Новая страница 1

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Гайдышева Марина Геннадьевна

Правовое регулирование обеспечение прав

подозреваемого и обвиняемого при

применении мер уголовно-процессуального

принуждения автореф. дис. на соиск. учен.

степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Калининград - 2005

РБД, 2006 (электронный текст)

Работа выполнена в Калининградском юридическом институте МВД России

Научный руководитель - кандидат юридических наук, доцент Соколова Ольга Валерьевна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор Тарасов Александр Алексеевич

кандидат юридических наук, доцент Войников Вадим Валентинович

Ведущая организация- Башкирский государственный университет

Защита состоится "<J" июня 2005 г. в 'С?часов на заседании диссертационного совета К 203.006.01 при Калининградском юридическом институте МВД России по адресу: 236006, г. Калининград, Московский проспект, 8, в зале диссертационного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Калининградского юридического института МВД России.

Автореферат разослан "/?/" апреля 2005 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современная криминальная

ситуация в России характеризуется как достаточно сложная. Так, в 2004 году на территории Российской Федерации зарегистрировано 2 млн. 894 тыс. преступлений, что на 8,3 % больше чем в 2003 году^1.В ^этой ^ситуации становится все более очевидным, что достижение целей уголовного судопроизводства, обеспечение его нормального хода во многом зависит от своевременности и эффективности применения мер уголовно-процессуального принуждения.

Однако применение указанных мер связано с существенным ограничением прав и свобод человека и гражданина, поэтому одной из наиболее насущных и важных проблем правоприменительной практики на современном этапе является реальная защита прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и, прежде всего, обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого. Без целенаправленного исследования научных аспектов этой проблемы невозможно защитить личность от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, а также существенно повысить качество и обеспечить законность при производстве по уголовным делам.

Актуальность проблемы обеспечения прав обвиняемого и подозреваемого при применении мер процессуального принуждения подтверждается и следующими показателями. Так, за 11 месяцев 2003 года было необоснованно подвергнуто уголовному преследованию 1033 чел. (за аналогичный период 2002 г. -1246), освобождено из под стражи, какнезаконно содержащиеся-Шчел.(в2002г.-709чел.)^Л^^Шгйдучкслолиц^неза-

конно содержавшихся под стражей, осталось на уровне 2003 года³' Р^иве" денные статистические данные показывают, что обеспечение прав обвиняемого и подозреваемого при применении процессуального принужде-

1 См.: Состояние правопорядка в Российской Федерации и основные ре
зультаты деятельности органов внутренних дел и внутренних войск в 2004
году: Аналитические материалы. - М: Организационно-инспекторский де
партамент МВД Российской Федерации, 2005.' ' ' _Аг См.: Решение коллегии Министерства внутренних дел Российской Феде
рации от 13 февраля 2004 г. № 1 км «Об итогах оперативно-служебной
деятельности органов внутренних дел и служебно-боевой подготовки внут-

реннихвойскв 2003 году и задачах на2004г. - С. 4.

з Состояние правопорядка в Российской Федерации и основные резрьта-

ты деятельности органов внутренних дел и внутренних войск в 2004 году: Аналитические материалы. - С. 30

ния и после вступления в силу УПК РФ является не просто значимой, но и достаточно острой и актуальной проблемой.

Крометого, анализ новеллуголовно-процессуального законодательства, относящихся к мерам государственного принуждения, показывает, что они содержат ряд противоречивых, трудно воспринимаемых и реализуемых положений. Некоторые из данных норм уже подвергнуты корректировке федеральными законами от 29 мая и 24 июля 2002 г., 4 июля и 8 декабря 2003 г., 22 апреля 2004 г., что наглядно свидетельствует о незавер-шенности соответствующих нормативных конструкций, их слабой проработке при принятии УПК РФ.

Важное значение для обеспечения прав лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения, имеют положения Постановления Кон-ституционногоСу_даРФот22марта2005г.№4-П¹.^{Вданномпостанов}л^е-нии Конституционный Суд выразил правовую позицию по поводу того, что решение о заключении обвиняемого под стражу или о продлении срока содержания под стражей, принятое на стадии предварительного расследования, сохраняет свою силу после окончания дознания или предварительного следствия и направления уголовного дела в суд только в течение срока, на который данная мера пресечения была установлена.

Однако и на данном этапе остаются проблемными многие вопросы, связанные с понятием и содержанием мер уголовно-процессуального принуждения, условиями и порядком их применения к подозреваемому и обвиняемому, а также с обеспечением конституционных прав и свобод данных участников уголовного судопроизводства. В силу этого в деятельности должностных лиц по применению мер уголовно-процессуального принуждения имеется немало недостатков, которые возникают не только вследствие конкретныхошибокприправоприменении, нои, каквытекает из указанного выше, обусловлены несовершенством уголовно-процессуального регулирования.

Указанные обстоятельства определили выбор темы диссертационного исследования и в полной мере обуславливают его научную и практическую значимость.

1 По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан: Постановление Конституционного Суда РФ от 22 марта 2005 г. № 4-П // Российская газета, 2005. -1 апреля.

Степень разработанности проблемы. Различные аспекты института применения процессуального принуждения при производстве по уголовным делам освещались в работах В.Н. Авдеева, Л.Б. Алексеевой, В.П. Бо-жьева, А.Д. Бойкова, М.Х. Гельдибаева, В.Н. Григорьева, А.П. Гуляева, П.М. Давыдова, СП. Ефимичева, 3.3. Зинатулина, К.Б. Калиновского, Л.М. Карнеевой, З.Ф. Ковриги, В.М. Корнукова, Э.Ф. Куцовой, A.M. Ларина, П.А. Лупинской, В А. Михайлова, И.Л. Петрухина,, В.М. Савицкого, А.В. Смирнова, В.В. Смирнова, Ю.И. Стецовского, М.С. Строговича, А.А. Тарасова, М.А. Чельцова, А.А. Чувилева, B.C. Шадрина, С. А. Шейфера и др. Непосредственно вопросы обеспечения прав личности, в том числе подозреваемых и обвиняемых, в связи с применением уголовно-процессуального принуждения, проблемы использования отдельных мер процессуального принуждения, их нормативной регламентации, особенности применения к различным категориям лиц рассматривались такими учеными, как А.Д. Буряков, А.В. Величко, О. С. Гречишникова, Е.В. Гусельникова, Л.И. Даныпина, Н.И. Капинус, Н.Н. Ковтун, Л.К. Трунова, О.И. Цоколоваидр.

Среди современных исследований (2004 год) по данной теме следует указать диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук Б.Б. Булатова «Государственное принуждение в уголовном судопроизводстве» и Э.К. Кутуева «Уголовно-процессуальное принуждение». Таким образом, в научной литературе создан фундамент для совершенствования правового регулирования мер уголовно-процессуального принуждения. Однако следует отметить, что данные исследования в своей основе лежат в плоскости деятельности государственных органов и должностных лиц, применяющих данные меры. Кроме того, многие предложения, изложенные на страницах работ указанных авторов, так и не были восприняты законодателем. При этом ряд рекомендаций, выводов и предложений носят достаточно спорный характер.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования состоит в комплексном изучении проблем обеспечения прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого при применении мер уголовно-процессуального принуждения и выработке на основе полученных результатов предложений и рекомендаций по совершенствованию действующего законодательства, а также деятельности следователя, дознавателя, прокурора, суда и иных участников уголовного судопроизводства при осуществлении процессуального принуждения.

Исходя из указанной цели исследования были поставлены и решены следующие задачи:

- анализ теоретических положений, относящихся к проблемам обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при применении к ним мер

уголовно-процессуального принуждения входе предварительного расследования, и определение характера его современного состояния;

- уточнение на этой основе понятия и видов мер уголовно-процес
суального принуждения, а также общих условий их применения к подо
зреваемому и обвиняемому;

- анализ правового регулирования обеспечения прав подозревае
мого и обвиняемого при применении мер процессуального принужде
ния (мер пресечения, задержания, иных мер процессуального принужде
ния) для определения задач его дальнейшего совершенствования;

- выявление и обобщение нарушений прав подозреваемого и обви
няемого, возникающих в правоприменительной деятельности при приме
нении мер уголовно-процессуального принуждения, и установление их
причин на основе изучения и анализа действующей практики;

-разработка комплекса мер по совершенствованию правового регулирования обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при применении мер процессуального принуждения.

Объект и предмет исследования. Объектом исследованияявились уголовно-процессуальные правоотношения, возникающие в связи с обеспечением прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого при применении в отношении них мер уголовно-процессуального принуждения в ходе предварительного расследования.

Предмет исследования образуют генезис и современное состояние нормативного регулирования обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при применении мер уголовно-процессуального принуждения, практика реализации соответствующих нормативных предписаний, а также связанные с ними теоретические выводы, позиции и мнения.

Методологическая база и методы исследования. Методологическую базу диссертационного исследования составили: всеобщий метод познания - материалистическая диалектика; общенаучные методы - дедукция и индукция, анализ и синтез, исторический и логический, а также частнонаучные методы логико-формальный, системного анализа, сравнительного правоведения, системный (обобщение следственной и судебной практики), социологический (анкетирование).

Нормативно-правовую базу исследования составили Конституция РФ, международные правовые акты, действующее уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, постановления Конституционного Суда РФ и Пленума Верховного Суда РФ, а также другие законодательные и нормативные акты, имеющие отношение к исследуемой проблематике.

Изучена основная специальная и научная литература по теме исследования, а также проанализированы проекты Уголовно-процессуаль-

ного кодекса Российской Федерации, подготовленные различными авторскими коллективами входе проведения судебно-правовой реформы в Российской Федерации.

Эмпирическую базу исследования составляют статистические данные, отражающие результаты деятельности судов, органов предварительного расследования, прокуратуры в течение 2000-2004 г.г. как в целом по стране, так и в Калининградской области. При помощи разработанного автором инструментария изучено ПО уголовных дел о преступлениях, расследованных и рассмотренных судами либо прекращенных, а также находящихся в производстве следователей и дознавателей органов внутренних дел Калининградской области. Кроме того, по специально разработанным анкетам было проведено интервьюирование 112 следователей и дознавателей Министерства внутреннихдел в Калининградской и Псковской областях.

Научная новизна работы заключается в том, что после вступления в силу Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации автором одним из первых проведено комплексное монографическое исследование проблем правового регулирования обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при применении мер уголовно-процессуального принуждения. Применение разнообразныхметодовисследованияпозволилосфор-мулировать соответствующие критерию научной новизны следующие изложенные в диссертации положения:

- уточнены понятие и классификация мер уголовно-процессуаль
ного принуждения, а также общих условий их применения к подозревае
мому и обвиняемому;

- определены существенные отличия, позволяющие выделить меры
пресечения в самостоятельную группу мер уголовно-процессуального
принуждения, а также основания и условия (общие и специальные) их
применения;

- разработаны предложения по совершенствованию правового ре
гулирования задержания и заключения под стражу в качестве меры пресе
чения;

- сформулирован комплекс предложений по оптимизации институ
та домашнего ареста, а также мер пресечения, не требующих судебного
решения;

- выработаны рекомендации законотворческого и практического ха
рактера относительно иных мер уголовно-процессуального принуждения.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту: 1. Проведенный анализ содержания научной доктрины уголовно-процессуального принуждения позволяет выделить в качестве самостоя-

тельных элементов указанного принуждения: меры уголовно-процессуального принуждения и иные процессуальные действия, содержащие элементы принуждения.

При этом под мерами уголовно-процессуального принуждения следует понимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом средства принудительного характера, применяемые уполномоченными на то государственными органами или должностными лицами при наличии ктомудостаточных оснований и в порядке, установленном законом, в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, а также других участвующих в деле лиц в целях предупреждения и пресечения преступлений, устранения препятствий для производства по делу, обеспечения его порядка, а также надлежащего исполнения приговора.

2. В систему мер уголовно-процессуального принуждения, наряду с
указанными в главе 14 УПК РФ, следует включить меру, обеспечивающую
порядок в ходе судебного заседания, в виде удаления из зала суда нарушите
лей, а также помещение подозреваемого и обвиняемого в медицинское
учреждение для производства стационарной судебной экспертизы.

3. Основными процессуальными средствами и способами обеспе
чения прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого, в отно
шении которых применяются меры уголовно-процессуального принуж
дения, являются: 1) строгое соблюдение процессуальной формы (проце
дуры) применения мер уголовно-процессуального принуждения, состоя
щей из детально регламентированного порядка, последовательности, ос
нований и условий производства всех процессуальных действий и приня
тия решений, направленных на избрание данных мер, а также способов
юридического оформления как этихдействий и решений, таки их резуль
татов; 2) обязанности следователя, дознавателя, прокурора и суда, возник
новение и выполнение которых связано с принятием решения о примене
нии меры уголовно-процессуального принуждения; 3) процессуальные
права подозреваемого и обвиняемого; 4) судебный контроль и прокурорс
кий надзор за законностью и обоснованностью применения мер уголов
но-процессуального принуждения.

