научное обоснование путей совершенствования их профессионально-личностного развития.

Гипотеза исследования.

Существенным фактором, влияющим на развитие профессионально-личностных качеств будущих психологов в процессе обучения в образовательных учреждениях Министерства юстиции РФ является дисбаланс самооценки наличия и оценки значимости профессионально важных качеств психолога УИС. При этом специфика этого процесса в высших образовательных учреждениях Минюста России заключается в следующем:

- высокая оценка значимости качеств волевой сферы (умение принимать
решения, ответственность и т.д.) по сравнению с самооценкой наличия;

- существенное снижение оценки значимости профессионально важных
качеств когнитивной сферы, прежде всего креативности по сравнению с
самооценкойналичия;

- существенное снижение оценки значимости профессионально важных
качеств эмоциональной сферы, в частности, эмпатии по сравнению с
самооценкой наличия;

При целенаправленном постдиагностическом тренинг-коррекционном воздействии процесс развития профессионально-личностных качеств будущих психологов УИС оптимизируется (в контексте баланса оценки значимости и самооценки наличия), что ведет к росту аутопсихологической компетентности и к интенсификации процесса профессионально-личностного становления будущих специалистов.

Цель исследования - теоретическое обоснование и эмпирическое выявление особенностей структуры развития профессионально-личностных качеств будущего психолога в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции России (прежде всего по следующим сферам профессионально-личностных качеств: волевая, когнитивная, эмоциональная) и разработка с учетом экспериментальной апробации

психологического тренинга по оптимизации развития профессионально-личностных качеств.

В соответствии с объектом, предметом и целью исследования решались следующие задачи:

1. Обосновать теоретико-методологический подход к изучению
проблемы психологического- сопровождения развития профессионально-
личностных качеств будущих специалистов-психологов в процессе
обучения в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции
России.

2. Выявить современные требования и роль профессионально-
личностных качеств будущих специалистов-психологов в процессе
обучения в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции
России.

3. Разработать программу диагностического анализа представлений
курсантов о профессионально значимых личностных качествах образа
специалиста-психолога УИС.

• 4. Исследовать состояние и динамику развития оценки значимости и самооценки наличия профессионально-личностных качеств будущих специалистов-психологов в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции России.

5. Экспериментально апробировать программу психологического
тренинга по оптимизации развития профессионально-личностных качеств
будущих специалистов-психологов УИС.

6. Разработать комплексные рекомендации для групп психологического
обеспечения высших образовательных учреждений Министерства юстиции
России по совершенствованию психологического сопровождения развития
профессионально-личностных качеств будущих специалистов-психологов в
процессе обучения.

Методология исследования. Методологию исследования предопределили принципы диалектической взаимосвязи в развитии теории и практики, системный подход в изучении личности и деятельности. В качестве конкретно-научной методологии в диссертационном исследовании использованы положения акмеологического подхода, концепций психологии субъекта и профессионализации (А.В. БрушлинскиЙ, А.А. Бодалев, А.А. Бодров, А.А. Деркач, Н.В. Крылова, Г.С. Никифоров, Е.С. Романова, Ю.П. Поваренков, Л.Б. Шнейдер и др.), а также методологические принципы юридической

психологии (А.Р. Ратинов, AM. Столяренко, В.В. Романов, В.М. Поздняков, А.И. Ушатиков),.

Организация и методика исследования. Диссертационное исследование состоит из четырех основных этапов: 1) информационно-аналитический; 2) эмпирический; 3) экспериментальный; 4) обобщающе-внедренческий.

В рамках первого этапа (2001-2002 г.) был проведен сбор и анализ научной литературы по проблематике развития профессионально-личностных качеств, выявлены существующие отечественные и зарубежные подходы к изучению указанной проблемы, а также требования из нормативных актов и обзорно-аналитических источников, освещающих данный вопрос. С учетом существующих в настоящее время тенденций в изучении и решении проблемы развития профессионально-личностных качеств психологов разработана методическая программа проведения диссертационного исследования.

На втором этапе (2002-2003 г.) проводилось эмпирическое исследование с помощью методов анкетирования и фокус-групп (группового полустандартизированного интервью). В рамках анкетирования и фокус-групп обследовано 210 человек, а в итоге выявлены состояние и динамика развития профессионально-личностных качеств.

На третьем этапе (2003-2004 г.) была экспериментально апробирована модель психологического тренинга по опгимизации развития профессионально-личностных качеств курсантов-психологов высшего образовательного учреждения Минюста России.

На четвертом этапе (2004 г.) исследования были проанализированы полученные результаты, а также разработаны комплексные рекомендации по оптимизации процесса развития профессионально-личностных качеств будущих психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России.

Среди методов исследования использовались разноплановые методики,
обеспечивающие количественный и качественный анализ: контент-анализ
авторских мини-сочинений на заданную тему, анкетирование курсантов по
авторской методике исследования соотношения оценки значимости и
самооценки наличия профессионально-значимых качеств, предопределяющих
адекватность образа психолога-профессионала, фокус-групп,

психодиагностическое тестирование (опросник «Компетентность социально-коммуникативная» (КСК); «Оценка творческого потенциала» (по Е.К. Рогову); методика «Индивидуальная мера рефлексивности» (Карпов А В., Пономарев В.В.); «Мотивация к успеху» (Т. Элерс)). Математическая обработка

полученных данных велась на основе уровневого анализа показателей и многомерных методов анализа: факторного, корреляционного.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

-     выявлены   у    будущих   психологов   УИС    ориентиры,    оказывающие
существенное влияние на   развитие профессионально-личностных качеств и
овладение профессией    в высших образовательных учреждениях Минюста
России;

- установлены особенности существующей динамики соотношения оценки
значимости и самооценки наличия в структуре развития профессионально-
личностных качеств курсантов-психологов, обучающихся в высших
образовательных учреждениях Минюста России;

- обоснована и экспериментально апробирована модель психологического
тренинга по оптимизации развития профессионально-личностных качеств
курсантов-психологов, обучающихся в высших образовательных учреждениях
Минюста России.

Положения, выносимые на защиту:

1. В оценке значимости профессионально-личностных качеств курсантами-
психологами, обучающимися в высших образовательных учреждениях
Минюста России существует неадекватное современным требованиям
УИС восприятие значимости качеств, прежде всего, по волевой,
когнитивной и эмоциональной сферам.

2.        Имеют   место   статистически   значимые   различия   между   оценкой
значимости      курсантами      профессионально-личностных      качеств
психолога   УИС,   прежде   всего,   по   умению   принимать   решения,
креативности, эмпатии и самооценкой наличия этих качеств. Низкая
оценка   значимости   креативности   и   эмпатии,    по   сравнению   с
самооценкой наличия, ведет к тому, что субъектная активность в их
развитии практически не проявляется на всем периоде обучения в
высших образовательных учреждениях Минюста России;

3. Психологическая тренинговая программа развития профессионально-
личностных качеств позволяет достичь изменения баланса самооценки
курсантов и оценки ими значимости качеств психолога в сторону
повышения оценки значимости профессионально-личностных качеств;

4. Внедрение в процесс обучения тренинговой программы по оптимизации
развития профессионально-личностных качеств позволяет существенно
повысить уровень актуализации и субъектную активность в развитии

ряда профессионально-личностных качеств (эмпатия, креативность, рефлексивность).

Достоверность и обоснованность результатов обеспечивалась исходными методологическими принципами, теоретической обоснованностью, сочетанием различных методов исследования и их взаимодополняемостью, репрезентативностью эмпирических данных; применением методов математико-статистической обработки эмпирических данных с использованием современных компьютерных программ (программа Statistica v. 6.0, программный пакет Microsoft Office).

Теоретическая н практическая значимость исследования.

- Проведенный сравнительный анализ деятельностного, системного и
акмеологического подходов к пониманию специфики профессионального
становления будущих специалистов и выявление требований к психологам-
практикам УИС Минюста России позволили обосновать интегративную
модель психологического исследования и постдиагностической коррекции
профессионально-личностных качеств курсантов-психологов, обучающихся
в высших образовательных учреждениях Минюста России.

-     Обобщение материалов исследований по отечественной и зарубежной
практике     управления     формированием     профессионально-личностных
качеств будущих пенитенциарных психологов, позволяет выявить узкое
место   в   процессе   обучения   в   высших образовательных учреждениях
Минюста России.

- Комплекс методов изучения профессиональной адекватности восприятия
профессионально-личностных качеств курсантами-психологами,
обучающимися в высших образовательных учреждениях Минюста России
дает возможность выявлять дисбаланс в оценке значимости и самооценке
наличия профессионально-личностных качеств.

-     Обоснованная      и      экспериментально      апробированная      программа
постдиагностического   тренинга-коррекции   профессионально-личностных
качеств будущих психологов УИС Минюста России, может использоваться
в    процессе    обучения    и    в    образовательных    учреждениях   других
правоохранительных органов.

-     Разработаны    комплексные    рекомендации    для    сотрудников    групп
психологического    обеспечения    высших    образовательных   учреждений
Министерства юстиции России по совершенствованию психологического
сопровождения    профессионалыю-личностного   развития    специалистов-
психологов в процессе обучения.

Апробация в внедрение результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования изложены в научных публикациях, докладах и сообщениях автора на научных конференциях, в том числе: научная конференция, посвященная 200-летию Министерства юстиции России (Рязань, 2002), научно-практические конференции «В.Г.Деев и проблемы современной психологии» (Рязань, 2002) и «Деевские чтения» (Рязань, 2003), научно-теоретическая конференция «Человек: преступление и наказание» (Рязань, 2003), Всероссийская научно-методическая конференция Шути дальнейшего повышения эффективности и качества образовательного процесса в высшей школе» (Самара, 2004). Результаты исследования апробированы в учебно-воспитательном процессе Академии права и управления Министерства юстиции Российской Федерации.

Структура диссертационной работы определяется логикой исследования и включает: введение, две главы, содержащие шесть параграфов, заключение, список использованной литературы и приложения. Объем основного текста -190 стр., список литературы включает 236 источников.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении освещаются актуальность, степень разработанности темы, объект, предмет, формулируется гипотеза, цели и задачи, методология и методы исследования, раскрывается научная новизна исследования, обосновываются положения, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость работы, приводятся сведения об апробации и внедрении результатов в практику.

Глава 1 - «Теоретико-методологические основы изучения и оптимизации развития профессионально-личностных качеств будущих психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России» - состоит из трех параграфов. В первом параграфе -«Анализ психологических подходов к изучению и оптимизации развития профессионально-личностных качеств специалистов-психологов» проводится анализ проблемы профессионально-личностного становления психологов и обосновывается важность проведения исследования, исходя из раскрытия взаимосвязи двух ее узловых аспектов: с одной стороны, личностных особенностей, связанных с возрастным развитием личности, а с другой стороны, формирования личности специалиста, которое происходит в ходе

овладения профессией. Многие исследователи отмечают уникальность влияния профессиональной деятельности и ее типа на человека.¹

Термин «профессиональный тип личности» был впервые введен в психологическую науку немецким философом и психологом Э. Шпрангером. В отечественной психологии одним из первых ученых, предложивших собственную теорию личности, был А.Ф. Лазурский. Все выделенные им типы личности соотносятся с определенными видами профессий, которые наиболее им подходят.² ^{Наиболее} распространенной в современной

отечественной психологии является классификация профессий Е. А. Климова.³

Профессия психолога УИС, изучаемая в данной диссертации, относится к типу «человек - человек», но в отношении осужденных зачастую и к типу «человек - аномальный человек».

Профессионалы-психологи выделяют и удерживают в сознании прежде всего такие ценности, которые характеризуют умонастроение, общительность, поведение людей. Представитель этого профессионального типа должен иметь немалый кругозор в области гуманитарных знаний. Содержательная сторона труда исследуемых нами испытуемых - будущих психологов системы УИС - определяется также специфическими служебными требованиями. Особенности познавательной деятельности профессионалов данного типа во многом определяются сложностью и текучестью, нестандартностью ситуаций и спецификой объекта диагностики и воздействия. Требуются и такие важные характеристики, как толерантность, умение сопереживать другому человеку (сострадать и сорадоваться). Профессия психолога системы УИС неизбежно требует творческого склада ума, способности ясно представлять, моделировать варианты возможных последствий действий людей, возможных исходов конфликтов в группах людей, их субкультуральных противостояний или объединений.

Большинство отечественных исследователей (Ф.Е. Василюк, 1996, В.Н. Дружинин, 1999, В.М. Розин, 1997, И.Н. Карицкий, 2002 и др.) выделяют две профессиональные подгруппы психологов: исследователи и практики. Различия в целях, задачах, методах профессиональной деятельности тех и других

1АнаньевБ.Г. Человек как предмет познания. Л., 1969.

Лазурский А.Ф. Классификация личности. // Психология индивидуальных

различий. Тексты. -М., 1982. С. 179-199.

зКлимов Е.А Образ мира в разнотипных профессиях: Учебн. пособие. - М.,

1995.9-10с.

влияют на требования, предъявляемые к личностным особенностям специалиста. В зарубежной психологии Р. Кеттеллом с сотрудниками составлены профессиональные портреты этих категорий психологов. Они приводятся в форме так называемого «уравнения эффективности».¹ ° ^{психологам} Минюста России подобные исследования реализовались MX. Дебольским (19%).

Специалисты-психологи, работающие в системе Минюста и МВД России, должны обладать, кроме общепрофессиональных личностных качеств и рядом иных, связанных со спецификой службы в конкретном виде учреждений и определяемых ее условиями. В целом по итогам анализа литературных источников получен обширный список профессионально-важных качеств психолога, представляющие в целом такие основные блоки качеств, как волевой, когнитивный, эмоциональный (Столяренко А.М. 1985, 1987; Поздняков В.М., 2000, СочивкоД.В., 2003,2004 и др.).

Во втором параграфе «Роль личностных качеств в профессионально-личностном становлении психологов и учет требований к ним в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России» рассмотрены различные аспекты проблемы профессионального становления специалиста-психолога. По мнению ряда исследователей (В .А. Бодров, Э.Ф.Зеер, АХМаркова, Г.С. Никифоров, Ю.ПНоваренков,Е.С.Романова, Д.В. Сочивко, Л.Б. Шнейдер и др.), профессиональное становление становления специалиста-психолога представляет собой динамический, непрерывный процесс развития личности в системе взаимосвязанных профессионально значимых отношений и видов деятельности.

Анализ проблем профессионализации личности в высших образовательных учреждениях МВД и МЮ России являлся предметом исследования достаточно большого числа авторов (С.А. Лузгин, 1999; И.В. Михалева, 2001; А.В. Кокурин, 2001; О.Г. Ковалев, 1998; В.М.Поздняков, 2000; А.Н. Сухов, 1992, 2001; А.И. Ушатиков, 1999 и др.). Однако до настоящего времени весьма актуальной остается проблема исследований, касающиеся различных аспектов профессионально-личностного формирования и

Цитировано по Аминов Н.А, Молоканов М.В. О компонентах специальных

способностей будущих школьных психологов. // Психол. журн. 1992. Т. 13 № 5. С. 104-110.; Социально-психологические предпосылки специальных способностей школьных психологов. //Вопр. психол. 1992. № 1-2. С. 74-83.

саморазвития психологов в высших образовательных учреждениях МВД и МЮ России.

В третьем параграфе «Организация и методика эмпирического исследования развития профессионально-личностных качеств будущих психологов» приведено описание основных этапов исследования, а также концепция постдиагностической тренингово-коррекционной программы развития профессионально-личностных качеств курсантов-психологов, обучающихся в высших образовательных учреждениях Минюста России.

Адекватность процесса профессионализации будущих психологов, обучающихся в высших образовательных учреждениях Министерства юстиции РФ, зависит в значительной степени от того, насколько удается сделать процесс обучения личностно-ориентированным, а в рамках активных форм обучения - учитывать содержание и направлять динамику профессионального самосознания личности, чтобы в итоге была одновременная активизация и интеграция процессов личностного и профессионального самоопределения.

Глава 2 - «Состояние н пути совершенствования развития профессионально-личностных качеств будущих психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России» посвящена эмпирическому изучению особенностей формирования профессионально-личностных качеств будущих психологов УИС, экспериментальной апрбации постдиагностического тренинга-коррекции развития профессионально-личностных качеств будущих психологов, а также обоснованию рекомендаций для сотрудников групп психологического обеспечения.

В первом параграфе «Динамика оценки и самооценки профессионально-личностных качеств будущих специалистов-психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России» представлены результаты эмпирического изучения представлений курсантов о профессионально важных качествах, соотношении оценки значимости профессионально-личностных качеств и самооценки наличия. С помощью метода анкетирования, фокус-групп выявлены ожидания и затруднения в процессе формирования профессионально-личностных качеств курсантов, обучающихся в высших образовательных учреждениях Минюста России.

Сценарий фокус-групп, в которых приняли участие курсанты-психологи \Л курсов, по 12 человек с каждого курса (всего 48 человек), позволил получить данные о профессионально важных качеств психолога, об их формировании в

процессе обучения и о затруднениях профессионального становления курсантов высших образовательных учреждений Минюста России.

В рамках первого этапа эмпирического исследования динамики оценки значимости профессионально-личностных качеств психолога курсантами, обучающимися в высших образовательных учреждениях Минюста России, был проведен письменный опрос курсантов первого - четвертого курсов психологического факультета Академии права и управления Министерства юстиции Российской Федерации. Представления курсантов о желательных, обязательных и необязательных для психолога профессионально-личностных качествах мало меняются на протяжении обучения. Однако, более выраженная динамика наблюдается между третьим и четвертым курсами, что, вероятно, связано с прохождением производственной практики. Высшие ранговые значения в большинстве своем получили такие качества, как умение принимать решения, высокий интеллект, в то время как столь важные для психолога качества, как креативность и эмпатия получили очень низкие ранговые значения. В частности, креативность на всех четырех курсах получила низший из всех возможных ранг.

Второй частью эмпирического исследования динамики развития профессионально-значимых качеств личности специалистов-психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России стало анкетирование курсантов-психологов с целью изучения динамики самооценки наличия у них профессионально-личностных качеств. Было установлено, что динамика самооценки курсантов в отношении наличия или отсутствия у них профессионально-личностных качеств недостаточно выражена. Нельзя не отметить, что первым по рангу стоит такое качество, как доброжелательность, а вторым - ответственность. Но, вместе с тем, креативность во всех группах занимает последний ранг, выражена недостаточность многих других профессионально-значимых качеств. На основании полученных данных можно сделать выводы о необходимости целенаправленного формирования образа психолога УИС, в том числе на основе повышения профессиональной рефлексии и коррекции самооценки курсантов-психологов, обучающихся в высших образовательных учреждениях Минюста России.

Для комплексной обработки данных использовались математические методы многомерного и сравнительного анализа (по программе Statistica v.6.).

В процессе факторного анализа оценки значимости личностных качеств психолога УИС выявлены пять факторов следующего содержания.

- Первый фактор - условно обозначенный общекультурный. В него с
наибольшим весом вошли ответственность и тактичность.

- Второй фактор - условно обозначенный когнитивный. В него с
наибольшим весом вошли высокий интеллект и широкий кругозор,
эрудиция.

- Третий фактор - условно обозначенный эмоционально-креативный.
Объединяет с наибольшим весом такие качества, как эмпатия,
способность к сочувствию, сопереживанию; креативность, склонность к
творчеству; доброжелательность.

- Четвертый фактор - условно обозначенный мотивашюнно-
познавательный. Включает с наибольшим весом интуицию; стремление
к познанию; аккуратность.

- Пятый фактор - условно обозначенный волевой. В него вошли с
наибольшим весом такие качества, как инициативность; обязательность;
умение принимать решения.

При факторном анализе самооценки наличия личностных качеств выявлены также пять факторов.

Первый фактор - условно обозначенный креативный. В него вошли с наибольшим весом такие качества, как креативность, склонность к творчеству; инициативность.

Второй фактор - условно обозначенный когнитивный. В него вошли с наибольшим весом высокий интеллект и широкий кругозор, эрудиция.

Третий фактор - условно обозначенный эмоциональный. Включает с наибольшим весом такие качества, как эмпатия, способность к сочувствию, сопереживанию; доброжелательность

Четвертый фактор - условно обозначенный коммуникативно-волевой. Он объединяет с наибольшим весом коммуникабельность и умение принимать решения.

Пятый фактор - условно обозначенный волевой. В него вошли с наибольшим весом ответственность и обязательность.

Очевидно, что факторные структуры, выделенные при анализе оценки и самооценки личностных качеств психолога, различны. Неизменным остается когнитивный фактор, объединяющий высокий интеллект и широкий кругозор, эрудицию, что свидетельствует о том, что представления курсантов о роли когнитивных качеств в профессии психолога адекватны.

Достаточно контрастными представляются различия при отнесении креативности к тому или иному фактору. Следует отметить, что в случае

1 2 S 4 5 6 7 6 > 10 11 12 13 14

Рисунок 1. Сравнительные оценки (по авторской методике)

профессионально важных качеств психолога (оценка, самооценка

и оценка после тренинга)

Под номерами на горизонтальной оси обозначены следующие качества

1. Высокий интеллект.

2. Эмпатия, способность к сочувствию, сопереживанию

3. Широкий кругозор, эрудиция.
4 Коммуникабельность

5. Ответственность.

6. Тактичность.

7. Креативность, склонность к творчеству.

8. Инициативность

9. Обязательность

10. Интуиция.

11. Стремление к познанию

12 Умение принимать решения

13. Аккуратность

14 Доброжелательность.

Линия графика, обозначенная как «160 ид.» представляет данные по оценке значимости,

- «160 реал» · данные по самооценке наличия,

- «20 п. тр ид» - данные по оценке значимости после тренинга.

Из графика видно, что некоторые качества при самооценке наличия имеют более высокие баллы, чем при оценке их значимости. Это говорит о том, что данные качества выпадают из зоны внимания курсантов в процессе профессионально-личностного развития, поскольку их сформированность, по мнению курсантов, уже превышает желательное для психолога УИС. В число таких качеств попадает, прежде всего, качество «эмпатия, способность к сочувствию, сопереживанию». Самооценка наличия данного качества существенно и статистически значимо выше, чем его оценка значимости. Близкая картина наблюдается в случае качества «креативность». В итоге, мотивация к развитию указанных качеств крайне низкая, так как курсанты считают, что степень развития качеств, имеющаяся у них, уже достаточна для профессионала-психолога. В случаях качеств «умение принимать решения» и «высокий интеллект» картина прямо противоположная: самооценка этих качеств существенно ниже, чем оценка, что выводит названные качества на первый план в ориентации развития личности профессионала.

В втором параграфе главы 2 «Оптимизация развития профессионально-личностных качеств специалистов-психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России» исследовалась эффективность авторской программы тренинга развития профессионально-личностных качеств. Тренинг профессионально-личностных качеств состоит из пяти основных частей:

1. Тренинг самопознания, саморазвития и рефлексии;

2. Тренинг мотивации достижения;

3. Тренинг формирования коммуникативных умений и навыков;

4. Тренинг креативности;

5. Тренинг «Офицер-психолог»

Все этапы тренинга реализованы в течение 20 занятий.

В тренинге приняли участие курсанты третьего курса Академии права и управления Минюста России. Были сформированы тренинговая и контрольная группы, по 20 человек каждая.

Результаты исследования соотношения оценки значимости и самооценки наличия, а также тестирование свидетельствуют, что достигнуто изменение баланса оценки значимости и самооценки наличия профессионально-личностных качеств (см. рис. 1). Из него видно, что оценка значимости и самооценка наличия курсантами-психологами профессионально-личностных качеств может быть подвергнута психокоррекции на основе трансметодической технологии психологического постдиагностического

тренинга-коррекции, предложенного в данной работе. Данный тренинг может использоваться для совершенствования и повышения эффективности процесса развития профессионально-личностных качеств будущих специалистов-психологов системы УИС, МВД, МЧС, ВС и др.

В третьем параграфе главы 2 «Пути совершенствования психологического сопровождения профессионально-личностного развития специалистов-психологов в процессе обучения в высших образовательных учреждениях Минюста России» даны рекомендации по совершенствованию процесса развития профессионально-личностных качеств на основании данных диссертационного исследования.

В условиях реформирования уголовно-исполнительной системы особую роль играют профессионально-личностные качества сотрудников, особенно такой профессии, как психолог. Таким образом, процесс формирования профессионально-личностных качеств в период обучения приобретает особую значимость.

Одним из возможных путей совершенствования и оптимизации процесса
профессионально-личностного становления курсантов-психологов,

обучающихся в высших образовательных учреждениях Минюста России,' могут стать:

1.    Создание   системы условных групп с последующим тренинговым
развитием недостаточно выраженных личностных качеств. В связи с этим
предлагается следующий алгоритм: а) при анализе результатов тестирования
только что поступивших в высшие образовательные учреждения Минюста
России   абитуриентов   разделять   их   на   целевые   группы   по   степени
выраженности/отсутствию необходимых личностных качеств; б) осуществлять
в процессе обучения психологическое сопровождение будущих психологов
дифференцированно, по целевым группам; в) целенаправленное формирование
профессионально-личностного   образа психолога УИС;   г)   мониторинг с
помощью    психологического    наблюдения    и    тестирования,    оказание
индивидуальной психологической помощи в случаях, этого требующих; д)
создание положительной мотивации личностного развития, обращения за
психологической помощью.

2. Совершенствование преподавания таких дисциплин, как «Введение с
профессию» и «Этика практического психолога».

3. Внедрение в широкую практику различных деловых игр и учений,
рассчитанных не только на старшекурсников, но и на курсантов первого-
второго годов обучения.

4. Внедрение комплекса мер, призванных уравновесить два компонента
профессии психолога УИС (общепрофессиональный и служебный), в
частности, тренингов.

5. Контроль баланса оценки значимости и самооценки наличия
профессионально важных личностных качеств.

В заключении подведены основные итоги диссертационного исследования. Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы, предложения и рекомендации.

В диссертационном исследовании был проведен теоретико-методологический анализ исследовательских подходов к изучению профессионально важных качеств будущих специалистов-психологов Минюста России. Выявлено содержание и пути оптимизации соотношения оценки и самооценки профессионально важных качеств курсантов высших образовательных учреждений Минюста России. Среди путей совершенствования профессионального становления курсантов высших образовательных учреждений Минюста России обоснована программа постдиагностического тренинга-коррекции по оптимизации развития профессионально-личностных качеств.

Одновременно повышенное внимание в настоящее время к организации и совершенствованию психологического обеспечения учебно-воспитательного процесса и профессионализации личности будущих специалистов-психологов обусловлено требованиями, вытекающими из Концепции воспитательной работы с курсантами и,слушателями образовательных учреждений УИС Министерства юстиции Российской Федерации (на период до 2005 г.), Концепции совершенствования воспитательной работы с личным составом уголовно-исполнительной системы (2000 г.) и Концепции развития психологической службы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации (2001 г.).

В качестве основных выводов по диссертационному исследованию выступили следующие:

1. В соотношении оценок значимости и самооценок наличия профессионально важных качеств у будущих специалистов-психологов, обучающихся в высших образовательных учреждениях Минюста России проявляется дисбаланс. Установлено, что эмпатия, креативность, инициативность низко оцениваются курсантами, а самооценка ими наличия этих качеств существенно превышает оценку значимости названных качеств. Это ориентирует на необходимость актуализации профессиональной

идентификации, причем баланс оценки и самооценки профессионально значимых личностных качеств требует особого психологического мониторинга со стороны сотрудников психологической службы образовательного учреждения.

2.          Полученные в процессе исследования результаты являются статистически
значимыми по различиям между оценкой и самооценкой профессионально
значимых   качеств,    причем   по   трем   основным   сферам:   волевой,
эмоциональной, когнитивной, что подтвердило гипотезу и ориентировало с
учетом   динамики   развития   профессионально-личностных   качеств   на
разработку инструментария их изучения и коррекции.

3.          Эффективность   индивидуально-психологического   подхода   в   процессе
профессионального   становления   курсантов,   обучающихся   в   высших
образовательных учреждениях Минюста России, должна обеспечиваться
путем     развития     профессионально-личностных     качеств     (эмпатия,
креативность     и    др.).     Ввиду    их     интегрированности    требуется
трансметодическая модель постдиагностического тренинга-коррекции по
оптимизации развития профессионально-личностных качеств.

4.          Специально разработанная программа тренинга по оптимизации развития
профессионально-личностных качеств курсантов, обучающихся в высших
образовательных     учреждениях     Минюста     России,      по     данным
экспериментального   апробирования,   ведет   к   раскрытию   потенциала
личности   и   профессионально-личностному росту за   счет повышения
рефлексивности и аутопсихологической компетентности.

На основе проведенного исследования можно предложить следующие практические рекомендации:

- оптимизировать процесс развития профессионально важных личностных качеств будущих специалистов-психологов УИС, в том числе через обеспечение целенаправленного изучения и воздействия, в том числе на основе совершенствования оказания дифференцированной психологической помощи будущим специалистам при затруднениях в развитии профессионально важных личностных качеств. Это может быть реализовано в учебном процессе через создание целевых тренинговых групп (дифференцированный подход), а также с помощью индивидуально-консультативной работы с курсантами.

- проводить постоянные целенаправленные мониторинг и формирование-коррекцию профессионально-личностного образа психолога УИС на основе трансформирующихся требований к сотрудникам государственных

правоохранительных органов. Для формирования более адекватного представления о профессии психолога УИС следует уделять большее, чем сегодня, внимание таким дисциплинам, как «Введение в профессию» и «Профессиональная этика психолога», а также различным видам практики. Для преподавания этих дисциплин имеет смысл приглашать практических работников из учреждений УИС, обладающих опытом и знаниями именно в области практической повседневной работы офицера-психолога,

- при групповой психокоррекциопной работе с курсантами высших
образовательных учреждениях Минюста России использовать обоснованную
диссертантом тренинговую, но с учетом результатов диагностики, динамики и
конкретной ситуации профессионального становления.

Перспективными направлениями дальнейших научных исследований являются:

-     разработка профессиограммы   психолога   УИС   Минюста   России,   с
расширенным   перечнем   профессионально   важных   личностных   качеств,
обусловленных      особенностями службы в УИС и общепрофессиональной
спецификой;

- исследование противоречий, возникающих в результате разницы в
общепрофессиональных требований к гражданскому психологу и офицеру-
психологу УИС и психологической обоснование путей их преодоления;

- разработка комплексной системы психологического сопровождения
развития профессионально значимых личностных качеств у курсантов-
психологов, обучающихся в высших образовательных учреждениях Минюста
России.

Основное содержание диссертация отражено в следующих публикациях:

1. Протасова Г. В. Проблема воспитания личностных качеств курсантов и
слушателей и пути ее решения. // Научно-практическая конференция «Памяти
профессора В.Г. Деева»: Тезисы выступлений. - Рязань: Академия права и
управления Минюста России, - 2002. 0,15 п.л.

2. Протасова Г. В. Профессионально значимые качества курсантов и
слушателей: проблемы и пути решения. // Научно-практическая конференция
«200-летие министерства юстиции России: история и пути развития органов и
учреждений»: Тезисы выступлений. - Рязань: Академия права и управления
Минюста России, - 2002.0,2 п.л.