4. В УПК РФ необходимо предусмотреть возможность процессу
ального задержания лица по подозрению в совершении преступления до
возбуждения уголовного дела. В этой ситуации прокурор при даче согла
сия на возбуждение уголовного дела может одновременно проверить обо
снованность как возбуждения уголовного дела, так и задержания.

5. Сроки содержания под стражей по уголовно-процессуальному
законодательству России остаются неопределенно длинными и противо
речат международно-правовым началам уголовного судопроизводства.

Предельный срок содержания под стражей не должен превышать двенадцати месяцев, а продление срока содержания под стражей ввиду необходимости ознакомления с материалами уголовного дела должно быть обусловлено только инициативой самого обвиняемого и его защитника.

6. В целях совершенствования нормативного регулирования при
менения домашнего ареста и обеспечения при этом прав подозреваемого
и обвиняемого необходимо:

а) принятие Федерального законом «О домашнем аресте в Россий
ской Федерации» по аналогии с Федеральным законом «О содержании
под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»,
в котором должны быть отражены общие принц ипы и порядок исполне
ния данной меры пресечения;

б) принятие Пленумом Верховного Суда РФ постановления, в кото
ром были бы даны разъяснения относительно, например, вопросов, каса
ющихся порядка рассмотрения ходатайств дознавателей, следователей и
прокурора об избрании домашнего ареста, круга лиц, с которыми подо
зреваемому и обвиняемому запрещено контактировать, и ряда других
положений;

в) урегулирование вопросов организационно-правового характера
соответствующими ведомственными нормативно-правовыми актами;

г) осуществление надзора за соблюдением ограничений, установ
ленных при применении домашнего ареста, следует возложить на уголов
но-исполнительные инспекции Федеральной службы исполнения наказа
ний Министерства юстиции РФ;

д) при нарушении условий, при которых применяется домашний
арест, особенно в том случае, когда существуют серьезные препятствия
для применения меры пресечения в виде заключения под стражу, необхо
димо предусмагреть возможность применения мер ответственности в виде
денежного взыскания;

е) необходимо установить специальный срок домашнего ареста по
аналогии со сроком заключения под стражу. Для этого предлагается до
полнить ст. 107 УПК РФ частью 6 в следующей редакции:

«6. Исчисление и продление срока домашнего ареста осуществляется по правилам, установленным статьей 109 настоящего Кодекса»;

ж) в статье 107 УПК РФ необходимо урегулировать порядок касса
ционного обжалования судебного решения об избрании данной меры
пресечения.

7. Предложения о внесении изменений и дополнений в Уголовно-
процессуальный кодекс Российской Федерации, направленные на опти
мизацию правового регулирования иных мер уголовно-процессуального

принуждения, в том числе: новые редакции статей 112 «Обязательство о явке» и 113 «Привод».

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования обусловлена возможностью использования обоснованных и сформулированных научных выводов, рекомендаций по проблемам судопроизводства при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства; в практической деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры, суда, а также адвокатуры; при проведении дальнейших научных исследований по данной и связанной с ней проблемам; в учебном процессе образовательных учреждений юридического профиля.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в пяти опубликованных работах общим объемом 2,5 пл. (двух научных статьях и трех выступлениях на научно-практических конференциях и семинарах, проводившихся в 2004-2005 годах в Калининградском юридическом институте МВД России, Вологодском институте права и экономики Министерства юстиции России).

Результаты исследования внедрены в практическую деятельность Следственного управления при УВД Калининградской области и в учебный процесс Калининградского юридического института МВД России.

Структура диссертации. Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя семь параграфов, заключения, списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются выбор темы диссертации, ее актуальность и степень научной разработанности; определяются цели и задачи, объект и предмет, методологическая и эмпирическая база исследования; раскрываются его научная новизна, теоретическая и практическая значимость; формулируются основные положения, выносимые на защиту; приводятся сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава «Понятие, сущность и назначение мер уголовно-процессуального принуждения » состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Понятие и классификациямер уголовно-процессуального принуждения» проводится анализ различных взглядов, идей и точек зрения по проблемам уголовно-процессуального принуждения. Автором рассматриваются такие ключевые для диссертации понятия как «принуждение» и «государственно-правовое принуждение».

Анализ указанных понятий позволил автору прийти к выводу, что поскольку уголовно-процессуальное принуждение является составной

частью государственно-правового принуждения, выработанные в юридической литературе признаки государственно-правового принуждения в целом характеризуют и данный вид принуждения.

Основываясь на этой позиции и анализируя различные точки зрения относительно признаков уголовно-процессуального принуждения, диссертант в качестве таковых выделяет: применение его в сфере уголовного судопроизводства; точная регламентация уголовно-процессуальным законом лиц, к которым оно может применяться, оснований, условий, пределов и порядка его применения; обеспечение системой процессуальных гарантий личности; связанных с различного рода правовыми ограничениями в виде личного, материального и морального характера; по своему целевому назначению призвано содействовать успешному осуществлению стоящих перед уголовным судопроизводством задач; применение независимо от воли и желания лиц, в отношении которых допустимо их применение; применяется органами и должностными лицами, осуществляющими уголовное судопроизводство.

Диссертантом отмечается, что учеными-процессуалистами подчеркивается неравнозначность категорий «меры процессуального принуждения» и «уголовно-процессуальное принуждение»¹' Р^и ^этом указывается на более широкий объем первого и его неоднородность. Однако, по мнению диссертанта, большинство определений мер процессуального принуждения, изложенных в юридической литературе различными авторами (В.М. Корнуков, К.Б. Калиновский, B.C. Чистякова и др.), немногим отличается от понятия принуждения в целом. Данные определения в значительной мере носят собирательный характер и под них попадают все принудительные средства, применяющиеся в уголовном судопроизводстве. Но в этом случае недопустимо смешивать, например, институты следственных действий и мер процессуального принуждения.

Автором предлагается выделить в качестве самостоятельных элементов уголовно-процессуального принуждения меры уголовно -процессуального принуждения и иные процессуальные действия, содержащие элементы принуждения. Но при этом необходима четкая граница между этими категориями. Основываясь на позиции П.В. Гридюшко, диссертант в качестве основных критериев такого разграничения определяет цели применения принуждения. При рассмотрении процессуального принуждения в общем, целями могут являться обеспечение осуществления всех

1 Впервые на нетождественность данных понятий было обращено внимание еще в 1978 году В.М. Корнуковым (См. КорнуковиВ.М. Мерыпроцес-суального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. -С. 8-9).

задач уголовного судопроизводства. В качестве непосредственных целей мер уголовно-процессуального принуждения выступают предупреждение и пресечение преступлений, устранение препятствий для производства по делу, обеспечение его порядка, а также надлежащего исполнения приговора.

Основываясь на таком подходе, автором предлагается определить меры уголовно-процессуального принуждения как предусмотренные уголовно-процессуальным законом средства принудительного характера, применяемые уполномоченными на то государственными органами или должностными лицами при наличии к тому достаточных оснований и в порядке, установленном законом, в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, а также другихучаствующих в деле лиц в целях предупреждения и пресечения преступлений, устранения препятствий для производства по делу, обеспечения его порядка, а также надлежащего исполнения приговора.

В диссертации рассматриваются разработанные в теории уголовного процесса различные классификации мер уголовно-процессуального (целевое назначение, способ охраны, степень выраженности принуждения, длительность воздействияидр.). При этом делается вывод о том, что представленный в УПК РФ вариант правового регулирования мер процессуального принуждения в целом отражает указанный выше взгляд на обсуждаемую проблему. В зависимости от характера и целей применения указанные меры в действующем уголовно-процессуальном законе подразделяются на три группы: задержание подозреваемого (гл. 12); меры пресечения (гл. 13); иные меры процессуального принуждения (гл. 14).

Автором поставлено под сомнение присутствие среди иных мер процессуального принуждения денежного взыскания, так как оно является мерой процессуальной ответственности, поскольку имеет своей целью возложение ответственности на виновного в нарушении, т.е. материальное наказание нарушителя. В тоже время предлагается включить в систему иных мер процессуального принуждения меру, обеспечивающую порядок в ходе судебного заседания, в виде удаления из зала суда нарушителей (ст. 258 УПК РФ), а также помещение подозреваемого и обвиняемого в медицинское учреждение для производства стационарной судебной экспертизы, так как данные меры соответствуют признакам мер уголовно-процессуального принуждения.

Во втором параграфе «Место и роль мер пресечения в системе мер уголовно-процессуального принуждения» рассматриваются основные положения концепции мер пресечения в российском уголовном процессе. В теории уголовного процесса общепринятым является суждение, что

меры пресечения - это разновидность мер уголовно-процессуального принуждения, что все признаки, которыми обладает уголовно-процессуальное принуждение, в равной степени имеют прямое отношение и к мерам пресечения. В тоже время они имеют ряд отличий, которые позволяют выделить данные меры в самостоятельную группу мер уголовно-процессуального принуждения. В результате анализа юридической литературы по данному вопросу диссертант выделяет наиболее существенные из них.

Проведенное исследование показывает, что в науке уголовного процесса имеют место различные точки зрения на определение оснований применения мер пресечения. Мнения ученых не совпадают по поводу круга фактических данных, обуславливающих право следователя на применение меры пресечения; достаточности вероятного или необходимости достоверного знания об их наличии; классификации оснований и т.д.

Сопоставление различных точек зрения по указанным вопросам позволило диссертанту прийти к выводу, что основания применения мер пресечения определяются их целями. Последние ограничивают и перечень оснований, делая его исчерпывающим. Исходяиз целевого признака, в работе выделяются следующие основания применения мер пресечения: 1) наличие достаточных доказательств, указывающих на то, что обвиняемый (в исключительных случаях - подозреваемый) может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда, либо угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, либо продолжать заниматься преступной деятельностью; 2) необходимость обеспечения исполнения приговора.

В связи с этим в диссертации подвергается критике позиция И.М. Гуткина, Р.А. Журавлева, В.А. Михайлова, И.Л. Трунова, Л.К. Труновой,, О.И. Цоколовой, СП. Щербыидругих авторов, которые, наряду с указанными выше, к основаниям применения мер пресечения относят: 1) возбуждение уголовного дела по факту совершения преступления, за которое лицо подвергается мере пресечения; 2) наличие сформулированного в отношении данного лица обвинения; 3) в исключительных случаях - наличие обоснованных подозрений в отношении данного лица в совершении преступлений.

Автор в данной ситуации придерживается мнения тех ученых-процессуалистов (В.М. Корнуков, Н.И. Капинус идр.), которые считают, что указанные обстоятельства следует рассматривать не как основание для избрания меры пресечения, а как необходимое условие, порождающее право на ее применение и определяющее субъект, к которому эта мера может быть применена.

К числу наиболее дискуссионных в теории института мер пресечения и вызывающих научный и практический интерес относится вопрос относительно определения степени уверенности (вероятности или достоверности знаний) следователя, дознавателя в опасности противоправных действий обвиняемого (подозреваемого).

Анализируя различные точки зрения по данному вопросу, диссертант приходит к выводу, что сведения (доказательства), на которых базируется вывод о необходимости применения меры пресечения, должны быть установлены достоверно, бесспорно. Однако сам вывод о возможности наступления определенных фактов, с которыми закон связывает применение мер процессуального принуждения, при этом не всегда становится достоверным. Вероятность вывода следователя, дознавателя, прокурора, суда и судьи о возможном незаконном поведении обвиняемого (подозреваемого) объясняется, прежде всего, тем, что это предположение о будущем, которое неможетбытьниистинным, ниложным, пока возможность не превратилась в действительность. До тех пор судить о противоправном поведении обвиняемого можно лишь с позиции вероятности.

В качестве общих условий применения мер пресечения автор выделяет: 1) наличие возбужденного уголовного дела; 2) установление конкретного лица, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого (в исключительных случаях- наличие обоснованных подозрений в отношении данного лица в совершении преступлений); 3) обстоятельства, перечисленные в ст. 99УПКРФ. Специальными являются те условия, которые в силу закона необходимы для применения конкретной меры пресечения, а также те, которые отражают правовые особенности избрания меры пресечения в отношении определенных категорий обвиняемых и подозреваемых. Их отсутствие препятствует применению определенной меры пресечения к конкретному обвиняемому (подозреваемому).

Диссертант высказывает несогласие с мнением В.А. Михайлова о необходимости дополнения системы мер пресечения задержанием подозреваемого, а также с предложением И.Л. Трунова и Л.К. Труновой о возрождении меры пресечения в виде поручительство общественной организации (объединения).

Вторая глава «Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при задержании и применении иных мер процессуального принуждения» включает в себя два параграфа.

В первом параграфе «Обеспечение прав подозреваемого при задержании» рассматриваются вопросы, касающиеся оснований задержания, порядка исчисления его сроков, излагаются недостатки его законодательной регламентации, формулируются предложения по ее оптимизации.

Задержание подозреваемого было и остается наиболее часто применяемой мерой уголовно-процессуального принуждения. Так, например, органами предварительного расследования в 2004 г. в Калининградской области по подозрению в совершении преступления задержано 2743 человека (2003 г. - 3145,2002 г. -2919), в том числе 257 несовершеннолетних (2003 г. - 394,2002 г. - 281). При этом следователями прокуратуры задержано 341 лицо (2003 г. - 330,2002 г. - 354), следователями ОВД -1767 человек (2003 г. - 2155,2002 г. - 2321), а дознавателями ОВД - 635 человек (2003 г. - 660,2002 г. - 244). Поэтому, рассматривая вопросы обеспечения прав подозреваемого при задержании, диссертант, в первую очередь, останавливается на его основаниях, поскольку каждое необоснованное задержание является незаконным.

Указание закона (п. 1ч. 1 ст. 91 УПК РФ) относительно первого основания задержания предельно четко и ясно - лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения. Тем не менее, материалы практики свидетельствуют о наличии необоснованных задержаний. Порождаются они, главным образом, одной из следующих причин. Первая состоит в том, что действия лица, застигнутого при совершении административного правонарушения либо малозначительного деяния, подпадающего под признаки ч. 2 ст. 14 УК РФ, рассматриваются как преступные. Другая ошибка состоит в расширительном толковании закона о том, что задержание производится, когда лицо застигнуто непосредственно после совершения преступления. По этим основаниям задерживаются лица, оказавшиеся неподалеку от места преступления, при отсутствии каких-либо других сведений об их причастности к преступлению

Основываясь на представленных в юридической литературе положениях, касающихся оснований задержания (Б.Б. Булатов, В.Н. Григорьев, И.Л. Петрухин, А. А. Чувилев и др.), автор приходит к выводу, что редакция п. 2ч.1 ст. 91 УПК РФ не вполне удачна, поскольку из закона исключено требования о том, чтобы очевидцы и потерпевшие «прямо» указывали на конкретное лицо как совершившее преступление, а также использовано выражение «потерпевшие или очевидцы» вместо прежнего - «очевидцы, в том числе потерпевшие».

Случаи необоснованных задержаний по п. 3ч. 1 ст. 91 УПК РФ встречаются значительно реже, чем при применении другихоснований. Ошибки же, влекущие необоснованное задержание по данному основанию, в большинстве своем связаны с тем, что относимость обнаруженных следов преступления оценивается вне связи с другими обстоятельствами уголовного дела.

С точки зрения обеспечения прав задержанного в диссертации уде-

ляется значительное внимание исследованию положений, касающихся момента фактического задержания и исчисления срока задержания. Автор высказывает несогласие с мнением ряда ученых (Р.С. Абдрахманов, Б.Б. Булатов, В.В. Мозяков идр.) отом, что срок задержания следуетисчис-лять с момента составления протокола задержания, поскольку принятие решения о задержании, объявление его подозреваемому, составление протокола задержания, в результате чего дознаватель, следователь реально начинают ограничивать его свободу, является моментом фактического задержания. Подвергнута критике также позиция тех авторов (А.В. Смирнов, К.Б. Калиновскийидр.), которые указывают, что данный срок исчисляется с момента, когда задержанный был передан органам уголовного преследования, что может совпадать с моментом доставления.

Диссертант, поддерживая позицию Б.Я. Гаврилова, Ю.С. Журавлева, А.П. Короткова, М.П. Полякова, А.В. Тимофеева, В.Т. Томина, О.И. Цоколо-вой и других процессуалистов, отмечает, что моментом фактического задержания является момент, когдалицо удерживается с применением физического насилия или без такового и лишается свободы распоряжаться собой. Этот момент может несколько опережать время доставления задержанного к следователю, дознавателю (например, момент захвата лица на месте совершения им преступления). Поэтому именно с указанного момента в течение 12 часов необходимо сообщить в письменном виде прокурору о факте задержания подозреваемого, уведомить об этом кого-либо из близких родственников подозреваемого, а по истечении 48 часов необходимо либо избрать меру пресечения, либо освободить задержанного.

Исследуя представленные в теории уголовного процесса точки зрения И. А. Бавсуна, Б.Б. Булатова, В. Вольского, В.Н. Григорьева, Э.К. Кутуева, И.Л. Петрухина, И.А. Ретюнских, В.Т. Томинаидр., а также положения действующего УПК РФ в части, касающейся задержания подозреваемого, автор приходит к выводу о необходимости дальнейшего совершенствования правового регулирования данного института. Для этого в УПК РФ необходимо:

а) определить основания и круг лиц, имеющих право на фактическое
задержание лица, заподозренного в совершении преступления, т.е. его захват
и доставление в орган дознания, кдознавателю, следователю, прокурору;

б) урегулировать порядок и сроки проверки причастности достав
ленного к преступлению;

в) предусмотреть возможность процессуального задержания лица
по подозрению в совершении преступления до возбуждения уголовного
дела. В этой ситуации прокурор при даче согласия на возбуждение уголов
ного дела может одновременно проверить обоснованность как возбужде
ния уголовного дела, так и задержания.

В рамках второго параграфа «Обеспечение прав подозреваемого и

обвиняемого при применении иных мер процессуального принуждения» исследуется сущность таких мер уголовно-процессуального принуждения, как обязательство о явке, привод, отстранение подозреваемого и обвиняемого от должности, а также даются предложения по оптимизации их правового регулирования.

В диссертации отмечается, что в уголовно-процессуальном законодательстве России обязательство о явке получило более детальное регулирование. Однако при этом законодательвч. 1 ст. 112 УПК РФ не сформулировал конкретные основания взятия у обвиняемого, подозреваемого обязательства о явке, а ограничился лишь указанием на то, что оно может быть взято у названных участников процесса «при необходимости». Рассматривая высказанные в юридической литературе мнения о назначении в уголовном процессе обязательства о явке, автор приходит к выводу, что в качестве оснований взятия обязательства о явке выступают имеющиесяу дознавателя, следователя, прокурора и суда предположения о том, что подозреваемый, обвиняемый могут не явиться по вызову. Условиями же применения данной меры являются: 1) наличие у подозреваемого, обвиняемого постоянного или временного места жительства; 2) отсутствие оснований для избрания меры пресечения.

К числу недостатков правового регулирования обязательства о явке диссертант, наряду с другими авторами (Б.Б. Булатов, А.П. Короткое, В.В. Николюкидр.), относит отсутствие в ст. 112 УПК РФ указания на последствия, которые могут наступить при нарушении лицом обязательства. В связи с этим в диссертации предлагается четко урегулировать последствия нарушения обязательства о явке. В работе поддержано предложение о необходимости вынесения мотивированного постановления о взятии обязательства о явке, поскольку это будет служить дополнительной гарантией законности и обоснованности ее применения. В целях оптимизации законодательного регулирования обязательства о явке диссертантом предлагается новая редакция статьи 112УПКРФ.

Следующей по строгости мерой процессуального принуждения из числа, предусмотренных главой 14 УПК РФ, является привод (ст. 113). При этом в последние годы роль и значение данной меры уголовно-процессуального принуждения в создании условий для нормального хода уголовного судопроизводства постоянно возрастает, поскольку случаи ненадлежащего выполнения участниками процесса обязанности являться по вызову становятся все более распространенными. Поэтому привод остается наиболее эффективным и востребованным практическими работниками процессуальным средством обеспечения явки участников процесса в орга-

ны расследования, прокуратуру, суд.

В ходе исследования диссертант приходит к выводу, что в уголовно-процессуальном законодательстве России правовое регулирование привода претерпело значительные изменения. В статье 113УПКРФ более удачно и конкретно определены основания, условия и порядок применения данной меры. Вместе с тем обращается внимание на то, что ряд принципиальных вопросов, связанных с приводом, недостаточно четко или вообще не регламентируется УПК РФ. К ним относятся: основания и порядок проникновения в жилище, где находится лицо, подвергаемое приводу; порядок привода без предварительного вызова подозреваемых, обвиняемых, скрывающихся от дознания или следствия либо не имеющих определенного места жительства; возможность применения специальных средств и физической силы при осуществлении привода и др. Автором предложены соответствующие изменения и дополнения в УПК РФ, направленные на повышение эффективности применения привода, а также обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении данной меры уголовно-процессуального принуждения.

Временное отстранение от должности, предусмотренное ст. 114 УПК РФ, занимает особое место среди мер уголовно-процессуального принуждения. Оно применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого, ограничивает конституционное право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1 ст. 37 Конституции РФ), а если речь идет об отстранении от должности государственного служащего, то тем самым ограничивается также право на равный доступ к государственной службе (ч. 4 ст. 32 Конституции РФ).

В диссертации отмечается, что в УПК РФ законодательная регламентация указанной меры уголовно-процессуального принуждения также претерпела существенные изменения. В ст. 114 УПК РФ, в отличие от ст. 153 РСФСР, не используется понятие должностного лица, а говорится об отстранении от должности. Следовательно, имеется в виду любая должность, которую занимает подозреваемый или обвиняемый в любых учреждениях и организациях, на предприятиях любой формы собственности (государственных, муниципальных, частных). Установлен судебный порядок временного отстранения обвиняемых от должности, дополняемый прокурорским надзором в виде дачи прокурором согласия на возбуждение перед судом соответствующего ходатайства. Предусмотрены специальные правила временного отстранения от должности руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации в случае предъявления ему обвинения в совершении тяж-

кого или особо тяжкого преступления (ч. 5 ст. 114УПКРФ). Ограничение трудовых прав человека и гражданина в некоторой степени компенсируется правом на ежемесячное пособие в объеме пяти минимальных размеров оплаты труда, выплачиваемое временно отстраненному от должности (ч.6ст. 114,п.8ч.2ст. 131УПКРФ).

Диссертант в ходе приходит к выводу, что законодатель не до конца урегулировал комплекс вопросов, связанных с применением меры процессуального принуждения в виде отстранения обвиняемого от должности. Так, в ст. 114 УПК РФ основания отстранения обвиняемого от должности сформулированы неконкретно, путем использования оценочного выражения «при необходимости»; не урегулирован порядок рассмотрения судьей ходатайства об отстранении обвиняемого от должности; не предусмотрено получение судебного решения на отстранение от должности руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта РФ (достаточнолишь решения ПрезидентаРФ). В этой связи автором высказываются конкретные предложения, направленные на оптимизацию законодательства в этой части.

Третья глава«Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении мер пресечения» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении меры пресечения в виде заключения под стражу» диссертант останавливается на рассмотрении основных гарантий законности и обоснованности ее применения в ходе уголовного судопроизводства.

Исследуя вопросы определения подсудности вопроса о заключении под стражу подозреваемого, обвиняемого, автор не соглашается с позицией Н.Н. Ковтуна и приходит к выводу, что не существует никаких веских причин для введения новых правил о подсудности ходатайств о заключении под стражу с возложением обязанности их рассмотрения на судей тех судов, к подсудности которых относится уголовное дело. По мнению диссертанта, существует реальная необходимость в закреплении в ст. 63 УПК РФ нормы о недопущении участия в рассмотрении дела по существу судей, которые принимали решение о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо продлении срока содержания обвиняемого под стражей.

Частью 2 ст. 108 УПК РФ в отношении несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых установлены специальные правила. К указанным лицам заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено только в том случае, если они подозреваются, обвиняются в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. И только в исключительных случаях данная мера пресечения может быть применена

к несовершеннолетнему при его обвинении (наличии подозрения) в совершении преступления средней тяжести. Однако, что понимать под такими исключительными случаями, законодатель не указывает. Не дано разъяснений по этому вопросу ни в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, ни в указаниях Генерального прокурора РФ, что, безусловно, оказывает отрицательное влияние на правоприменительную практику. Сопоставление различных точек зрения по данному вопросу позволило диссертанту прийти к выводу, что перечень таких случаев даетсявч. 1 ст. 108УПКРФ.И все же в целях недопущения произвольного толкования положений ч. 2 ст. 108 УПК РФ в уголовно-процессуальном законе в отношении несовершеннолетних под «исключительными» случаями необходимо четко закрепить следующие обстоятельства: а) обвиняемый (подозреваемый) не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; б) не установлена личность обвиняемого или подозреваемого; в) обвиняемый (подозреваемый) нарушил ранее избранную меру пресечения; г) обвиняемый (подозреваемый) скрылся от органов расследования или суда.

В целях обеспечения прав несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых также предлагается закрепить обязанность прокурора при даче согласия на возбуждение ходатайства перед судом об избрании меры пресечения тщательно знакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, а также допрашивать несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого.

Поддерживая возможность применения меры пресечения к подозреваемому на срок до 10 суток, автор негативно относится к положениям ч. 2 ст. 100 УПК РФ, введенной Федеральным законом от 22 апреля 2004 г., и считает, что не существует никакой необходимости в увеличении срока содержания подозреваемого под стражей до 30 суток. Такого же мнения придерживаются и большинство (56 %) опрошенных работников следствия и прокуратуры.

Автором обращается внимание на несогласованность положений ч. 5 ст. 108 и ч. 2 ст. 238 УПК РФ. В соответствии с ч. 5 ст. 108 УПК РФ принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления обвиняемого в международный розыск. Согласно же ч. 2 ст. 238 УПК РФ в отношении скрывшегося обвиняемого в судебном производстве суд вправе избрать меру пресечения в виде заключения под стражу в его отсутствие, т.е. заочно.