3. Протасова Г. В. Развитие симптома эмоционального выгорания (СЭВ) и
личностные качества психолога.// Научно-практическая конференция

ОБЩАЯХАРАКТЕРИСТИКАРАБОТЫ

Актуальность исследования. Принятие и введение в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации дали новый импульс теоретическим исследованиям в области обвинения и защиты по уголовным делам. Это объясняется тем, что указанный нормативный акт включает в себя новые положения, регулирующие процесс доказывания обвинения и его опровержения, предусматривает проведение некоторых следственных действий, не предусмотренных ранее действовавшим уголовно-процессуальным законодательством, делает акцент на соблюдении прав и законных интересов граждан, попавших в орбиту уголовно-процессуальных отношений.

Защита от обвинения относится к числу основных видов уголовно-процессуальной деятельности. От совершенства правового регулирования этой деятельности зависит реализация задач всего уголовного процесса. Однако в настоящее время трудно признать совершенными существующие уголовно-процессуальные нормы, регулирующие деятельность стороны защиты (в частности, защитника), а также теоретическую разработанность проблем защиты в уголовном процессе.

Более того, до сих пор нет единства взглядов на основной инструмент доказывания - доказательства, которые понимаются различными процессуалистами и практическими работниками по-разному. В УПК РФ сделаны половинчатые шаги к унификации понимания доказательств и выработке правил их использования в доказывании по уголовному делу.

К таким выводам автор пришел, внимательно изучив УПК РСФСР и УПК РФ, судебную практику, а также многочисленные научные публикации по вопросам обвинения и защиты по уголовным делам.

Научные публикации, базирующиеся на прежнем российском и советском уголовно-процессуальном законодательстве, равно само это законодательство по сегодняшний день не потеряли своей познавательной ценности, поскольку современный российский уголовный процесс является результатом практического воплощения части ранее

выработанных научных концепций и законодательных предположений.

Различным проблемам доказательств, обвинения и защиты в уголовном процессе посвящены работы разных лет: Я.С. Авраха, В.Д. Адаменко, Н.С. Алексеева, О.Я. Баева, М.О. Баева, Р.С. Белкина, А.Д. Бойкова, А. И. Винберга, Н.В. Григорьева, Н.А. Громова, В.Г. Даева, B.C. Джатиева, Р.Г. Домбровского, В.Я. Дорохова, Е.В. Друзина, СП. Ефимичева, Н.В. Жогина, В.И. Зажицкого, 3.3. Зинатуллина, В.В.Золотых, Л.А. Зашляпина, Ц.М. Каз, В.Н. Карагодина, Л.М. Кар-неевой, Н.М. Кипниса, Л.Д. Кокорева, Б.О. Комлева, Ю.В. Коренев-ского, Н.П. Кузнецова, Э.Ф. Куцовой, A.M. Ларина, И.М. Лузгина, В.З. Лукашевича, П.А. Лупинской, Ю.А. Ляхова, З.В. Макаровой, Г.М. Миньковского, Я.О. Мотовиловкера, В.А. Образцова, С.А. Пашина, И.Л. Петрухина, Н.В. Радутной, Г.М. Резника, В.М. Савицкого, Ю.И. Стецовского, А.А. Хмырова, С.А. Шейфера, М.Л. Якуба и других исследователей.

Большой объем публикаций не означает, что разрешены все теоретические, законодательные и практические проблемы использования сведений при осуществлении защиты в уголовном процессе.

В этих работах анализируются действовавшие на момент их опубликования нормы уголовно-процессуального права, определявшие понятие, виды и источники доказательств и порядок их использования субъектами обвинения и защиты в процессе доказывания по уголовному делу. При этом во многих из них отмечается, что доказательствами являются сведения, которые в свою очередь приобретают статус доказательств при наличии у них совокупности определенных свойств (признаков).

Однако, на взгляд диссертанта, сведения могут обладать всеми свойствами доказательств, но не стать таковыми по каким-либо причинам. В то же время некоторые сведения, не обладающие всеми свойствами доказательств, могут быть признаны доказательствами и допущены в качестве аргументов, оправдывающих обвиняемого.

В настоящее время не существует законодательно установленных правил допуска того или иного сведения в качестве аргумента обвинения либо защиты от него. Поэтому многие специалисты в области уголовного процесса и криминалистики - ученые, судьи, прокуроры, следователи, адвокаты - признают необходимость выработки соответствующих правилдлялрактического использования в деятель-

ности по доказыванию тезиса обвинения или защиты в уголовном процессе.

Устоявшиеся в науке и широко распространенные взгляды на теорию и практику использования доказательств, а также криминалистических средств и способов защиты в уголовном процессе при опровержении обвинения в различных стадиях производства по уголовному делу нуждаются в переосмыслении. Потребность в этом очевидна на фоне противоречивости нового российского уголовно-процессуального законодательства и отставания от него научной мысли.

Так, до настоящего времени в теории обсуждается вопрос о недопустимых доказательствах, в то время как само понятие «недопустимые доказательства» не отражает сущности подразумеваемого явления. В свою очередь, на практике из системы доказательств по делу исключаются не сами доказательства, а их источники или протоколы следственных действий, содержащие сведения, посредством которых стороны намерены осуществлять доказывание обвинительного или оправдательного тезисов. До сих пор ведется дискуссия о приемах, допустимых при осуществлении защиты в уголовном процессе, поскольку некоторые из этих приемов нельзя назвать соответствующими нормам морали, однако их использование фактически может улучшить положение обвиняемого.

Все это предопределило интерес автора к исследованию проблем защиты прав и законных интересов обвиняемого с использованием в качестве доказательств сведений, полученных с нарушением закона.

Объектом диссертационного исследования являются уголовно-процессуальные отношения по защите прав и законных интересов обвиняемого.

Предметом диссертационного исследования являются теоретические, законодательные и практические проблемы допустимости доказательств и защиты прав и законных интересов обвиняемого в уголовном процессе, нормы уголовно-процессуального права, регулирующие эти отношения, а также сведения, получаемые с нарушением закона, как средства защиты прав и законных интересов обвиняемого.

Целями диссертационного исследования являются:

- раскрытие содержания понятия сведений, полученных с нарушением закона;

- выявление недостатков и противоречий в правовой регламен
тации свойств (признаков) доказательств и формулирование предло
жений по совершенствованию уголовно-процессуального законода
тельства;

- классификация нарушений закона, допускаемых при прове
дении следственных действий, и определение возможности их исполь
зования в доказывании по уголовному делу;

- классификация действий защитника по исключению обвини
тельных доказательств из системы аргументов, обосновывающих об
винительный тезис;

- выработка правил использования сведений, полученных с на
рушением закона, при осуществлении защиты обвиняемого;

- выработка тактических приемов защиты прав и законных ин
тересов обвиняемого с использованием сведений, полученных с на
рушением закона.

Для достижения указанных целей были поставлены следующие задачи:

- проанализировать уголовно-процессуальное законодательст
во в части регламентации доказывания достоверности позиций обви
нения и защиты, доказательств и их оценки;

- проанализировать теоретическую литературу по вопросам
доказывания, доказательств и их использования при осуществлении
защиты в уголовном процессе;

- проанализировать сложившуюся судебную практику и вы
явить возможные нарушения закона при собирании доказательств в
процессе проведения следственных действий в стадиях предваритель
ного расследования и судебного разбирательства;

- установить перечень возможных нарушений закона при по
лучении доказательств в процессе проведения каждого следственного
действия в отдельности и систематизировать их;

- установить перечень действий стороны защиты, направлен
ных на исключение из системы доказывания обвинительных сведе
ний;

- выявить специфику использования сведений, полученных с
нарушением закона;

- сравнить результаты теоретических исследований по вопро
сам защиты от обвинения, проводимых в рамках уголовного процесса
и криминалистики;

- разработать на основе теоретических и эмпирических исследований предложения по совершенствованию процессуальных норм, посвященных доказательствам, полученным с нарушением закона, и их использованию в доказывании по опровержению обвинения.

Методология, методика и информационная база исследования. Методологической основой исследования явились общенаучные положения философии, гносеологии, социальной психологии и формальной логики. Имеются в виду положения о познании и обосно-в.ании истинности знания, о доказательстве и опровержении, об оценке, о сущности, содержании и форме.

В ходе исследования использовались конкретно-исторический, логический, системно-структурный, сравнительно-правовой, социологический и статистический методы, а также методы анализа и синтеза. Эти методы позволили автору ориентироваться на реальные социальные условия, в которых находится государство, быть логически последовательным в своей работе, выявлять противоречия в предмете своего исследования и предлагать пути их разрешения, сформулировать обобщающие итоговые выводы.

Наряду с общеметодологической литературой изучено большое количество опубликованных научных работ по общей теории права, уголовно-процессуальному праву, уголовному праву, криминалистике.

Проанализировано действующее уголовно-процессуальное и уголовное законодательство. Большое внимание уделено руководящим разъяснениям Пленума Верховного Суда СССР, Пленума Верховного Суда РСФСР, Пленума Верховного Суда РФ.

Эмпирическую основу исследования составили результаты изучения и обобщения судебной практики по тремстам архивным уголовным делам, рассмотренным судами города Ростова - на - Дону и Ростовской области.

Использованы также данные изучения судебной и следственной практики другими исследователями.

Кроме того, автор использовал свой многолетний опыт практической деятельности и непосредственного общения со следователями, судьями, адвокатами и прокурорами, полученный в период работы в качестве следователя, судьи и адвоката, а также участия в научно-практических конференциях по проблемам уголовного процесса.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в

уголовно-процессуальной науке предпринята попытка выявления и классификации возможных нарушений закона, допускаемых при собирании доказательств; сформулирована концепция использования сведений, полученных с нарушением закона, в качестве аргументов при обосновании либо опровержении обвинения; классифицированы действия защитника по аналогии с действиями следователя в каждой части следственного действия; комплексно (с позиции наук уголовного процесса и криминалистики) проанализирована защита обвиняемого при наличии сведений, полученных с нарушением закона и используемых в качестве доказательств.

Основные положения, выносимые на защиту.

1.       Доказательствами являются не фактические данные, а дос
товерные    сведения,    содержащиеся    в   установленных   уголовно-
процессуальным законом   источниках, позволяющие установить все
обстоятельства, оценить все аспекты совершенного преступления и
использующиеся сторонами обвинения и защиты в качестве аргумен
тов в доказывании по уголовному делу.

2. Недопустимые доказательства и доказательства, получен
ные с нарушением закона, отражают одно и то же явление. В то же
время применение в теории и практике указанных понятий неправо
мерно, так как они искаженно отражают суть указанного явления. До
казательства не могут быть недопустимыми, поскольку сведения, не
отвечающие требованию допустимости, не могут называться доказа
тельствами. В связи с этим для данного явления предлагается иное
название, а именно, «сведения, полученные с нарушением закона и
используемые в качестве доказательств».

3. Нарушения закона при собирании доказательств можно
классифицировать как общие и специфические. При этом под общими
нарушениями должны пониматься нарушения закона, которые могут
быть допущены в любом следственном действии. Специфические на
рушения присущи одному или нескольким сходным следственным
действиям.

4. Сведения, полученные в ходе следственных действий пред
ставителями стороны обвинения с нарушением положений дейст
вующего УПК РФ, могут быть использованы в качестве аргументов в
доказывании невиновности обвиняемого даже при невозможности их
исправления.

5. Использование сведений, полученных с нарушением закона,
должно подчиняться определенным правилам. В этих целях предлага-
ется дополнить УПК РФ статьей 75¹ «Допустимость оправдательных

доказательств» следующего содержания:

«1. Доказательство, полученное с нарушением требований настоящего Кодекса, является допустимым в целях защиты прав и законных интересов обвиняемого (подсудимого) в случаях:

а) когда недопустимое для целей обвинения доказательство
является оправдательным, и нарушение закона при получении этого
доказательства было допущено следователем (стороной обвинения) в
процессе проведения следственного действия;

б) когда судом в процессе рассмотрения дела в судебном засе
дании установлены факты нарушения следователем (стороной обви
нения) конституционных прав и гражданских свобод человека во вре
мя проведения следственного действия.

2. Сторона обвинения, представившая доказательство в суд в обоснование вины обвиняемого (подсудимого), не вправе заявлять ходатайство о признании его недопустимым, если это доказательство носит оправдательный характер».

Кроме того, ч. 1 ст. 75 УПК РФ, после слов «...настоящего Кодекса» предложено завершить следующей фразой - «за исключением случаев, предусмотренных статьей 75' настоящего Кодекса».

6. Классифицировать способы применения сведений, получен
ных с нарушением закона, можно по следующим основаниям. По воз
действию на обвинительные доказательства способы применения ука
занных выше сведений можно классифицировать как точечные, ис
пользующиеся для реализации одной из задач защиты - смягчения
вины обвиняемого; местные, посредством использования которых
решается задача по частичному оправданию обвиняемого; общие, ис
пользование которых приводит к полному оправданию обвиняемого.

7. Классифицировать тактические приемы, применяемые за
щитником при проведении следственных действий, можно по различ
ным основаниям. Так по моменту применения приемы защиты можно
разделить н_а упреждающие и отвлекающие, по степени воздействия
на доказательства выделяются блокирующие ^разрушающие.

8. Тактическая структура действий защитника при проведении
следственного действия должна быть аналогичной той, что принята в
криминалистике для следователя за некоторыми исключениями. При
менительно к стадиям следственного действия она определена сле
дующим образом: подготовка к участию в следственном действии,
участие в следственном действии, участие в фиксации хода и резуль
татов следственного действия.

9. Свойства относимости и достоверности сведений следует
включить в понятие допустимости доказательств, поскольку они со
относятся как часть и целое. В свете этого необходимо регламентиро
вать порядок исключения сведений, полученных с нарушением закона
и используемых в качестве доказательств, по причине их неотносимо-
сти и недостоверности в рамках ст. 75 УПК РФ путем дополнения
положений части первой указанной статьи, следующей
формулировкой: «Недопустимыми в качестве доказательств являются
сведения, не обладающие свойствами относимости и допустимости».

10. Способы использования в качестве доказательств сведе
ний, полученных с нарушением закона, можно подразделить на непо
средственные, когда ходатайство о применении сведения, полученно
го с нарушением закона, заявляет непосредственно сторона защиты, и
опосредованные, когда в результате установления факта недопустимо
сти обвинительного сведения следователь (обвинитель) приходит к
выводу о необходимости применения полученного сведения в качест
ве защитительного доказательства.

По сроку, на который рассчитано действие сведений, полученных с нарушением закона, способы можно классифицировать на краткосрочные, когда получение необходимого результата рассчитано на короткое время (к примеру, для опровержения какого-либо обстоятельства в определенной стадии процесса) и долгосрочные, когда появление результата от сведения, полученного с нарушением закона, рассчитано на перспективу (для опровержения всего обвинения на следующей стадии процесса, либо отмены необъективного приговора).

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования заключается в их новизне, обоснованности и достоверности, в возможности их использования при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства и уголовно-процессуальной практики. Подобная реализация результатов исследования расширит

возможности для проверки законности и обоснованности соответствующих процессуальных действий и решений, а также существенно расширит гарантии прав и законных интересов обвиняемого в уголовном процессе. Результаты настоящего исследования могут служить рекомендациями для применения защитниками криминалистических приемов в стадии предварительного расследования и в суде. Основные положения диссертационного исследования могут быть использованы при преподавании учебных курсов «уголовный процесс (уголов-цо-процессуальное право)» и «криминалистика» студентам юридических вузов.

Апробация результатов исследования. Всего автором опубликовано 14 работ, из них непосредственно по теме диссертации - 7 работ общим объемом 2,3 печатных листа. Результаты исследования докладывались на научно-практических конференциях в Москве, Ростове-на-Дону, Астрахани. Они используются в учебном процессе Южно-Российского гуманитарного института (г. Ростов-на-Дону), в практике юридической клиники «Фемида» (г. Ростов-на-Дону), в практических семинарах, проводимых Ростовской областной коллегией адвокатов «Версия».

Структура диссертации обусловлена кругом исследуемых проблем и авторской концепцией. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы, ее актуальность, определяются цели и задачи исследования, его теоретическая и методологическая база, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации результатов исследования.

ПЕРВАЯ ГЛАВА - «Общая характеристика сведений, полученных с нарушением закона» - включает в себя два параграфа. В первом автор анализирует правовые нормы, регламентирующие допустимости доказательств в уголовном процессе, а также соответст-

вующие научные исследования. Целью данного анализа являлось выявление неточностей и противоречий в формулировках действующего уголовно-процессуального кодекса и в выводах процессуалистов относительно доказательств, получаемых с нарушением закона.

Согласно общепринятому взгляду, доказательствами являются сведения, обладающие определенными свойствами. С юридической точки зрения эта позиция является правильной. Однако с точки зрения формальной логики она не понятна, поскольку не отражает в полной мере рассматриваемого явления.

Бесспорным является тот факт, что в уголовном процессе имеется особое правоотношение между обвинителем и обвиняемым, в рамках которого и следует рассматривать доказательства. Так, следуя законам формальной логики, доказательства являются аргументами в доказывании истинности обвинения. А поскольку общепринятые понятия («недопустимые доказательства» и «доказательства, полученные с нарушением закона») с точки зрения формальной логики абсурдны, то указанное явление следует обозначить иным понятием. В данном случае вполне правильным и приемлемым является термин «сведения, полученные с нарушением закона и используемые в качестве доказательств».

Далее рассматриваются вопросы оценки доказательств. Ее структура традиционна и состоит из определения относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств. Эти элементы оценки доказательств, по мнению многих процессуалистов, отражают их свойства. Однако позиция диссертанта по данному вопросу отличается от общепринятой.

В процессе исследования свойств доказательств, за исключением достаточности, диссертантом было обнаружено, что относи-мость и достоверность являются свойствами сведений, еще не ставших доказательствами. Более того, даже если сведения и не могут стать доказательствами вследствие их недопустимости по каким-либо причинам, они не теряют относимости и достоверности. Отсюда можно сделать вывод о том, что относимость и достоверность являются свойствами именно сведений.

В то же время наличие относимости и достоверности не гарантирует того, что сведение станет допустимым и приобретет статус доказательства. Иными словами, при наличии взаимозависимости трех свойств, все же понятие допустимости гораздо шире, и включает в

себя два других. Кроме того, отмечено, что допустимость не может стать свойством сведений, поскольку обладающие свойством допустимости сведения называются доказательствами. Следовательно, для сведений допустимость является критерием, соответствие которому делает их доказательствами. Отсюда можно сделать вывод о том, что относимость и достоверность сведений соотносятся с допустимостью доказательств как часть к целому.

В продолжение исследования сведений, полученных с нарушением закона и используемых в качестве доказательств, диссертант пришел к мысли о том, что, поскольку относимость и достоверность оказывают огромное влияние на допустимость доказательств, а их отсутствие влечет за собой недопустимость сведений в качестве доказательств, то вопрос об их недопустимости из-за отсутствия у них свойств относимости и достоверности, следует решать в рамках статьи, регламентирующей порядок установления недопустимости сведений в качестве доказательств (ст. 75 УПК РФ).

Второй параграф первой главы посвящен вопросам выявления нарушений закона, допускаемых при получении сведений, используемых в качестве доказательств, а также их возможной классификации.

Нарушения закона при собирании доказательств можно классифицировать по нескольким основаниям. Так диссертант классифицирует нарушения закона в соответствии с общими правилами проведения следственных действий и особенностями каждого следственного действия в отдельности. В связи с этим нарушения закона при собирании доказательств были разделены на общие и специфические.

При проведении следственных действий одни нарушения встречаются чаще, чем другие. Существуют также единичные нарушения закона, которые крайне редко встречаются в практике. Если систематизировать нарушения закона при собирании доказательств относительно какого-либо следственного действия, то можно отметить нарушения закона, которые типичны или нетипичны для данного следственного действия. Однако четкое определение критериев типичности или нетипичности нарушений закона, отнесение тех или иных нарушений закона при получении доказательств к типичным или нетипичным - предмет будущего исследования.

Отмечено, что некоторые нарушения фиксации следственных действий являются техническими ошибками. Такие ошибки не влекут за собой признания недопустимыми сведений, полученных в резуль-

тате проведения следственного действия. Они могут быть исправлены путем допроса участвовавших в следственном действии лиц. При этом получается комплексное доказательство, две части которого в отдельности не будут иметь доказательственного значения.

Далее приведены всевозможные случаи нарушения закона при получении доказательств, которые были сгруппированы: сначала указаны общие нарушения, встречающиеся в каждом следственном действии, а затем выделены специфические, присущие тому или иному следственному действию или группе сходных следственных действий.

ВТОРАЯ ГЛАВА - «Способы защиты прав и законных интересов обвиняемого с использованием сведений, полученных с нарушением закона» - включает в себя три параграфа.

В первом параграфе рассматриваются понятие защиты, предмет защиты, содержание защиты, понятие способа защиты. Под предметом защиты понимаются права и законные интересы обвиняемого. При этом законность интересов в понимании обвиняемого и его защитника может быть разная. Так, не все интересы обвиняемого законны по своей сути, тогда как защитник должен находить средства излагать эти интересы как законные.

Под защитой в уголовном процессе следует понимать совокупность действий обвиняемого и его защитника, не противоречащих уголовно-процессуальному закону, направленных на восстановление прав и законных интересов обвиняемого, нарушенных в ходе производства по уголовному делу.

Сущность защиты заключается в том, что «обвиняемый и его защитник выражают в ней свое отношение к обвинению как к реальности, нарушающей права и законные интересы обвиняемого»^1.

Содержание защиты предопределяется содержанием обвинения и состоит из следующих двух элементов: контртезис о невиновности обвиняемого в совершении преступления или его меньшей виновности, чем это утверждается в обвинительном тезисе; опровержение доказывания истинности обвинительного тезиса^2.

1 Джатиев B.C. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном

процессе. Орджоникидзе. 1987. С. 18. ,

2 Дцаменко ВТ,Тюрин Н. Охрана прав и интересов граждан в сфере

борьбы с преступностью как конституционное положение // Проблемы охраны прав граждан в сфере борьбы с преступностью. Иваново, 1980. С. 8

Далее перечисляются все действия, посредством которых осуществляется защита: дача объяснений по предъявленному обвинению; представление доказательств; заявление ходатайств; заявление отводов; принесение жалоб.

Все остальные процессуальные действия обвиняемого и его защитника по реализации других своих полномочий являются процессуальными формами охраны прав и законных интересов обвиняемого, так как они прямо не направлены на опровержение обвинения, а лишь создают для этого необходимые условия.³

Под способом защиты следует понимать отдельное действие или систему действий, производство которых не противоречит уголовно-процессуальному закону (условия) и направлено на защиту прав и законных интересов обвиняемого.

Во втором параграфе рассматривается один из эффективнейших способов защиты - исключение из системы доказательств сведений, полученных с нарушением закона.

Из всех возможных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, существует ряд действий, посредством которых защитник может добиться исключения из системы доказательств недопустимых сведений, аргументирующих обвинительный тезис. К ним относятся: представление доказательств (сведений); заявление ходатайств; подача жалоб на дейсгвия (бездействие) и решения следователя и прокурора.

Фактически, указанные действия являются приемами, либо комбинациями приемов, посредством применения которых реализуется указанный способ.

Дается характеристика этих дейстзий, их отличие друг от друга, а также от таких же действий при осуществлении других способов защиты. Особое внимание при этом уделено анализу ст. 86 УПК РФ, в соответствии с которой доказательствахми являются результаты опроса граждан, полученных защитником с их согласия. Автором предложено фиксировать результаты опроса в виде протокола опроса, который можно использовать для исключения из системы доказательств обвинительных сведений, полученных с нарушением закона. При этом он аргументирует свою позицию тем, что «доброкачественность» полу-

i См.: Джатиев B.C. Указ соч. С. 19.

ченного доказательства гарантирована добровольным согласием гражданина на проведение такого опроса.

В третьем параграфе рассматривается еще один из наиболее эффективных способов защиты - использование сведений, полученных с нарушением закона, при опровержении обвинения.

Диссертант, проанализировал различные точки зрения по этому вопросу и пришел к выводу о том, что «ассиметрия доказательств», под которой понимается право стороны защиты использовать оправдывающие обвиняемого сведения, полученные следователем с нарушением закона, для доказывания невиновности обвиняемого, - это явление объективной действительности, порождаемое нарушением процессуального порядка получения доказательств стороной обвинения, и которое способно в значительной мере влиять на установление того или иного обстоятельства, необходимого для правильного разрешения уголовного дела.

Для того чтобы иметь возможность использовать указанные сведения, необходимо выработать определенные правила, которым следует придать форму законодательной нормы.

По мнению диссертанта, лицо, предъявившее доказательство суду, не должно иметь права заявлять ходатайство о недопустимости доказательства. В первую очередь, это положение должно относиться к доказательствам обвинения, так как заявление подобного ходатайства обвинителем и последующее его удовлетворение часто нарушают право обвиняемого (подсудимого) на защиту, поскольку сторона защиты не имеет времени предпринять иных действий по замене или исправлению указанного доказательства, которым она рассчитывала воспользоваться.

Признавая доказательство недопустимым для целей обвинения, суд должен предоставить защите право воспользоваться данным доказательством в качестве оправдательного, отразив это в своем определении. И если защита не использует его в своих целях, суд обязан признать данное доказательство недопустимым и исключить его из системы доказательств при постановлении приговора.

В свою очередь, нарушения закона при получении доказательств стороной защиты также недопустимы. В данном случае речь об использовании полученных таким способом сведений, не идет.

Диссертант высказывает мнение о том, что если обвиняемый каким-либо образом, незаметно для следователя, нарушил порядок

следственного действия, исключая вариант уголовно-противоправного поведения, и это выяснится в суде, то полученные сведение следует признавать недопустимым для доказывания вины подсудимого.

Автор выражает свое несогласие с позицией законодателя, отраженной в ст. 75 УПК РФ, согласно которой полностью исключается возможность использования сведений, полученных с нарушением закона по вине следствия, в целях защиты обвиняемого. Такая позиция законодателя противоречит задачам правосудия, одной из которых является: «...получение достаточных доказательств для установления истины по уголовному делу, изобличение действительно виновного, снятие обвинения с невиновного»^4.

В конце параграфа дана классификация случаев возможного использования сведений, полученных с нарушением закона, в качестве доказательств в целях защиты обвиняемого. По воздействию на установление или опровержение какого-либо обстоятельства использование указанных выше сведений может быть точечным, местным или общим\ по механизму защиты прав и законных интересов обвиняемого - непосредственным или опосредованным, а по сроку - краткосрочным или долгосрочным.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА - «Тактика защиты прав и законных интересов обвиняемого с использованием сведений, полученных с нарушением закона» - состоит из двух параграфов.

В первом параграфе рассматривается защита прав и законных интересов обвиняемого с использованием сведений, полученных с нарушением закона, в стадии предварительного расследования.

В нем диссертант исследует вопрос о защиге прав и законных интересов обвиняемого применительно к следственной ситуации, выработке тактики защиты, принятию решений и тактической структуре проводимого следственного действия. Защитник в стадии предварительного расследования может и должен применять приемы и способы, разработанные в рамках науки криминалистики.

Обосновывается позиция диссертанта по поводу применения различных приемов и способов достижения желаемого результата -признания недопустимыми в качестве доказательств обвинительных сведений. При этом высказывается мнение о том, что в процессе производства следственного действия защитник и обвиняемый имеют

4 Громов НА. Уголовный процесс России. М., 1998, С. 17.

право пользоваться ситуацией для совершения действий, которые впоследствии могут дать результат в виде признания проведенного следственного действия незаконным, а полученного обвинительного сведения - недопустимым.

Защитник, как и следователь, проходит все этапы подготовки и проведения следственного действия. Только цели и того, и другого будут разными. Один стремится процессуальными способами получить обвинительное доказательство, другой его опровергнуть либо поставить под сомнение. При этом, в зависимости от ситуации, защитник может оказывать следователю противодействие, или, наоборот, - помогать ему в его действиях.

Обосновывается необходимость законодательного закрепления правил допустимости сведений, полученных с нарушением закона, в качестве оправдательных доказательств. Предлагается следующая система правил:

1) "правило о субъекте", в котором следует предусмотреть ре
шение вопроса о допустимости сведений, полученных с нарушением
закона, в зависимости от лица, заявившего соответствующее ходатай
ство;

2) "правило об объекте", в котором следует предусмотреть
решение вопроса о допустимости сведений, полученных с нарушени
ем закона, в зависимости от их направленности (обвинительные или
оправдательные);

3) "правило о конституционных нормах", в котором следует
предусмотреть решение вопроса об однозначной допустимости защи
тительных (оправдательных) сведений, полученных следователем с
нарушением конституционных норм.

Предложен порядок рассмотрения вопросов об использовании указанных сведений и принятии соответствующих процессуальных решений по этому поводу.

Во втором параграфе рассматривается защита прав и законных интересов обвиняемого с использованием сведений, полученных с нарушением закона, в стадии судебного разбирательства.

Если сравнивать две стадии уголовного процесса, - предварительное расследование и судебное разбирательство, - то действия защитника в стадии судебного разбирательства можно характеризовать как преимущественно процессуальные. В то же время часть деятельности защитника (более скрытую, но не менее важную) можно оха-

рактеризовать как криминалистическую: это разработка и реализация тактики и методики защиты прав и законных интересов обвиняемого по конкретному уголовному делу. При этом в тактических планах предусматривается комплекс как уголовно-процессуальных, так и криминалистических способов осуществления защиты.

Несмотря на так называемый независимый арбитраж и принцип состязательности сторон, суд все же в полной мере использует криминалистические способы познания, без которых невозможно постичь истину по уголовному делу. При этом нельзя согласиться с мнением ряда процессуалистов, которые утверждают, что суд не постигает истину, а только выносит решение на основании представленных доказательств.

Рассматривая тактику защиты в стадии судебного разбирательства, демонстрируется ряд приемов по подготовке и осуществлении запланированных защитником действий. Так, при подготовке к допросу защитник обязан: подробно изучить показания допрашиваемого, полученные на предварительном следствии; разработать необходимые вопросы; подготовить ходатайства перед судом о предъявлении допрашиваемому документов и вещественных доказательств; разработать методы психологического воздействия на допрашиваемого.

В некоторых особо сложных случаях вполне разумно составление письменного плана с разделами, обязательно предусматривающими перечень всех возможных вопросов, имеющиеся данные (источник, листы дела, вещественные доказательства), которые необходимо огласить, либо предъявить в ходе допроса.⁵

Раскрывается тактика защитника на различных этапах стадии судебного разбирательства, демонстрируются и анализируются особо эффективные приемы защиты. Особое внимание уделено исключению из системы доказательств сведений, полученных с нарушением закона, а также применению различных способов использования указанных сведений для защиты обвиняемого.

В соответствии с указанной выше классификацией способы защиты прав и законных интересов обвиняемого с использованием сведений, полученных с нарушением закона, проиллюстрированы примерами из судебной практики; сформулированы рекомендации по

s См.: Криминалистика: учебник/ Под. общ. ред. Р.С. Белкина. М., 2002. С. 602.

достижению целей защиты. Так, для признания обвинительных сведений недопустимыми должна широко использоваться информация, полученная защитником из непроцессуальных источников^6.

Процесс признания такой информации защитительными доказательствами неверно назван «легализацией доказательств». Указанное понятие не должно употребляться в научной литературе, так как оно не соответствует вложенному в него смыслу. Легализация (от англ. legal - законный) является прямым переводом неудобного русского слова «узаконение». В сочетании с термином «доказательство» получается понятие «узаконенное доказательство».

Доказательства - это сведения, которым компетентные лица придали установленную законом форму. Иными словами доказательства - это легализованные сведения. Таким образом, рассматриваемое понятие использовать в науке нельзя. Нами предлагается вместо указанного понятия использовать другое понятие - придание сведениям статуса доказательств.

Завершается параграф анализом действий защитника на этапе прений сторон и эффективности различных криминалистических приемов, включающих в себя демонстрацию сведений, полученных с нарушением закона и используемых в качестве оправдательных доказательств.

В заключении диссертации подведены итоги диссертационного исследования, изложены выводы, к которым пришел диссертант, и сделаны предложения по дальнейшим научным исследованиям.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Неутов В.Д. Обеспечение законности при получении доказательств на предварительном следствии как проблема уголовного процесса // Теоретические и методические проблемы в преподавании общепрофессиональных и специальных дисциплин: Тезисы учебно-методической конференции. Ростов-на-Дону, 1999. С. 76 - 77.

а См.: Кшшис Н.М. Спорные вопросы теории и практики допустимости доказательств // Допустимость доказательств в Российском уголовном процессе. Материалы научно-практической конференции. Ростов - на - Дону, 2000. С. 53.

2. Неутов В.Д. Прокурорский надзор за законностью получе
ния доказательств на предварительном следствии // Вопросы государ
ства и права. Выпуск 2. Ростов-на-Дону, 2000. С. 83 - 92.

3. Неутов В.Д. Участие защитника в следственных действиях -
одна из основных гарантий обеспечения законности получения дока
зательств на стадии предварительного расследования // Проблемы эко
номики и права в социально-историческом аспекте: Межвузовский
сборник научных статей. Ростов-на-Дону, 2000. С. 239 - 249.

4. Неутов В.Д. Возможность использования защитой доказа
тельств, полученных с нарушением закона // Правоведение: вопросы
теории и практики. Сборник научных статей. Выпуск 4. Ростов-на-
Дону, 2002. С. 181 - 184.

5. Неутов В.Д. Понятие доказательств, полученных с наруше
нием уголовно-процессуального закона // Проблемы межкультурной
коммуникации: история и современность: Материалы научно-
практической конференции посвященной 400-летию Астраханской
епархии. Выпуск 4. Ростов-на-Дону, 2002. С. 45 - 49.

6. Неутов В.Д. Защита интересов подсудимого в суде первой
инстанции // Гуманитарность. Коммуникации. Толерантность. Межву
зовский сборник научных статей. Выпуск 5. Ростов-на-Дону, 2003. Т.
2.С.271-282.

7. Неутов В.Д. Нарушение уголовно-процессуальных норм при
допросе и проведении очных ставок // Правоведение: вопросы теории
и практики. Сборник научных статей. Выпуск 5. Ростов-на-Дону,
2003. С. 250-265.

Работа выполнена на кафедре государственного права Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов

Научный руководитель

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист Российской Федерации

П.П. Глущенко

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный деятель науки Российской Федерации

В.Д. Сорокин

кандидат юридических наук, доцент И.В. Куртяк

Ведущая организация

Северо-Западная академия Государственной службы

Защита состоится «24»декабря 2004г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета К 602.004.02. по защите диссертаций на соискание учёной степени кандидата юридических наук в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов (192238, Санкт-Петербург, ул. Фучика, д. 15).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов (192238, Санкт-Петербург, ул. Фучика, д. 15).

Автореферат разослан «23» ноября 2004 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета К 602.004.02.

доктор исторических наук,

кандидат юридических наук, профессор

Б.П. Белозеров

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современный период развития российского общества требует не только значительного повышения роли государства и права, но и обеспечения эффективного участия личности в решении государственных и общественных дел, поскольку без надёжно защищённой законопредписаниями свободной личности невозможно достичь цивилизованного развития гражданского общества -важного условия нормального, бесконфликтного функционирования не только политической системы, но и государства в целом.

В настоящее время права и свободы человека и гражданина должны представлять собой важнейший показатель уровня общечеловеческой культуры, позволяющей обеспечивать деятельность системы сложных политических, социально-психологических, правовых и международных отношений. При этом главным началом создаваемой российской правовой системы является обеспечение надлежащих условий для соблюдения прав и свобод человека и гражданина, посколько в последних выражаются условия и формы, призванные обеспечить нормальную жизнедеятельность общества. Это значит, что в правовом государстве они представляют собой базовые составляющие по обеспечению его стабильности и устойчивого развития.

Очевидно, что для должного обеспечения прав и свобод личности необходимы определенные условия, в частности; достаточно стабильное законодательство и устойчивая правоприменительная практика, которая является межотраслевым видом юридической деятельности, поскольку имеет непосредственное отношение к различным отраслям права. Институт правоприменения выступает в качестве объективной необходимости обеспечения управляемости любыми видами общественных отношений.

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ| БИБЛИОТЕКА I

Указанная деятельность, будучи напрямую связанной с функциями государства, является наиболее наглядным показателем ее состоятельности и значимости для обеспечения прав и свобод человека и гражданина в реальной жизни, действительности. Важно и то, что в процессе правоприменения значимых для государства, общества и личности положений законотворческой деятельности проявляется, представляется уровень цивилизованности и правовой культуры общества. Неоспоримым фактом остаётся и то, что права и свободы человека в последнее десятилетие стали одной из важнейших проблем правовых отношений, причем чаще всего возникающих в процессе правоприменения, таким образом, вопросы обеспечения и защиты прав и свобод человека в процессе механизма правоприменения имеют большую социальную значимость.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся и действующие в процессе правоприменительной деятельности, взаимоотношений между её субъектами и иными участниками указанного вида правоотношений.

Предметом настоящей работы является влияние правоприменительной деятельности на реализацию конституционно-правового механизма защиты прав и свобод человека и гражданина в процессе его осуществления, а также сущность, содержание и особенности конституционно-правового статуса субъектов в ходе применения права в современном обществе и государстве.

Цели и задачи исследования. Цели диссертационного исследования заключаются в анализе содержания нормативных актов, предусматривающих условия и способы защиты прав и свобод человека и гражданина в сфере правоприменительной деятельности, в выявлении основных проблем в процессе её осуществления, а также в определении базовых направЛбН#'"Йё?'¹4ИйёЙ£11еН&ТВОВания. Для достижения ука-

занных целей диссертант ставил перед собой следующие задачи:

- проанализировать содержание и сущность конституционных прав и
свобод человека и гражданина, затрагиваемых в процессе правоприме
нительной деятельности;

- исследовать особенности использования правового механизма за
щиты прав и свобод человека и гражданина в современных условиях;

- раскрыть сущность и социальную природу правоприменительной
деятельности;

- выявить и показать особенности воздействия правоприменитель
ной деятельности на положение человека и гражданина в обществе, ре
альные возможности реализации и защиты, закрепленных законами их
конституционных прав и свобод;

- выявить и критически осмыслить основные проблемы современного
состояния правоприменительной деятельности в сфере защиты прав,
свобод и законных интересов человека и гражданина и предложить пути
их решения.

Методологическая основа диссертационного исследования. В основу исследования автором были положены формально-юридический и институционально-функциональный подходы. Правоприменение в рамках данной работы рассматривается не только как специфический вид государственной деятельности, но и как действенная процессуальная форма защиты прав и законных интересов личности Рассмотрение средств и методов защиты субъективных прав участников правоприменительных отношений осуществлялось в рамках комплексного теоретико-прикладного междисциплинарного подхода и обусловило активное использование таких частноправовых методов как интерпретация теоретико-правовых концепций, сравнительно-правовой анализ действующего законодательства, теоретико-правовое моделирование, научное прогнозирование и др.

Теоретической основой диссертационного исследования послужили труды отечественных и зарубежных учёных различных научных школ и направлений: правоведов, философов, психологов и социологов, имеющих отношение к обеспечению прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в сфере осуществления правоприменительной деятельности. В частности, это труды С.А. Авакьяна, Ю.Е. Аврутина, С.С. Алексеева, А.П. Алехина, Г.В. Атаманчука, М.В. Баглая, В.В. Бородина, И.Л. Бачило, Д.Н. Бахраха, В.Н. Бутылина, К.С. Вельского, В.Г. Вишнякова, А.А. Вихрова, И.Е. Горохова, И.В. Гранкина, Б.Н. Габричид-зе, О.А. Гаврилова, П.П. Глущенко, С.А. Дзейтова, Н.Н. Жильского, Б.П. Елисеева, А.В. Зиновьева, Д.Л. Златопольского, Т.Д. Зражевской, В.И. Каинова, ГД. Ковалева, А.Е. Козлова, Ю.М. Козлова, А.Н. Кокотова, В.А. Кряжкова, Х.Х. Лойта, М.Н. Марченко, М.А. Митюкова, А.Ф. Ноздрачева, Л.А. Окунькова, М.И. Пискотина, В.В. Пылина, Р.А. Ромашева, В.Д. Сорокина, В.П. Сальникова, СВ. Степашина, А.С. Саломаткина, А.В. Стре-моухова, Б.Н. Топорнина, В.П. Федорова и других. Их труды позволили заложить фундамент для современного понимания характера и специфики правоприменительной деятельности, оказывающей существенное влияние на обеспечение и реализацию прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.

Одновременно с зтим, интерес к указанной проблематике не только не снижается, а непрерывно возрастает, т.к. вопросы диалектики отношений между социально-правовыми феноменами находятся в постоянной взаимосвязи, требуют детальной проработки в целях обеспечения реализации, восстановления и защиты конституционных прав и свобод личности.

Научная новизна диссертационной работы состоит в том, что она представляет собой комплексное логически завершённое монографическое исследование проблем, связанных с деятельностью институтов го-

сударства и должностных лиц в сфере защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина. Новым является также и то, что данная проблема рассматривается неизолировано, а во взаимосвязи правоприменительной деятельности с различными социальными, экономическими и иными процессами, имеющими место в настоящее время. При этом выявлены основные проблемы, существующие в организации и осуществлении правоприменительной деятельности, а также показано её влияние на конституционно-правовой статус человека и гражданина в современном обществе.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Современные процессы, происходящие в мире, актуализировали
проблемы взаимодействия человека и государства, вызванные возрас
танием личностного фактора в политических процессах, а также демо
кратическими переменами. Сложность отношений между названными
сторонами основана на свойстве современного взаимозависимого мира,
в котором возникают, согласуются, до полня ют друг друга и прекращают
своё существование политические, экономические и иные состав
ляющие. При этом, с одной стороны, наблюдается активное законода
тельное регулирование наиболее важных участков отношений, с другой
стороны, институты государства всё ещё находятся в значительном от
далении от общества, человека и гражданина.

2. Изначальным объектом правоприменительного отношения явля
ется поведение и действие, а также материально-правовое отношение.
При этом правоприменительные отношения не являются конечной це
лью, поскольку реализуют лишь задачу обслуживания других взаимоот
ношений. Это значит, что объектами последних выступают различные
блага, которые одновременно с этим являются вторичными объектами
правоприменительных отношений. Следовательно, через связь первич
ных и вторичных отношений проявляется практическая сущность пра-

воприменительной деятельности.

3. Тенденции резкого возрастания нравственно-правового феномена связаны, прежде всего, с функциями, требующими интегрирования, от-фильтровывания различных факторов непосредственного и опосредованного их влияния на человека, государство и общество, в результате которых образуются ценностные формы сознания и их созидания. Это значит, что факты негативного проявления правоприменительной деятельности непосредственно связаны с размыванием нравственного смысла деятельности правоприменителей. Последнее является отчасти результатом наличия значительных противоречий в обществе, где рыночные ценности и материальные блага являются превалирующими.

4. Правовая охрана является основным назначением механизма правовой защиты прав, свобод и законных интересов граждан. Последний призван обеспечить функции предотвращения и пресечения неправомерных действий должностных лиц и граждан, виновных в нарушении прав и свобод человека. При этом особое место в указанном механизме занимает институт правоприменительной деятельности, поскольку он является наиболее наглядным показателем воплощения прав и свобод человека в социальной действительности. Это обусловлено тем, что в процессе применения правовых норм происходит непосредственное вторжение органов государства в сферу прав и свобод человека и гражданина. Институт правоприменительной деятельности направлен на восстановление гармонии общественных отношений и социальной справедливости.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоят в развитии некоторых положений конституционного права, других отраслей права. Сформулированные в работе положения и выводы в определённой степени дополняют и развивают теоретическое представление о сущности и значении правоприменительной деятельности и её влиянии

на положение человека. Они могут быть полезны в рамках осознания понятия и содержания правовой защиты человека и гражданина, социальной природы правоприменительной деятельности как особого вида государственной деятельности. Настоящая работа может быть, кроме того, использована в преподавании конституционного права, теории управления, социологии и т.д. Полученные входе исследования выводы могут способствовать повышению эффективности практической деятельности, связанной с правоприменением в сфере защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования обсуждались и были одобрены на • кафедре государственного права Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов. Основные теоретические положения и выводы, содержащиеся в диссертации, получили апробацию в выступлениях на ежегодных научно-практических конференциях аспирантов юридического факультета Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов и других вузов города.

Структура диссертации. Цель и задачи исследования определили структуру работы, которая состоит из введения, двух глав, объединяющих шесть параграфов, заключения и списка источников.

II. ОСНОВНОЕСОДЕРЖАНИЕРАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, характеризуется степень научной разработанности проблемы, формулируется цели и задачи исследования, его теоретическая и методологическая основа. Определяется научная новизна и положения, выносимые на защиту, указывается практическая значимость работы.

Первая глава «Человек и гражданин как субъект право-

применительных отношений» включает в себя три параграфа: «Понятие, сущность и особенности правоприменительных отношений» (1.1.); «Характеристика правового регулирования правоприменительных отношений» (1.2.); «Правоприменительная деятельность в системе обеспечения конституционных прав и законных интересов человека и гражданина» (1.3.).

В первом параграфе отмечается, что исследование системы правоприменительных отношений и их влияние на положение человека и гражданина позволяет, прежде всего, раскрыть внутреннюю сторону юридического механизма защиты личности, показать роль применения права в регулировании общественных отношений посредством выявления существующих связей, а также их влияние на интересы человека и гражданина. В этой связи автор отмечает, что такие отношения возникают на основе правоприменительной деятельности, которая состоит в вынесении компетентными органами государства и общественности соответствующих общим установлениям правовых норм индивидуально-конкретных юридических предписаний, обращенных к персонально определённым субъектам, т.е. в принятии решений по конкретным делам, имеющим юридический характер. При этом подчёркивается, что правоприменение обусловлено экономическим строем общества и прослеживается посредством воздействия последнего на правовую форму в целом. Тем не менее, особенности правоприменительной деятельности тех или иных органов в значительной степени зависят от явлений надстроечного порядка и не всегда экономически объяснимы. В последующем констатируется, что правоприменение непосредственно связано с реализацией функций управленческого характера, поскольку право включает в себя программу социально значимых действий, а его применение есть основа функционирования общества и государства.

Отношения, складывающиеся в процессе организации и осуществ-

ления правоприменительной деятельности, по сути дела представляют правовую связь между управляющими и управляемыми субъектами и входят в блок юридического механизма управления. Эти субъекты права вступают в отношения по поводу разрешения конкретных юридических дел, необходимости определения (изменения, защиты) конкретных прав и обязанностей, т.е. правоприменительные отношения позволяют обеспечить реализацию правовых норм. По своей сути правоприменительные отношения выполняют обеспечивающую роль, но это не означает, что они имеюттолько процессуальную природу. Кроме того, они имеют и материально-правовое значение, поскольку ведут к решению существа юридического дела, и определению субъективных прав и обязанностей участников этих отношений.

Одновременно с этим подчёркивается, что правоприменительные отношения не способны сами по себе создавать какие-либо материальные или духовные ценности, то есть результатом этих отношений не может быть создание, а лишь установление (изменение, прекращение) прав и обязанностей конкретных участников. Иными словами, объектами правоприменительных отношений являются юридические явления. При этом они включают в себя юридически значимые действия сторон, которые могут осуществляться в действительности только в правовой форме и никак иначе. В свою очередь правоприменительные отношения являются универсальной формой в деле разрешения конкретной ситуации, урегулированной нормами права.

Во втором параграфе при характеристике правового регулирования, по мнению диссертанта, следует исходить из объективного предмета такого регулирования, так как право по своим возможностям и содержанию регулирует определённый перечень общественных отношений, которые наиболее важны для государства в настоящее время. К числу таких институтов, особо важных для государства, автор относит права человека

и гражданина. При характеристике особенностей соблюдения правового статуса человека и гражданина в процессе взаимоотношений с государством, автор исходит не только из наличия правовой связи между личностью и государством, но и из политических свойств этих отношений, поскольку политико-правовая связь просматривается не только в характеристике гражданского состояния личности, но и в отношении личности к государству.

В системе отношений между личностью и государством подробно анализируется значение института гражданства, который проявляется в совокупности прав и обязанностей лица по отношению к государству и наоборот. Это значит, что указанный институт формирует определённость политико-правовой связи между рассматриваемыми сторонами, то есть происходит конкретизация правового статуса человека и гражданина в общей политико-правовой связи.

К особенностям правовой регламентации положения человека и гражданина в настоящий период соискатель относит то, что, во-первых, права, свободы и обязанности личности, зафиксированные в конституционных нормах, являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - главной обязанностью государства; во-вторых, их реализация обеспечивается как государством, так и самими гражданами; в-третьих, права, свободы и обязанности гарантированы обществу и государству, а также каждой личности в отдельности; в-четвёртых, права, свободы и обязанности личности выступают как единая система, постоянно расширяющая и углубляющая свое внутреннее содержание по мере цивилизации общественных отношений; в-пятых, права, свободы и обязанности, составляющие правовой статус, являются равными, каждая личность (в пределах своего статуса) имеет право на равную защиту со стороны закона, независимо от каких-либо обстоятельств, юридическую возможность воспользоваться предоставленными ей правами и ис-

полнить возложенные на нее обязанности; в-шестых, права, свободы и обязанности, входящие в правовой статус личности, характеризуются единством, которое проявляется в их социально-экономическом назначении; и, наконец, в-седьмых, права, свободы и обязанности являются необходимым условием и предпосылкой бытия личности, и в определённой мере отражают природу государства.

К проблемам взаимоотношений между личностью и государством в современных условиях автор относит также свойства современного взаимозависимого мира, где часто наблюдается взаимодополнение и отчасти изолированность экономических, политических и иных составляющих. При этом имеет место активное законодательное регулирование различных отношений, важных для жизнедеятельности государства и общества. Вместе с тем, просматривается тенденция, когда государственная машина отделяется от общества и человека, стремится к доминированию над ним.

Третий параграф посвящен анализу правоприменительной деятельности и её влиянию на положение человека и гражданина в обществе. Правоприменительная деятельность не является самоцелью. Она лишь выражает способ обеспечения определённого социального порядка, который, в свою очередь, представляет собой форму организации совместной жизнедеятельности человека, общества и государства. Эта деятельность является сложным социальным феноменом, который не сводится только к юридической проблематике и требует оценки отношений, выходящих за юридические рамки.

Такой подход, по мнению автора, позволяет выявить природу и сущность правоприменительной деятельности исходя из доминант непосредственного и опосредованного влияния. На основе анализа многообразия различных явлений и процессов автор приходит к выводу о том, что правоприменительная деятельность представляет собой исключи-

тельно сложный и противоречивый социальный феномен, а также то, что она обусловлена конкретно-исторической обстановкой и несёт в себе проблемы и противоречия данного социального сообщества. При этом ключевая роль в этой деятельности принадлежит человеку, субъективные личные качества которого накладывают на правоприменительную деятельность свой значительный и неустранимый отпечаток.

На основе анализа содержания правовых актов, имеющих непосредственное отношение к правам и свободам человека, констатируется, что первые являются формально объективными. В свою очередь правоприменение заключает в себе проблематику, состоящую в отношениях между правоприменителем и конкретным субъектом, в строгом, полном и объективном соблюдении последним правовых предписаний. Кроме того, в реальной действительности вопросы, как правило, разрешаются в пользу «сильного». Тем не менее, соблюдение прав и свобод человека выступает объективно необходимым условием эффективного функционирования и развития общества.

Обращаясь к оценке конкретной правоприменительной деятельности, соискатель подчёркивает, что она должна оцениваться только по юридическим критериям и ни по каким другим, поскольку эта деятельность должна вестись в полном соответствии с предписаниями законов. Одновременно с этим указанная деятельность в решающей степени зависит от того, какие законы существуют и действуют в стране, какой уровень правосознания граждан, какое наблюдается отношение граждан, социальных групп и общества в целом к закону и праву. Чем более гуманны, справедливы и нравственны законы, чем более гуманно и нравственно поведение граждан, тем проще и справедливее действовать применяющим право лицам, тем более гуманной и нравственной будет сама правоприменительная деятельность.

Вторая глава «Конституционные права и свободы человека и

гражданина, реализуемые в процессе правоприменительной деятельности» включает в себя три параграфа: «Конституционно-правовая характеристика основных прав и свобод человека и гражданина» (2.1.), «Базовые элементы механизма защиты прав и свобод человека и гражданина в процессе правоприменительной деятельности» (2.2.), «Основные проблемы совершенствования защиты прав и свобод человека и гражданина в процессе правоприменительной деятельности» (2.3.)'.

В первом параграфе подчеркивается, что основные или конституционные права и свободы человека и гражданина имеют принципиальное значение для правового статуса любого индивида. Автор исходит из того, что в этих правах получает утверждение принцип уважения человеческого достоинства; в них реализуются притязания индивида на достойное существование и развитие; конституционные права выступают как основа правового статуса личности, а также что они имеют одинаковый, постоянный и равный правовой характер для всех лиц.

Под конституционными правами и свободами соискатель понимает наиболее важные правовые свободы человека и гражданина, раскрывающие естественное состояние свободы и получающее высшую юридическую силу, а также то, что институт прав и свобод человека и гражданина является центральным в конституционном праве Российской Федерации. При этом в Основном законе признан минимальный стандарт прав и свобод человека и гражданина, сложившийся в международном праве. Эти фундаментальные гарантии свободы являются ценностными ориентирами, которые призваны формировать правовую политику государства. На основе анализа содержания Конституции Российской Федерации автор приходит к выводу о том, что конституционная концепция основных прав человека и гражданина следует либеральным традициям понимания человека, сложившегося в странах западной де-

мократии; знаменует отказ от институционального подхода к закреплению правового статуса личности.

Важнейшей особенностью конституционной концепции прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации является признание принципа приоритетности норм международного права в области прав человека. На основе обобщения практики делается вывод: чем раньше общество и государство воспримут гуманистические ценности, тем быстрее пойдет процесс построения гражданского общества, без которых невозможно возрождение национальной духовной культуры России. В этой связи автор считает, что российскому обществу нужна идея национального примирения и вера народа в свою государственность, т.е. в такое государство, которое признает приоритет личности перед властью. Задача юридической науки и практики заключается в том, чтобы привести отраслевое законодательство в соответствие с принципами и нормами конституционного права, касающимися правового статуса личности. Конституционно-правовая концепция прав и свобод человека и гражданина должна быть положена в основу всей правовой системы страны.

Во втором параграфе обращается внимание прежде всего на то, что понятия и содержание социально-правовой охраны и защиты человека как правовые явления прочно вошли в обиход в последнее десятилетие. При этом, если охранительная функция предполагает применение правовых средств для обеспечения правомерной деятельности, то защита права состоит в использовании таких правовых средств, которые служат восстановлению нарушенных прав и свобод человека. Это значит, что если охрана прав и свобод обеспечивается конкретными правовыми нормами, то защита прав и свобод осуществляется не нормами, а юрисдикционными органами, которые наделены необходимыми полномочиями.

Отличительный признак охраны от защиты прав и свобод человека

просматривается также в степени её связи с правонарушением. Так, охрана имеет место тогда, когда нет правонарушения, а защита наступает, когда оно есть. При этом охрана имеет более широкий спектр социальных норм и форм её осуществления, а именно: если защита прав и свобод реализуется только через правовые формы деятельности компетентных органов и уполномоченных лиц, то охрана прав и свобод осуществляется как посредством правовых, так и неправовых форм деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, а также общественных объединений. Если защита прав и свобод предполагает наличие и действие конкретных юридических гарантий, которые устанавливаются государством и закрепляются исключительно в правовых нормах, то меры охраны прав и свобод могут быть сосредоточены в различных социальных, в том числе правовых нормах.

На основе анализа разносторонних подходов к определению механизма правовой защиты и охраны прав и свобод человека предложено этот механизм понимать как совокупность охранительных норм и организационно-правовой деятельности органов государственной власти, местного самоуправления, должностных лиц, а также общественных объединений по недопущению нарушений прав и свобод человека.

В параграфе подробно анализируются различные элементы правового механизма защиты прав и свобод человека и гражданина, особенно контроля, поскольку ему, наряду с функциями корректировки и превенций принадлежит функция правовой охраны. Последняя является элементом правовой защиты и направлена на предотвращение и пресечение неправомерных действий должностных лиц и граждан, виновных в нарушении прав человека. В этой связи отмечается, что целью контроля является точное и неуклонное соблюдение правовых норм, а также выявление и устранение нарушений прав, свобод и законных интересов человека и гражданина. При этом такой контроль распространяется

только на правовую деятельность органов власти, общественного самоуправления и общественных объединений.

В диссертационном исследовании также особо подчёркивается значение правовой культуры в механизме защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, поскольку она отражает уровень развития всей правовой системы, а также правоприменительной деятельности по недопущению нарушений прав и свобод личности.

В третьем параграфе отмечается, что в различных видах человеческой деятельности, в том числе и в правоприменении, особое место занимают методы. В этой связи соискатель проанализировал и определил роль и место метода как объективно проявляемого феномена общечеловеческой деятельности, ибо обеспечение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина реализуется через методы. В то же время такой подход позволяет определить как проблемы, так и направления совершенствования правоприменительного вида деятельности в сфере интересов человека и гражданина, поскольку без широкого диалектического восприятия это не представляется возможным.

В этой связи подчёркивается, что методы, хотя и выработаны на основе объективных знаний, имеют субъективный характер. Они представляют собой результат человеческой деятельности, т.е. субъективная сторона базируется на объективном содержании и неразрывно связана с ним, обладает относительной самостоятельностью. Это значит, что в применении одного и того же метода проявляются индивидуализированные свойства правоприменителя. Следовательно, совершенствование практики правоприменительной деятельности и её методов возможно только на основе совершенствования самого государства и его институтов, законодательства, а также людей, непосредственно занимающихся правоприменением.

Подробно анализируется состояние действующего законодательст-

ва, которое непосредственно влияет на качество правоприменительной деятельности. При этом к числу его недостатков автор относит наличие противоречий, существующих между вновь принятыми кодексами и наличием в них (кодексах) множества отсылочных норм.

На основе анализа практики правоприменительной деятельности отмечается, что она является явно несовершенной, и на это имеются основания. Отчасти доказательством этому является то, что многие граждане Российской Федерации, не в полной мере доверяя институтам правоприменительной деятельности России, вынуждены обращаться в различные международные суды для защиты своих прав, свобод и законных интересов. Далее формулируются наиболее типичные нарушения прав, свобод и законных интересов человека и гражданина (нарушения прав и свобод граждан в процессе содержания под стражей, длительность судебного разбирательства, жестокое обращение с задержанными, невыплата пенсий и зарплат, неисполнение решений судов, нарушение принципа состязательности судебного процесса и т.д.).

Автором проанализированы различные проблемы существующие в системе организации правоприменительной деятельности В частности, отмечается то, что имеет место игнорирование передовых принципов управления организационными системами правоприменительной деятельности, что приводит к диспропорциям в структуре и расстановке сил. Автор считает, что в настоящее время возникла необходимость перехода от эволюционного этапа при выборе структуры и обеспечении функционирования кадровой системы правоприменительных органов, к её научно обоснованному проектированию, прогнозированию и планированию.

Подчёркивается, что эффективность правоприменительной деятельности во многом зависит от уровня нравственно-правовой культуры, а также то, что негативные явления в рассматриваемой деятельности во

многом объяснимы размыванием нравственного смысла, в результате чего у некоторых лиц, занимающихся правоприменительной деятельностью, отсутствуют твёрдые нравственные позиции. Как следствие - замедлено осознание ими своего профессионального долга, а также преобладают личные интересы и мотивы.

В заключении в концентрированном виде сформулированы основные выводы диссертационного исследования, обоснованны сделанные предложения по существующим в правоприменительной деятельности проблемам, представлены доказательства о достижении целей и задач исследования, его актуальности, научной новизне, теоретической и практической значимости.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Понятие, сущность и особенности правоприменительных отноше
ний // Государственно-правовые отношения в России XXI века: Мате
риалы ежегодной научно-практической конференции аспирантов и соис
кателей юридического факультета. СПб.: СПбГУП, 2004. 0,7 п.л. (в соав
торстве).

2. Правоприменительная деятельность в системе обеспечения ос
новных прав и законных интересов человека и гражданина // Государст
венно-правовые отношения в России XXI века: Материалы ежегодной
научно-практической конференции аспирантов и соискателей юридиче
ского факультета. СПб.: СПбГУП, 2004. 0,7 п.л. (в соавторстве).

3. Базовые элементы механизма защиты прав и свобод человека и
гражданина, действующие в процессе правоприменительной деятельно
сти // Государственно-правовые отношения в России XXI века: Материа
лы ежегодной научно-практической конференции аспирантов и соиска
телей юридического факультета. СПб.: СПбГУП, 2004. 0,9 п.л. (в соав-

Общая характеристика работы

Актуальность темы. Широкое использование современных средств доступа к информационно-вычислительным ресурсам открыло принципиально новые возможности использования информационных технологий и вычислительной техники. Современные информационные технологии, позволяющие создавать, хранить, перерабатывать и обеспечивать эффективные способы представления информационных ресурсов потребителю, стали важным фактором жизни общества и средством повышения эффективности управления всеми сферами общественной деятельности. Информация является важнейшим стратегическим ресурсом, а наибольший экономический и социальный успех сегодня сопутствует тем странам, которые активно используют современные средства компьютерных коммуникаций и сетей, информационных технологий и систем управления информационными ресурсами.

Стремительное развитие глобальных информационных и вычислительных сетей привело к изменению фундаментальной парадигмы обработки данных, направление которой переместилось на использование распределенных информационно-вычислительных ресурсов и поддержку инфраструктуры для свободного доступа к ним. С одной стороны, наблюдается переход к исключительно распределенной схеме создания, поддержания и хранения ресурсов, а с другой — стремление к виртуальному единству посредством предоставления свободного доступа к любым ресурсам сети через ограниченное число «точек доступа». Таким образом, в современном информационном обществе на первое место выходят технологии использования распределенных информационно-вычислительных ресурсов. В западной литературе несколько лет назад появился даже новый термин «GRID-технологии» — технологии создания и использования распределенных информационно-вычислительных ресурсов.