С последней нормой, по мнению автора, нельзя согласиться, поскольку общие правила принятия судом решений о мере пресечения в виде заключения под стражу, в том числе в судебных стадиях, устанавлива-

ются статьями 108 и 109 УПК Российской Федерации, согласно которым соответствующее решение принимается в ходе судебного заседания, проводимого с участием подозреваемого или обвиняемого, его защитника и прокурора; в отсутствие обвиняемого рассмотрение судом ходатайства об избрании названной меры пресечения допускается в случае объявления обвиняемого в международный розыск, а рассмотрение ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей - в случаях нахождения обвиняемого на стационарной судебно-психиатрической экспертизе и при наличии иных обстоятельств, исключающих возможность его доставления в суд, что должно быть подтверждено соответствующими документами.

Сроки содержания под стражей по УПК РФ остаются неоправданно длительными и противоречат такому международно-правовому принципу, как разумность срока содержания под стражей (ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). В этой связи в диссертации обосновывается необходимость ограничения предельного срока содержания под стражей обвиняемых двенадцатью месяцами, а также возможность продления срока содержания под стражей ввиду необходимости ознакомления с материалами уголовного дела только по инициативе самого обвиняемого и его защитника.

Второй параграф «Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении домашнего ареста в качестве меры пресечения» посвящен исследованию проблем, касающихся применения домашнего ареста при производстве по уголовным делам.

Мера пресечения в виде домашнего ареста была и ранее известна российскому уголовному судопроизводству. Так, согласно ст. 416 Устава уголовного судопроизводства 1864 года домашний арест заключался в оставлении обвиняемого на дому, но под стражей. На практике домашний арест применялся редко, в основном в отношении тяжелобольных, кормящих матерей и высокопоставленных лиц, а также при недостатке мест в тюрьмах. Условия домашнего ареста законом не определялись. В ряде случаев домашний арест ограничивался взятием у обвиняемых подписки о том, что они не будут покидать жилище, в других же случаях ставили возле дома охрану. УПК РСФСР 1923 г. также в систему мер пресечения включал домашний арест. Согласно ст. 157 данного Кодекса домашний арест состоял в лишении обвиняемого свободы в виде изоляции его на дому, с назначением стражи или без таковой. В 1960 году при принятии Уголовно-процессуального кодекса РСФСР законодатель отказался от названной меры пресечения.

На современном этапе мера пресечения в виде домашнего ареста применяется крайне редко. За первое полугодие 2004 года по всей России судами удовлетворено всего 357ходатайств об избрании в качестве меры пресечения домашнего ареста¹. ^В Калининградской области в ходе прове-

денного исследования выявлен всего лишь один случай избрания указанной меры пресечения в отношении гражданина В., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренногоч. 3 ст. 228 УКРФ. Причина такого положения дел, по мнению автора, заключаетсяв том, что в УПК РФ не достигнуто полноты и четкости законодательной регламентации домашнего ареста, а также практически не создан механизм фактического применения домашнего ареста.

Диссертантом высказан ряд предложений, направленных на совершенствование правового регулирования меры пресечения в виде домашнего ареста, которые сформулированы в качестве одного из положений, выносимых на защиту.

В третьем параграфе «Обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого при применении мер пресечения, не требующих судебного решения» рассматриваются проблемы, связанные с применением таких мер пресечения как подписка о невыезде, залог и присмотр за несовершеннолетним обвиняемым.

В диссертации рассматривает ряд вопросов, которые касаются обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при применении любой из них. Одним из них является следующий вопрос: в течение какого срока может действовать мера пресечения при производстве дознания ? Изучение норм УПК РФ приводит диссертанта к выводу, что при принятии решения об избрании при производстве расследования в форме дознания меры пресечения, за исключением заключения под стражу, должны учитываться установленные законом сроки производства дознания и составления обвинительного акта, т.е. расследование уголовного дела может быть закончено без предъявления обвинения в форме дознания в установленный законом 20-ти суточный срок и возможном продлении прокурором этого срока еще на 10 суток.

Рассматривая институт подписки о невыезде, автор отмечает, что на сегодняшний день, в связи с усложненным порядком применения мер уголовно-процессуального пресечения, подписка о невыезде является самой целесообразной мерой пресечения. Решение о ее применении принимает дознаватель или следователь самостоятельно, при этом ему не нуж-

1 Козлова Н. Мой дом - моя тюрьма. Домашнее заключение - новая, но

редкая альтернатива мере пресечения в виде заключения под стражу

//Российскаягазета, 2004. -26 октября. - С. 10.

но обращаться в вышестоящую инстанцию, к прокурору или выходить с ходатайством в суд. Эта мера пресечения дает возможность лицу, совершившему преступление, еще до окончания предварительного следствия или направления дела в суд принять меры к заглаживанию своей вины и исправлению поведения. Находясь под подпиской о невыезде, обвиняемый или подозреваемый может принять меры к примирению с потерпевшим, возмещению материального ущерба и морального вреда и т. д. В данной ситуации обвиняемому (подозреваемому) также легче подготовиться к защите, контактировать с адвокатом, собирать доказательства своей невиновности.

Специальным условием избрания подписки о невыезде и надлежащем поведении служит наличие постоянного или временного места жительства. Поэтому при избрании данной меры пресечения важно, чтобы обвиняемый или подозреваемый мог подтвердить наличие у него в действительности места постоянного или временного проживания и пребывания, вне зависимости от того, зарегистрирован он в установленном законом порядке или нет.

В ходе производства по уголовному делу нельзя исключать возникновение особых случаев необходимости подозреваемому, обвиняемому уехать на короткий срок. К таким случаям можно отнести смерть или болезнь близкого родственника, чрезвычайные обстоятельства и др. Возможна также просьба администрации предприятия направить лицо в командировку в связи со служебной необходимостью. В целях урегулирования указанного вопроса диссертант считает необходимым дополнить ст. 102 УПК РФ частями 2 и 3 и их изложить в следующей редакции.

«2. Подозреваемый или обвиняемый вправе заявлять письменное ходатайство о разрешении отлучиться с постоянного или временного места жительства суказанием причины, места и времени нахождения вне места проживания.

3. Решение об отказе вудовлетворенииходатайстваможет быть обжаловано подозреваемым или обвиняемым в порядке, установленном главой 16 настоящего Кодекса».

Законодательная рекомендация залога в УПК РФ значительно отличается от ранее действующего УПК РСФСР. Содержание ст. 106 УЖ РФ «Залог» свидетельствует, что законодатель значительно продвинулся вперед в создании более эффективной системы норм о залоге, позволяющей более широко применять его в ходе уголовного судопроизводства. Вместе с тем, отдельные вопросы залога (предмет и сумма залога, права залогодателя и др.) не получили отражения в УПК РФ, в связи с чем последний нуждается во внесении соответствующих изменений и дополнений. Авто-

ром представляется целесообразным изменить ст. 106 УПК РФ: во-первых, уточнить предмет залога; во-вторых, определить, что размер залога не должен быть меньше размера ущерба, причиненного преступлением; в-третьих, закрепить право залогодателя отказаться от принятых на себя обязательств; в-четвертых, закрепить процедуру подготовки материалов о нарушении подозреваемым, обвиняемым условий данной меры пресечения.

Рассматривая вопросы, касающиеся применения меры пресечения в виде отдачи под присмотр, диссертант указывает на несогласованность п. 4 ст. 98 и ст. 105 УПК РФ: ст.98 разрешает отдачу под присмотр только несовершеннолетнего обвиняемого, а ст. 105 УПК РФ - также и подозреваемого. Между тем этот момент принципиален для дел, рассле-дуемыхв форме дознания, поскольку в течение всего срока дознания лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, занимает процессуальное положение подозреваемого. Поэтому предлагается пункт 4 статьи 98 изложить в следующей редакции: «4) присмотр за несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым».

Автор высказывает несогласие с мнением ряда ученых (С.Н. Вергу-нова, А.Н. Попов и др.) о необходимости исключения из закона «отдачу под присмотр» законным представителям как меру пресечения, а оставить данную меру пресечения только для администрации специализированных детских учреждений. Присмотр за несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым несет в себе значительный профилактический потенциал, оказывает большое влияние налицо, за которого ручаются родители, опекуны, попечители и другие заслуживающие доверия лица. В этой связи следует говорить не об исключении данной меры пресечения, а наоборот, ориентировать следователей и дознавателей на более активное ее применение.

В заключении диссертации изложены положения, выводы и рекомендации, основнымиизкоторыхявляются:

1. В развитие содержащихся в научной литературе положений пред
лагается авторское понятие «меры уголовно-процессуального принужде
ния».

2. Проведенное исследование позволило определить основные про
цессуальные средства и способы обеспечения прав и законных интересов
подозреваемого и о бвиняемого, в отношении которых применяются меры
уголовно-процессуального принуждения, и вынести их на защиту в каче
стве одного из положений.

3. Для применения меры пресечения достаточно обоснованного
вывода следователя, дознавателя о предполагаемом, возможном незакон
ном поведении обвиняемого. Вероятный характер вывода объясняется,

прежде всего, тем, что это предположение о будущем, которое не может быть ни истинным, ниложным, пока возможность не превратилась в действительность.

4. УПК РФ недостаточно эффективно регулирует все вопросы, ка
сающиеся задержания лиц по подозрению в совершении преступлений. В
целях исключения противоречивого толкования, в данном законе необхо
димо:

а) определить основания и круг лиц, имеющих право на фактичес
кое задержание лица, заподозренного в совершении преступления, т.е. его
захватидоставлениеворгандознания, кдознавателю, следователю, проку
рору;

б) урегулировать порядок и сроки проверки причастности достав
ленного к преступлению;

в) предусмотреть возможность процессуального задержания лица
по подозрению в совершении преступления до возбуждения уголовного
дела. В этой ситуации прокурор придаче согласия на возбуждение уголов
ного дела может одновременно проверить обоснованность как возбужде
ния уголовного дела, так и задержания.

5. В целях оптимизации правового регулирования обязательства о
явке статью 112 УПК РФ «Обязательство о явке» необходимо изложить в
следующей редакции:

«1. Для обеспечения явки к следователю, дознавателю, прокурору или в суду подозреваемого, обвиняемого, а также потерпевшего или свидетеля, имеющих определенное место жительства, может быть взято обязательство о явке. О взятии обязательства о явке следователь, дознаватель, прокурор или судья выносят постановление, а суд - определение.

2. Обязательство о явке состоит в письменном обязательстве лиц,
указанных в части первой настоящей статьи, своевременно являться по
вызову следователя, дознавателя, прокурора или в суд, а в случае переме
ны места жительства или места пребывания немедленно сообщать об этом.
При взятии обязательства лицу разъясняются последствия его нарушения.

3. Лица, нарушившие обязательство, подвергаются приводу или
денежному взысканию, в порядке, установленном статьями 113 и 118 на
стоящего кодекса. К подозреваемому и обвиняемому, кроме того, может
быть применена мера пресечения».

6. Статью 113 УПК РФ «Привод» необходимо изложить в следую
щей редакции:

«1. Подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший и свидетель, вызванный повесткой, в случае неявки без уважительной причины могут быть подвергнуты приводу.

2. В повестке должно быть указано, в качестве кого и куда вызывает
ся обязанное лицо, день и час явки, номер телефона и почтовый адрес
органа дознания, следствия, прокуратуры и суда. Кроме того, повестка
должна содержать указание на обязанность вызываемого уведомить вы
зывающее его должностное лицо о невозможности явки по уважитель
ным причинам, установленным настоящим Кодексом, атакже последствия
неявки без уважительных причин.

3. Привод подозреваемого или обвиняемого может быть осуществ
лен без предварительного вызова в тех случаях, когда подозреваемый или
обвиняемый скрывается или не имеет определенного места жительства.

4. Привод состоит в принудительномдоставлениилицакдознавате-
лю, следователю, прокурору или в суд.

5. Постановление дознавателя, следователя, прокурора, судьи или
определение суда о приводе перед его исполнением объявляется лицу,
которое подвергается приводу, и удостоверяется его подписью на поста
новлении или определении.

6. Если при исполнении постановления о приводе возникаетнеоб-
ходимость войти в жилище против воли проживающих в нем лиц, проку
рор, дознаватель, следователь с согласия прокурора возбуждают перед
судом ходатайство о получении разрешения на проникновение в жилище
подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего или иных лиц, у
которых они находятся. Суд рассматривает ходатайство в порядке, уста
новленном статьей 165 настоящего Кодекса.

7. В исключительных случаях, когда осуществление привода с про
никновением в жилище не терпит отлагательства, указанное действие мо
жет быть произведено на основании постановления дознавателя, следова
теля и прокурора без судебного решения.

8. При осуществлении привода допускается применение физичес
кой силы и специальных средств в порядке и с соблюдением условий, пре
дусмотренных действующим законодательством.