Если рассматривать только информационные ресурсы, не касаясь ресурсов вычислительных, такие как электронные каталоги библиотек, реферативные и полнотекстовые библиографические базы данных, музейные электронные коллекции, результаты наблюдений и экспериментов, цифровые фото-, аудио-, видео коллекции и многое-многое другое, то основная их часть находится в базах данных, которые управляется

различными СУБД^1. ^Спектр ^этих р^есур^сов ^шир^ок, ^но ^ж ^объ-единяет одно свойство — все эти ресурсы упорядочены, хотя упорядочены по-разному.

Для обеспечения доступа к подобным ресурсам нужны специальные системы. Поэтому обеспечение универсальных способов работы с распределенными и разнородными данными, где заранее неизвестно, с какими видами объектов придется работать конечному пользователю, унификация представления этих данных, является главной задачей при интеграции информационных ресурсов в распределенных информационных системах. При этом очень привлекательно выглядит идея использовать для интеграции ресурсов технологии Z39.50^2, т.к. на сегодняшний день стандарт Z39.50 является единственным стандартом, регламентирующим универсальный сетевой доступ к базам данных на основе абстрактной модели данных.

Следствием всего этого является тот факт, что построение гетерогенных распределенных информационных систем на основе открытых международных стандартов, в том числе на основе Z39.50, с высокой степенью интероперабельности и универсальности является актуальной теоретической, технической и практической задачей. Особую актуальность эта задача приобретает в России, где информационные ресурсы рассредоточены по очень большой территории, и где в последнее время резко возрос интерес к подобным системам.

Целью настоящей работы является разработка технологии построения распределенных информационных систем на основе проткола Z39.50, исследование этих систем, создание и внедрение в эксплуатацию типовой распределенной информационной системы (РИС), допускающей как интеграцию разнородных локальных информационных ресурсов, наиболее востребованных обществом, так и интеграцию с другими, в том числе и зарубежными, информационными системами, и способной удовлетворить в этой области основные потребности информационного сообщества России.

Для реализации этой цели в диссертации последовательно решен ряд задач, а именно:

1. определены основные пользовательские и эксплутацион-

'СУБД — Система Управления Вазами Данных 'Стандарт ANSI-Z39 50 в 1998 году принят как международный стандарт 1SO-23950

ные требования, предъявляемые к современным РИС, на основе анализа мирового опыта построения и эксплуатации распределенных информационных систем;

2. обоснована технология построения РИС на основе про
токола Z39.50 и определены необходимые его расшире
ния для реализации РИС как относительно сетевого вза
имодействия компонент РИС, так и относительно моде
ли данных информационных ресурсов, наиболее акту
альных для РИС;

3. определены основные требования, которым должно удо
влетворять серверное программное обеспечение, управ
ляющее функционированием РИС;

4. создано многоплатформенное серверное программное
обеспечение, способное функционировать в качестве ос
новного в РИС;

5. построена экспериментальная РИС на основе нескольких
серверов для проверки как работоспособности серверно
го программного обеспечения, так и для изучения основ
ных характеристик РИС в различных режимах работы;

6. внедрено в практику разработанное программное обес
печение как в виде создания функционирующих РИС в
различных регионах России для предоставления доступа
к локальным информационным ресурсам, так и в виде
отдельных серверов, способных интегрироваться в гло
бальные информационные системы.

На защиту выносятся

1. Определение основных требований, которые предъявля
ются к РИС, обеспечивающих сетевой доступ к разно
родным информационным ресурсам, управляемыми раз
личными СУБД.

2. Разработка принципов функционирования РИС на осно
ве технологий Z39.50 и определение расширений Z39.50,
обеспечивающих его адаптацию к РИС в рамках техно
логий Z39.50.

3. Разработка расширений Z39.50, в том числе схем данных,
необходимых для РИС, но отсутствующих в глобальном
реестре Z39.50, которые удовлетворяют модели данных
Z39.50 и не только расширяют спектр описываемых ин
формационных ресурсов, но и разрешают ряд противо
речий в традиционных библиографических схемах (фор
матах) данных.

4. Разработка принципов организации серверного про
граммного обеспечения, способного как функциониро
вать в РИС на основе Z39.50, так и обеспечивать доступ
к разнородным информационным ресурсам, хранящимся
в различных СУБД.

5. Создание оригинального многоплатформенного модуль
ного серверного программного обеспечения ZooPARK,
способного функционировать в качестве базового в РИС
и предоставлять пользователям различные интерфейсы
(Z39.50, WWW, SRW) для доступа к разнородной ин
формации.

6. Внедрение серверов ZooPARK в эксплуатацию в составе
промышленно эксплуатируемых РИС в различных реги
онах России (Новосибирск, Москва, Омск, Нижний Нов
город, Ярославль и др.).

Научная новизна работы состоит в том, что в ней сформулированы требования, которые должны учитываться при создании РИС. На основании этих требований впервые разработана технология построения РИС, функционирующих по протоколу Z39.50 и обеспечивающих доступ к гетерогенным информационным ресурсам на основе метаданных. Впервые созданы расширения базового стандарта Z39.50 для обеспечения необходимой функциональности РИС как в части сетевого взаимодействия компонент РИС, так и в части схем данных, удовлетворяющих модели Z39.50.

Практическая значимость. Разработанные принципы построения РИС на основе протокола Z39.50 явились основой созданного серверного программного обеспечение ZooPARK, которое в настоящее время функционирует более чем в ста организациях России, в том числе в таких крупных библиотеках как библиотека Государственной Думы РФ (Москна),

ГПНТБ России (Москва), ГПНТБ СО РАН (Новосибирск), Центральной научной сельскохозяйственной библиотеке (ЦН-СХБ, Москва), Библиотеке по естественным наукам РАН (БЕН РАН, Москва), Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы (ВГИБЛ, Москва), библиотеке Санкт-Петербургского университета, Новосибирской государственной областной научной библиотеке (НГОНБ, Новосибирск) и многих других. На основе серверов ZooPARK и Z-IRBIS³ ^постр^оены ^и успешно функционируют распределенные

информационные системы ОИГГМ СО РАН, СО РАН, РИС 1 hW h⁴' ^кор^пор^{ативные} региональные библиотечные системы

Новосибирска, Москвы, Омска, Ярославля, Нижнего Новгорода. Кроме этого, на основании работ по созданию специализированного программного обеспечения Z39.50 и построения РИС на его основе при поддержки Института 'Открытое Общество' (Фонд Сороса) создан учебный курс и выпущено учебное пособие [2], претерпевшее четыре издания.

Апробация результатов. Основные положения диссертации обсуждались на III - XI международных конференциях "Крым" - 'Библиотеки и ассоциации в меняющемся мире: новые технологии и новые формы сотрудничества" (Фо-рос, 1996; Судак, 1997, 1999, 2000, 2001, 2002, 2003, 2004); на I - VIII международных рабочих совещаниях по электронным публикациям (EL-PUB) (Новосибирск, 1996, 1997, 1998,

1999, 2000, 2001, 2002, 2003); на II - VII Всероссийских кон
ференциях "ЫВСОМ" (Москва, 1997, 1998, 1999; Звенигород,

2000,           2001, 2002, 2003); на VII и VIII международных научно-
практических конференциях - "Информационные системы и
технологии"   (Владивосток,   2000,   2001); на международных
конференциях "Central Asia" - "Библиотечно-информационные
ресурсы в науке, образовании, культуре и бизнесе"   (Узбе
кистан, Самарканд, 1999; Бухара, 2002); на II международ
ной конференции "Интернет - Общество - Личность - 2000
(ИОЛ-2000): Новые информационно-педагогические техноло
гии" (Санкт-Петербург, 2000); на II - V всероссийской научной

³Сервер Z-IRBIS является упрощенной версией сервера ZooPARK. Z-IRBIS оптимизирован для работы с библиографическими базами данных ИРБИС (ГПНТБ России, Москва).

⁴Проект LibWeb финансировался РФФИ с 1995 года ( проекты № 95-07-19417, Х> 98-07-90394, № 01-07-90445) и с 1997 года РГНФ (проект № 96-05-12025).

конференции 'Электронные библиотеки: перспективные методы и технологии, электронные коллекции" (Протвино, 2000; Петрозаводск, 2001; Дубна, 2002; Санкт-Петербург, 2003), на международных конференциях EVA-2000, EVA-2003 (Москва), на 6-ой Международной конференции "НТИ-2002: Информационное общество, интеллектуальная обработка информации, информационные технологии" (Москва, ВИНИТИ, 2002); Western Pacific Geophysics Meeting 2000 (American Geophysical Union), VI International Conference on Gas in Marine Sediments (S-Petersburg, 2000), а также на ряде других конференций, рабочих совещаний и семинарах, организованных РАН, РФФИ, СО РАН (Иркутск, 2002; Новосибирск, 2004), ГПНТБ СО РАН (Новосибирск, 1996, 2002), Институтом развития информационного общества (ИРИО, Москва, 1999, 2001) и др. Апробацией практических результатов работы можно считать включение разработчиков ZooPARK в реестр реализаторов Z39.50 (Z39.50 Register of Implementors⁵ ) ^с ^ID=155 ^и постоянное те-стирование всех инсталлированных серверов ZooPARK и Z-IRBIS российскими и зарубежными роботами.

Личный вклад автора. Рассматриваемые в диссертации исследования и практические работы выполнены в руководимых автором секторе информационных технологий ОИГГМ СО РАН совместно с информационно-библиотечным центром ОИГГМ СО РАН в рамках внутренних программ Института (научный руководитель), интеграционных проктов СО РАН (руководитель проекта от ОИГГМ СО РАН), грантов РФФИ по программам Lib Web (руководитель проекта от ОИГГМ СО РАН) и грантов Института "Открытое Общество" (Фонд Сороса, Россия) I2A708 (руководитель проекта), PFC944 (руководитель проекта), PFC00F (руководитель проекта). По теме диссертации автором опубликовано более 70-ти печатных работ. Основные работы автора выполнены в соавторстве. Во всех опубликованных работах автору принадлежат, как правило, постановка задачи, концепция исследования, разработка различных архитектурных решений, создание соответствующего серверного программного обеспечения и сопутствующего алгоритмического и программного инструментария, проведение тестирования на различных программно-

⁵http://lcweb.loc.gov/z3950/agency/register/entries.html

аппаратных платформах и интерпретация результатов. В работах [3, 20, 24, 30] автору принадлежит часть, связанная с адаптацией, в том числе и практической, протокола Z39.50 к РИС. Все результаты, включенные автором в диссертацию, получены лично автором или в неделимом соавторстве. К числу последних относятся: определение основных требований к РИС (совместно с Мазовым Н.А.), определение архитектуры и основных типов данных в конкретных РИС (совместно с Мазовым Н.А. для РИС ОИГГМ СО РАН, совместно с Федотовым A.M. и Мазовым Н.А. [23] и Шокиным Ю.И. (30,35] для РИС СО РАН), разработка отдельных модулей к серверу ZooPARK для доступа к некоторым реляционным СУБД [12,28] и тестированию опытной РИС [29] (совместно со Ски-биным СВ. по теме его дипломной работы, руководимой автором), разработка пользовательских интерфейсов для пространственного поиска для РИС по газгидратам [8] (совместно с Мазовым Н.А. и Коджесяном B.C.) и реализация программной части, которая выполнена автором совместно с коллективом указанных подразделений под руководством и при непосредственном участии автора. Большинство работ, в том числе и монография [1], выполнены в сооавторстве с Мазовым Н.А., которому, как правило принадлежит методика работы с библиографическими СУБД, алгоритмическая часть работ по доступу к данным CDS/ISIS, преобразование и отображение разнородных данных в библиографические форматы (RUSMARC и т.п.), сопряжение с библиографическими системами (CDS/ISIS, ИРБИС), наполнение некоторых схем данных (Zthes - тезаурусы и рубрикаторы). Мазов Н.А. также активно участвовал в процессе тестирования программного обеспечения на базе информационно-библиотечного центра ОИГГМ СО РАН и внедрения созданного программного обеспечения в ОИГГМ СО РАН и другие организации (ГПНТБ России, ЦНСХБ, ГПНТБ СО РАН и др.). Автор являлся одним из научных руководителей диссертационной работы Ма-зова Н.А. по близкой тематике.

Публикации. Материалы по теме диссертации были опубликованы в виде монографии (см. [1]); как учебные пособия (четыре издания, см. [2]); как статьи в журналах (см. [3] - [16]); как доклады в сборниках трудов российских и международ-пых конференций (см. [17] - [37]); как техническая докумеита-

ция на программные продукты; как содержательные отчеты по грантам Института "Открытое Общество" (Фонд Сороса, Россия) I2A708, PFC944, PFC00F.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из

введения, шести глав, заключения и приложений. Объем диссертации составляет 220 страниц, не считая списка литературы и приложений. Список литературы содержит 409 наименований.

Основное содержание работы

Во Введении обсуждается актуальность темы настоящей работы, формулируются ее цель и задачи, кратко излагается содержание диссертации по главам.

В первой главе определяется класс информационных систем, являющихся объектом дальнейшего рассмотрения. При этом под распределенной информационной системой понимается информационная система, ресурсы которой могут находиться на физически различных связанных коммуникационными линиями (сетью) серверах, но которая сохраняет логическую целостность информации и обеспечивает единообразный доступ к ней (единые пользовательские интерфейсы), через любую, возможно единственную, точку входа.

Для РИС в целом формулируется список пользовательских и административных задач, из которых вытекают технологические и функциональные требования, которые предъявляются к распределенным информационным системам:

Распределенные данные - распределенная информационная система должна обеспечивать доступ к распределенным данным, т.е. данным, хранящимся на различных серверах, связанных сетью.

Гетерогенные данные - информационная система должна предоставлять доступ к распределенным данным, управляемыми различными СУБД на серверах с различной программно-аппаратной платформой.

Виртуальные данные - система должна позволять обрабатывать все запросы на логических группах баз данных, полностью скрывая тем самым физическое расположение последних.

Абстрактная модель данных - информационная система строится на основе абстрактной схемы данных, па которую должны быть отображены конкретные базы данных. Это позволяет объединять данные из разнородных систем в одну логическую группу, обеспечивая тем самым требование логической группировки.

Абстрактная модель поиска - система должна оперировать не конкретным синтаксисом запросов, а его логической сутью на основе абстрактных атрибутов, поскольку ривязка поиска к синтаксису запросов конкретной подсистемы или СУБД ограничивает возможности сквозного поиска в других подсистемах.

Системная информация - система должна предоставлять полную и достоверную информацию о себе и обо всех своих ресурсах.

Разграничение доступа - система должна быть способна предоставлять различные уровни привилегий для пользователей по доступу к информации.

Аутентификация пользователей - распределенная информационная система должна обеспечивать единый домен аутентификации пользователей для предоставления авторизованного доступа к информации.

Учет - система должна обеспечивать сбор и обработку статистики по запросам пользователей и ведение их бюджетов.

Расширяемость - распределенная информационная система должна легко расширяться как в части увеличения объема доступной в ней информации, так и в части увеличения количества серверов и баз данных, которые в ней интегрированы.

Связь с другими системами - система должна иметь возможность интегрировать свои ресурсы с ресурсами других информационных систем.

Открытость - информационная система должна быть основана на открытых стандартах и протоколах.

Простота доступа к ресурсам - для пользователей система должна предоставлять различные, в том числе и простые, интерфейсы доступа к информации. Необходимым элементом РИС сегодня является наличие пользовательских WEB-интерфейсов, т.к. доступ через WEB сегодня является наиболее демократичным.

Быстродействие - любая распределенная информационная система должна обрабатывать пользовательские запросы за приемлемое для него время.

Во второй главе рассмотрены различные технологии построения РИС. Показано, что технологии на основе протокола Z39.50 являются наиболее приемлемыми для построения РИС, т.к. лучше других удовлетворяют требованиям, изложенным выше. Более того, некоторые из этих требований (абстрактная модель поиска, абстрактная модель данных, виртуальность данных) удовлетворяются только в Z39.50, т.к. протокол Z39.50 изначально разрабатывался для сетевого доступа к базам данных. Однако у 239.50 как технологии построения РИС есть и недостатки. К этим недостаткам относятся:

• Отсутствие описания модели 3-х уровневого взаимодей
ствия не регламентирует функционирование серверов
промежуточного слоя и порождает тем самым возмож
ность реализации различных режимов их работы.

• Отсутствие описания механизмов переадресации запро
сов.

• Отсутствие описания механизмов контроля маршрутиза
ции запросов.

• Отсутствие описания распределенного учета интегриро
ванных системных ресурсов РИС.

• Отсутствие описания схем аутентификации пользовате
лей в многосерверной среде.

• Отсутствие описания технологии учета статистической
информации о работе РИС.

Рис. 1: Модель РИС на основе протокола Z39.50

На основании наличия этих недостатков утверждается, что стандарт Z39.50 при своем создании не предназначался для построения РИС и не описывает режимы их функционирования. Однако, в рамках Z39.50 возможно создание специфических расширений стандарта, устраняющих эти недостатки Z39.50 как технологии построения РИС. Эти расширения далее подробно рассматриваются при анализе деталей функционирования РИС на основе Z39.50 с позиции требований, предъявляемых к РИС. Подчеркивается, что эти расширения можно обеспечить собственными механизмами Z39.50, что иллюстрируется примером частного расширения стандарта на основе протокола CIP6 (^Catal°gu^e Interoperability Protocol).

Рассмотрены возможные реализации РИС применительно к семиуровневой модели сетевого взаимодействия ISO ^7/ способы и механизмы обеспечения распределенности в РИС на основе Z39.50, такие как объединение баз данных и переадресация запросов, а также возможные режимы работы серверов Z39.50 с точки зрения выбора наиболее оптимальной по времени обработки запросов пользователей конфигурации РИС.

⁶Catalogue Interoperability Protocol (CIP) Specification - Release В 2 4 -CEOS/WGISS/PTT (http://www.dfd dlr de/ftp/pub/CIP_documents/cip2 4/S_cover pdf)

⁷ ISO - International Standards Organization

⁸ OSI - Open Systems Interconnect

Отмечается, что каждая РИС требует индивидуального подхода для построения наиболее оптимальной конфигурации. При этом должны быть учтены такие факторы как количество и объемы баз данных (БД) в РИС, количество интегрированных в РИС серверов, пропускная способность каналов связи, тип доступной в РИС информации, интенсивность обращения к РИС и др. Описывается основанная па характерных временах РИС простая феноменологическая модель, позволяющая предсказать минимальное время выполнения запросов в РИС в различных режимах их переадресации.

В свете требований к РИС рассматриваются административные функции, такие как пополнение и модификация информации, учет ресурсов, сбор статистической информации, аутентификация пользователей и контроль доступа к ресурсам. Указывается, что практически все административные задачи в РИС могут быть решены в рамках технологий Z39.50, но для их решения требуется создание большого количества служебных распределенных баз данных как логического объединения локальных.

В третьей главе сформулированы требования, предъявляемые к информации, к которой может быть обеспечен доступ в РИС, исходя из предпосылки, что интеграция информационных ресурсов в РИС возможна только на уровне метаданных. Основные требования при этом сводятся к требованию стандартизации типов метаданных, причем для интс-роперабельности РИС эта стандартизация должна быть глобальной, и к требованию соответствия схем данных модели данных Z39.50.

Для различных типов информационных ресурсов ставятся в соответствие различные схемы данных Z39.50, при этом для схем данных, отсутствующих в глобальном реестре объектов Z39.50, формулируются требования для их разработки и приводятся примеры реализации схем данных с локальными OID⁹ .

Отмечается, что созданный первоначально для доступа к библиографической информации стандарт Z39.50 полностью не обеспечивает сегодня для нее абстрактную модель дан-

⁹0!D (Object Identificator) - идентификатор объекта, соответствующий квалификатору иерархического рубрикатора /50.

Тип ресурсов	Схема данных
	Z39.50
Электронные каталоги библиотек	USmarc, RUSmarc
Библиографическая НТИ	U1GGM
Описания ресур'сов WEB	Dublin Core
Общие описание информационных	GILS
ресурсов
Описания электронных коллекций	Collection
Описания объектов культурного на-	*CIMI*
следия
Описания объектов ГИС	*GEO*
Описания персон	*PERSON*
Классификационная информация	ZThes
Системная информация	Explain
Статистическая информация РИС	*ZSTAT*

Таблица 1: Типы информационных ресурсов и схемы данных Z39.50

ных Z39.50. Для полного обеспечения этой модели требуются дополнительные определения. Отдельно подчеркивается, что для расширения спектра потенциальных поставщиков информации в РИС и интеграции технологий Z39.50 с другими технологиями, использующими реляционную модель данных, необходима поддержка в РИС спецификаций Z+SQL. В заключение главы обсуждается сценарий доступа в РИС на основе метаданных к первичным ресурсам.

В четвертой главе, исходя из выбранной технологической основы РИС и модели данных, рассмотрены свойства серверного программного обеспечения, на основе которого можно построить РИС, удовлетворяющие требованиям, обсуждавшимся выше. Наряду с общими требованиями к серверному программному обеспечению, такими как программно-аппаратная независимость, модульность архитектуры и открытость межмодульных интерфейсов, поддержка протоколов Z39.50 и HTTP, рассматриваются специфические требования к серверам для каждого поддерживаемого протокола.

Для сервера Z39.50: обеспечение основных протокольных

процедур и дополнений (search, present, deleteSet, resourceReport, scan, namedResultSet, negotiation, queryType104), адаптируемость к различным СУБД, параллельные операции, поддержка сервиса Explain, аутентификация пользователей в том числе и через LDAP, контроль доступа, протоколирование, работа в РИС. Для обеспечения работы РИС в соответствии с моделью данных Z39.50 сервер должен поддерживать различные схемы данных (GILS, Collection, CIMI, ZThes, GEO), в том числе и не имеющих глобальных OID (Explain, PERSON, ZSTAT и др.), форматы внешнего представления (SUTRS, GRS-1, XML, HTML, USmarc, RUSmarc, UNIMARC) и наборы поисковых атрибутов (Bib-1, GILS, Exp-1, CIMI, ZThes, Collection, GEO, XD-1, Util-l). Дополнительно для интеграции с реляционными СУБД и согласования реляционных и иерархических моделей данных сервер должен поддерживать спецификации Z+SQL (запросы Type-104 SQL, формат SQL-RS).

Для сервера HTTP: поддержка протокола 1.0/1.1 и обеспечение доступа к документам HTML и др., поддержка методов GET, POST, поддержка PHP и PERL, поддержка SOAP/SRW для интеграции с сервис-ориентированными WEB-системами и обеспечение функционирования шлюза Z39.50-HTTP для организации пользовательских точек входа в РИС.

Для шлюза Z39.50-HTTP: генерация HTML-страниц на основе правил интерпретатора встроенного языка или любого внешнего интерпретатора; обработка запросов пользователей для методов GET и POST; предоставление пользователю интерфейсов различного уровня сложности для создания поисковых запросов на основе модели поиска Z39.50 с различными наборами поисковых атрибутов; осуществление многобазового параллельного поиска информации в соответствии с моделью поиска Z39.50; извлечение данных в различных форматах внешнего представления; представление данных формата GRS-1 в соответствии с предопределенными шаблонами для различных схем данных; представление биб-

лиографических данных форматов семейства ISO-2709 в виде, допускающем наглядное отображение информации через WEB-броузер; сохранение записей в различных форматах на компьютере клиента WEB; поиск и просмотр записей БД IR-Explain-1 различных категорий в формате Explain; поиск и просмотр записей в схеме Zthes-1 для тезаурусов и классификационных схем; поддержка различных кодовых таблиц для кириллических

текстов; протоколирование всех обрабатываемых шлю-APDU1⁰ ^на ^сер^вер^е сбора статистики в РИС; предоставление интерфейсов для поиска, извлечения и просмотра в WEB-браузере статистической информации о работе РИС.

В заключение главы приводятся сведения о серверном программном обеспечении Z39.50, используемом в России, в части удовлетворения вышеизложенным требованиям (см. таблицу 2). Показано, что этим требованиям удовлетворяет только сервер ZooPARK, подробно рассматриваемый ниже.

Пятая глава посвящена серверному программному обеспечению ZooPARK, разработанному под руководством и непосредственном участии автора на основе требований к программному обеспечению РИС, изложенных выше. В ней приведены основные характеристики сервера ZooPARK (Z-IRBIS), сопоставленные с упомянутыми требованиями, рассмотрена архитектура сервера (см. рис. 2), построенного по модульному принципу и легко адаптируемого для работы с нештатными источниками данных (см. рис. 3). Приводится список созданных для сервера провайдеров данных для различных СУБД иАБИС(Автоматизированнаябиблиотечно-информационная система).

Далее приводится перечень расширений сервера ZooPARK и соответствующим им объектов с локальными OID, обеспечивающих необходимую функциональность сервера (см. таблицу 3, символ Z эквивалентен префиксу O ID Z39.50: 1.2.840.10003). Эти расширения относятся в первую очередь к адаптации сервера для работы в РИС по протоколу Z39.50 и обслуживанию нестандартных схем данных в соответствии с

¹⁰APDU (Application Protocol Data Unit) - пакет данных прикладного уровня модели JSO/OSI.

	1 1 2		3	4	5	6
Общие свойства
Миогоплатформсшюсть	-	+	+	-	-	+
Расширяемость	-	-	+	-	-	+
Различные СУБД	-	-	+	-	-	+
Перенаправление запросов	-	-	+	-	-	+
Поддержка Explain	+	+	-	-	-	+
Многосерверная статистика	-	-	-	-	-	+
WEB Server	-	+	-	-	-	+
Встроенный шлюз	-	-	-	-	-	+
Контроль пользователей	+	+	+	+	+	+
LDAP аутентификация	+	-	-	-	-	+
Связь с другими системами	+	+	+	+	+	+
Поддержка SRW/SRU	-	+	-	-	-	+
Поисковые атрибуты
Bib-1	+	+	+	+	+	+
Util-1	-	+	-	-	-	+
XD-1	-	+	-	-	-	+
GILS	-	+	-	-	-	+
СШ1	-	-	-	-	-	+
ZThes	+	-	+	-	-	+
Exp-1	+	+	-	-	-	+
Ext-1	+	+	-	-	-	+
GEO	-	-	-	-	-	+
Форматы
SUTRS	+	+	+	+	+	+
GRS-1	-	+	+	-	-	+
RUSmarc	+	+	+	+	+	+
USmarc	-	+	+	+	-	+
Unimarc	+	+	+	+	-	+
Explain	+	+	-	-	-	+
OPAC	+	-	-	+	-	-
xml	+	+	+	-	-	+
html	-	-	-	-	-	+
SQL-RS	-	-	-	-	-	+

Таблица 2: Сравнение серверов Z39.50: 1 - RUSLAN; 2 -Generic Server IndexData; 3 - CNIDR; 4 - D3Zserver; 5 - BKS Z3950 Server; 6 - ZooPARK

RECSYN	Z.5.1000.155.1	Rtf - EXTERNAL, формат представления данных RTF¹¹
USERINFO	Z.10.1000.155.3	SearchResultffits -EXTERNAL, определяющий структуру информации о результатах поиска в многобазовом окружении
USERINFO	Z.10.1000.155.4	Moduleslnfo - EXTERNAL, определяющий Explain структуру данных о модулях сервера ZooPARK
USERINFO	Z.1O.1OO0.155.5	Remotelnfo - EXTERNAL, определяющий структуру данных о маршруте прохождения запроса в РИС
SCHEMA	Z.13.1000.155.1	UIGGM-schema - схема данных для записей, повторяющая семантику МЕКОФ¹²
SCHEMA	Z.13.1000.155.2	UIGGMe-sckema - схема данных для записей, повторяющая семантику МЕКОФ
SCHEMA	Z.13.1000.155.4	PERSONS-schema - схема данных для представления информации о персонах

¹¹ RTF - Rich Text Format, Microsoft Corporation

¹²МЕКОФ - МЕждународный Коммуникативный Формат (см. Коммуникативный формат для обмена библиографическими данными на магнитной ленте. Содержание записи. ГОСТ 7.19-85 (СТ СЭВ 4283-84) // ГОСКОМСТЛНДЛРТ, Москва. - 1985.)

SCHEMA	Z.13.1000.155.5	ZSTAT-schema - схема данных для представления статистической информации о работе РИС по протоколу Z39.50
TAGSET	Z.14.1000.155.4	**PERSONS-tagset - набор меток для схемы данных PERSONS-schema**
TAGSET	Z.14.1000.155.5	**ZSTAT-tagset - набор меток для схемы данных ZSTAT-schema**

В этой же главе обсуждаются детали функционирования ZooPARK в составе РИС и свойства этих РИС с точки зрения обеспечения предъявляемым к ним основных требований. Утверждается, что РИС, построенные на основе серверов ZooPARK удовлетворяют этим требованиям. При этом некоторые требования (абстрактная модель данных, абстрактная модель поиска, виртуальность данных, открытость, интеропе-рабелыюсть) удовлетворяются автоматически, благодаря выбранной технологической основе - Z39.50, а некоторые (распределенные данные, гетерогенные данные, системная информация, сбор статистической информации и предоставление к ней доступа, расширяемость, простота доступа к ресурсам, быстродействие) - благодаря расширениям сервера в рамках стандарта Z39.50.

В части обеспечения требования распределенности данных для РИС на основе серверов ZooPARK рассматриваются детали реализации в сервере возможности переадресации запросов, контроля маршрутизации запросов и контроля петель переадресации в специфическом провайдере данных Z-REMOTE.

Обеспечения доступа к системной информации в РИС на основе серверов ZooPARK демонстрируется показом пользовательских интерфейсов сервиса Explain через встроенный в сервер шлюз.

ВчастисборастатистическойинформацииоработеРИС и предоставления доступа к ней приводятся различные сцена-

В части обеспечения быстродействия рассматриваются некоторые вопросы оптимизации РИС на основе серверов ZooPARK, приводятся результаты тестирования экспериментальной РИС в различных режимах работы. Показывается, что временные задержки, связанные с переадресацией запросов, в оптимизированных РИС практически не влияют на их быстродействие.

В заключение главы приводится статистика инсталляций серверов ZooPARK и Z-IRBIS, которая указывает на их популярность.

Шестая глава посвящена практическому применению серверов ZooPARK и Z-IRBIS при построении и эксплуатации РИС. Рассматриваются РИС ОИГГМ СО РАН, СО РАН, Lib Web, РИС проектов И00 по созданию корпоративных библиотечных систем (Новосибирск, Москва, Ярославль, Нижний Новгород, Омск) и информационная система по газгид-ратам (Брюссель), в которых эксплуатируется серверное программное обеспечение ZooPARK и Z-IRBIS. Приведено краткое описание каждой из перечисленных РИС, их архитектура и состав. Указывается на возможность ZooPARK обеспечить функционирование региональных РИС, высокую степень их интероперабельности и, как следствие, их интегрирование в мировое информационное пространство.