9. Привод не может осуществляться ночью, за исключением случа
ев, не терпящих отлагательства.

10. Не подлежат приводу несовершеннолетние в возрасте до четыр
надцати лет, беременные женщины, атакже больные, которые по состоя
нию здоровья не могут оставлять места своего пребывания, что подлежит
удостоверению врачом.

11. Привод производится органами дознания по поручению дознава
теля, следователя, прокурора, атакже судебными приставами по обеспече
нию установленного порядка деятельности судов - по поручению суда».

7. Сроки содержания под стражей по УПК РФ остаются неопреде-

ленно длинными и противоречат международно-правовым началам уголовного судопроизводства в части «разумности». Предельный срок содержания под стражей не должен превышать двенадцати месяцев, а продление срока содержания под стражей ввиду необходимости ознакомления с материалами уголовного дела должно быть обусловлено только инициативой самого обвиняемого и его защитника.

8. Проведенное исследование позволило определить основные направления совершенствования правового регулирования меры пресечения в виде домашнего ареста и вынести их на защиту в качестве одного из положений.

Основные положениядиссертационного исследования опубликованы в 5 работах общим объемом 2,5 пл., из них 2 статьи, 3 выступления на научно-практических конференциях и семинарах. Из опубликованных работ 1 статья выполнена в соавторстве (авторство не разделено).

1 .Гайдышева М.Г. Правовое регулирование домашнего ареста в качестве меры пресечения в уголовном судопроизводстве России: Вестник Калининградского юридического института МВД России. Научно-теоретический журнал. № 6,2004.0,75 и.л.

2.Гайдышева М.Г., Авдеев В.Н. К вопросу о совершенствовании норм УПК РФ /Актуальные проблемы правоохранительной деятельности // Труды Калининградского юридического института МВД России. Выпуск X. -Калининград: Калининградский ЮИ МВД России, 2004.0,5 п.л. (авторство не разделено)

3.Гайдышева М.Г. Некоторые вопросы обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при производстве расследования/ Охрана прав и свобод личности в деятельности ОВД: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 31 марта 2005 г. Калининград: Калининградский ЮИ МВД России, 2005.0,3 п.л.

4.Гайдышева М.Г. Понятие и виды мер уголовно-процессуального принуждения / Особенности применения УПК России на современном этапе и производства дознания в органах и учреждениях Министерства юстиции России: Сборник материалов межвузовского научно-практического семинара//Под ред. к.ю.н., доц. А. А. Крымова. Вологда: Вологодский институт права и экономики Министерства юстиции России, 2005.0,4 п.л.

5.Гайдышева М.Г. Подписка о невыезде и надлежащем поведении в уголовном судопроизводстве России/ Проблемы обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого при производстве расследования: Материалы круглого стола. - Калининград: Калининградский ЮИ МВД России, 2005. 0,4п.л.

ГАЙДЫШЕВА МАРИНА ГЕННАДЬЕВНА

ПРАВОЮЕРЕГУШЮВАНИЕОБЕСПЕЧЕНИЯПРАВ

ПОДОЗРЕВАЕМОГОИОБВИНЯЕМОГОПРИ ПРИМЕНЕНИИ МЕР

УГШОВНаПГОВДССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Подписано в печать 25.04.2005. Лицензия ИД № 03902 от 02.02.2001 г.
Усл.печ.л. 1,75 Уч.-изд.л. 1,25

Тираж -100 экз. Заказ № 160

Организационно-научный и редакционно-издательский отдел

Калининградского юридического института МВД России

Тираж изготовлен на Участке оперативной полиграфии

Калининградского юридического института МВД России

г. Калининград, Московский пр-кт, 8.

Работа выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин Московской академии экономики и права

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Зайцев Олег Александрович

Официальные оппоненты: заслуженный деятель науки РФ

доктор юридических наук, профессор Ларичев Василий Дмитриевич

кандидат юридических наук Смирнов Павел Алексеевич

Ведущая организация: Московский университет МВД России

Защита состоится « <i » \MCipТС\ 2005 г. в 'г час, на заседании диссертационного совета К 521.023.01 при Московской академии экономики и права (117105, г. Москва, Варшавское шоссе, д. 23).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской академии экономики и права.

Автореферат разослан « &I ■> "f> &CJOClAd? 2005 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук Ю.С.Харитонова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Огромное значение участия свидетеля в уголовном судопроизводстве известно. Практически нетуголов-ныхдел, в которых отсутствовали бы доказательства, полученные посредством свидетельских показаний. Выборочное изучение дел, проведенное нами, не выявило ни одного приговора, в котором бы суд, обосновывая свои выводы, не ссылался на данный источник доказательств.

Вместе с тем анализ правоприменительной практики показывает, что в последние годы отмечается падение социальной престижности свидетель-ствования, увеличение случаев уклонения граждан от выполнения своего свидетельского дол га. Следственные и судебные органы не обеспечивают должным образом права и законные интересы свидетелей, в особенности в случае необходимости защиты указанных субъектов уголовно-процессуальных отношений от противоправных воздействий со стороны обвиняемых и других заинтересованных лиц. Существенно затрудняет расследование уголовных дел стремительный рост лжесвидетельства, которое пронизывает всю сферу уголовного судопроизводства.

В юридической науке до настоящего времени не выработано четкое и однозначное понятие свидетеля. Не разрешен ряд спорных проблем, связанных с правовым статусом данного субъекта уголовно-процессуальных отношений. Требует дальнейшего совершенствования порядокдопроса в качестве свидетеля рядаучастниковуголовного судопроизводства (следователя, обвиняемого, эксперта и др.). Нуждается в более глубоком изучении проблемы государственной защиты свидетелей, содействующих уголовному судопроизводству.

С серьезными трудностями приходится сталкиваться сотрудникам правоохранительных органов при применении нового уголовно-процессуального законодательства, содержащего абсолютно неизвестные ранее подходы к уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой с участием свидетелей. В УПК РФ претерпели значительные изменения понятие свидетеля, его правовой статус, изменились процессуальные особенности участия данного субъекта уголовно-процессуальных отношений на различных стадиях судопроизводства, впервые закреплены конкретные меры обеспечения безопасности свидетеля.

С 1 января 2005 года вступил в силу Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству», в котором содержатся ранее неизвестные правоприменителю положения, направленные на повышение эффективности участия свидетеля вуголовном судопроизводстве.

Бурная законотворческая деятельность Российского государства требует глубокоготеоретическогоосмысления новых концепций и идей, оперативного изучения практики применения нового законодательства, ее обобщения и анализа с целью дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального положения свидетеля в современном судопроизводстве России.

Отмеченные обстоятельства, по нашему мнению, свидетельствуют об актуальности избранной темы исследования и подтверждают его научную и практическую направленность.

Объект и предмет исследования. В качестве объекта исследования в рамкахтемы рассмотрены правовые отношения, возникающие в процессе непосредственного вовлечения свидетеля в сферууголовно-процес-суальной деятельности правоохранительных органов.

Предметом исследования выступают нормы национального (уголовно-процессуального, уголовного) и международного права, регламентирующие процессуально-правовое положение свидетеля в уголовном судопроизводстве; теоретические воззрения на различные аспекты разрабатываемой проблемы; судебная и следственная практика, отраженная в материалах уголовных дел и иных носителях информации.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является разработка на основе анализа теоретических положений и изучения правоприменительной практики научно обоснованных рекомендаций, направленных на совершенствование процессуально-правового положения свидетеля в уголовном судопроизводстве, и внедрение полученных результатов в практическую деятельность.

Для достижения указанной цели будут решаться следующие теоретические и научно-практические задачи:

уточнение понятия свидетеля и его процессуально-правового статуса в науке уголовно-процессуального права и новом уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации;

определение содержания процессуально-правового статуса свидетеля в уголовном судопроизводстве;

рассмотрение уголовно-процессуальных отношений, возникающих между свидетелями и другими субъектами уголовного процесса (дознавателем, следователем, прокурором, судом идр.);

изучение судебно-следственной практики в аспекте обеспечения прав и обязанностей свидетеля на различных стадиях уголовного процесса;

исследование гуманитарно-правовых привилегий свидетеля;

осуществление комплексного анализа перспектив развития и совершенствования процессуально-правового положения свидетеля в уголовном судопроизводстве;

разработка предложений по совершенствованию законодательства, а также практических рекомендаций, направленных на повышение эффективности участия свидетеля при производстве по уголовным делам.

Методология и методика исследования. Инструментом в получении фактического материала послужат традиционные методы материалистической диалектики, исторический, формально-логический, системный, сравнительно-правовой, статистический и социологический методы, атак-же наблюдение, анализ, синтез, аналогия, абстрагирование, моделирование и обобщение.

Теоретическую базу составят труды по философии, социологии, уго-

ловному и уголовно-процессуальному праву, криминалистике, оперативно-розыскной деятельности, иных областей научного знания, в которых рассматривались вопросы эффективности участия свидетеля вуголовном судопроизводстве.

Нормативная база исследования представлена Конституцией Российской Федерации, уголовным, уголовно-процессуальным и другим федеральным законодательством Российской Федерации, руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, ведомственными подзаконными нормативными актами правоохранительных органов Российской Федерации. В работетакжебудетиспользовано международное законодательство, а также законодательство ряда зарубежных стран (Германии, Франции, Италии и др.).

Эмпирическая база исследования. Эмпирическим материалом диссертационного исследования послужили материалы 195 выборочно изученных по специальной программе уголовных дел; результаты анкетирования и опросов 145 следователей, адвокатов и прокуроров; представления и обзоры органов прокуратуры и Министерства внутренних дел Российской Федерации.

Изучение уголовных дел, материалов об отказе в возбуждении уголовного дела и опросы респондентов производились в Республике Коми, Московской, Свердловской и Челябинской областях, атакже в г. Москве.

Таким образом, теоретические выводы, законодательные положения и практические рекомендации автора, как представляется, обоснованы достаточным, необходимым и достоверным фактическим материалом, определяющим репрезентативность полученных результатов.

Научная новизна диссертационного исследования. Нельзя не сказать, что проблемам совершенствования процессуально-правового статуса свидетеля не уделяли внимания. Заметный вклад в разработку института участия свидетеля вуголовном судопроизводстве внесли такие ученые, как: A.M. Алексеев, Ф. А. Агаев, М.И. Бажанов, В.Г. Галузо, В.Н. Григорьев, А.П. Гуляев, А.Я. Дубинский, Н.А. Калашникова, Л.М. Корнеева, Э.Ф. Куцова, A.M. Ларин, П.А. Лупинская, В.Н. Махов, Т.Н. Москалькова, Н.Е. Павлов, И.Л. Петрухин, Р.Д. Рахунов, В.И.Смыслов, А.Б. Соловьев, ВТ.Томин,СП. Щер-ба, А. А. Чувилев, М.Л.Якуб, Р. X. Якупов и др.

В этой части не восполняют пробела и обстоятельные диссертации О.А. Зайцева (1993), А.Ю. Епихина (1995), К.Ф. Карибова (2001), С.А. Са-ушкина (2002), и др., в которых исследованы особенности участия свидетеля в уголовном процессе на основе анализа старого УПК РСФСР.

Настоящая диссертация является одним из первых в российской юридической науке оригинальным монографическим исследованием, специально посвященным процессуально-правовым и гуманитарным проблемам участия свидетеля вуголовном судопроизводстве, учитывающим концептуальные направления нового уголовно-процессуального законодательства нашей страны.

В результате проведенного исследования выявлены новые закономер-

ности и тенденции дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального статуса свидетеля в отечественном уголовном судопроизводстве.

В диссертации подробно раскрываются процессуально-правовые механизмы реализации требований закона обучастии свидетеля в процессе, среди которых особое внимание уделено: определению понятия, сущности и значения свидетеля для уголовного процесса; раскрытию содержания и элементов процессуально-правового статуса данного участника судопроизводства. Это, в свою очередь, позволило обосновать предложения по решению ряда вызывающих острые дискуссии втеории и напрактике прикладных проблем, характеризующих непосредственное участие свидетеля в следственных и судебных действиях и деятельность по применению к нему различных мер уголовно-процессуального принуждения.

На основе анализа современного состояния практики применения российского законодательства о защите прав и законных интересов свидетеля обобщены и представлены типичные недостатки и упущения, имеющие место в следственной и судебной практике, обоснован целый ряд предложений и рекомендаций по ихустранению.

В работе повышенное внимание уделено нравственным, гуманитарным и психологическим аспектам участия свидетеля в сфере уголовного судопроизводства; вопросам создания комфортных условий для выполнения им своего гражданского долга; а также комплексу мер, направленных на эффективное выполнение свидетелем своих процессуальных обязанностей.

Основные положения, выносимые на защиту:

1) предложение о введении в научный оборотопределения понятия сви
детеля, подкотррым понимается физическоелицо, явившееся по собствен
ной инициативе или вызванное уполномоченными на то судебно-след-
ственными органами и допущенное уголовно-процессуальным законом к
даче показаний об известных ему каких-либо обстоятельствах, имеющих
значение для расследования и разрешения уголовного дела;

2) вывод автора о том, что статус свидетеля является сложной самосто
ятельной правовой категорией, представляющей собой систему правовых
средств, обеспечивающих свидетелю участие в уголовно-процессуальной
деятельности и иных правоотношениях. Он является специальной разно
видностью общего правового статуса личности, сохраняющей все его ос
новные элементы. Втоже время процессуально-правовой статус свидете
ля имеет специфические черты и свойства, проявляющиеся в условиях во
влечения данного участника процесса в сферу уголовного судопроизвод
ства;

3) научные положения, обосновывающие необходимость включения в
структуру содержания правового статуса свидетеля следующих обязатель
ных элементов: прав и опосредованных ими законных интересов; обязан
ностей; гарантий прав, законных интересов и обязанностей; правосубъек
тности; гражданства вуголовно-процессуальном значении;

4) разработанные автором предложения по совершенствованию про-

цессуально-правового статуса свидетеля на различных стадиях уголовно-госудопроизводства;

5) научные положения, обосновывающие необходимость принятия ком
плекса уголовно-правовых, уголовно-процессуальных и гуманитарных мер,
направленных на обеспечение прав и законных интересов свидетеля как
участника уголовного судопроизводства;

6) научно-методические рекомендации о порядке участия свидетелей
в производстве следственных и судебных действий, атакже об особенно
стях применения к нему мер уголовно-процессуального принуждения;

7) разработанный соискателем комплекс методических рекомендаций,
направленных на повышение эффективности участия свидетеля в сфере
уголовного производства. Среди них:

меры, направленные на совершенствование процессуальных обязанностей свидетеля;

организация и тактика применения предусмотренных в законе процессуальных мер обеспечения личной безопасности свидетеля в случае наличия угроз оказания на него противоправного воздействия;

8) система предложений о внесении изменений и дополнений вуголов-
ное и уголовно-процессуальное законодательство, направленных на повы
шение эффективности участия свидетеля в сфере уголовного судопроиз
водства, а также на защиту его прав и законных интересов.

Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования определяется тем, что оно раскрывает процессуально-правовые и гуманитарные особенности совершенствования статуса свидетеля в российскомуголовном судопроизводстве, определяетего место и роль при производстве по уголовному делу, выявляет закономерности правоприменительной деятельности в данной сфере.

Предложения автора могут быть учтены в нормотворческой деятельности при совершенствовании уголовно-процессуального и уголовного законодательства Российской Федерации, подготовке постановлений Пленума Верховного Суда РФ, ведомственных нормативных актов правоохранитель-ныхорганов, атакже непосредственно в правоприменительной практике.

Материалы диссертации могут быть использованы при разработке методических рекомендаций, в преподавании курсов уголовного процесса и криминалистики в юридических вузах, в научно-исследовательской работе, атакже непосредственно в практической деятельности дознавателей, следователей, адвокатов, прокуроров, судей и других работников правоохранительных органов.

Апробация результатов исследования происходила в форме обсуждения полученных результатов на теоретических и научно-практических конференциях, подготовки научных публикаций, внедрения соответствующих научных разработок вучебный процесс и правоприменительную деятельность.

Результаты диссертационного исследования доложены на пяти международных и всероссийских теоретических и научно-практических конфе-

ренциях, проводившихся в г. Сыктывкаре (2002, 2004 г.г.), г. Челябинске (2004 г.) и г. Москве (2004 г.).

Основные положения диссертации обсуждены на заседании научно-исследовательского центра Московской академии экономики и права, где была дана положительная оценка теоретической и практической ценности исследования.

Подготовленные соискателем на базе диссертации научные разработки, материалы и рекомендации используются вучебном процессе при проведении аудиторных занятий в Коми республиканской академии государственной службы и управления при Главе Республики Коми, Сыктывкарского государственного университета, а также внедрены в практическую деятельность Следственного управления при МВД Республики Коми.

Результаты исследования нашли отражение в 7 научных публикациях автора.

Структура диссертации. Диссертация состоитиз введения, трех глав, заключения, содержащего основанные на результатах проведенного исследования выводы, списка литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы диссертации, ее актуальность, определяются цели, задачи, объект и предмет исследования, характеризуются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, ее методология и эмпирическая база, формулируются положения, выносимые на защиту, а также приводятся сведения об апробации и внедрении полученных в ходе исследования результатов.

В первой главе диссертации «Понятие и процессуально-правовое положение свидетеля, как участника уголовного судопроизводства» автор анализирует понятие свидетеля и его правового статуса, дает характеристику основных элементов, составляющих процессуально-правовой статус рассматриваемого субъекта уголовно-процессуальных отношений.

От четкости формулировки определения понятия «свидетель» зависит как установление элементов содержания его процессуально-правового статуса, так и решение всех иных вопросов, возникающих в связи сучасти-ем данного субъекта уголовно-процессуальной деятельности в уголовном судопроизводстве. В связи с этим автором исследуются высказанные в юридической литературе взгляды различных ученых относительно понятия «свидетель».

Анализ дореволюционного законодательства и юридической литературы (М.В. Духовский, П.В. Макалинский, В.К. Случевский, И.Я.Фойницкий), а также законодательства и работ советского периода(В.А. Гуняев, В.И.Смыслов, В.Н. Шпилев, М.Л. Якуб) позволил автору сделать вывод о том, что ученые-процессуалисты того времени указывали, в первую очередь, на выполнение свидетелем своих обязанностей.

В определениях понятия «свидетель» российских ученых (А.Ю. Епихин, К.Ф. Карибов) содержатся несколько главных моментов законодательной регламентации относительно свидетеля. Во-первых, это наличие определенной информации улица о совершенном или готовящемся преступлении, атакже о других обстоятельствах, имеющих значение для расследования или разрешения уголовного дела. Во-вторых, для вовлечения его в сферу действия уголовно-процессуальных отношений в качестве свидетеля должен быть осуществлен вызов уполномоченным на то должностным лицом.

В диссертации подробно исследуются какдореволюционное (Свод законов Российской империи 1832 г., Устав уголовного судопроизводства 1864 г. и др.), так и советское (Положение «О революционных трибуналах» 1919г.,УПКРСФСР1923г.,УПКРСФСР 1961 г.) уголовно-процессуальное законодательство, регулирующее правовой статус свидетеля какучастни-ка судопроизводства.

С принятием нового УПК РФ 2001 г. понятие свидетеля и его процессуально-правовой статус претерпели значительные изменения. Законодатель расширил фактическое основание для привлечения лица в качестве свидетеля: свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела. Сама формулировка закона носит более четкий характер: указывается не кто может быть вызван для дачи.показаний, а кто является свидетелем.

Таким образом, привлечениелица кучастию вделе в качестве свидетеля законодателем характеризуется следующими составными элементами: наличием информации о лице, которое может быть допрошено в качестве свидетеля; вызовом данного лица уполномоченным на то должностным лицом; допросом вызванного лица с фиксацией показаний.

На основе анализа определений понятия «свидетель», данного в уголовно-процессуальном законодательстве и науке уголовного процесса, автор пришел к выводу о том, что законодатель и ученые-процессуалисты включают в понятие свидетеля такой обязательный признак, как дача показаний по требованию судебно-следственных органов. Представляется, что это не совсем правильно, так как круг свидетелей ограничивается тем самым только лицами, вызванными в установленном уголовно-процессуальным законом по рядке для дачи показаний по делу. Если согласиться с предлагаемым признаком, то свидетелями не будут являться лица, которые по собственной инициативе явились в правоохранительные органы по объявлениям о розыске преступника или очевидцев преступления, распространенным в газетах, листовках, на радио, телевидении, для дачи показаний об известных им обстоятельствах дела.

Таким образом, свидетелем является физическое лицо, явившееся по собственной инициативе или вызванное уполномоченными натосудебно-следственными органами и допущенное уголовно-процессуальным законом к даче показаний об известных ему каких-либо обстоятельствах, имеющих значение для расследования и разрешения уголовного дела.

Законодатель существенно изменил круг лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей по уголовному делу. В связи с этим в диссертации исследуются нормы уголовно-процессуального законодательства, содержащие запрет на получение свидетельских показаний от судей, присяжных заседателей; защитника обвиняемого (подозреваемого); священнослужителя; члена Совета Федерации, депутата Государствен-нойДумы.

В работе предпринята попытка выяснить, куда включены свидетели в классификацияхучастниковуголовного судопроизводства, данных различными учеными (В.Г. Даев, Л.Б. Зусь). Автор согласен с высказанной в юридической литературе позицией, согласно которой свидетели указываются среди группы лиц, содействующих государственным органам в осуществлении судопроизводства (Ю.А. Иванов, В.Н. Шпилев, М.Л. Якуб).

Свидетели, будучи носителями доказательственной информации по уголовному делу, сообщают ее в словесной форме в процессе производства процессуальныхдействий, либо передают ее иным, установленным законом путем, содействуя тем самым судебно-следственным органам в осуществлении уголовно-процессуальной деятельности. Выполняя указанную функцию, свидетели имеют определенные права и обязанности, вступают вуголовно-процессуальные отношения, тем самым становятся полнокровными участниками уголовного судопроизводства.

На основе различных концепций правового статуса личности в уголовном судопроизводстве, разработанных входе специальных монографических исследований (Н.В. Витрук, Л.Д. Воеводин, В.М. Корнуков, Е.Г. Мар-тынчик), автором конструируется понятие и содержание специального (частного) процессуального статуса свидетеля.

В работе сделан вывод о том, что статус свидетеля - это сложная самостоятельная правовая категория, представляющая собой систему правовых средств, обеспечивающих свидетелю участие в уголовно-процессуальной деятельности и иных правоотношениях. Он является специальной разновидностью общего правового статуса личности, сохраняющей все его основные элементы. В то же время процессуально-правовой статус свидетеля имеет специфические черты и свойства, проявляющиеся в условиях вовлечения данного участника процесса в сферууголовного судопроизводства.

Диссертантом обосновывается положение, согласно которому в структуру содержания правового статуса свидетеля входят следующие обязательные элементы: права и опосредованные ими законные интересы; обязанности; гарантии прав, законных интересов и обязанностей; правосубъектность; гражданство в уголовно-процессуальном значении. Включение вышеуказанных элементов в процессуально-правовой статус свидетеля не является искусственным, производным, адиктуется необходимостью.

В новом УПК РФ впервые основные права и обязанности свидетеля сосредоточены в отдельной статье, анализ которой позволил сделать вывод отом, что законодатель повышенное вниманиеуделил, прежде всего, правам свидетеля, а не его обязанностям, как это было сделано ранее.

В целяхудобства изучения прав свидетеля, атакже выявления проблемных моментов их реализации автор предлагает различные классификации прав свидетеля. В зависимости от уровня их правового закрепления все права данного участника уголовного судопроизводства можно разделить на: а) права свидетеля, обусловленные непосредственно конституционными правами и свободами, присущими каждому участнику процесса; б) права свидетеля, обусловленные уголовно-процессуальными нормами. По времени нахождения свидетеля в этом процессуальном статусе права свидетеля могут быть также классифицированы на постоянные и ситуативные. В зависимости от категории данных субъектов уголовно-процессуальных отношений права свидетелей могут быть разбиты на следующие группы: а) общие права, присущие всем свидетелям без исключения; б) индивидуальные права, свойственные представителям отдельных категорий свидетелей (обладающим дипломатической неприкосновенностью, свидетелям-иностранцам, несовершеннолетним, свидетелям, не владеющим языком, на котором ведется производство идр.). В соответствии с этапом уголовного судопроизводства права свидетеля могут быть сгруппированы следующим образом: а) права свидетеля, реализуемые входе предварительного расследования; б) права свидетеля, реализуемые в суде первой инстанции; в) права свидетеля, реализуемые в суде второй инстанции; г) права свидетеля, реализуемые входе производствау мирового судьи; д) права свидетеля, реализуемые входе производства в суде с участием присяжных заседателей и т.д.

Анализ различныхточек зрения ученых-процессуалистов, высказанных в юридической литературе (Л.Д. Кокорев, В.И. Смыслов, С.А. Шейфер) позволил автору сформулировать ряд классификаций законных интересов свидетелей. В частности, в зависимости от функционально-ролевых задач свидетеля законные интересы можно классифицировать в следующие группы: а) основные интересы, б) сопутствующие интересы. Учитывая субъективную сущность явления, характеризующегося понятием «интерес», законные интересы свидетеля можно классифицировать также на: а) безусловные интересы, б) условные интересы.

В работе делается вывод о том, что уголовно-процессуальная правоспособность у свидетеля, на наш взгляд, возникает при определенных условиях. Так, в случае вызова в установленном законом порядке на допрос (или для проведения иных процессуальных действий) лицо приобретает правоспособность свидетеля по уголовному делу в момент получения повестки (телефонограммы, телеграммы). В случае явки в судебно-след-ственные органы по собственной инициативе, лицо приобретает правоспособность свидетеля по уголовному делу с момента удостоверения следователем его личности и разъяснения ему прав и обязанностей. Уголовно-процессуальная дееспособность свидетеля возникает с момента разъяснения этого участнику процесса его прав и обязанностей, удостоверенного подписью самого свидетеля.