В Заключении сформулированы основные выводы диссертации.

В Приложении А сделан краткий обзор проектов по построению информационных систем, в том числе и распределенных, с применением протокола Z39.50. Рассмотрены проекты и информационные системы разной тематической направленности (библиотечные проекты, проекты в области культурного наследия, в области естественных наук, геоинформационные проекты), с различными архитектурными решениями и различной областью охвата (экспериментальные, региональные, международные).

В Приложении В приведены схемы данных UIGGM, PERSON, ZSTAT, разработанных для сервера ZooPARK и имеющих локальные OID.

В Приложении С приведен список, содержащий более

100 организаций, в которых на 1.09.2004 установлены серверы ZooPARK или Z-IRBIS.

Приложение D содержит акты о внедрении, подтверждающие применение полученных в диссертационной работе результатов.

Основные результаты работы

Главным результатом диссертационной работы является и на защиту выносится технология построения РИС на основе открытого протокола Z39.50 с оригинальными расширениями, адаптирующими его для работы в РИС и позволяющими в рамках РИС организовать единым образом сетевой доступ к разнородным информационным ресурсам. Предложены концепция, принципы функционирования и архитектуры, а также программная реализация указанной технологии, воплотившиеся в оригинальном серверном программном обеспечении ZooPARK.

Более детально, на защиту выносятся следующие положения:

2. Разработка принципов функционирования РИС на осно
ве технологий Z39.50 и определение расширений Z39.50,
обеспечивающих его адаптацию к РИС в рамках техно
логий Z39.50.

3. Разработка расширений Z39.50, в том числе схем данных,
необходимых для РИС, но отсутствующих в глобальном
реестре Z39.50, которые удовлетворяют модели данных
Z39.50 и не только расширяют спектр описываемых ин
формационных ресурсов (схемы ZSTAT, PERSONS), но
и разрешают (схема UIGGM) ряд противоречий в тра
диционных библиографических схемах (форматах) дан
ных.

5. Создание оригинального многоплатформенного модуль
ного серверного программного обеспечения ZooPARK,
способного функционировать в качестве базового в РИС
и предоставлять пользователям различные интерфейсы
(Z39.50, WWW, SRW) для доступа к разнородной ин
формации.

Основные публикации по теме диссертации

1. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Принципы построения
распределенных информационных систем на основе
протокола Z39.50. - ОИГГМ СО РАН, Новосибирск:
ИВТ СО РАН. - 2004. - ISBN 5-9554-0017-6. - 361 с.

2. Жижимов О.Л. Введение в Z39.50: 4-е изд. доп. и
перераб. - Новосибирск: Изд-во НГОНБ. - 2003. - 263 с.

3. Жижимов О.Л., Мазов Н.А., Фролов А.С. Доступ к
базам данных ISIS из Internet и построение
распределенной информационной системы //
Вычислительные технологии. - 1997. - 2. - № 3. - С. 45-50.

4. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Создание системы
открытого публичного доступа из Интернет к
распределенным библиографическим базам данных //
Ресурсы Интернет для образования, здравоохранения,
культуры, обучения менеджменту и развития
гражданского общества, Новосибирск, 1998. - С. 3-4.

5. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Модель распределенной
информационной системы Сибирского Отделения РАН

на базе протокола Z39.50 // Электронные библиотеки: научный электронный журнал. - М., Институт развития информационного общества. - 1999. - 2(2).

6. Мазов Н.А., Жижимов О.Л. Интеграция Z39.50 и
CDS/ISIS: состояние и перспективы развития //
Научные и технические библиотеки. - 2000. - № 5. -
С. 76-79.

7. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Состояние и перспективы
использования протокола Z39.50 в информационном
сообществе России // Информационное общество. - 2000.
- № 2. - С. 39-43.

8. Жижимов О.Л., Коджесян B.C., Мазов Н.А. Синтез
технологий на примере распределенной информационной
системы по газогидратам // Вычислительные
технологии. - Новосибирск. - 2000. - №5. - С. 14-22.

9. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Доступ к тезаурусам и
классификационным схемам из Интернет по протоколу
Z39.50 // Вычислительные технологии. - 2000. - Спец.
вып. - С. 23-28.

10. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. О доступе к
информационным ресурсам по культурному наследию по
протоколу Z39.50 // Электронные библиотеки: научный
электронный журнал, М., Институт развития
информационного общества. - 2001. - Т. 4. - № 4.
(http://www.iis.ru/el-bib/2001/200104/ZM/ZM.ru.htral).

11. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Z39.50 в информационном
сообществе России: состояние и перспективы // Сб.
научн. ст.: Библиотечные компьютерные сети: Россия и
Запад. - Вып. 2. - М.: Либерея. - 2003. - С. 99-109.

12. Мазов Н.А., Жижимов О.Л., Скибин С.В. Опыт
построения распределенных информационных систем на
основе протокола Z39.50 // Научные и технические
библиотеки. - 2003. - № 2. - С. 24-28.

13. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Применение протокола
Z39.50 в качестве основы для построения

распределенных информационных систем // Формирование современной

информационно-библиотечной среды. Сб. науч. тр., Новосибирск: ГПНТБ СО РАН. - 2004. - С. 62-75.

14. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Принципы построения
распределенных информационных систем на основе
протокола Z39.50 // НТИ. - Сер.1. Орг. и методика
информ. работы. - 2004. - №5. - С. 1-14.

15. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Принципы построения
распределенных информационных систем на основе
протокола Z39.50 // НТИ. - Сер.1. Орг. и методика
информ. работы. - 2004. - №11. - С. 12-26.

16. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Принципы построения
распределенных информационных систем на основе
протокола Z39.50: проекты и решения // Вестник НГУ:
серия математика, механика, информатика. - 2004. - Т. 1.
- Вып. 2. - С. 39-95.).

17. Мазов Н.А., Жижимов О.Л., Поморцев А.Ю.
Организация доступа к базам данных CDS/ISIS/M из
INTERNET // 3-я Междунар. конф. "Крым 96".
Библиотеки и ассоциации в меняющемся мире: новые
технологии и новые формы сотрудничества, п. Форос - г.
Ялта, 1-9 июня 1996 г.: Материалы конференции. - М. -
1996. - С. 177-179.

18. Жижимов О.Л. Об архитектуре распределенной
информационной системы Lib Web на основе протокола
Z39.50 // 8-я междунар. конф. "Крым 2001". Библиотеки
и ассоциации в меняющемся мире: новые технологии и
новые формы сотрудничества, г. Судак, 9-17 июня 2001
г.: Труды конф. - М., Изд-во ГПНТБ России. - 2001. - Т.
2. - С. 1043.

19. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Перспективы применения
протокола Z39.50 в информационном сообществе России
// 8-я междунар. конф. 'Крым 2001". Библиотеки и
ассоциации в меняющемся мире: новые технологии и
новые формы сотрудничества, г. Судак, 9-17 июня 2001

г.: Труды конф. - М., Изд-во ГПНТБ России. - 2001. - Т. 2. - С. 771-775.

20. Елепов B.C., Баженов СР., Жижимов О.Л., Мазов Н.А.,
Амельченко С.А. Новосибирская корпорация: итоги
второго этапа // 9-я междунар. конф. "Крым 2002".
Библиотеки и ассоциации в меняющемся мире: новые
технологии и новые формы сотрудничества, г. Судак,
8-16 июня 2002 г.: Труды конф. - М., Изд-во ГПНТБ
России. - 2002. - Т. 2. - С. 570-574.

21. Жижимов О.Л. Об оптимизации времени обработки
запросов в распределенных информационных системах
на основе серверов ZooPARK // 10-я юбилейная
междунар. конф. "Крым 2003". Библиотеки и ассоциации
в меняющемся мире: новые технологии и новые формы
сотрудничества, г. Судак, 7-15 июня 2003 г.: Труды конф.
- М., Изд-во ГПНТБ России. - 2003. - Т. 2. - С. 642-647.

22. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Программное обеспечение
Z39.50 — ZooPARK и Z-IRBIS — версия 4: новые
возможности // 11-я междунар. конф. "Крым 2004".
Библиотеки и информационные ресурсы в современном
мире науки, культуры, образования и бизнеса: Доклады
и тез. докладов. - М.: ГПНТБ России, 2004. - 1 CD-ROM.

23. Мазов Н.А., Жижимов О.Л., Федотов A.M. Проблемы
интеграции распределенных информационных ресурсов
на примере виртуального музея СО РАН // 11-я
междунар. конф. "Крым 2004". Библиотеки и
информационные ресурсы в современном мире науки,
культуры, образования и бизнеса: Доклады и тез.
докладов. - М.: ГПНТБ России, 2004. - 1 CD-ROM.

24. Баженов СР., Бредихина Н.А., Елепов Б.С., Жижимов
О.Л., Мазов Н.А. Корпоративная библиотечно -
информационная система Сибирского региона: проблемы
и решения // Вторая Международная Конференция
Интернет - Общество - Личность - 2000 "ИОЛ-2000":
Новые информационно - педагогические технологии, г.
Санкт-Перербург, 28 февраля - 3 марта 2000 г.:
Материалы Конференции. - СПб. - 2000. - С. 354.

25. Мазов Н.А., Жижимов О.Л. Унификация построения и
организации доступа к тезаурусам и
классификационным схемам в распределенных
информационных системах по протоколу Z39.50 //
Электронные библиотеки: перспективные методы и
технологии, электронные коллекции: Второя Всерос.
науч. конф., Протвино, 26-28 сентября 2000 г.: Сб. докл.
- Протвино, ГНЦ ИФВЗ, 2000. - С. 230-233.

26. Жижимов О.Л. Z+SQL: достоинства и недостатки на
примере реализации // Электронные библиотеки:
перспективные методы и технологии, электронные
коллекции: Второя Всероссийская научная конференция,
Протвино, 26-28 сентября 2000 г.: Сб. докл. - Протвино,
ГНЦ ИФВЗ, 2000. - С. 211-213.

27. Жижимов О.Л., Скибин С.В. О доступе к реляционным
СУБД по протоколу Z39.50 // Электронные библиотеки:
перспективные методы и технологии, электронные
коллекции. Третья Всероссийская конференция по
Электронным Библиотекам - "RCDL-2001", г.
Петрозаводск, 11-13 сентября 2001 г.: Сб. тр. -
Петрозаводск, Карельский научный центр. - 2001. - С.
123-128.

28. Жижимов О.Л., Мазов Н.А., Скибин С.В. Практика
построения и эксплуатации распределенных
информационных систем на основе протокола Z39.50 //
Четвертая Всероссийская науч. конф. Электронные
библиотеки: перспективные методы и технологии,
электронные коллекции - "RCDL-2002", Дубна, 15-17 окт.,
2002 г.: Труды конф. - Дубна. - 2002. - Т. 2. - С. 131-140.

29. Жижимов О.Л., Скибин С.В. О времени обработки
запросов в распределенных информационных системах
на основе протокола Z39.50 // Пятая Всероссийская
науч. конф. Электронные библиотеки: перспективные
методы и технологии, электронные коллекции -
"RCDL-2003", г. Санкт-Петербург, 29-31 окт., 2003 г.:
Труды конф. - СПб., НИИ Химии СпбГУ. - 2003. - С.
73-77.

30. Шокин Ю.И., Барахнин В.Б., Пищик Б.Н., Ламин В.А.,
Жижимов О.Л., Федотов A.M., Мазов Н.А., Покровский
Н.Н. Распределенная информационная система
"Виртуальный музей науки и техники СО РАН" //
Пятая Всероссийская науч. конф. Электронные
библиотеки: перспективные методы и технологии,
электронные коллекции - "RCDL-2003", г.
Санкт-Петербург, 29-31 окт., 2003 г.: Труды конф. -
СПб., НИИ Химии СПбГУ. - 2003. - С. 112-116.

31. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. О доступе к
информационным ресурсам по культурному наследию по
протоколу Z39.50 // Междунар. конфер. "EVA-2000".
Электронная конвергенция: новые технологии в музеях,
галереях, библиотеках и архивах, Москва, 30 октября - 3
ноября 2000 г.: Матер, конф. - М., Центр ПИК
Минкультуры РФ. - 2000. - С. 08-2-1 - 08-2-2
(http://www.artinfo.ru/eva/EVA2000M/eva-
papers/200008/Zhizhimov-R.htm).

32. Жижимов О.Л., Мазов Н.А. Тезаурусы и
классификационные схемы в распределенных
информационных системах: проблемы и решения //
Междунар. конфер. "EVA-2000". Электронная
конвергенция: новые технологии в музеях, галереях,
библиотеках и архивах, Москва, 30 октября - 3 ноября
2000 г.: Матер, конф. - М., Центр ПИК Минкультуры
РФ, 2000. - С. 08-9-1 - 08-9-3
(http://www.artinfo.ru/eva/EVA2000M/eva-
papers/200008/Zhizhimov2-R.htm).

33. Мазов Н.А., Жижимов О.Л. Профиль Z39.50 - CIMI как
основа интеграции информационных ресурсов по
культурному наследию // Междунар. Конф. "EVA-2003".
Информация для всех: культура и технологии
информационного общества, г. Москва, 1-5 декабря 2003
г.: Матер, конф. - М., Центр ПИК Минкультуры РФ. -
2003. - С. 2-8-1 - 2-8-3.
(http://www.evarussia.ru/eva2003/russian/dok_837.html).

34. Мазов Н.А., Жижимов О.Л. Организация доступа к
базам данных ВИНИТИ НТИ по протоколу Z39.50 //

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Одной из важнейших составляющих современной экономической политики России является реформирование системы налогообложения. В настоящее время наблюдается очередной этап по совершенствованию налоговых механизмов. За последние годы в этом направлении уже достигнуты определенные положительные результаты. Так, существенно сокращено общее число налогов и сборов, снижены ставки по ряду основных налоговых платежей, упорядочены налоговые льготы, реорганизовано налоговое администрирование. Однако этот процесс по-прежнему сопровождается скрытым игнорированием отдельными налогоплательщиками своих обязанностей вплоть до открытого противодействия с их стороны деятельности налоговых органов.

Многочисленные факты неисполнения налогоплательщиками (плательщиками сборов) и налоговыми агентами обязанностей по уплате или перечислению налогов и сборов приводят к значительным бюджетным потерям в виде недополученных налоговых доходов. Следствием этого является снижение платежеспособности и финансовой состоятельности государства, невозможность финансирования им в полном объеме социально значимых расходов. Так, по состоянию на 1 января 2004 г. совокупная налоговая задолженность составила 520,3 млрд руб., при этом по налогу на прибыль - 71,1 млрд руб., а по налогу на добавленную стоимость - 243,9 млрд руб. Однако за первое полугодие того же года задолженность увеличилась до 594,9 млрд руб. (на 14 %), в том числе по налогу на прибыль - до 100,6 млр. руб., а по налогу на добавленную стоимость - до 284,4 млрд руб.

В этих условиях исключительно актуальной становится проблема создания эффективно функционирующей системы государственного правового принуждения в сфере налогов и сборов. Ведь комплекс мер налогово-процессуального принуждения как составной ее части наряду с мерами налоговой ответственности может в значительной степени сократить число лиц, уклоняющихся от уплаты налогов, простимулировать законопослушное поведение налогоплательщиков, плательщиков сборов и налоговых агентов, подвигнуть их к исполнению своих обязанностей и тем самым повысить уровень налоговой дисциплины.

Действующее законодательство о налогах и сборах содержит ряд юридических конструкций, которые могут быть отнесены к мерам нало-гово-процессуального принуждения, например, отдельные действия по осуществлению налогового контроля, способы обеспечения исполнения обязанностей по уплате налогов и сборов, меры принудительного взыскания налоговой задолженности. В большинстве своем они уже являлись предметом некоторых диссертационных исследований, посвященных про-

НАЦИОНАЛЬНА! бКВЛИОТЕКА

блемам налогового контроля и налоговой ответственности. Однако, по мнению диссертанта, настало время осуществить анализ всего комплекса мер принуждения, применяемых в сфере налогообложения с позиций налогового процесса. Новизна подобной постановки научной проблемы в значительной степени и обусловливает актуальность данного диссертационного исследования.

Цель и задачи исследования. Основной целью работы является проведение всестороннего комплексного исследования системы мер нало-гово-процессуального принуждения, выявление среди них неэффективных или чрезмерных, выработка конкретных предложений по совершенствованию соответствующих норм законодательства о налогах и сборах.

Достижение указанной цели диссертационного исследования предполагает разрешение следующих научных задач:

-выявление причин, обусловливающих необходимость осуществления принуждения в сфере налогов и сборов;

- разработка понятия мер налогово-процессуального принуждения, их
классификации;

- установление соотношения различных мер процессуального прину
ждения, применяемых в налоговой сфере;

- сопоставление мер принуждения, применяемых в сфере налогооб
ложения различными государственными органами исполнительной власти;

- выработка научно-методических рекомендаций по применению от
дельных мер налогово-процессуального принуждения.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие при применении уполномоченными государственными органами мер налогово-процессуального принуждения.

Предметом исследования выступают соответствующие нормы законодательства о налогах и сборах и практика их применения.

Теоретическая база исследования. Теоретическую основу диссертационного исследования составляют научные труды, посвященные государственному принуждению как правовому институту, так и собственно мерам налогово-процессуального принуждения. Диссертант исходил из необходимости использования прежде всего результатов теоретических изысканий, посвященных различным мерам процессуального принуждения, их авторами являлись: Б.Б.Булатов, ГЛИвлиев, В.Р. Кисин, В.Н.Опарин, Е.С.Попкова, О.И. Цоколова.

Теоретическую основу исследования также составили научные труды таких авторитетных ученых в области финансового и налогового права, как: К.С.Вельский, Л.К.Воронова, О.Н.Горбунова, Е.Ю.Грачева, М.В.Кара-сева, А.Н. Козырин, ЮА Крохина, И.И. Кучеров, Н.П. Кучерявенко, Г.В. Петрова, Ю.Н. Старилов, ГЛ. Толстопятенко, Н.И. Химичеваидр.

Проблемы, связанные с проведением действий по осуществлению налогового контроля и принудительного взыскания недоимок, изучали А.В. Брызгалин, И.А. Орешкин, С.Г. Пепеляев, Е.В. Поролло, О.Ю. Судаков, А.С. Титов и др. Результаты их исследований также учтены при написании этой работы.

Методологическую основу исследования составляют традиционные методы материалистической диалектики, а также исторический, формальнологический и сравнительно-правовой методы и др.

Методика исследования включает совокупность общепринятых научных приемов, используемых при написании диссертационных исследований. В качестве таковых, например, использованы изучение статистических данных и анализ судебной практики.

Нормативную базу исследования составляет законодательство Российской Федерации о налогах и сборах, а также акты законодательства иной отраслевой принадлежности, имеющие отношение к регулированию правоотношений, возникающих в связи с применением мер процессуального принуждения, применяемых в административном и уголовно-процессуальном праве. Кроме того, в диссертации использовались постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также ведомственные нормативные правовые акты Министерства Российской Федерации по налогам и сборам и Министерства внутренних дел Российской Федерации.

Научная новизна исследования. В последнее время юридические конструкции, заключающие в себе применение принуждения в сфере налогов и сборов, исследовались рядом ученых. Однако в большинстве своем эти исследования носили фрагментарный характер и не основывались на признании налогового процесса как составной части налогово-правового регулирования. При этом внимание правоведов в основном привлекали проблемы ответственности за нарушение законодательства о налогах и сборах. Во всяком случае использование в научном обороте и юридической литературе словосочетания «меры налогово-процессуального принуждения» до последнего времени практически не встречалось. Это, по мнению диссертанта, в значительной степени и предопределяет научную новизну данного исследования.

К важнейшим результатам, полученным лично автором, можно отнести обозначение системы государственного принуждения в сфере налогов и сборов и установление ее составляющих, выработку понятия мер налогово-процессуального принуждения, определение их состава и научную классификацию, а также установление соотношения с другими мерами процессуального принуждения.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Государственное принуждение осуществляется посредством мер
правового воздействия на физических лиц и организации, применение кото
рых имеет своей целью стимулирование законопослушного поведения и
обеспечение неукоснительного соблюдения этими субъектами установлен
ных государством общеобязательных правовых предписаний.

Правовое принуждение является одной из форм правового регулирования и предполагает применение уполномоченными государственными органами соответствующих мер принудительного характера, заключающихся в материальном, организационном, физическом и психическом воздействии на подвластные субъекты правоотношений при наличии оснований и в порядке, определенном законом.

2. Система государственного правового принуждения включает меры
юридической ответственности в виде применения карательных (штрафных)
и правовосстановительных санкций, предусмотренных как материальными,
так и процессуальными правовыми нормами (процессуальная ответствен
ность), а также собственно меры процессуального принуждения.

3. Подразделение мер государственного правового принуждения в оп
ределенной степени является условным, так как отдельные меры принужде
ния могут рассматриваться одновременно и как меры юридической ответст
венности и как меры процессуального принуждения. Это, например,
относится к денежным взысканиям (штрафам), налагаемым на участников
процесса, так как они могут рассматриваться и как мера процессуальной
ответственности и как средство процессуального принуждения. Пеня также
является правовосстановительной санкцией, то есть мерой юридической
ответственности и одновременно мерой защиты правопорядка, а именно
средством обеспечения исполнения обязанности.

4. Система государственного принуждения в сфере налогов и сборов,
наряду с мерами финансовой, административной, уголовной ответственно
сти включает также иные правовые средства - меры процессуального при
нуждения, предусмотренные налоговым, административным и уголовно-
процессуальным законодательством.

5. Собственно налоговое принуждение как составная часть государст
венного принуждения в сфере налогообложения ограничивается примене
нием уполномоченными государственными органами мер налоговой ответ
ственности к налогообязанным лицам - нарушителям законодательства о
налогах и сборах и осуществлением мер налогово-процессуального прину
ждения. К числу последних прежде всего относятся отдельные способы
обеспечения исполнения обязанностей по уплате налогов и сборов, меры
принудительного взыскания недоимок и пени, процессуальные действия по
осуществлению налогового контроля.

6. Налоговый процесс - регламентированная процессуальными нор
мами налогового права деятельность по установлению и введению налогов
и сборов, их исчислению и уплате, осуществлению уполномоченными госу
дарственными органами контроля за своевременностью и полнотой их уп
латы, исполнением налогообязанными лицами других обязанностей, возло
женных на них законодательством, принудительному исполнению этих
обязанностей, привлечению к ответственности за налоговые правонаруше
ния, а также досудебному порядку урегулирования налоговых споров.

7. Меры налогово-процессуального принуждения представляют собой
особую группу мер государственного правового принуждения в сфере нало
гов и сборов, применяемых органами налогового администрирования в
строгом соответствии с предусмотренным законом процессуальным поряд
ком в отношении налогообязанных лиц с целью создания условий для вы
полнения возложенных на них задач, а также обеспечения надлежащего
уровня исполнительности и поддержания налоговой дисциплины. Основная
особенность мер налогово-процессуального принуждения заключается в
том, что в отличие от иных процессуальных мер, применяемых в сфере на
логов и сборов, их применение сопровождается дополнительными обреме-
нениями исключительно организационного и имущественного характера.

8. В большинстве своем меры налогово-процессуального принужде
ния применяются налоговыми органами в соответствии с принимаемыми
ими решениями. Отдельные меры налогово-процессуального принуждения
могут применяться финансовыми, таможенными органами, органами госу
дарственных внебюджетных фондов (досрочное прекращение действия от
срочки, рассрочки по уплате налога и сбора).

За рамки налогового процесса выходит применение отдельных мер принуждения органами внутренних дел (истребование информации, составляющей налоговую тайну, и проверка соблюдения физическими лицами и организациями законодательства о налогах и сборах при наличии признаков преступления), а также судом (возложение обязанности по солидарному исполнению требований по уплате налогов реорганизованного лица; досрочное прекращение действия договора о налоговом кредите или договора об инвестиционном налоговом кредите; принудительное взыскание недоимки по налогам и сборам и пени с физического лица).

9. По своему характеру все меры налогово-процессуального принуж
дения могут быть подразделены на меры предупредительные (создание нало
гового поста у налогоплательщика), пресекательные (доначисление налогов и
сборов налоговым органом исходя из предположений о недобросовестности
налогообязанного лица; досрочное прекращение действия отсрочки, рассроч
ки по уплате налога и сбора, договора о налоговом кредите и инвестицион
ном налоговом кредите; причинение убытков налогоплательщику в резуль-

тате правомерных действий должностных лиц налоговых органов при проведении налогового контроля), обеспечительные (способы обеспечения исполнения обязанности по уплате налогов и сборов, осмотр или обследование используемых налогоплательщиком для извлечения дохода либо связанных с содержанием объектов налогообложения помещений или территорий и выемка предметов и документов) и восстановительные (предъявление налогоплательщику, налоговому агенту, их представителям требования об устранении выявленных нарушений законодательства о налогах и сборах; принудительное взыскание недоимки и пени; направление суммы излишне уплаченного налога на исполнение обязанностей по уплате налогов и сборов, пеней и погашение недоимки).

10. Применение мер процессуального принуждения в сфере налогов и сборов, как правило, имеет в своей основе противоправное поведение нало-гообязанных лиц, однако возможно и при наличии иных обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности налогоплательщика. В зависимости от того, какое нарушение законодательства о налогах и сборах имело место (налоговое правонарушение, административно наказуемое нарушение законодательства о налогах или налоговое преступление) различается компетенция государственных органов власти (налоговые, финансовые, таможенные органы, органы государственных внебюджетных фондов, органы внутренних дел, суды) и их полномочия по применению мер соответственно налогово-процессуального, административно-процессуального и уголовно-процессуального принуждения.

Факт совершения тем или иным лицом собственно налогового правонарушения или наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности налогоплательщика, может служить основанием лишь для применения мер налогово-процессуального принуждения. В основании же применения иных мер процессуального принуждения лежит совершение нарушения законодательства о налогах и сборах, содержащего признаки административного правонарушения или налогового преступления.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что ее содержание, выводы и предложения, сделанные в процессе написания, вносят определенный вклад в развитие доктрины налогового права и налогового процесса. Диссертация является результатом самостоятельного монографического исследования и содержит разработку основных проблем налогово-процессуального принуждения. Основные выводы и рекомендации, изложенные в ней, могут иметь определенное теоретическое и практическое значение.

В качестве важнейшего результата данного диссертационного исследования можно признать подготовку обоснованных научно-практических рекомендаций по применению.мер налогово-процессуального принуждения, кото-

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертации, ее актуальность, определяются цель, задачи, объект и предмет исследования, характеризуется научная новизна и практическая значимость работы, ее методология, формулируются положения, выносимые на защиту, а также приводятся сведения о внедрении полученных в ходе исследования результатов в практическую деятельность налоговых и правоохранительных органов.

Первая глава посвящена анализу системы государственного принуждения в сфере налогов и сборов, ее обусловленности.

В первом параграфе диссертант рассматривает принуждение как правовую категорию.

По мнению диссертанта, термин «принуждение» является обще-употребимым. В обыденном сознании его понимание связывается с пону-ждением кого-либо к совершению определенных действий. С правовой же точки зрения его смысл может иметь разное значение в зависимости от того, о каком принуждении (правомерном или неправомерном) идет речь. Принуждение, осуществленное в нарушение закона, может образовывать состав правонарушения или преступления. В этом случае оно является признаком объективной стороны противоправного деяния. Непосредственно такое принуждение может выражаться в применении различных незаконных методов физического или психического воздействия. Однако более распространенным является понимание принуждения как некоего правового воздействия. Последнее включает не только нормативное, но и психологическое, идеологическое влияние права на чувства, сознание и действия людей.

Разделяется точка зрения, в соответствии с которой государственное принуждение - вид социального принуждения, заключающегося в применении в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, а также обеспечении правопорядка и безопасности метода правового воздействия на общественные отношения. Его содержание составляет нормативно предусмотренное физическое и психическое воздействие, связанное с ограничениями личного, имущественного и организационного характера в отношении лица, совершившего правонарушение, а равно в отношении законопослушного лица, если иным способом, кроме как принудительным, невозможно обеспечить общественный порядок и безопасность.

Автор исходит из того, что в теории права, а также в отраслевых правовых науках выделяются такие меры государственного принуждения, как меры пресечения, предупредительные меры, правовосстановительные меры и юридическая ответственность.

Отмечается, что в рамках данного исследования основной интерес представляет не только государственное принуждение в целом и все существующие юридические средства принудительного характера, но прежде всего именно меры процессуального принуждения, применяемые в сфере налогов и сборов. Соответственно, предметом данного исследования являются те юридико-процессуальные конструкции, которые наряду с нормами юридической (материальной или процессуальной) ответственности стимулируют законопослушное поведение субъектов налоговых правоотношений посредством оказания на них материального, организационного, физического или психического воздействия в предусмотренных законом случаях, связанных с ограничениями различного характера.

В заключительной части параграфа сделан вывод о том, что государственное принуждение осуществляется посредством мер правового воздействия на физических лиц и организации, применение которых имеет своей целью стимулирование законопослушного поведения и обеспечение неукоснительного соблюдения этими субъектами установленных государством общеобязательных правовых предписаний. Правовое принуждение является одной из форм право-вого регулирования и предполагает применение уполномоченными государственными органами соответствующих мер принудительного характера, заключающихся в материальном, организационном, физическом и психическом воздействии на подвластные субъекты правоотношений при наличии оснований и в порядке, определенном законом.

Кроме того, констатируется, что система государственного правового принуждения включает меры юридической ответственности в виде применения карательных (штрафных) и правовосстановительных санкций, предусмотренных как материальными, так и процессуальными правовыми нормами (процессуальная ответственность), а также собственно меры процессуального принуждения. Подобное подразделение мер государственного правового принуждения в определенной степени является условным, так как отдельные меры принуждения могут рассматриваться одновременно, и как меры юридической ответственности и как меры процессуального принуждения. Это, например, относится к денежным взысканиям (штрафам), налагаемым на участников процесса, так как они могут рассматриваться и как мера процессуальной ответственности и как средство процессуального принуждения. Пеня также является правовосстановительной санкцией, то есть мерой юридической ответственности и одновременно мерой защиты правопорядка, а именно средством обеспечения исполнения обязанности.

Во втором параграфе проводится исследование причин, обусловливающих необходимость осуществления государственного принуждения в сфере налогообложения, а также ее составляющих.

В качестве основной исходной посылки приводится утверждение о том, что необходимость осуществления государственного принуждения в сфере налогообложения во многом обусловлена самой правовой природой налоговых платежей. Однако при этом следует учитывать, что НК РФ различает уплату налога как действие налогоплательщика и взыскание налога как меру принуждения, применяемую в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязанности по уплате налога. Действительно, уплата налогов по общему правилу основывается на самостоятельном, добровольном исполнении налогоплательщиком соответствующей обязанности. Обеспечение же исполнения налоговых обязанностей как необходимое условие финансовой состоятельности государства, а следовательно, его экономической безопасности базируется лишь на потенциальной возможности применения уполномоченными государственными органами мер принуждения в отношении тех лиц, которые их проигнорировали или могут не исполнить.