В диссертации изучаются позиции ученых относительно возможности

получения свидетельских показаний от лиц, освобожденных от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, либо в отношении которых дела выделены в отдельное производство (К.Ф. Карибов, С. Пантелеев, А.Ф, Родин); отлиц, совершивших преступное деяния, если ни одного из перечисленных законодателем условий для признания его подозреваемым не имеется (В.П. Божьев, В.Н. Григорьев, И.А.Либус, Г.М. Минь-ковский). Автор приходит к выводу о том, что указанные лица не могут допрашиваться в качестве свидетелей. Также в работе исследуется возможность допроса в качестве свидетеля таких лиц, как переводчик, понятой, дознаватель, следователь, а также лиц, осуществлявших оперативно-розыскные мероприятия.

Во второй главе диссертации «Актуальные вопросы обеспечения процессуальных прав и законных интересов свидетеля в уголовном судопроизводстве» исследуются проблемы охраны прав и законных интересов данных субъектовуголовно-процессуальных отношений, развития гуманитарно-правовых привилегий свидетеля.

Показаны объективные трудности, с которыми сталкиваются лица, вовлекаемые в сферу уголовного судопроизводства в качестве свидетелей. Выделяются и анализируются наиболее существенные или грубые нарушения закона, связанные с ущемлением их прав и законных интересов.

Диссертант доказывает необходимость обеспечения прав и законных интересов свидетеля с момента его вызова в судебно-следственные органы.

Анализ норм УПК РФ, а также изучение правоприменительной практики позволил автору разработать некоторые методические рекомендации, связанные с вызовом свидетеля на допрос, атакже сделать вывод о необходимости совершенствования его порядка. В частности, в повестке, вручаемой лицу для явки его к следователю и последующего допроса в качестве свидетеля, следует указывать права, предусмотренные для свидетеля ч. 4 ст. 56 УПК РФ, а также делать отметку о том, что вызываемый имеет право на возмещение в полном объеме понесенных расходов по явке. Кроме обязанности явиться по вызову в назначенный час в повестке желательно перечислить уважительные причины неявки вызываемого.

В диссертации предлагаются научно обоснованные рекомендации, направленные на обеспечение прав и законных интересов свидетеля при производстве таких следственныхдействий, какдопрос, очная ставка, осмотр места происшествия, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования и др. Автор приходит к выводу о том, что в УПК РФ целесообразно закрепить положение, согласно которому при допросе лица в качестве свидетеля, последнему следует раскрывать предусмотренные ч. 4 ст. 56 УПК РФ права, что соответствующим образом должно быть отражено либо в отдельном протоколе, либо в протоколе самого допроса.

По мнению соискателя, законодатель необоснованно ограничил права свидетеля только на отвод переводчика. Допускается возможность обнаружения свидетелем установленных законом обстоятельств, исключающих участие в уголовном судопроизводстве и других субъектов уголовно-про-

цессуальных отношений. Например, не исключается ситуация, когда свидетель владеет достоверной^{^} информацией отом, что судья, прокурор, следователь или дознаватель лично, прямо или косвенно заинтересованы в исходе уголовного дела. Не случайно отвод судьи может быть заявлен любым участником уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 64УПК РФ), отвод экспертадопускается, если обнаружится его некомпетентность(ч. 3 ст. 70 УПК). С учетом изложенного предлагается п. 4 ч. 4 ст. 56 УПК РФ изложить в следующей редакции: «заявлять отводы, ходатайства и приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда». В связи с этим п. 5 ч. 4 ст. 56 УПК РФ исключить, а п п. 6и7 ч. 4 ст. 56 УПК РФ считать соответственно п.п. 5 и 6ч. 4 ст. 56 УПК РФ.

В работе делается вывод о необходимости устранения несоответствия между ст. 56 УПК, где достаточно категорично утверждается, что свидетель вправе заявлять ходатайства, ист. 119УПК, в которой среди лиц, имеющих право заявить ходатайство, свидетель как участник уголовного су-допроизводстваотсутствует. В связи сэтим рекомендуется ч. 1 ст. 119УПК изложить в следующей редакции: «Подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, его законный представитель и представитель, частный обвинитель, свидетель, эксперт, а также гражданский истец, гражданский ответчик, их представители...»и далее по тексту.

Проанализировав и критически оценив отраженные а научной литературе позиции ученых-процессуалистов относительно возможности свидетеля являться на допрос с адвокатом в соответствии со ст. 189 УПК РФ, автор предлагает дополнить закон новой статьей «Адвокат - представитель свидетеля» следующего содержания:

«Адвокатом - представителем свидетеля является физическое лицо, являющееся членом любой адвокатской палаты и зарегистрированное в региональном реестре адвокатов.

Адвокат - представитель свидетеля вправе:

1) присутствовать на допросе свидетеля и по окончании допроса де
лать заявления о нарушениях его прав и законных интересов, которые под
лежат занесению в протокол;

2) давать свидетелю в присутствии дознавателя, следователя, проку
рора, суда краткие консультации;

3) задавать с разрешения дознавателя, следователя, прокурора и суда
вопросы допрашиваемым лицам;

4) делать письменные замечания по поводу правильности и полноты
записей в протоколе следственного действия;

5) приноситьжалобы на действия (бездействия) и решения дознавате
ля, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом.

Адвокат - представитель свидетеля несет ответственность за разглашение данных предварительного следствия в соответствии со ст. 310 УК РФ».

Представляются правильными положения УПК РСФСР (ч. 2 ст. 163) и высказанная в юридической литературе точка зрения о целесообразности

и необходимости отражения в протоколе очной ставки вопросов, задаваемых друг другу ее участниками. Современным же законодателем данная необходимость восприняталишьчастично. О фиксации вопросов участников очной ставки упоминается только на процессуальном бланке (приложение 63 к ст. 476 УПК РФ), а не в самом тексте статьи, предусматривающей процессуальный порядок производства очной ставки.

На основе анализа юридической литературы и правоприменительной практики автор приходитк выводуотом, что в целях сокращения случаев применения к свидетелям незаконных методов воздействия со стороны оперативных работников целесообразно соответствующее законодательное расширение кругалиц, способных выступить в качестве субъекта преступления, предусмотренного ст. 302УК РФ. Крометого, для обеспечения материальных интересов свидетеля предлагается ч. 4 ст. 56 УПК РФ дополнить пунктом следующего содержания: «требовать возмещения расходов, понесенных им в связи сучастием в производстве поуголовномуделу».

Особое внимание в работе уделено разработке мер, направленных на развитие гумманитарно-правовых привилегий свидетеля. В связи с этим автор исследует различные точки зрения ученых, атакже действующее законодательство по поводу определения понятия «иммунитет» применительно к такому участнику процесса, как свидетель (Л.М.Карнеева, И.Кертэс, Т.Н. Москалькова, И.Л. Петрухин, А.А.Чувилев).

На основе критического анализа различных толкований данного понятия диссертант приходит к выводу о том, что свидетельский иммунитет -это особый процессуальный статус, в соответствии с которым свидетель в исключительных случаях на основаниях и в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, полностью или частично освобождается от обязанности давать свидетельские показания. Сучетом проведенного исследования свидетельский иммунитет включает в себя следующие основные черты: а) право свидетеля отказаться отдачи показаний, уличающих в совершении преступления его близких; б) право свидетеля отказаться отвечать на вопросы, касающиеся самообвинения всовершении какого-либо преступления; в) право свидетеля отказаться отвечать на вопросы, связанные с сообщением государственной, служебной или профессиональной тайны, без соответствующего на то разрешения.

В целях развития гуманитарно-правовых привилегий свидетеля, в работе обосновываются следующие предложения:

а) наделить правом отказа отдачи свидетельских показаний не только
близких родственников, нои родственников,атакжеблизкихлиц, круг кото
рых определен уголовно-процессуальным законодательством (п. 3 и п. 37
ст. 5 УПК РФ). С учетом этого п. 40 ст. 5 УПК РФ предлагается изложить в
следующей редакции: «Свидетельский иммунитет - право лица не давать
показания противсебя, своих близких родственников, родственников и близ
ких лиц, атакже в иных случаях, предусмотренных настоящим Кодексом»;

б) дополнить ч. 3ст. 56 УПК положением о том, что не подлежат допро
су в качестве свидетеля Уполномоченный по правам человека РФ, а также

депутаты законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов федерации РФ без их согласия об обстоятельствах, ставших им известными в связи с выполнением ими своих полномочий;

в) ввести вУПКРФ норму, наделяющую свидетеля правом отказа отдачи
показаний, которые могут быть использованы во вред ему самому, его
близким родственникам (близким лицам) или которые связаны с разгла
шением государственной, служебной или профессиональной тайны. Воз
можна такая формулировка первого предложения п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ:
«отказаться свидетельствовать против самого себя, своих близких род
ственников, родственников и близких лиц, круг которых определен пунк
тами 3, 4 и 37 статьи 5 настоящего Кодекса, а также в отношении обстоя
тельств, составляющих государственную, служебную или профессиональ
ную тай ну»;

г) предусмотреть в законе норму, регламентирующую процессуальный
порядок получения от свидетелей сведений, составляющих государствен
ную, служебную или профессиональную тайну.

В третьей главе диссертации «Проблемы обеспечения участия свидетеля в расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела» обосновывается комплекс выработанных автором рекомендаций, направленных на реализацию процессуальных обязанностей свидетеля и их совершенствование, а также повышение уровня уголовно-процессуальных гарантий обеспечения личной безопасности свидетеля, содействующего уголовному судопроизводству.

На основании анализа юридической литературы, норм уголовно-процессуального законодательства, а также правоприменительной практики автор приходит к выводу о том, что следует пересмотреть процедуру воздействия на свидетеля, уклоняющегося от явки в судебно-следственные органы. В частности, необходимо:

а) устранить противоречия между ч. 7 ст. 56 УПК РФ, где сказано, что к
свидетелю может быть применена только одна мера уголовно-процессу
ального принуждения - привод, с ч. 3 ст. 188 УПК РФ, согласно которой к
данному участнику уголовного судопроизводства могут быть применены
иные меры процессуального принуждения, предусмотренные ст. 111 УПК
РФ. В целях устранения разночтения закона предлагается ч. 7 ст. 56 УПК
РФ дополнить следующими словами: «либо к нему могут быть применены
иные меры процессуального принуждения, предусмотренные статьей 111
настоящего Кодекса»;

б) предусмотреть в УПК РФ среди перечня бланков процессуальных
документов досудебного производства в качестве самостоятельного про
цессуального бланка обязательство о явке применительно к свидетелю и
потерпевшему;

в) дополнить бланк повестки о вызове на допрос, закрепленный в при
ложении 54 к ст. 476 УПК РФ, положением, согласно которому, в случае
неявки в указанный срок без уважительных причин, свидетель может быть

подвергнут не только приводу и денежному взысканию, но и в отношении его может быть взято обязательство о явке на основании ст. 112 УПК РФ;

г) на законодательном уровне сократить количество должностных лиц,
имеющих привилегии отпривода, сохранив особый порядок привода только
в отношении Президента РФ, Председателя Правительства РФ, депутатов
парламента, атакже судей (только входе досудебного производства);

д) закрепить в законодательстве обязанность отражения результатов
исполнения постановления (определения) о приводе в соответствующем
протоколе;

е) возложить на неявившегося без уважительной причины свидетеля
возмещение всех издержек судопроизводства, понесенных в результате
его неявки.

В диссертации также предлагаются научно обоснованные рекомендации, направленные на повышение надежности и достоверности свидетельских показаний. В частности, автором предлагается:

а) дополнить уголовное законодательство положением, согласно кото
рому свидетель не может быть освобожден от ответственности за лжесви
детельство, если его ложь повлекла наступление вредных последствий;

б) помимо подписки о предупреждении об уголовной ответственности
по ст.от.307, 308 УК РФ закрепить в уголовно-процессуальном законода
тельстве свидетельскую присягу в суде.

Особое внимание в работе уделено выработке мер, направленных на повышение обеспечения личной безопасности свидетелей, содейству-ющихуголовному судопроизводству. В диссертации подробно исследуются нормы действующего законодательства, регламентирующие процессуальные меры защиты данных субъектовуголовно-процессуальных отношений, различные точки зрения авторов по вопросам их применения, существующая судебно-следственная практика. В результате автор приходит к выводу о то м, что на законодательном уровне следует:

а) закрепить положение, согласно которому конверт с данными о за
щищаемом лице хранить в сейфе прокурора, давшего согласие на приме
нение данной процессуальной меры безопасности;

б) привести в соответствие со ст. 11 УПК РФ основания применения та
кой уголовно-процессуальной меры безопасности, как контроль и запись
переговоров (ч. 1 ст. 186УПКРФ);

в) дополнить ст. 193 УПК РФ возможностью проведения опознания без
слухового контакта или по видеотрансляции;

г) дополнить ч 1 ст. 271 УПК РФ после слов «или об исключении дока
зательств» словами «либо иныхходатайств». Таким образом, сторонам бу
дет представлена возможность заявления ходатайства о проведении су
дебного разбирательства при закрытых дверях для обеспечения безопас
ности свидетелей или иныхучастниковуголовного судопроизводства.