Среди причин неисполнения налоговых обязанностей, которые в свою очередь обусловливают необходимость осуществления государственного принуждения в сфере налогов и сборов, выделяются экономические, политические, технические и моральные. При этом экономические причины неуплаты налогов признаны основными, так как сами отношения, возникающие в связи с налогообложением, в значительной степени наполнены экономическим содержанием. Финансовое положение налогоплательщика зачастую является определяющим экономическим фактором для уклонения от уплаты налогов. Политическую основу для уклонения от уплаты налогов в данном случае составляет фактически существующая налоговая дискриминация отдельных групп налогоплательщиков. Технические причины вызваны издержками законодательства о налогах и сборах и несовершенством системы налогового администрирования. Многие специалисты отмечают громоздкость, сложность и изменчивость налогового законодательства. Все еще распространены факты нарушения процедур налогообложения и необоснованного наложения налоговыми органами штрафных санкций. Моральные причины связаны с нравственно-психологическим состоянием налогоплательщиков, которое характеризуется негативным с их стороны отношением к налоговой системе, низким уровнем правовой культуры, а также корыстной мотивацией.

Сделан вывод о том, что в своей совокупности все эти причины порождают в сознании налогоплательщиков стойкое нежелание уплачивать налоги в бюджет и, как следствие, массовое распространение умышленного с их стороны уклонения от уплаты налогов. С учетом этого осуществление государством принуждения в сфере налогов и сборов следует признать во многом вынужденной мерой, обусловленной нежеланием отдельных налогоплательщиков исполнять свои обязанности.

Утверждается, что в настоящее время в Российской Федерации сложилась, функционирует и совершенствуется система государственного принуждения в сфере налогов и сборов. Ее основу прежде всего составляет совокупность мер ответственности за нарушение законодательства о налогах и сборах. В зависимости от того, какое нарушение законодательства о налогах и сборах лежит в основании юридической ответственности, она может рассматриваться как разновидность финансовой, административной или уголовной ответственности.

Собственно налоговое принуждение как составная часть государственного принуждения в сфере налогообложения ограничивается применением уполномоченными государственными органами мер налоговой ответственности к налогообязанным лицам - нарушителям законодательства о налогах и сборах и осуществлением мер налогово-процессуального принуждения. К числу последних, по мнению диссертанта, относятся способы обеспечения исполнения обязанностей по уплате налогов и сборов, меры принудительного взыскания недоимок и пени, отдельные процессуальные действия по осуществлению налогового контроля.

В третьем параграфе осуществляется выработка определения мер налогово-процессуального принуждения и их классификация.

В качестве исходного положения для определения мер налогово-процессуального принуждения взята категория юридического процесса. Признано обоснованным определение юридического процесса (разновидности социального процесса) как нормативно установленной формы упорядочивания юридической деятельности (действий) и правовых документов (актов), включающей в себя судебные процессы (судопроизводства) и правовые процедуры.

Определяя место налогового процесса в системе юридического процесса, диссертант полагает, что совокупность налогово-процессуальных норм - составная часть налогового права, являющегося в свою очередь подотраслью финансового права. При этом налоговый процесс, по мнению автора, есть регламентированная процессуальными нормами налогового права деятельность по установлению и введению налогов и сборов, их исчислению и уплате, осуществлению уполномоченными государственными органами контроля за своевременностью и полнотой их уплаты, исполнением налогообязанными лицами других обязанностей, возложенных на них законодательством, принудительному исполнению этих обязанностей, привлечению к ответственности за налоговые правонарушения, а также досудебному порядку урегулирования налоговых споров.

В конечном счете меры налогово-процессуального принуждения определены диссертантом как особая группа мер государственного правового принуждения в сфере налогов и сборов, применяемых органами налогового администрирования в строгом соответствии с предусмотренным законом процес-

суальным порядком в отношении налогообязанных лиц, с целью создания условий для выполнения возложенных на них задач, а также обеспечения надлежащего уровня исполнительности и поддержания налоговой дисциплины. Основная особенность указанных мер заключается в том, что в отличие от иных мер процессуального принуждения, используемых в сфере налогов и сборов, их применение сопровождается дополнительными обременениями или лишениями исключительно организационного и имущественного характера

В качестве основного критерия при определении состава налогово-процессуальных мер использовано то, что они заключаются в совершении уполномоченными органами и их должностными лицами ряда действий, которые носят принудительный, обременительный характер по отношению к налогообязанным лицам, ограничивают последних в правах и сопровождаются различными для них лишениями имущественного характера. В основании применения мер налогово-процессуального принуждения лежит факт совершения налогового правонарушения или наличие иных обстоятельств, требующих соответствующего правового реагирования со стороны органов налогового администрирования.

В заключении параграфа приводятся авторские варианты классификации мер налогово-процессуального принуждения.

В четвертом параграфе рассматривается соотношение различных мер процессуального принуждения, применяемых в сфере налогов и сборов.

В этом вопросе автор исходит из того, что система государственного принуждения в сфере налогов и сборов, помимо мер финансовой, административной, уголовной ответственности и мер налогово-процессуального принуждения, включает также меры административно-процессуального и уголовно-процессуального принуждения. Их разграничение осуществляется с учетом соответствующей компетенции уполномоченных государственных органов и определенных в законодательстве оснований применения ими тех или иных мер процессуального принуждения.

Далее рассматриваются меры административно-процессуального принуждения, включая меры непосредственного принуждения и меры уголовно-процессуального принуждения и их соотношение.

Сформулирован вывод о том, что применение мер процессуального принуждения в сфере налогов и сборов, как правило, имеет в своей основе противоправное поведение налогообязанных лиц, однако возможно и при наличии иных обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности налогоплательщика.

В зависимости от того, какое нарушение законодательства о налогах и сборах имело место (налоговое правонарушение, административно наказуемое нарушение законодательства о налогах или налоговое преступление), различается компетенция государственных органов (налоговые, финансовые,

таможенные органы, органы государственных внебюджетных фондов, органы внутренних дел, суды) и их полномочия по применению мер соответственно налогово-процессуального, административно-процессуального или уголовно-процессуального принуждения. Факт совершения налогового правонарушения или наличие иных обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности налогоплательщика, может служить основанием лишь для применения мер налогово-процессуального принуждения. В основании же применения иных мер процессуального принуждения лежит совершение нарушения законодательства о налогах и сборах, содержащего признаки административного правонарушения или налогового преступления.

Во второй главе диссертации анализируется непосредственный порядок применения мер налогово-процессуального принуждения.

Первый параграф данной главы посвящен мерам налогово-процессуального принуждения предупредительного характера.

Диссертант отмечает, что меры предупредительного характера являются наиболее широко применимыми в системе мер налогово-процессуального принуждения. Их предназначение - предупреждение налоговых правонарушений и создание условий для осуществления налогового контроля. К ним, по мнению автора, прежде всего относятся те процессуальные средства, которые применяются в рамках налогово-контрольного производства. В данном случае это так называемые действия по осуществлению налогового контроля: допрос свидетелей; осмотр (обследование) используемых налогоплательщиком для извлечения дохода либо связанных с содержанием объектов налогообложения помещений или территорий; инвентаризация; истребование документов; выемка предметов и документов.

Рассматривается процессуальный порядок исполнения указанных действий по осуществлению налогового контроля.

К мерам налогово-процессуального принуждения данного вида отнесены также предъявление налогоплательщику, налоговому агенту, их представителям требования об устранении выявленных нарушений законодательства о налогах и сборах и установлении налоговых постов.

По мнению диссертанта, предупредительные меры налогово-процессуального принуждения применяются налоговыми органами с целью предупреждения налоговых правонарушений и создания условий для осуществления налогового контроля в части получения необходимой информации и сбора доказательств противоправного поведения.

Во втором параграфе анализируется порядок применения мер налогово-процессуального пресечения и обеспечения.

Пресекательный характер усмотрен у таких мер налогово-процессуального принуждения, которые заключаются в доначислении налогов и сборов налоговым органом исходя из предположений о недобросовестности

налогообязанного лица. Кроме того, к таким мерам относится прекращение действия отсрочки, рассрочки по уплате налога и сбора, договора о налоговом кредите и договора об инвестиционном налоговом кредите. Все эти меры предполагают прямое юридически властное воздействие уполномоченных государственных органов на налогообязанных лиц в случае, когда необходимо принудительно прекратить (пресечь) их противоправные действия, а также предотвратить возможные вредные последствия.

Обеспечительные меры налогово-процессуального принуждения (приостановление операций по счетам в банке и наложение ареста на имущество) применяются налоговыми органами в рамках производства по исполнению и обеспечению исполнения обязанностей по уплате налогов и сборов. Использование этих правовых средств имеет своей целью стимулирование добросовестного поведения налогообязанных лиц, а также создание условий для принудительного взыскания налогов и сопровождается ограничениями имущественного характера. Отличие этих правовых средств от мер налогово-процессуального пресечения заключается в том, что они не только прекращают противоправное поведение и предотвращают его вредные последствия, но в первую очередь обеспечивают потенциальную возможность возмещения причиненного ущерба за счет денежных средств и имущества налогообязанного лица.

Значительное внимание уделено процедурным вопросам применения пресекательных и обеспечительных мер налогово-процессуального принуждения.

Третий параграф содержит изложение вопросов, связанных с применением восстановительных мер налогово-процессуального принуждения.

К числу подобных мер налогово-процессуального принуждения отнесены меры принудительного взыскания недоимки и пени, а также направление суммы излишне уплаченного налогоплательщиком или взысканного налоговым органом налога (сбора) в счет погашения недоимки или задолженности по пеням. При этом отмечается, что данные меры в сущности своей относятся к правовосстановительным санкциям и наряду со штрафами (карательные санкции) составляют финансовую (налоговую) ответственность.

По мнению диссертанта, восстановительные меры позволяют возместить ущерб, причиненный государству в результате неисполнения обязанностей по уплате налогов и сборов, то есть возместить ущерб в части недополученных денежных средств, которые подлежали зачислению в бюджет, а также компенсировать финансовые потери, возникшие в результате несвоевременного их поступления.

Подробно рассматриваются основания и порядок применения восстановительных мер налогово-процессуального принуждения.

В четвертом параграфе исследуются особенности применения мер процессуального принуждения в сфере налогов и сборов органами внутренних дел.

Автор обращает внимание на то, что по своему статусу органы внутренних дел не могут быть причислены к органам налогового администрирования, как, например, налоговые органы, поэтому их компетенция в сфере налогов и сборов является ограниченной. Однако статус правоохранительного органа позволяет им использовать все те правовые средства принуждения, которые предусмотрены законодательством, регламентирующим их деятельность, в том числе актами законодательства об административных правонарушениях, об оперативно-розыскной деятельности и уголовно-процессуального законодательства. Эти полномочия, по сути, и определяют деятельность органов внутренних дел в сфере налогов и сборов, то есть составляют ее правовую основу.

Основное внимание уделено вопросам получения органами внутренних дел информации, составляющей налоговую тайну, и осуществлению ими проверок физических лиц и организаций при наличии признаков преступного нарушения законодательства о налогах и сборах.

В итоге сделан вывод о том, что органы внутренних дел могут применять отдельные меры налогово-процессуального принуждения исключительно при проведении совместных с налоговыми органами выездных проверок. Вместе с тем они вправе применять иные меры процессуального принуждения, а именно административно-процессуальные и уголовно-процессуальные.

В заключении содержатся научные выводы по наиболее важным проблемам проведенного диссертационного исследования.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Некоторые вопросы совершенствования уголовного законодатель
ства о преступлениях против правосудия // Криминологические проблемы
совершенствования законодательства о борьбе с преступностью: Материа
лы расширенного заседания Всесоюзного координационного бюро по кри
минологии. Баку, 1988. - 0,2 п.л. (в соавторстве)

2. Неуплата налогов преступна // Налоговый вестник. 2000. № 10. -
0,8 п.л. (в соавторстве)

3. Соблюдение законности и прав граждан при выявлении и пресече
нии налоговых преступлений // Ваш налоговый адвокат. 2000. № 1. -
0,3 п.л. (в соавторстве)

4. Криминологическая характеристика налоговой преступности // На
логовый вестник. 2002. № 7. - 0,8 п.л. (в соавторстве)

5. Проблемы банкротства новосибирских предприятий // Люди дела.
2004. №48.-0,4 пл.

6. Понятие и виды мер налогово-процессуального принуждения// Фи
нансовое право. 2004. № 5. - 0,8 пл.

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования

При исследовании региональных политических процессов необходимо
учитывать то воздействие, которое на них оказывается со стороны
федерального центра. Возможные процессы либерализации

общегосударственной политики неизбежно обуславливают актуализацию изучения соответствующих проблем и программ на уровне отдельных субъектов федерации. Соответственно, социальная политика, в отношении которой на общероссийском уровне можно говорить о курсе на либерализацию, становится всё более существенной составляющей политического процесса в России. Актуальность исследований социальной политики обусловливается также стабилизацией экономического развития, дифференциацией и поляризацией социальной структуры, становлением систем социального партнерства, ростом интереса государственных, муниципальных, общественных структур и крупного бизнеса к социальным программам.

Востребованным представляется изучение особенностей социальной политики не на общероссийском уровне, а в отношении отдельных субъектов федерации. Соотношение сил в системе взаимовлияний «Центр - Регионы» в контексте федерализма не только имеет значение в управленческом и бюджетном аспекте, но и в значительной степени определяет социальные эффекты политического процесса. Процессы регионализации в стране привели к усилению роли регионов в жизни страны и, что не менее важно, к существенным различиям в политике, общественной жизни, экономике отдельных субъектов федерации. Различия в социально-экономическом развитии регионов, этническом составе, характере политической элиты приводят и к различиям в характеристиках региональных политических процессов. В то же время, начавшийся обратный процесс - централизации - с одной стороны, призван служить сглаживанию противоречий между регионами, в частности, социальных, с другой стороны, способствует

универсализации систем функционирования политического процесса, в том числе и в сфере социальной политики.

Насколько фактор социального развития может оказаться значимым в региональном политическом процессе - вопрос спорный. Есть множество свидетельств как в пользу, так и против этого тезиса.

Степень разработанности темы

Взаимовлияние социальной среды и политического процесса (политической системы) анализируется в рамках политико-системного анализа в работах Д. Истона, Г. Алмонда, С. Вербы, Дж. Пауэлла и др^1. ^{Политически}й процесс анализируется ими как процесс функционирования политической системы. Политическая система же в свою очередь рассматривается как «совокупность институтов и органов, формулирующих и воплощающих в жизнь коллективные цели общества или составляющих его групп»^2. понимание политической системы близко категории политического режима.

Особое внимание в политико-системном анализе уделяется категории среды (или окружения) и её влияния на политическую систему через «входные» политические процессы.

Категория политического режима как конфигурации государства в рамках политической системы, его разновидностей и их характеристик (прежде всего, авторитарного, тоталитарного и демократического) рассмотрена в работах Р. Даля, X. Линца, X. Арендт, Р. Арона, И. Шумпетера¹ ^ид

¹ Almond G.A., Verba S. The civic culture: political attitudes and democracy in five nations. - Princeton, N J. Princeton University Press, 1963; Comparative politics today: a world view / Gabriel A. Almond... [et aL]. - New York; Harlow: Longman, 2000; Алмонд Г., Пауэлл Дж., Строи К., Далтон Р. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор. - М.: Аспект Пресс, 2IKI2; Easton D. A systems analysis of political life. - Chicago: University of Chicago Press, 1979; Easton D. A framework for political analysis. - Chicago; London: University of Chicago Press 1979; Easton D. Political system: an inquiry into the slate of political science. - Chicago: University of Chicago Press, 1981, Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии // Полис. - 1992. - №4 - С. 122-135, Истон Д Категории системного анализа политики // Политологии: Хрестоматия / Сост. МАВасилик, М С.Вершинин -М.: Гардарики, 2000. - С. 319-331. ■ Алмонд Г, Пауэлл Дж, Стром К, Далтон Р. Указ соч - С. 74

' DM R. Democracy & Its Critics. - New Haven: Yale University Press, 1989, Шумпетер Й А Капитализм, социализм и демократия / От» ред. и а»т предисл В С Автономов - М • Экономика, 1995, Ареидт X Истоки тоталитаризма - М: ЦентрКом, 1996, Linz J. Totalitarian and authonan regimes. - London: Lynne Rienner, 2000, Арон Р Демократия и тоталитаризм / Пер. с фр Г И Семенова - М: Текст, РИФ, 1993

Проблема перехода к демократии, т. н. «демократического транзита» заострена в исследованиях Г. Алмонда, С. Вербы, С. Липсета¹ (утверждавших значимость социально-экономического развития в процессе перехода к

^и ^д^' ^этих

демократии), А. Пшеворского, Г. О'Доннела, X. Линца² группах исследований заострен вопрос о доминирующем факторе демократизации - социально-экономическом развитии или характеристиках действующей политической элиты. Объединяет оба подхода методология т.н. «воронки причинности» А. Кэмпбелла и др.³

Демократический транзит в России рассмотрен А.Ю. Мельвилем, В.Я. Гельманом, Л.Ф. Шевцовой, А.П. Цыганковым, Б.Г. Капустиным, Т.Е. Ворожейкиной и др.⁴ ^В ^эти^х р^аботах зафиксировано, что в российских

условиях демократический транзит закончился не демократией, а некоторым неопределённым переходным видом режима - например, «демократией с прилагательными» или демократической ситуацией, гибридным режимом («делегативная демократия» Г. О'Доннела⁵)^, «нелиберальной демократией»^6,

¹ Almond G A., Verba S. Op cit.; Липсет С М. и яр Сравнительный анализ социальных условий, необходимых
для становления демократии // Международный журнал социальных наук. — 2993. - №3 — С 5-34.

² Пшеворский А Демократия и рынок. По л этические и экономические реформы в Восточной Европе и
Латинской Америке / Пер с англ. Алексеева Ю Г. и др; Под ред. В А Бажановв - М: РОССПЭН, 1999,
О'Доннелл Г. Делегативнм демократия // Пределы власти. - 1994. - № 2-3. - С. 52-69, Linz ) J., Stepan A.
Problems of Democratic Transition & Consolidation. Southern Europe, South America & Post-Communist Europe. -
Baltimore-London: The John Hopkins University Press, 1996; Schmitler P., Karl T. What Democracy is... and Is Not //
Journal of Democracy Summer 1991. No. Z - P. 75-88, Sclumtter P. Exploring the Problematic Triumph of Liberal
Democracy & Concluding with a Modest Proposal for Improving ils International Impact // Democracy's Victory &.

Crisis / Hadenius A, ed.. - Camdridge: Cambi idge University Press, 1997. - P. 297-307.

' Campbell A, Converse Ph, Miller W., Stokes D The American Voter. - New York - London- John Wiley and Sorts

I960, Мельвиль А Ю Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к

демократическим транзитам // Полис - 1998. - № 2 - С. 6-39, Мельвиль А.Ю Демократические транзиты

(теоретико-методологические и прикладные аспекты). - М МОНФ, 1999, Мельвиль АЮ Методология

«воронки причинности» как промежуточный синтез «структуры агента» в анализе демократических транзитов

// Полис - 2001 - № 5 -С. 54-60, Мелешкина Е Ю «Воронка причинности» в электоральных исследованиях //

Полис -2002.-№5 -С.47-54.

⁴ Мельвиль А Ю Демократические транзиты.., Гельман В Трансформация и режимы Неопределенность и ее

последствия // Россия регионов Трансформация политических режимов / Общ ред. В Гельман. С Рыженков,

М Бри - М Весь Мир, 2000. - С 16-62, Гельман В Я Политические постсоветские трансформации Наброски

к теории // Полис - 2001. - №1 - С. 15-30, Шевцова Л Поспсоммунистическая Россия, логика развития и

перспективы - М Московский центр Карнеги, 1995, Шевцова Л Как Россия не справилась с демократией

тогика политического отката // Pro el Contra. - 2004. -T8-J6 3-C 36-55, Цьканков А П Современные

политические режимы структура, типология, динамика - М • Интерпракс, 1995

'О'ДоннеллГ Указ соч

"ЗакарияФ Возникновение нелиберальных демократий//Логос -2004.-№2(42) -С. 55-70

„ 2, «авторитарной демократией»³'
авторитарной ситуацией^1, «эрзацдемократией»2,«авторитарнойдемократией »

«российским гибридом»^4, «бюрократико-авторитарным режимом» и др. Классифицировать и определить такой режим не всегда просто, поэтому и возникает столь великое множество различных терминов и определений на сей счет.

Социальное благосостояние, социальное развитие и социальная политика получили свое теоретическое осмысление в трудах Г. Эспиннг-Андерсена, Л. Эрхардта, X. Ламперта, Д. Вейт-Уилсона⁴ ^и ^др^. ^Ими проанализирован теоретический концепт «социальное государство», особенности социальной политики в западных развитых демократиях, ее издержки и преимущества, функции и дисфункции.

Вопросы социального развития и социальной политики в России отражены в работах Н.В. Зубаревич, Е.Ш. Гонтмахера, Е.И. Холостовой, В.И. Жукова⁶ ^идр. Современные отечественные исследования в области социальной политики сосредоточены, в основном, в области проблем уровня и качества жизни (и дифференциации регионов по этим показателям); борьбы с бедностью (экономический аспект); ведущих направлений социальной защиты (социальная работа) и проблем их реформирования.

Проблемы регионального развития и регионализации в России получили

свое осмысление в работах А.И. Трейвиша, В.Л. Каганского, Э.Б. Алаева, П.Г.
„У у др. Они посвящены осмыслению процесса регионализации -

См Гельман В Трансформация в России политический режим и демократическая оппозиция / Серия «Монография» № 7 -М МОНФ. 1999

^! Рукавишников В Социальная напряженность диагноз и прогноэ//Социс -1992 -№3 -С 3-22 ¹ Рукавишников В Социология переходного периода // Социс -1994 - № 6 - С 25-32 ⁴ Шевцова Л Посткочмунистическая Россия

Эрхардт Л Благосостояние для всех - М Дело, 2001, Ламперт X Социальная рыночная экономика Германский путь » М Дело, 2001, Esping-Andersen G The Tree Worlds of Welfare Capitalism. - Cambridge Polity, 1990, Вейт-Унлсон Д. Государство благосостояния проблема в самом понятии // Pro et Contra. - 2001 -Т 6 -№3 —С 128-157, Каслс Ф Дж Собака, которая не залаяла экономическое развитие и послевоенное государство благосостояния// Pro el Contra -2001.-Т 6 -№3 -С 158-186

⁶ Гоитмахер Е Социальная политика в России эволюция 90-ых и новый старт // Pro et Contra - 2001 - Т б -
№ - С 7-22, Зубаревич Н В Социальное развитие регионов России проблемы и тенденции переходного
периода-М Едиториал УРСС, 2003, Холостова Е И Социальная политика - М ИНФРА-М.2001

⁷ Регионализация в развитии России географические процессы и проблемы / Под ред. А И Трейвиша и С С
Артобопевского - М Едиториал УРСС, 2001, Каганский В Л Регионализм, регионализация,
пострегиоиалнзация // Интеллектуальные и информационные ресурсы и структуры для регионального развития
- М ИГ РАН, 2002 — С 12-18, Алаев ЭБ Социально-экономическая география Понятийно-

усиления роли регионов в политической, социальной и экономической жизни страны; формированию новых региональных центров.

Функционирование региональных политических режимов

проанализировано BЯ Гельманом, СИ. Рыженковым, Г.М. Люхтерхандт-Михалевой, К. Мацузато, А.С. Макаричевым и др.¹ ^ Ч"*™* исследований объединяет как попытки типологизировать региональные политические режимы, так и просто описать их - сформировать кейсы для дальнейшего изучения.

Особенностям и факторам электорального поведения населения в регионах России посвящены работы Н.В. Петрова, А.С. Титкова, Д.Б. Орешкина, Б.В. Овчинникова, Е.Ю. Мелешкиной, К.Г. Холодковского, Р.Ф. Туровского и др.² В этих трудах проанализированы электоральные расколы на политической карте России по различным основаниям; выявлены психологические факторы электорального поведения граждан; протестное голосование; проблемы нарушений процесса голосования и др.

Отдельно можно обозначить исследования региональных политических систем, где среди множества факторов, обуславливающих их особенности, констатируется факт влияния или невлияния уровня социального

терминологический словарь - М. Мысль, 1983, На пороге новой регионализации Россия Доклад ЦСИ ПФО 2000г /Науч рук В Кндгинин, П Щсдровицкий//\то\»ри)/1пеЫп1 8083/oknig/books/bookl/doklad/getmdex ¹ Россия регионов трансформация политических режимов / Общ ред В Гельман, С Рыженков, М Бри - М Весь Мир, 2000, Перспективы и проблемы становления «Поволжского федерализма» - М МОНФ, 1999, Политика и культура в российской провинции / Под ред. С Рыженкова, Г Люхтерхандт-Михалевой — М, СПб ИГПИ, Летний сад, 2001, Регионы России Хроника и руководители / Под ред. К Мацузато Т 1-8 -Саппоро Slavic Research Center, Hokkaido University, 1997-2003, Политико-административные аспекты коррулини в регионах Приволжского федерального округа Аналитический доклад / Под ред. А С Макарычева - Н Новгород. Центр социально-экономической экспертизы, Фонд «Евразия», Центр стратегических и международных исследований ИГЛУ, 2002, «Мягкие» и «жесткие» вызовы безопасности в Приволжском федеральном округе Аналитический доклад /Под ред А.С Макарычева. - Н Новгород НГЛУ, 2001

Весна 89 География и анатомия парламентских выборов / Под ред. В А. Колосова и др - М Прогресс, 1990, Колосов В А, Туровский Р Ф Электоральная карта современной России генезис, структура и эволюция // Полис - 1996 - У«4 - С 33-47, Туровский Р Ф Региональные аспекты общероссийских выборов // Второй электоральный цикл в России (1999-2000) /Обш pea ВЯ Гельман. Г В Голосов, ЕЮ Мелешкина -М Весь Мир, 2002 -С 186-214, Овчинников Б В Электоральна! эволюция пространство регионов и пространство партий в 1995 и 199 гг //Полис -2000 -№2 -С 68-80, Холодковский К Г Парламентские выборы 1999 года и партийное структурирование российского общества // Полис - 2000 - № 2 - С 45-54. Орешкин Д Б География электоральной культуры и цельности России // Полис - 2001 - № 1 - С 73-94, Петров Н, Титков А Выборы-99 в региональном измерении // Регионы Россия в 1999 г Ежегодное приложение к «Политическому альманаху России» - М Гендальф, 2001 - С 197 224, Титков А Региональное измерение выборов // Россия в избирательном цикле 1999-2000 г -М Гендальф,2000 -С 231-256,Мелешкина ЕЮ Политический процесс основные аспекты и способы анализа - М Весь Мир, 2001

благосостояния. Среди них - работы В.Я. Гельмана, Р.Ф. Туровского, Б В. Овчинникова, Е.Ю. Мелешкиной^1.

Однако практически нет отечественных публикаций, где рассмотрены во взаимозависимости проблемы политического режима и социальной политики (социального развития). Это объясняется тем, что дискурс исследований социальной политики ограничивается преимущественно решением социальных проблем; а исследования политических процессов обходят стороной анализ социальной сферы, априори навешивая ей ярлык незначимого фактора. В

качестве примера можно привести работы Э. Коницер-Смирнова, СИ.
ц .г. В первом случае показана зависимость социальной политики от

политического режима, во втором - необходимость учета при проведении социальной политики фактора электорального поведения населения.

Цель и задачи исследования. Общей целью диссертационного исследования является определение характеристик и анализ причинно-следственных связей в системе детерминации регионального политического процесса факторами социального развития.

Общая целевая установка конкретизируется поставленными задачами:

- рассмотреть особенности регионального политического процесса в
России в предметном поле политико-системного анализа и с точки зрения
соотношения общероссийских и локально-специфических характеристик
политического режима;

- выявить политические предпосылки и эффекты регулирования
социального развития на общефедеральном и региональном уровнях, а также с

' Овчинников Б Российские регионы социальные характеристики и электоральное поведение // Взрывной пояс-% Российские регионы н электоральное поведение / Под ред. К Мацузато - Sapporo Slavic Research Center, Hokkaido Umveraty, 1999 - С 36-54, Анохина Н, Мелешкина F Итоги голосования и электоральное поведение // Второй электоральный цикл в России (1999-2000) / Общ. ред В Я Гельман, I В Голосов, F Ю Мелешкина -М ВесьМир,2002 -С 158 185, Туровский РФ Региональные аспекты , Россия регионов ² Коницер Смирнов Э Отход от социального контракта советской эпохи постсоветское развитие социальной политики в Ульяновской и Самарской областях // Социальный капитал и социальное расслоение в современной России / Под ред Д Л Твигг и К Шжгер - М Альпина Пабчишер, 2003 - С 237 274, Наумова С И Отношение населения к выборам власти как фактор социальной политики (на материалах Самарской области) Дно. ксоци -М, 1999

учётом институциональных и функциональных особенностей политической сферы в субъектах Российской Федерации;

- раскрыть политически значимые характеристики социальной ситуации в
субъектах Российской Федерации, входящих в Приволжский федеральный
округ (ПФО) с учетом возможностей комплексного использования конкретных
методик рейтинговой оценки;

- рассмотреть процессы трансформации политических режимов в
субъектах ПФО во взаимосвязи, а также через взаимозависимости социальной
среды и политических изменений на региональном уровне;

- определить механизмы и степень влияния факторов социального
развития на электоральный процесс в регионах ПФО; установить характер
корреляции уровня социально-экономического развития регионов и
результатов выборов в федеральные и региональные органы власти за период
1991-2004 гг.

Объектом исследования в диссертационной работе является региональный политический процесс, рассмотренный в единстве институциональных и функциональных характеристик политической сферы субъектов Российской Федерации, входящих в ПФО.

Предмет исследования - влияние социального развития как одного из детерминирующих факторов политических изменений на региональном уровне (на материалах субъектов Российской Федерации, входящих в ПФО) и особенностей электорального поведения жителей указанных регионов.

Теоретико-методологическим основанием исследования является теория политической системы, в части анализа разграничения функций «входа», «выхода» и «обратной связи» политической системы, а также ее взаимодействия с социальной средой, нашедшие отражение в работах Д. Истона, Г. Алмонда. Она дополнена методологическими установками в области транзитологии, которые содержатся в исследованиях Р. Даля, X. Линца, С. Липсета, Г. О'Доннела, А. Кэмпбелла и др., и концепций демократического транзита в России в целом и отдельных субъектах федерации

В.Я_; Гельмана, А.Ю. Мельвиля, К. Мацузато. Социальная политика и социальное развитие проанализированы с точки зрения. теории социального государства, на основе идей Г. Эспинг-Андерсена. При анализе регулирования социальной сферы в России использованы аналитические принципы и методологические приемы, разработанные Е.И. Холостовой, В.И. Жуковым, Е.Ш. Гонтмахером.

Теоретические вопросы диссертационного исследования решены с помощью общенаучных методов исследования - аналитического, синтетического, индуктивного, дедуктивного, сравнительно-политического, историко-эволюционного, а также элементов системного и структурно-функционального подходов.

Трансформация политических режимов в регионах ПФО проанализирована с помощью метода case-study; социальные факторы электорального процесса выявлены с помощью статистического метода, корреляционного анализа и метода периодизации.

Эмпирическая база исследования представлена материалами по социальному и политическому развитию субъектов ПФО в период 1991 - 2004 гг., включающими рейтинги развития регионов; социально-экономическую статистику; отчеты региональных органов государственной власти, ответственных за реализацию социальной политики; информацию, содержащуюся на официальных информационных ресурсах в сети Интернет; нормативно-законодательные акты; электоральную статистику; аналитические материалы, опубликованные в специализированных изданиях (вторичный анализ социального и политического развития регионов); материалы средств массовой информации.

Рабочая гипотеза. В соответствие с поставленными целью, задачами и особенностями объекта и предмета исследования, а также избранной теоретико-методологической базой было сделано предположение о'том, что факторы социального развития оказывают на региональный политический процесс комплексное влияние, осуществляемое по линиям «входа» и «обратной связи».

Положения, выносимые на защиту:

1.         Применение теории политической   системы   как теоретической
рамки к исследованию влияния социального развития на политический процесс
подразумевает анализ социальной политики и политический курс в целом как
«выходной» политический процесс, а электоральное поведение - как «входной»
процесс   и   как   процесс   «обратной   связи».   В   качестве   «входа»   -   через
артикуляцию   интересов   -   электоральное   поведение   будет   нацелено   на
поддержку правых или левых кандидатов   в зависимости от социального
благополучия избирателей; в качестве «обратной связи» - на поддержку /
неприятие существующего политического режима и социальной политики.

2. Структурно-функциональная организация государственной власти -
как главного политического субъекта - описывается в категориях
политического режима, которым определяются все политические процессы в
неком географическом континууме (в данном случае - регионе).

3. Социальная политика подвержена влиянию политических факторов
- политического режима, идеологии, политических целей.

4. Анализ нескольких рейтинговых методик оценки уровня
социального развития регионов ПФО позволяет выделить три группы регионов

«лидеры» (республики Татарстан и Башкортостан, Самарская, Нижегородская, Пермская области); «аутсайдеры» (республики Чувашия, Мордовия, Марий Эл, Коми-Пермяцкий автономный округ); «середина» (Ульяновская, Оренбургская, Саратовская, Кировская, Пензенская области, Удмуртская республика).

5.         Можно констатировать, что тип политического режима не связан с
уровнем   социального развития:   авторитарная ситуация реализуется   как в
развитых регионах (Татарстан), так и в средних (Ульяновская, Саратовская
области)   и в   кризисных (Мордовия).   Гибридный режим   в   1990-ые годы
функционировал как в развитых (Нижегородская область), так и в неразвитых
(Чувашия)    регионах.    Демократическая    ситуация    существовала    как    в

относительно благополучных регионах (Самарская, Пермская области), так и в среднеразвитом регионе (Удмуртия), Последний - электоральный цикл свидетельствует о доминировании авторитарных признаков во всех регионах.

6.                             Характер   социальной   политики   в   регионах   ПФО   зависит   от
политического   режима.   В   регионах   с   «чистой»   авторитарной   ситуацией
социальная политика носит подчеркнуто патерналистичный характер, который
базируется на популизме. В авторитарных регионах - лидерах социального
развития    (Татарстан,    Башкортостан)    наблюдаются    явления    массового
патронажа (развернутая система региональной социальной помощи). Патронаж
избирательного    характера    (разовые,    несистемные    меры    по    оказанию
материальной помощи, улучшению инфраструктуры и т.д.) распространен в
авторитарных режимах среднего социального развития (Саратовская область).
В   социально   неразвитых   авторитарных   регионах   (Мордовия)   социальная
политика, не имеющая ресурсной базы, направлена на активное сотрудничество
с федеральным центром для решения местных социальных проблем.

7.                             Влияние   социальных   индикаторов   на   электоральный   процесс
наблюдается,   однако,   оно весьма слабо;   его можно обобщить до уровня
«модернизация - традиционализм».   В   большей степени выражено влияние
общего    состояния    социальной    сферы    (выражаемого    в    интегральных
социальных   индикаторах),   нежели   ее   отдельных   компонентов   (бедность,
безработица, и проч.).

8. От первого к третьему электоральному циклу наблюдается
размывание типов голосования: количество социально неблагополучных и
среднеразвитых регионов с протестным голосованием уменьшается; а затем
сходит на нет; увеличивается управляемость выборов - в неблагополучных
регионах в первую очередь; появляется и исчезает «серое», неустойчивое
голосование в среднеразвитых регионах.

9. Таким образом, функция «выхода» в виде политического курса
государственной власти и социальной политики в частности в качестве
детерминанты социальной сферы в регионах России реализуется в полной мере.

Обратная же «входная» функция электорального процесса как реакции на социальную политику и политику вообще осуществляется не полностью. Можно признать ограниченное или ситуативное влияние фактора социального развития в 1990-ые гг. - наряду с фактором политической элиты и экономического потенциала - и констатировать его незначимость в 2000-ые гг.

Основные результаты исследования, полученные лично автором, и их научная новизна. Диссертация представляет одно из первых отечественных исследований, посвященных комплексному рассмотрению трансформаций социальной политики и политических режимов. Новизна исследования обусловлена тем, что:

1. Работа ориентирована на выявление тематического круга проблем и
взаимозависимостей социальных и политических процессов применительно к
субъектам Российской Федерации, входящим в состав ПФО;

2.            В    политической    системе,    характеризующейся   одним   из   типов
политических      режимов      (от      авторитарного      до      демократического),
трансформация   которых   может   приводить   к   возникновению   гибридных
режимов, социальная политика рассматривается как «выходная» функция, а
электоральное поведения одновременно как «входная» функция и «обратная
связь» социальной среды и политической системы;

3.            Регулирование   социальной   сферы   изучено    в   предметном   поле
политического   анализа;   социальная политика рассмотрена сквозь призму
politics-, policy- и public policy-уровней анализа;   обосновывается сущность
социальной   политики   как   функции легитимации   политического   режима;
обозначено влияние факторов политической идеологии, политического режима
и особенностей функционирования гражданского общества на содержание
социально-политических программ;

4.   Обоснована целесообразность использования и проведен критический
анализ   различных   методик   интегральной   оценки   социального   развития
регионов   России;   произведена   комплексная   оценка   уровня   социального

развития регионов ПФО, позволившая выделить их основные труппы -«лидеры» (Татарстан, Башкортостан, Нижегородская, Пермская и Самарская область), «середина» (Удмуртия, Саратовская, Ульяновская, Кировская и Пензенская области) и «аутсайдеры» (Чувашия, Марий Эл, Мордовия, Коми-Пермяцкий АО);

5. Проведенный анализ сочетаний типов политического режима и уровней
социального развития позволил выявить отсутствие жестких закономерных
корреляций между соответствующими переменными;

6.      Посредством обращения к интегральным рейтинговым оценкам уровня
социального   развития доказано его   влияние на результат электорального
процесса,    которое    при    этом    не    может    быть    охарактеризовано    как
первостепенное;     выявлены     направления     трансформации     взаимосвязи
социального   развития   и   исходов   выборов,   обусловившие   незначимость
социального фактора в электоральном цикле 2003-2004 гг.

Теоретическая и практическая значимость. Теоретическая значимость результатов диссертационного исследования заключается в формулировке новых обобщений, что вносит вклад в развитие политической науки. Материалы могут быть использованы в процессе преподавания курсов политической регионалистики и социальной политики. Работа представляет интерес для органов государственной власти федерального и регионального уровня, органов местного самоуправления. Показано, как принятые решения в социальной сфере могут влиять на политическую ситуацию на уровне региона, электоральное поведение населения.

Апробация результатов исследования осуществлена в публикациях; основные выводы обсуждены на Всероссийской студенческой научной конференции КГМУ (Казань, 2002); III Международной научно-практической конференции молодых обществоведов «Векторы развития современной России» (Москва, 2004); К и X Международных конференциях студентов и аспирантов по фундаментальным наукам «Ломоносов» (Москва, 2002, 2003);

Всероссийской конференции «Новые инициативы в образовании и практике социальной работы» (Екатеринбург, 2004); Всероссийской научной конференции, посвященной 10-летию создания Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) «Волжские земли в истории и культуре России» (Саранск, 2004); ГХ Всероссийской научно-практической конференции «Молодые ученые в медицине» (Казань, 2004). Результаты исследования отражены в авторском научном проекте «Социальная политика и политический режим: закономерности взаимовлияния (на материалах Приволжского федерального округа)» Федерального агентства по образованию (Грант А04.-1.3121). Диссертация обсуждена на заседании кафедры политологии и права КГЭУ и рекомендована к защите.

Структура работы представлена введением, двумя главами, заключением, библиографией.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность диссертационного исследования, анализируется теоретическая разработанность выбранной темы, определяются объект и предмет исследования, обозначается теоретико-методологическая база, формулируются цель и задачи, определяются методы исследования, раскрывается новизна, теоретическая и практическая значимость, представляются формы апробации результатов исследования.

В первом параграфе «Региональный политический процесс: теоретические основания анализа» первой главы «Социальные координаты в контексте регионального политического процесса в Российской Федерации» обозначаются теоретические рамки исследования.

Политический процесс трактуется широко - как функционирование политической системы под воздействием факторов социальной среды. При этом параллельно политический процесс вообще сужается до определенных географических координат - региона. Такая постановка вопроса позволяет

проанализировать влияние фактора социального развития (как окружающей среды политической системы) на политический процесс в регионе, что и является целью настоящего исследования.

В то же время политическую систему региона можно анализировать и с точки зрения политического процесса в узком смысле, где политический процесс - последовательность действий политических акторов, создающих и воссоздающих политические институты, т.е. сам процесс завоевания и удержания политической власти^1.

Такое понимание политического процесса уже близко категории политического режима: «политический режим есть структурно-функционально-политические очертания, которые принимает правительство в разные периоды»^2.

Необходимо отметить в теории Д. Истона выявление «входа» и «выхода» политической системы. Это позволяет увязать теории политического режима, политического процесса, социальной политики воедино. Политическая система функционирует за счет требований и ожиданий на «входе» и реакций власти как основного субъекта политической системы на «выходе», а также отклика населения на эту политическую реакцию и доведения информации об этом до властей и их последующих действий.

В посткоммунистических обществах схема Истона-Алмонда о функциях политической системы подвергается изменениям. Это обусловлено особенностями и трансформацией политического режима. Дискуссии об исходе демократического транзита в России многочисленны, политический режим в России описывают в категориях «демократии с прилагательными», последние же политические события 2003-2004 гг. привели к укреплению «бюрократико-авторитарного режима»^3.

' См Кабаченко А.П. Политический процесс к политическая система источники саморазвития // Вест Mock ун-та Сер 12, Политические науки - 2001.-№3,-С. 102-119. "АлмондГ.Паузлл Дж,Строи К.ДаятонР Указ сеч -С. 74 * Шевцова Л. Как Россия не справилась с демократией ..

Обширная территория России, социальные, экономические и политические различия в жизни регионов позволяют говорить о самостоятельных региональных политических режимах (по крайней мере, в середине 1990-ых гг.). При многообразии трактовок категории «регион» в современных российских исследованиях его отождествляется преимущественно с субъектами Российской Федерации: «...стимулом понимания региона как субъекта федерации является ... формирующаяся региональная идентичность, выражающаяся в осознании своей «особости» населением той или иной территории...»^1.

Второй параграф «Политические составляющие регулирования регионального социального развития» рассматривает социальную политику как процесс, направленный на повышение уровня социального развития или иначе - некий уровень социального развития как результат социальной политики. Для выявления различий в уровне социального развития анализируются различия в социальной политике.

При анализе различных подходов к пониманию социальной политики выделено общее. Во-первых, это социальная сфера как объект социальной политики. Во-вторых, это государство и общественные институты как акторы социальной политики. В-третьих, это консолидация и развитие общества в целом и отдельных социальных групп как декларируемая цель социальной политики. В-четвертых, это применение политической власти и перераспределения общественных ресурсов как одного из ресурсов социальной политики. В-пятых, в качестве одной из функций социальной политики обозначена легитимация политической власти.

Обозначены политические эффекты социальной политики.

Во-первых, это политико-институциональный фактор. Компаративный международный анализ позволяет сделать вывод о том, что чем больше во

¹ Ачкасова В А. Региональный политический ландшафт России столкновение интересов -СПб Изд-во СП6ГУ.2002 -СМ

власти (правительстве, парламенте) представителей левых или социал-демократических партий, тем больше расходов на социальную политику^1.

Во-вторых, это политическая идеология и политический режим, значимость которых для социальной политики раскрывается через категорию социального государства.

Можно обобщить все разнообразие признаков социального государства до двух групп - наличия государственных законодательно и финансово обеспеченных доступных социальных программ и функционирования институтов гражданского общества. В социальной политике гражданское общество (которое является атрибутом высоко развитых демократий) выражается в существовании общественных объединений, организаций, чья деятельность направлена отстаивание интересов отдельных категорий населения и восполнение пробелов государственной социальной политики.

В рамках демократических же режимов могут наблюдаться различия в содержании социальной политики - в зависимости от идеологии. Так, неолиберальная идеология формирует либеральное социальное государство, где социальная политика интерпретируется как компенсация, уступка, вынужденная мера вмешательства в рынок. Идеология консерватизма, основывающаяся на традиционализме, понимании социального неравенства как нормы, приводит к доминированию в социальной политике консервативного социального государства механизма социального страхования. Социал-демократия предполагает приоритет социальных целей над рыночным механизмом; поэтому в социал-демократических социальных государствах самые большие бюджетные траты на социальные нужды.

Социальная политика в современной России сочетает в себе отдельные характеристики советской социальной политики и социального государства западного типа. Ряд направлений в реформировании социальной политики -развитие государственного и негосударственного медицинского, социального,

¹ См , напр. Brady D. The Politics of Poverty: Left Political Institutions, the Welfare State and Poverty // Social Forces. - December 2003. - Vol 82 № 2. - P. 557-588; Kiltel B, Obinger H. Polital parties, institutions, and the dynamics of social expenditure in times of austerity // Journal of European Public Policy. - February 2003. - № 10. - P. 2(1-45;

пенсионного страхования, монетизация льгот - свидетельствуют о либерализации социальной политики. Кроме государства как ведущего актора социальной политики в России, функционируют и коммерческие и благотворительные организации, однако, они крайне зависимы от государственной власти. Существенным фактором остается и ориентация на государственный патернализм со стороны существенной части населения. Региональные различия в социальной политике обусловлены особенностями функционирования политических элит и экономических ресурсов.

Вторая глава «Воздействие факторов социального развития на региональный политический процесс в субъектах Приволжского федерального округа: сравнительный анализ» раскрывает применение теоретических рамок к эмпирическому материалу политического и социальному развитию субъектов Российской Федерации, входящих в Приволжский федеральный округ, в период 1991-2004 гг.

Первый параграф «Социальная ситуация в субъектах Приволжского федерального округа: общее и особенное» включает анализ результатов различных рейтингов, отражающих социальное развитие регионов округа.

Были использованы следующие методики: 1) рейтинг развития социального сектора, опубликованный на официальном сайте Полномочного представителя Президента РФ в ПФО^ ²> р^ейти^нг социально-экономического развития регионов ПФО, опубликованный в журнале «Вопросы статистики»^2;3) рейтинги социального неблагополучия и социальной напряженности, опубликованные в ежегодном приложении к «Политическому альманаху России» Фонда Карнеги^1; ⁴) р^ейтинг социального риска, входящий в рейтинг

инвестиционной привлекательности регионов России, публикуемый журналом

Рейтинг социально экономического развития регионов Привочжского федерального округа // http //www pfo ni/main/''id=1292

² Зыкова Л А, Николаева НА, Титова ВФ, Шалашова ТВ, Широкова ОГ, Кудрявцева НВ Анализ рейтинговой оценки регионов Привожского федерального округа 2000,2001 г г //Вопросы статистики -2003 -№3 -С 61-70

' Полов Р, Сусаров А Социальна» напряженность н социальное неблагополучие // Регионы России в 1999 г Ежегодное приложение к «Политическому альманаху России» - М Гендальф, 2001 -С 82-107

q 1; 5) индекс развития человеческого потенциала и индекс качества

жизни населения^2.

С учетом различий в этих методиках все регионы ПФО были разбиты на три группы по уровню социального развития - 1-ую («лидеры»), 2-ую («середина»), 3-ю («аутсайдеры»). Первую группу составили: республики Татарстан и Башкортостан, Самарская, Нижегородская, Пермская области. Во вторую группу вошли: Ульяновская, Оренбургская, Саратовская, Кировская, Пензенская области, Удмуртская республика. В третью - республики Чувашия, Мордовия, Марий Эл, Коми-Пермяцкий АО.

Во втором параграфе «Социальные характеристики субъектов Приволжского федерального округа и региональные политические режимы» рассмотрены характеристики региональных политических режимов на примере регионов ПФО - в координатах, предложенных В.Я. Гельманом^3;обозначены особенности социальной политики в регионах и выявлены ее политические эффекты; соотнесены показатели политического и социального развития регионов.

В регионах ПФО доминирует модель политического режима, описываемая в категориях «авторитарной ситуации», которая характеризуется, прежде всего, наличием одного доминирующего актора, прочих зависимых акторов, преимущественно силовыми, а не компромиссными стратегиями, преобладанием неформальных институтов принятия политических решений; «ядром» (огосударствление местного самоуправления) и «надстройкой авторитаризма» (контроль СМИ, нарушения в процессе выборов)⁴ ра^зной степени выраженности.

«Авторитарная ситуация» и модель транзита по принципу «победитель получает все» проанализирована на примерах Республики Татарстан,

¹ Рейтинг российских регионов // Эксперт - 17 ноября 2003 - №43 (398)

⁵ Зубаревич Н В. Указ. соч. -С. 80-101; 252-256.

^J См * Россия регионов ...

⁴ Си Мацуэато К. Некоторые критерии для сравнения политических режимов Татарстана, Удмуртии,

Мордовии // Регионы России Хроники и руководители / Под ред К. Мацумто. Т. 7: Республика Татарстан,

Республика Мордовия, Удмуртская республика - Саппоро Slavic Research Center, Hokkaido University, 2(HK). -

CV15.

Республики Мордовия, Саратовской и Ульяновской областей. При этом первый регион по рейтинговым оценкам попадает в группу с высокими показателями социального развития; второй - с низкими; последние два - со средними. «Авторитарная ситуация» может возникнуть и при переходе по принципу «сообщества элит», которое вскоре сменяется «расколом элит» (Республика Башкортостан). Но, в то же время, «сообщество элит» может эволюционировать и в «гибридный режим» (Нижегородская область («регион-лидер»), Чувашская республика («регион-аутсайдер»)), характеризуемый наличием доминирующего и ряда иных акторов, преобладанием неформальных институтов, компромиссных стратегий. «Демократическая ситуация», которая была достигнута в результате вынужденной «борьбы по правилам» в 1990-ые гг. в ПФО была зарегистрирована, например, в Удмуртии (регион со средними показателями социального развития), где «демократизация есть в большой степени результат неудачи авторитарных тенденций, чем тенденций демократических»¹ ^.

Интегральный индекс - рейтинг демократичности российских регионов²позволил определить характеристики режимов оставшихся регионов. Регионы, проанализированные с методологических позиций В.Я. Гельмана, с гибридными режимами или с демократическими ситуациями, имеют более высокие индексы демократичности. Самарская и Пермская области тяготеют к либеральному полюсу. Середину рейтинга составляют регионы с тенденцией к авторитаризму, но где у «победителя» не получилось «взять все», т.е. не хватило ресурсов и стратегий для укрепления единоличной власти; элементы гибридности и демократичности носят вынужденный характер (Пензенская область, Марий Эл, Оренбургская область).

Можно констатировать, таким образом, что тип политического режима не связан с уровнем социального развития. Тем не менее, очевидна обратная

' Егоров И Удмуртски республика // Регионы России Хроники и руководители / Под ред К Мацузато. Т 7

Республика Татарстан, Республика Мордовия, Удмуртская республика - Саппоро Slavic Research Center,

Hokkaido University, 2000.-С 274.

" HB Петров, АС. Титков Индекс демократичности // Социальный атлас российских регионов

http.//www.socpoI.ru/atlas/indexes/index_demoCTshuriI.

зависимость - социальной политики от политического режима: усиление авторитарных тенденций ведет к усилению социального патернализма (появлению дополнительных региональных программ социальной помощи).

В третьем параграфе «Социальные факторы регионального электорального процесса» осуществлен корреляционный анализ зависимости социальных показателей и результатов выборов. Информационную базу исследования составила электоральная статистика федеральных выборов 1991 — 2004 гг. в регионах ПФО и социальная статистика того же периода. Под социальными факторами понимаются традиционные показатели среднедушевых доходов и доли городского населения, дающие в сумме представление об электоральном расколе по линии модернизации -традиционного уклада жизни. Кроме того, использованы интегральные индексы социального развития.

Подтверждается общий тезис о том, что население с большим достатком, проживающее в городах, придерживается либерального типа голосования (особенно яркий пример - зависимость дохода и городского населения при голосовании за «Выбор России» в 1993 г. и за СПС в 1999 г.), в то время как люди с меньшим достатком в сельской местности ориентированы на консервативное голосование (референдум о сохранении СССР 1991 г. и голосование за КПРФ 1999 г.); таким образом, идея модернизационного раскола адекватна и для ПФО.

Влияние социальных факторов ограниченно, о чем свидетельствуют низкие коэффициенты корреляции; тем не менее, интегральные индексы социального развития говорят об обусловленности влияния общего состояния социальной сферы на электоральный процесс.

С течением времени - от первых учредительных выборов 1993 г. к последним в 2003-2004 гг. - уменьшается зависимость результатов выборов от социальных индикаторов (и среднедушевой доход, и доля городского населения не являются значимыми при голосовании 2003-2004 гг.). От первого к третьему электоральному циклу наблюдается размывание типов голосования:

уменьшается количество социально неблагополучных и среднеразвитых регионов с протестным голосованием; а затем сходит на нет вообще; увеличивается управляемость выборов.

В заключении подводятся итоги исследования, делаются выводы.

Основные выводы исследования отражены в публикациях:

1. Сересова У. Теоретические подходы к толкованию термина
«социальная политика» // Всероссийская студенческая научная конференция.
Казанский государственный медицинский университет (апрель 2002 г.). -
Казань: КГМУ, 2002. - С. 86.

2. Сересова У.И. Проблемы российской социальной политики в
аспекте федеративных отношений // Евразийское пространство глазами
молодых: Альманах школы молодого автора. - М.: Наталис, 2002. - С. 136-145.

3. Сересова У.И. Социальные проблемы как детерминанта
регионального электорального процесса: к постановке вопроса // Вопросы
социально-гуманитарных исследований. Вып. I. - Казань: КГЭУ, 2003. - С.73-
76.

4. Сересова У.И. Социальное государство: взаимовлияние
социального и политического // IX Всероссийская научно-практическая
конференция «Молодые ученые в медицине»: Тезисы докладов. - Казань, 2004 -
С. 24-25.

5. Сересова У.И. Развитие прикладной науки: анализ социального
развития регионов ПФО // Волжские земли в истории и культуре России:
Материалы Всерос. науч. конф., посвященной 10-летию создания Российского
гуманитарного научного фонда (РГНФ); Саранск, 8-11 июня 2004 г. В 2-х ч. Ч.
I. - Саранск: Тип. «Красный Октябрь», 2004. - С. 245-249.

6. Сересова У.И. Политологические аспекты социальной политики //
Новые инициативы в образовании и практике социальной работы: Диалог
российских и европейских университетов: Материалы международной научно-
практической конференции; Екатеринбург, 26-28 сентября 2004 г. / Под общ.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Посягательство на личную неприкосновенность человека в последние годы является одним из наиболее негативных явлений в сфере защиты конституционных прав и свобод граждан, как в Российской Федерации, так и во всем мире. Количество таких преступных посягательств на свободу гражданина, как похищение человека, постоянно растет. Так, если в начале девяностых годов в России регистрировались единичные случаи похищения человека, то в последние годы (2002-2004г.г.) это явление приобретает глобальные масштабы. При этом усиливается жестокость действий преступников: зачастую похищение человека сопряжено с убийствами людей, причинением им увечий, а также длительными сроками незаконного удержания человека в состоянии несвободы.

Похищение человека является одним из наиболее древних посягательств. Истории известны случаи похищения не только бюргеров, но и знатных особ, иногда даже глав государств (королей, царей и т.д.). С незапамятных времен за подобные действия предусматривалась строгая, вплоть до смертной казни, ответственность. И в настоящее время за похищение человека, при наличии отягчающих обстоятельств, в некоторых странах также предусматривается смертная казнь. Повышенная общественная опасность этого уголовно наказуемого деяния связана, в первую очередь, с тем, что виновный посягает на одно из самых значимых благ человека — свободу, и при этом нередко такое посягательство одновременно угрожает его жизни и здоровью.

Несмотря на предпринимаемые правоохранительными органами меры, острота проблемы, связанной с похищениями людей, в Российской Федерации не снижается. В России и в настоящее время практически ежедневно похищают банкиров, предпринимателей, их детей и близких, военнослужащих и т.д.

В уголовно-правовой доктрине России вопросы квалификации похищения человека, отграничения его от других смежных преступлений, направленных против свободы, в настоящее время не могут быть признаны решенными в полной мере. Отчасти это объясняется тем обстоятельством, что в РФ уголовная ответственность за похищение человека введена относительное недавно - в 1993 году.

Вместе с тем в последние годы в Российской Федерации появился ряд диссертационных и монографических исследований по данной проблематике. Однако, несмотря на это, многие теоретические вопросы остаются нерешенными. Так нередко в судебно-следственной практике возникают сложности, как в квалификации действий лиц, посягающих на физическую свободу личности, так и в разграничении смежных преступлений, в первую очередь, похищения человека и незаконного лишения свободы, а также захвата заложника.

Не меньшая сложность при квалификации действий лиц, незаконно лишивших свободы другого человека, заключается в том, что это преступление нередко совершается в совокупности с другими тяжкими преступлениями против личности (в том числе с умышленным лишением жизни потерпевшего или иных лиц), а также иными уголовно наказуемыми деяниями, например, вымогательством, незаконными действиями с оружием, изнасилованием и др.

Большинство положений действующего российского законодательства, направленных на борьбу с посягательствами на свободу человека не вызывает сомнений и их адекватность неоднократно была доказана правоприменительной практикой. Это касается, в первую очередь, наличия отдельной ответственности за похищение человека, незаконное лишение свободы, а также захват заложника. Также соответствует реалиям наличие квалифицирующих признаков, повышающих ответственность за совершение похищения человека (в отношении беременной женщины, несовершеннолетних, с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, оружия или предметов, используемых в качестве оружия и т.д.).

Вместе с тем, некоторые положения российского уголовного законодательства требуют дальнейшего теоретического осмысления и теоретической проработки, в том числе, в части формулировки понятий, построения квалифицирующих признаков, соотношения с иными посягательствами на личность и др. Особенно это актуально в связи со сложившейся в настоящее время криминогенной ситуацией в России.

По этой причине на современном этапе развития нашего общества потребность комплексного теоретического исследования данного состава преступления давно назрела.

Кроме этого, актуальность темы исследования определяется особым статусом ценности, на которую воздействует виновный, так как проблема посягательства на физическую свободу человека вопреки его воле, была актуальной во все исторические периоды развития любого общества и в государствах любого типа.

Степень научной разработанности проблемы. В отечественной специальной литературе проблема уголовно-правовой борьбы с похищением человека, как и иными преступными посягательствами против физической свободы человека, в настоящее время освящена достаточно широко.

Так, на диссертационном уровне уголовно-правовые проблемы похищения человека исследовалась Б.А. Гаджиэменовым, Т.Д. Кукузовым, Н.Э. Мартыненко, В.М. Пучниным, Г.В. Овчинникова, М.Ю. Павлик, О.Н. Коршунова и др.

Комплексному исследованию проблемы похищения человека не только с позиции уголовного права, но и расследования преступлений по-

священо монографическое исследование Р.А. Адельханяна, исторические проблемы этого преступного деяния освящались в работе Р.Э. Оганяна. Однако некоторые полемические моменты, требующие выработки единого теоретического знаменателя остались не до конца рассмотрены. Кроме того, новеллизация современного УК и, в частности, изменения норм ст. 126 Кодекса остались без внимания большинства исследователей, посвятивших свои усилия рассмотрению столь важной уголовно-правовой материи.

Целый ряд положений ст. 126 УК нуждаются в разъяснениях. Разумеется, учитывая принцип буквального толкования, основанный на принципе законности, было бы желательно иметь аутентическое толкование соответствующих положений. Но, учитывая претензии высшей судебной инстанции на разъяснение закона и необходимость как можно более быстрого толкования, целесообразнее предложить судебное толкование конструктивных и в то же время оценочных признаков норм о похищении человека. В настоящее время вопросам квалификации преступлений против физической свободы человека не посвящено ни одного постановления Пленума Верховного Суда РФ, что, по мнению диссертанта, существенно снижает результативность деятельности правоохранительных органов в части квалификации действий виновных, отграничении похищения человека от иных преступлений.

Кроме этого многие вопросы квалификации похищения человека требуют теоретического осмысления в соответствии с новеллизированным уголовным законодательством России. Так, необходимо разрешение спорных вопросов квалификации похищения человека, которые связаны с трактовкой применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия; организованной группы и с оценкой причинения смерти и иного вреда здоровью в процессе похищения человека и т.д. До конца, например, не решен на законодательном уровне вопрос о понятии и содержании насилия, опасного и не опасного для жизни и здоровья, хотя уголовный закон предусматривает возможность применения такого насилия в качестве квалифицирующего обстоятельства.

Цель и задачи исследования. Целью настоящего диссертационного исследования является теоретическое обоснование и формулирование конкретных практических предложений по совершенствованию уголовно-правовых мер борьбы с преступным посягательством на физическую свободу человека путем его похищения.

Для достижения указанной цели диссертантом ставятся следующие задачи:

- анализ действующего российского уголовного законодательства в сфере борьбы с посягательством на свободу человека, а также истории его развития;

- анализ зарубежного законодательства, включая законодательство
стран СНГ и Балтии, направленное на борьбу с похищением человека;

- изучение теории и практики применения уголовно-правовых мер
борьбы с преступлениями против физической свободы человека в РФ;

- анализ практики квалификации действий лиц, посягающих на физи
ческую свободу человека путем его похищения;

- разработка предложений и рекомендаций, направленных на совер
шенствование уголовного законодательства и практики применения уголов
ного закона в сфере посягательства на физическую свободу человека.

Объект исследования - общественные отношения в сфере борьбы с преступными деяниями, направленными против физической свободы человека.

Предмет исследования - диспозиция уголовно-правовой нормы предусматривающей ответственность за похищение человека (ст. 126 УК РФ) в РФ, а также аналогичные правовые нормы уголовных законов зарубежных стран.

Методология и методика исследования. Методологической основой настоящего исследования является диалектический материализм как наиболее общий фундаментальный метод познания, а также методология отечественной уголовно-правовой науки. В качестве методов исследования .выступали формально-логический, исторический, системный, сравнительный и конкретно-социологический.

Нормативной базой исследования стало уголовное законодательство и нормативные источники других отраслей современной отечественной правовой науки, дореволюционное российское уголовное законодательство, отечественное уголовное законодательство советского периода, уголовное законодательство зарубежных стран, а также постановления Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и РФ, содержащие руководящие разъяснения по применению законодательства по исследуемой проблеме, в том числе по конкретным делам.

Эмпирической базой диссертационного исследования являются материалы, полученные в результате анализа решений по уголовным делам Верховного Суда РФ, а также нижестоящих судов, проведенного по специальной программе исследования, включающей изучение конкретных уголовных дел (всего 105 уголовных дел, рассмотренных судами за период 1999-2003 г.), анкетирование оперативно-следственных работников МВД и прокуратуры в городах Москве и Краснодаре (всего 260 чел.). При подготовке диссертации использовались данные ГИЦ МВД РФ, ИЦ ГУВД г. Москвы, УВД Краснодарского края.

Научная новизна настоящей работы заключается в том, что она является одним из первых уголовно-правовых исследований похищения человека, выполненных на основе новейшего уголовного законодательства РФ с учетом современных тенденций развития уголовно-правовой науки и уго-

ловной политики. Исследование направлено на решение практических задач борьбы с данным видом преступлений в современных условиях.

Распространенность данного посягательства на физическую свободу человека на постперестроечном этапе развития российского общества свидетельствует об актуальности проблемы, обусловленной не только социально-экономическими и политическими причинами, но и существенными недостатками, как в деятельности законодателя, так и в деятельности субъектов применения уголовного закона. Кроме этого, принимая во внимание относительную «молодость» исследуемой правовой нормы в отечественном законодательстве, нуждается в анализе ряд теоретических проблем, связанных с исследуемой нормой. В частности, несмотря на многочисленные публикации, монографические издания, а также практику применения уголовного закона, так и остаются дискуссионными вопросы соотношения похищения человека с иными посягательствами на свободу человека: незаконным лишением свободы и захватом заложника.

Теоретической базой настоящего исследования явились труды российских и советских ученых, специалистов в области преступлений против личности: И.Я. Фойницкого, Н.С. Таганцева,ЯМ. Брайнина, СВ. Бородина, Л.Д. Гаухмана, П.Ф. Гришанина, Н.И. Загородникова, B.C. Комиссарова, А.В. Наумова, Э.Ф. Побегайло, А.Н. Трайнина, А.А. Пионтковского и др.

На защиту выносятся следующие положения:

1) Несмотря на множество научных формулировок термина «похи
щение человека» необходимо законодательное определение данного поня
тия. В качестве такового предлагается следующее: «Похищение человека
есть противоправное завладение человеком вопреки его воле путем наси
лия, угрозы насилием или обмана с целью перемещения и дальнейшего
удержания, при отсутствии признаков захвата заложника». Следовательно,
диспозиция уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответствен
ность за похищение человека, должна быть не простой, а описательной, что
позволит субъектам применения данной уголовно-правовой нормы адекват
но понимать данное преступление и отграничивать его от иных составов.

2) Применительно к похищению человека необходимо предусмотреть
возможность назначения более мягкого наказания при добровольном осво
бождении похищенного несовершеннолетнего или беременной женщины в
течение одной недели. Вариантом такого смягчения наказания может стать
ограничение наказания в виде лишения свободы тремя четвертями от мак
симального срока.

3) Необходимо введение в ч. 3 ст. 126 УК РФ особо квалифицирую
щего признака похищения человека - «с использованием своего служебного
положения», так как это обстоятельство облегчает совершение данного пре
ступления и повышает его общественную опасность.

4) Отсутствие в российском уголовном законодательстве норматив
ного определения насилия, опасного для жизни или здоровья, существенно
затрудняет применение уголовного закона, направленного на борьбу с пося
гательствами на свободу человека, собственность и т.д. Поэтому необходи
мо включение определения такого вида насилия в Особенную часть УК РФ,
в качестве применения, в частности к ст. 126 УК РФ.

5) Необходимо издать постановление Пленума Верховного Суда РФ с
руководящими разъяснениями по квалификации похищения человека и раз
граничения его со смежными составами преступлений.

6) Освобождение от уголовной ответственности за похищение чело
века в связи с добровольным его освобождением должно быть не обяза
тельным основанием освобождения от уголовной ответственности, а фа
культативным .

Теоретическое и практическое значение настоящего исследования заключается в формулировании выводов и предложений, которые могут быть использованы для совершенствования российского уголовного законодательства в сфере борьбы с преступлениями против физической свободы человека, а также при подготовке постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Кроме этого, предложения и выводы настоящего исследования могут быть использованы при преподавании курса уголовного права в высших учебных заведениях юридического профиля, а также в законотворческой деятельности.

Апробация результатов исследования и внедрение в практику. Положения диссертационного исследования обсуждены на заседании кафедры уголовного права, процесса и криминалистики Института экономики, права и естественных специальностей.

Теоретические выводы и предложения диссертационного исследования в части совершенствования законодательства опубликованы в российских журналах. Автором разработаны методические рекомендации по правилам квалификации преступлений, посягающих на физическую свободу человека, в том числе их разграничения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы, ее актуальность и новизна, формулируются цель и задачи диссертационного исследования, а также его объект и предмет, дается характеристика методологической основы работы, степень научной разработки, практическая значимость полученных результатов, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Глава первая «Развитие уголовной ответственности за похищение человека в России и за рубежом» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Историко-правовой анализ развития ответственности за похищение человека» раскрываются исторические аспекты проблемы похищения человека, а также анализируется генезис ответственности заданное преступление в России.

Проведенный историко-правовой анализ преступлений против физической свободы человека вообще, и похищения человека, в частности, позволяет с высокой долей уверенности говорить о данных социально-правовых явлениях, как характерных для развития человеческого общества в целом. Одними из первых упоминаний об этом имеются еще в мифах Древней Греции (похищение Европы Зевсом). Несколько позже похищение людей и продажа их в рабство было широко распространено в странах Средиземноморья. Этим занимались главным образом наводнившие Средиземное море пираты. Похищение, захват и последующая продажа людей в рабство или обмен на пленных процветали и в Римской Империи, о чем имеется немало свидетельств историков того времени.

Новым импульсом развитию данного рода преступлений послужило открытие Америки. Здесь похищение жителей Африки и вывоз их в качестве рабов на американский континент стало массовым явлением. Угрожающие масштабы работорговли привели к заключению в Лондоне в 1841 г. договора между Англией, Францией, Россией, Австрией и Пруссией о запрещении торговли неграми.

Похищение людей было нередким явлением и на территории современного Российского государства, однако мотивы совершения подобных деяний чаще были политическими. В качестве потерпевших нередко выступали высокопоставленные особы (в частности князь Василий Шуйский).

Насколько древнюю историю имеют преступления против физической свободы человека, настолько длительной является и история ответственности за их совершение, так как практически всегда похищение человека жестоко каралось. Особенно это касалось похищений детей. Так, по Закону Хаммурапи предусматривалась смертная казнь за кражу малолетнего сына другого человека. Не менее суровая ответственность предусматривалась и по Римскому праву.

В русском государстве нормы об ответственности за похищение человека содержатся уже в Договорах князя Игоря с греками. В дальнейшем они получили свое развитие в Русской правде. Строгие наказания за похищение человека предусматривали также Судебник 1497 г., Соборное уложение 1649 г., Воинские Артикулы Петра I, Свод законов Российской Империи, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

В период существования Советского государства в УК 1922, 1926, 1960 гг. предусматривалась ответственность за незаконное лишение свободы, похищение чужого ребенка и похищение женщины с целью вступления в брак, в то время как ответственности за похищение взрослого человека не было. Такая ответственность была введена лишь в 1993 г. включением в УК РСФСР 12 V' В ^новом УК РФ 1996 г. данная норма содержится в ст. 126,

является тяжким преступлением и предусматривает меру наказания до 20 лет лишения свободы.

Второй параграф данной главы «Современное зарубежное законодательство о борьбе с похищением человека» характеризует современный подход зарубежных законодателей к определению и признакам похищения человека.

Анализируя современное уголовное законодательство зарубежных стран, включая страны бывшего Советского Союза, следует отметить, что посягательства на физическую свободу человека традиционно признаются преступными и нормы о них содержатся в уголовных законах всех зарубежных государств. Однако в зависимости от национальных особенностей и правовых традиций ответственность за похищение человека устанавливается отдельно или в рамках незаконного лишения свободы, а иногда и в совокупности с захватом заложника.

Исследуя уголовные законы стран ближнего зарубежья, следует отметить их значительное сходство с российским уголовным законодательством, что вполне объясняется существованием в прошлом единого правового поля. Вместе с тем имеются и вполне самостоятельные подходы к построению и структурированию в национальных Кодексах.

Так, отдельная уголовная ответственность и за похищение человека и за незаконное лишение свободы, наряду с УК Российской Федерации, предусматривается уголовными законами таких государств, бывших союзных республик, как Азербайджан, Казахстан, Латвия, Таджикистан и др. Ответственность за похищение человека и незаконное лишение свободы объединена в одной статье уголовного закона в УК Украины (ст. 146 УК), причем в диспозиции данной нормы между незаконным лишением свободы и похищением человека использован разделительный союз «или». В УК Грузии (ст. 143) предусмотрена ответственность только за незаконное лишение

свободы, в то время как самостоятельная ответственность за похищение человека отсутствует.

Неоднозначно разрешен вопрос о месте рассматриваемых норм в структуре уголовных законов стран СНГ. Так, в уголовных кодексах Азербайджана, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана и ряда других государств составы захвата заложника расположены аналогично российскому уголовному законодательству в главах о преступлениях против общественной безопасности, в то время как в УК Грузии и Украины составы захвата заложника расположены в главах о преступлениях против прав и свобод человека, а в УК Латвийской Республики - в главе XV о преступлениях против свободы, чести и достоинства личности.

Составы преступлений, предусматривающие ответственность за похищение человека в подавляющем большинстве расположены в разделах и главах о преступлениях против личности. В УК Республики Беларусь состав похищения человека расположен в главе 22, посвященной преступлениям против личной свободы, чести и достоинства личности, причем отдельно от убийства, изнасилования. Аналогично построены уголовные законы Азербайджана, Таджикистана, Украины.

Общественная опасность, а соответственно и мера наказания за совершение похищения человека различаются весьма существенно. Если по УК РФ оно составляет по ч. 1 ст. 126 до 8 лет лишения свободы, то по УК Украины - до 3 лет лишения свободы, Грузии, Эстонии - до 5 лет лишения свободы; в Азербайджане, Латвии, Таджикистане - до 10 лет лишения свободы. За совершение квалифицированного или особо квалифицированного похищения человека - до 20 лет в Таджикистане. Причем уголовное законодательство ряда государств (Казахстан, Таджикистан и др.), как и Российской Федерации, предусматривает возможность освобождения от уголовной ответственности при так называемом деятельном раскаянии.

Важной особенностью, отличающей Уголовные законы ряда стран, бывших союзных республик, от УК РФ является наличие в них законодательного определения похищения человека (Латвия, Беларусь).

Законодательное разрешение вопросов о похищении человека не имеет общего алгоритма и в уголовных кодексах стран дальнего зарубежья. Самостоятельная норма о похищении человека содержится в УК Испании, Франции, Австрии, Италии, Германии, Швеции, а вместе с незаконным лишением свободы в УК Швейцарии. В КНР, а также федеральном законодательстве США ответственность за похищение человека и захват заложника не дифференцируется. Между тем уголовные законы ряда штатов (штат Нью-Йорк) предусматривают за похищение человека иногда весьма суровую ответственность, вплоть до смертной казни. В УК Польши, Кубы, Дании, Японии норма о похищении человека вообще отсутствует.

Меры наказания за совершение похищения и сходных с ним преступлений по УК зарубежных государств весьма различны и могут быть выражены лишением свободы до 30 лет и даже смертной казнью.

Можно отметить существенную особенность зарубежного законодательства - наличие норм, предусматривающих, в случае освобождения похитителем потерпевшего, не полное освобождение от уголовной ответственности заданное деяние, как в УК РФ, а лишь смягчение его, в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Данный подход представляется более обоснованным и обеспечивающим принцип неотвратимости наказания.

Глава вторая «Уголовно-правовая характеристика похищения человека» состоит из трех параграфов.

Параграф первый «Объективные признаки похищения человека» посвящен анализу объективных признаков состава похищения человека, в результате которого вдвинуты следующие положения. Поскольку законодательная дефиниция похищения человека в УК РФ отсутствует, а среди ученых нет единого мнения по поводу интерпретации данного признака, мы под похищением человека понимаем «противоправное завладение человеком вопреки его воле путем насилия, угрозы насилием или обмана с целью перемещения и дальнейшего удержания, при отсутствии признаков захвата заложника».

Объектом исследуемого преступления являются общественные отношения, которым причиняется ущерб или имеется реальная угроза его причинения. Родовым объектом похищения человека выступает личность в единстве ее биологических и социальных свойств, поэтому данное деяние в УК РФ помещено в раздел VII «Преступления против личности». Видовым объектом, который является критерием для разграничения Особенной части УК РФ на главы, применительно к похищению человека, необходимо признать свободу, честь и достоинство личности (глава 17).

Непосредственным объектом похищения человека является физическая свобода, которая предполагает реальную возможность свободно передвигаться и избирать место своего пребывания. По нашему мнению, признание непосредственным объектом анализируемого состава преступления, наряду со свободой человека, и личную неприкосновенность излишне и искусственно расширяет его рамки.

Дополнительным объектом квалифицированных и особо квалифицированных составов похищения человека являются здоровье человека и безопасность его жизни, в случае применения или угрозы применения насилия, опасного для жизни или здоровья (п. «в» ч. 2 ст. 126), а также жизнь в случае причинения смерти по неосторожности или самоубийства потерпевшего (ч. 3 ст. 126).

Потерпевшим при совершении похищения человека может быть любое лицо вне зависимости от возраста, пола, социального или иного положения. Не может быть потерпевшим при совершении похищения человека лицо, находящееся в родственных отношениях с совершившим данные действия. Отсутствуют признаки похищения человека и в случае согласия на это потерпевшего.

Объективная сторона похищения человека заключается в совершении общественно опасного деяния, то есть, в завладении живым человеком вопреки его воле с последующим его перемещением и удержанием. По признакам объективной стороны похищение человека отличается от незаконного лишения свободы (ст. 127 УК), где отсутствует факт его перемещения, а также от других посягательств на физическую свободу человека.

Похищение человека является преступлением с формальным составом, т.е. момент окончания деяния наступает в момент фактического лишения человека свободы выбора по своему усмотрению места пребывания с целью дальнейшего удержания. Срок, в течение которого удерживается потерпевший, на квалификацию действий виновного не влияет.

Способы завладения человека при его похищении могут быть различными: насильственный (открытый или тайный), а также путем обмана или злоупотребления доверием. При этом обман может быть как активным, так и пассивным.

После изъятия человека из микросреды его обитания преступление длится уже на стадии оконченного и включает в себя перемещение и удержание. Перемещение человека в пространстве как правило сопровождается насилием и осуществляется вопреки воле потерпевшего. Удержание как часть общественно опасного деяния при похищении человека, заключается также в насильственном (физическом или психическом) воспрепятствовании живому человеку покинуть место его нахождения и поступать в соответствии со своим волеизъявлением.

Общественно опасные последствия этого преступления могут быть самыми различными, но на квалификацию действий виновного не влияют. Исключением являются такие последствия, как смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, прямо указанные в ч. 3 ст. 126 УК.

Параграф второй данной главы «Субъективные признаки похищения, человека» посвящен субъективным признакам анализируемого состава преступления.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ является вменяемое лицо, достигшее возраста 14 лет. Наступление ответственности за данное преступление именно с этого возраста представляется вполне, обоснованным и обусловлено общественной опасностью деяния.

Субъективная сторона похищения человека понимается как психическая деятельность лица, связанная с совершением им преступления, которая включает в себя вину, а также такие факультативные признаки, как мотив и цель, а в отдельных случаях и эмоциональную составляющую.

Похищение человека может быть совершено только умышленно, причем с прямым видом умысла. Между тем, по отношению к наступившим последствиям, указанным в ч. 3 ст. 126 УК РФ возможна неосторожность.

Видами умысла при похищении человека по моменту его возникновения могут быть как внезапно возникший, так заранее обдуманный. Однако чаще всего деяние совершается с заранее обдуманным умыслом, который свидетельствует о повышенной общественной опасности субъекта преступления.

При совершении похищения человека вид умысла по степени конкретизации может быть только конкретизированный (определенный), что предполагает жесткую связь волевого момента, как с фактом похищения, так и с последствиями, отражающими квалифицирующие признаки деяния.

Мотив, будучи факультативным признаком субъективной стороны данного состава преступления, не является конструктивным признаком преступления и на квалификацию деяния виновного не влияет, за исключением корыстного мотива, который в соответствии с п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ является квалифицирующим признаком. Мотив может быть учтен судом в качестве обстоятельства, отягчающего наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ. Мотивами похищения человека могут быть корысть, политический, месть либо иные побуждения, а также мотив национальной, расовой или религиозной ненависти или вражды.

Корыстный мотив является квалифицирующим признаком похищения человека (п. «з» ч. 2 ст. 126). Это может быть завладение чужим имуществом, деньгами, правом на имущество, жилую площадь и т.д. или уклонение от уплаты долга, оплаты услуг, возврата имущества, выполнения имущественных обязательств и т.д.

По мнению диссертанта, лицо, похитившее человека, преследует цель -дальнейшее его удержание. Следовательно, для этого состава преступления цель - конструктивный признак. Отсутствие в действиях лица цели незаконного удержания потерпевшего вопреки его воли исключает ответственность по ст. 126 УК РФ. Кроме основной цели также могут быть и вторичные цели, которые не влияют на квалификацию преступных действий. В качестве таковых могут выступать стремление навредить потерпевшему или его близким, «наказать», получение материальное или иной выгоды и т.д.

По отношению к квалифицирующим признакам состава субъективная сторона преступления характеризуется обязательным осознанием виновным обстоятельств, указанных в частях второй и третей ст. 126 УК РФ. Это мо-

жет быть, например, осознание несовершеннолетнего возраста или беременности потерпевшей. Здесь по отношению к совершенным им действиям возможен только прямой умысел виновного. По отношению же к наступившим последствиям, например, смерти потерпевшего, возможна только неосторожность в форме, как преступного легкомыслия, так и небрежности, предусмотренных в ст. 26 УК РФ.

В параграфе третьем «Квалифицирующие признаки похищения человека» предлагается анализ квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков состава рассматриваемого преступления. При этом следует отметить, что описание квалифицированных составов похищения человека в диспозиции указанной уголовно-правовой нормы начинается словами «то же деяние», однако, по мнению автора настоящего исследования, применительно к данным составам более приемлем термин «то же действие», более точно указывающий на форму этого деяния, которое не может быть выполнено путем бездействия.

Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки похищения человека дополнительно характеризуют данное преступление с точки зрения объекта (совершение похищения двух или более лиц (количественная характеристика), несовершеннолетнего, женщины, находящейся в состоянии беременности), объективной (группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни или здоровья либо угрозой такого насилия, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, организованной группой, а также наступление смерти либо тяжких последствий), субъективной сторон (из корыстных побуждений).

Вместе с тем, указанные квалифицирующие признаки, как показывает практика, далеко не всегда могут в полной мере отразить опасность совершенного преступного деяния, в результате чего ответственность оказывается адекватной. Например, отсутствие такого квалифицирующего признака, как совершенное группой без предварительного сговора, приводит к тому, что отличающееся повышенной общественной опасностью преступление, совершенное в группе, в случае недоказанности предварительного сговора, будет квалифицироваться по части первой ст. 126 УК РФ.

Между тем, законодатели стран ближнего зарубежья, наиболее близкие нам по правовым традициям, во многих вопросах построения данной правовой нормы предложили заслуживающие внимания варианты конструктивного решения. Так, в Азербайджане к числу квалифицирующих признаков рассматриваемого преступления относится совершение его преступным сообществом, наряду с организованной группой и группой лиц по предварительному сговору. В Республике Беларусь в качестве квалифицирующих похищение человека предусмотрены такие признаки, как совершены в целях сексуальной или иной эксплуатации, с целью изъятия у потер-

певшего органов или тканей для трансплантации, причинения мучения или истязания потерпевшего (наряду с насилием, опасным для жизни или здоровья). По уголовному закону Грузии имеются такие признаки, как: с вывозом потерпевшего за границу, в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии, в отношении официального представителя иностранного государства или лица, подлежащего международной правовой защите, более чем на семидневный срок, а также с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение. В Республике Узбекистан имеется такой квалифицирующий признак этого преступления, как совершение его опасным рецидивистом. В Республике Таджикистан - в отношении заведомо малолетнего (наряду с несовершеннолетним), повторно или лицом, ранее совершившим незаконное лишение свободы. Уголовный кодекс Украины к числу квалифицирующих признаков похищения человека (так же как и незаконного лишения свободы) относит совершение преступления способом, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, причинение ему физических страданий, а также осуществление в течение длительного срока.

Представляется, что данный опыт целесообразно использовать и при совершенствовании уголовно-правовой нормы похищения человека в российском УК.

Глава .третья «Применение законодательства по борьбе с посягательствами на физическую свободу человека и проблемы его совершенствования» состоит из трех параграфов.

Параграф первый «Особенности квалификации похищения человека» посвящен наиболее сложным и спорным вопросам, возникающим в ходе применения данной уголовно-правовой нормы.

Покушением на похищение человека будут любые действия лица, направленные непосредственно на выполнение его объективной стороны до окончания преступления. На практике это может быть ситуация, когда виновный сделал попытку воспрепятствовать потерпевшему покинуть помещение или передвигаться по своему усмотрению, однако его действия были пресечены посторонними лицами или сотрудниками правоохранительных органов, либо потерпевший сумел сам покинуть помещение или участок местности. В этом случае действия виновного следует квалифицировать по соответствующей части ст. 126, с обязательной ссылкой нач. 3 ст. 30 УК РФ.

В случае квалификаций действий виновных, как совершенные организованной группой, квалификация «по предварительному сговору лиц» исключается. В том случае, если при похищении человека имеет место соучастие с распределением ролей, действия участников не могут квалифицироваться по указанному квалифицирующему признаку. Однако, если сознанием указанных соучастников охватывался факт, что непосредственно в совершении этого преступления будут принимать участие двое или более лиц, выступающих в

качестве соисполнителей, действия этих соучастников, наряду со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ, следует квалифицировать и по п. «а» ч. 2 ст. 126 УК РФ, независимо от фактического распределения ролей.

Квалификация похищения человека по совокупности преступлений возможна только в случае умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека, в том числе, и повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. В последнем случае, учитывая прямое указание законодателя на наличие такого последствия похищения человека, действия виновного следует квалифицировать по п. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ.

В случае если виновный считал, что похищает женщину, находящуюся в состоянии беременности, однако на самом деле она не являлась беременной, по нашему мнению, действия виновного должны быть квалифицированы по ч. 1 ст. 126 УК РФ при отсутствии иных квалифицирующих обстоятельств. Однако субъективное отношение виновного к совершенному деянию (считал, что захватывает в качестве заложницы беременную женщину) повышает степень общественной опасности преступления и должно учитываться при индивидуализации наказания.

Действия виновных, похитивших человека из корыстных побуждений, должны быть квалифицированы в зависимости от конкретных обстоятельств, так как посягательство на физическую свободу человека в данном случае является своеобразным «путем» для осуществления посягательства на отношения собственности. В данном случае действия виновных должны, быть квалифицированы только по ст. 163 УК РФ, так как такое «похищение» входит в объективную сторону вымогательства. Аналогичным образом оценивается и совершение убийства человека, которого с этой целью изымают из его микросреды, перемещают в пространстве, а затем некоторое время удерживают

В случае совершения похищения человека по найму в деянии принимают участие как минимум двое обвиняемых, один из которых будет исполнителем, а другой - иным соучастником. В такой ситуации действия исполнителя должны быть квалифицированы как совершенные из корыстных побуждений, то есть по п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ, а организатора - при отсутствии иных квалифицирующих признаков- по ч. 1 ст. 126 УК РФ.

В случае совершения похищения ребенка лицами, являющимися его родителями, а также дедушками или бабушками похищаемых лиц, видимо, невозможно признать преступными действия указанных лиц, тем более, когда они совершаются в интересах ребенка.

Параграф второй настоящей главы «Отграничение похищения человека от смежных составов преступлений» посвящен наиболее сложным проблемам разграничения похищения человека с иными преступлениями, посягающими на физическую свободу человека.

Несмотря на то, что исследуемое преступление имеет определенные сходства с составами преступлений, предусмотренными ст. 128 (незаконное помещение в психиатрический стационар) и 301 (незаконное задержание, содержание под стражей), предметом анализа в данном параграфе стали такие составы, как ст. 127 (незаконное лишение свободы) и 206 (захват заложника), представляющие наибольшую сложность в правоприменительной практике для разграничения с похищением человека.

При разграничении похищения человека и захвата заложника важно учитывать основные признаки захвата заложника: а) наличие трех последовательных действий: завладение человеком, его перемещение и удержание; б) тайный характер места удержания похищенного; в) ограниченный круг лиц, к которым предъявляются требования (если они имеются). В свою очередь для похищения человека характерно то, что факт противоправного изъятия и удержания потерпевшего тщательно скрывается, в то время как при захвате заложника факт совершения преступления и место удержания потерпевшего не только не скрываются, но и наоборот, широко афишируются, нередко через средства массовой информации.

Разграничение захвата заложника и похищения человека производят по признакам субъективной стороны, так как наличие специальной цели, указанной в диспозиции ст. 206 УК РФ, свидетельствует о наличии основного обязательного объекта - общественной безопасности. Наиболее определенным критерием разграничения захвата заложника и похищения человека является выдвижение определенных требований к государству, организациям или гражданам, как условие освобождения потерпевшего. Отсутствие этого признака означает отсутствие захвата заложника и необходимость квалификации действий виновного по ст. 126 или 127 УК РФ.

Значительные трудности на практике возникают и при разграничении похищения человека из корыстных побуждений (п. «з» ч. 2 ст. 126 УК) и захвата заложника по этим же мотивам (п. «з» ч. 2 ст. 206 УК). Здесь важным моментом является то, что при похищении человека из корыстных побуждений требования о передаче имущества, права на имущество либо совершение действий имущественного характера направлены непосредственно к похищенному либо к его близким, а при захвате заложника указанные требования направлены не к захваченному лицу, а к другим лицам или организациям, указанным в ст. 206 УК РФ.

Проведенный анализ двух норм УК позволяет сделать вывод о конкуренции части и целого между нормами, предусматривающими ответственность за похищение человека и захват заложника. При этом общей необходимо признать норму, содержащуюся в ст. 126 УК РФ, а специальной-в ст. 206 УК РФ. Это дает уверенность утверждать, что захват заложника

фактически является разновидностью похищения человека (как, впрочем, и незаконного лишения свободы).

Отграничение похищения человека от незаконного лишения свободы осуществляется главным образом, по признакам объективной стороны, остальные же признаки этих преступлений, посягающих на физическую свободу человека во многом идентичны. При этом норма о незаконном лишении свободы является общей нормой по отношению к норме, предусматривающей ответственность за похищение человека, а она в свою очередь -специальной по отношению к незаконному лишению свободы.

Отличия похищения человека от незаконного лишения свободы по признакам объективной стороны сводятся к следующему:

- при похищении человека присутствует факт изъятия человека из его
микросреды, в то время как при незаконном лишении свободы он отсутствует;

- похищение человека возможно только путем активных действий,
тогда как совершение незаконного лишения свободы возможно и путем без
действия;

- в норме о незаконном лишении свободы, в отличие от похищения
человека, отсутствуют такие квалифицирующие признаки как «из корыст
ных побуждений» и «с угрозой применения насилия, опасного для жизни
или здоровья».

Кроме того, в качестве отличительного признака похищения человека, и незаконного лишения свободы является также возраст лица, являющегося субъектом этих преступлений - соответственно, 14 и 16 лет.

В параграфе третьем «Проблемы совершенствования законодательства, направленного на охрану свободы человека» излагаются предложения диссертанта по совершенствованию действующего законодательства.

Следует согласиться с мнением специалистов, считающих, что в России должно быть законодательное определение похищения человека, которое, по нашему мнению, может быть представлено в следующей редакции: «Похищение человека - это противоправное завладение человеком вопреки его воле путем насилия, угрозы насилием или обмана с целью перемещения и дальнейшего удержания, при отсутствии признаков захвата заложника».

По мнению диссертанта, возможность освобождения лица, похитившего человека, не должна относиться к случаям, указанным в ч. 2 и 3 ст. 126 УК РФ. При этом освобождение от уголовной ответственности должно быть не обязательным, а факультативным, то есть суд, прокурор или следователь только «могут» освободить лицо, а не обязаны это сделать, как это предусматривается действующим УК РФ. В связи с этим, предлагается следующая редакция примечания 1 кст. 126 УК РФ: «Лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 настоящей статьи, а также незаконное лишение свободы, добровольно освободившее незаконно удерживаемого, может

быть освобождено от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления». Органы и должностные лица, уполномоченные принять такое решение, должны быть указаны в действующем УПК РФ.

Также, по мнению диссертанта, должна быть предусмотрена возможность назначения более мягкого наказания в случае добровольного освобождения похищенного в течение одной недели, то есть семи дней со дня похищения. В связи с этим предлагается следующая редакция примечания 2 к ст. 126 УК РФ: «Лицу, совершившему преступление, предусмотренное п. «д» и «е» ч. 2 настоящей статьи, и добровольно освободившему похищенного, наказание за данное преступление не может превышать трех четвертей от максимального срока или размера наказания». Примечанием аналогичного содержания следует дополнить и ст. 206 УК РФ (захват заложника).

Нуждаются в совершенствовании и положения, содержащиеся в ч. 2 и 3 ст. 126 УК РФ. Так, в п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ, предусматривающий такой квалифицирующий признак, как «из корыстных побуждений», следует дополнить таким признаком, как «по найму».

Мы считаем необходимым при похищении человека учитывать временной фактор и ввести в ст. 126 УК РФ дополнительный квалифицирующий признак: «если похищенный удерживался более тридцати суток».

Совершение преступления с использованием своего служебного положения всегда отличается повышенной общественной опасностью. По указанной причине ч. 3 ст. 126 УК РФ могла бы быть дополнена еще одним особо квалифицирующим признаком следующего содержания: «деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены с использованием своего служебного положения».

По нашему мнению, составы преступлений, предусматривающие ответственность за посягательство на свободу человека (похищение человека, незаконное лишние свободы и незаконное помещение в психиатрический стационар), должны быть расположены в отдельной главе УК, сразу после главы о преступлениях против жизни и здоровья.

УК РФ давно нуждается в законодательном понятии насилия, опасного для жизни или здоровья. Такое понятие могло бы содержаться в качестве примечания к статье 126 УК РФ.

В заключении подведены итоги диссертационного исследования и сформулированы выводы по теме работы.