В работе обоснованы и другие предложения, направленные на обеспечение участия свидетеля в расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела.

В заключении соискателем в обобщенной и краткой форме формируются теоретические выводы, законодательные предложения и практические рекомендации по совершенствованиюуголовно-процессуальногостатуса свидетеля в сфере российского уголовного судопроизводства.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1. ПотаповВ.Д. Некоторые вопросы нового уголовно-процессуального
законодательства РФ//Сборник научных трудов юридического факульте
та. Выпуск 2. Сыктывкар: Сыктывкарский гос.ун-т, 2002. - 0,2 п.л.;

2. Потапов В.Д-, Зайцев О.А. Понятие и содержание правового статуса
свидетеля в уголовном процессе. Научные труды Московской академии
экономики и права. Вып. №11. М.: МАЭП, 2003. -0,5 п.л.;

3. Потапов В.Д. Понятие и правовой статус свидетеля в науке уголовно
го процесса и законодательстве //Актуальные проблемы права России и
стран СНГ - 2004: Материалы VI международной научно-практической кон
ференции, посвященной 75-летию и памяти профессора Ю.Д.Лифшица.
Челябинск: Южно-Уральский гос.ун-т, 2004. - 0,2 п.л.;

4. Потапов В.Д. Некоторые особенности вызова свидетеля для произ-
водствадопроса//Сборникстатей аспирантов. Выпуск2. М.: Московская
академия экономики и права, 2004. - 0,2 п.л.;

5. ПотаповВ.Д. Уголовно-процессуальные меры обеспечения личной
безопасности свидетеля, содействующего судопроизводству//Актуальные
проблемы расследования преступлений на современном этапе: Материа
лы научно-практической конференции. М.: ВНИИ МВД РФ, Московская ака
демия экономики и права, 2004. - 0,3 п.л.;

6. Потапов В.Д. О понятии свидетеля в науке уголовного процесса и за
конодательстве//Политические, экономические и социокультурные аспек
ты регионального управления на Европейском Севере: Тезисы докладов III
региональной научно-теоретической конференции: Сыктывкар: КРАГСиУ,
2004.-0,2 п.л.

7. ПотаповВ.Д. Процессуально-правовой статуссвидетелявуголовном
судопроизводстве//Актуальные проблемы законодательной и правопри
менительной деятельности в сфере борьбы с преступностью. Сборник ма
териалов IVмежрегиональной научно-практической конференции: Сыктыв
кар: Сыктывкарский гос.ун-т, 2004. - 0,1 п.л.

Работа выполнена в Ростовском государственном университете.

Научный консультант доктор юридических наук, профессор

Баранов Павел Петрович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Кашанина Татьяна Васильевна, доктор философских наук, профессор Коновалов Валерий Николаевич, доктор юридических наук, профессор Малько Александр Васильевич

Ведущая организация Кубанский государственный университет

Защита состоится 01 марта 2005 года в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д.203.011.01 по политическим и юридическим наукам при Ростовском юридическом институте МВД России по адресу: 344015, Ростов - на - Дону, ул. Маршала Еременко, 83, ауд. 502.

С диссертацией можно ознакомится в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан 27 января 2005 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета •&C&t&tv) И.М. Вакула

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Вопрос о государстве, его природе и сущности был и остается предметом постоянного интереса ученых. История его познания обнаруживает большую амплитуду колебаний между двумя, на первый взгляд, противоположными точками зрения. Это, с одной стороны, представления XVII в. (Т. Гоббс) о государстве как всемогущем Левиафане, гигантская сила которого подчиняет себе все стороны жизни общества, а с другой — теории XVIII и первой половины XIX вв., отводящие государству скромную роль «ночного сторожа» со строго ограниченными функциями. Последняя концепция сразу же после Второй мировой войны претерпевает изменения и объясняет активное вмешательство государства в экономику необходимостью «защиты социальной справедливости». Возникла концепция «государства всеобщего благоденствия». Но чем активнее проявляет себя в этой области научная мысль, тем больше возникает новых сложных, тесно связанных с жизнью вопросов, имеющих существенное теоретическое и практическое значение.

С точки зрения современных представлений государственность — фактор человеческого прогресса, культуры, историчес- 1. Государство как политический институт обеспе-

чивает последовательное раскрытие и реализацию цели и содержания социального прогресса: освобождение людей от всех видов порабощения и зависимости (от природных и социальных сил), полноценное и гармоничное развитие личности.

Осуществляемые ныне в России реформы возвращают нас к исходной концепции о том, что государство и его институты призваны служить обществу, обеспечивая его прогрессивное, поступательное развитие. Процесс перехода российской государственности к правовому государству находится на начальном этапе и отмечен противоречивыми тенденциями. В частности, переход России к рыночной экономике сопровождался

См.: МамутЛ. С. Государство в ценностном измерении. М., 1998.

распадом советской системы социального обеспечения, что выразилось в снижении среднего уровня жизни населения, росте бедности и появлении больших социально не защищенных групп. Вследствие неспособности Российского государства гарантировать социальные права граждан в течение 90-х годов двадцатого века в российском обществе не сформировалось базового гражданского согласия с принципами нового конституционного строя. В связи с этим повышается роль государства в развитии инфраструктуры рыночной экономики общества и устойчивого экономического роста с целью обеспечения реализации естественных и юридических прав и интересов человека и гражданина. Будучи наиболее сложным социальным явлением, государство всегда находится в центре общественной жизни. Таков опыт отечественной и мировой истории. Поэтому адекватное осмысление влияния на эволюцию государства социально-экономических, политических, культурных процессов и обратное его воздействие на эти процессы, эффективные исследования новых реалий в жизни государства представляются весьма актуальными и требуют оптимизации системы теоретических представлений, уточнения философских оснований и методов научного познания. Для российской юридической науки начала XXI в. данное положение имеет особое значение в связи с абсолютизацией глобальных проблем человеческой цивилизации, становлением «планетарного мироощущения» и новых систем ценностей, многополюсной культуры и плюрализма мнений, новых способов коммуникации и деятельности.

В условиях глобализированного мира, когда на мировой арене, кроме государства, действуют транснациональные компании, неправительственные и межправительственные организации и другие международные институты, происходит естественный процесс ограничения суверенитета национального государства вышеназванными институтами, что требует анализа тенденций развития государственности в новых условиях. Кроме

того, современное государство трансформирует международные правовые нормы и иные социальные правила в свою систему законодательства и одновременно, входя в состав вышеназванных организаций, приобретает новые функции государства-члена международного сообщества, что увеличивает возможность государства в решении внутри- и внешнеполитических задач. Следовательно, анализ места государства как политического института в глобальном мире, его роли в международной политике имеет важное теоретическое и практическое значение.

История человечества позволила создать «кладовую» концепций и представлений о государстве. В их основе часто лежат не только общие, но и национально-мировоззренческие взгляды, поэтому обращение к генезису государства имеет своей целью углубить представление о том, с какими невероятными трудностями сталкивалась эволюция человеческого сознания в процессе перехода от инстинкта самосохранения к формированию государства как института политической, структурной и территориальной организации общества.

Таким образом, актуальность обращения к заявленной теме обусловлена необходимостью изучения истории становления и развития государства как политико-правового института, его структуры и особенностей функционирования, с тем, чтобы уяснить сущность и социальное назначение современного правового государства.

Степень научной разработанности темы. Проблема эволюции государства как политико-правового института является классической для государствоведения. В научной литературе представлено множество способов описания эволюционной типологии государственной организации, что связано с допущением вариативности, которая задается определенной логикой образования и развития политических институтов.

Анализируя вопрос о сущности государственности, необходимо, на наш взгляд, найти первооснову ее системного единства. Основными элементами государственности являются «от-

носительно обособленные части государственной структуры, обладающие определенной властью и автономией»^1. ческий уровень государственности как характеристику ее врожденных свойств невозможно определить только по характеру власти, сосредоточенной в органах государства. Государственность формируется под воздействием совокупности социальных отношений, позволяющих сначала складываться ее элементам, а затем и собственно государству^2.

Следует заметить, что в узком значении государственность можно рассматривать как синоним государства вообще, государства того или иного исторического типа, как структуру власти и властных отношений в государстве, т.е. определенную Конституцией систему институтов и правил их взаимодействия. Мы будем рассматривать государственность в широком смысле через взаимную связь ее элементов и общественных отношений, функций, институтов, идеологии, права, экономики, культуры и т.д., опосредующих общие черты и признаки государства.

Рассматривая государственность в широком смысле, мы не ограничиваемся анализом только государственных (политических) и правовых структур, но исследуем взаимосвязь структурных элементов государства, права и институтов гражданского общества.

В юридической и политологической литературе проблемы эволюции государства как политико-правового института, анализ его сущности и особенностей функционирования всегда занимали приоритетное место. Достаточно сослаться на иссле-

1См.: ЧиркинВ.Е. Государствоведение. М., 2000. С. 124.

2О понятии «государственность» см.: ГулиевВ.Е. Государственность// Боль
шая советская энциклопедия /Под ред. А.М. Прохорова. 3-е изд. Т.7. М., 1972.
С. 162; Бачило И.Л. Факторы, влияющие на государственность// Государ-
ствоиправо. 1993.№7. С. 21-30; ВеденеевЮ.А. Теория и практика переход
ных процессов в развитии российской государственности: реальность и пер
спективы. М., 1996. С. 14; МорозоваЛА. Проблемы современной российской
государственности: Учебное пособие. М, 1998. С. 10-11; ЧиркинВ.Е. Совре
менное государство. М., 2001. С. 9-16.

дование общетеоретических и методологических проблем в трудах А.А. Автономова, С.С. Алексеева, В.К. Бабаева, М.И. Байти-на, В.М. Баранова, П.П. Баранова, Н.С. Бондаря, А.Б. Венгеро-ва, Г.А. Гаджиева, В.Е. Гулиева, А.И. Денисова, В.Д. Зорькина, И.А. Иванникова, Т.В. Кашаниной, С.А. Комарова, В.Н. Коновалова, А.И. Королева, В.В. Копейчикова, В.М. Корельского, Э.В. Кузнецова, О.Е. Кутафина, Е.А. Лукашевой, Д.И. Луковс-кой, А.В. Малько, Г.В. Мальцева, Л.С. Мамута, М.Н. Марченко, Н.И. Матузова, А.Ю. Мордовцева, B.C. Нерсесянца, А.И. Овчинникова, Э.Л. Розина, И.Ф. Рябко, В.П. Сальникова, В.Е. Чиркина, Д.Ю. Шапсугова, Б.С. Эбзеева и др.

Одно из центральных мест в науке о государстве занимает проблематика политических и правовых институтов. Ей посвящены работы таких западноевропейских ученых, как Р. Бейтс, Р. Графстейн, Р. Гудин, Р. Джепперсон, Т. Коулб, М. Леви, Дж. Марч, Т. Моу, Дж. Олсен, Е. Остром, Д. Риччи, С. Стейнмо, К. Телен и К. Шипел.

Различные точки зрения на институциональное структурирование государственно-оформленной истории нашли свое отражение в концепциях И.М. Дьякова, С. Сандерса, Т. Холла, К. Чейз-Данна о фазах государственного развития общества и сущности переходов от одного уровня сложности организации человеческого общества к другому. Анализ эволюции общества через изменения комбинаций различимых структурных признаков, которыми данное общество отличается от предшествующего, выполнен в работах Э. Геллнера, Р. Карнейро, Х.Дж.М. Классена, Н.С. Розова, Д.Х. Стюарда.

Исследование эволюции государства как политическо-пра-вового института общества с позиций его функций является заслугой политических антропологов: Б. Малиновского, А. Рэд-клиф-Брауна, Э. Эванс-Причарда. Ранний, или классический, британский функционализм оказал значительное влияние на американских государствоведов, социологов и политологов: Г. Алмонда, Д. Истона, Р. Мертона, Т. Парсонса и др., которые во второй половине XX века занимались изучением политичес-

ких процессов и механизмов власти в посттрадиционных и индустриальных обществах. В конце 70-х - начале 80-х годов инициатива в развитии функционалистской парадигмы социальной теории переходит к немецким исследователям — Н. Луману, Ю. Хабермасу. Парсоновская характеристика функционально-организованного государства с использованием принципа дифференциации функций корреспондируется с функциональной конструкцией Н.С. Розова. Его позиция определяется тем, что в историческом процессе каждая новая фаза развития политической организации общества — это не только более эффективный способ выполнения старых функций, но и непременно появление множества новых функций, а также раскрытие новых возможностей для развития других структурных компонентов государства.

Ученые высказывают различные точки зрения относительно типов эволюционных форм государства. Зарубежные (Р. Арон, Г. Еллинек, Г. Кельзен, Р. Мокайвер, Э. Сервису, Д. Стюард), русские (Н.Н. Алексеев, Н.И. Кареев) и российские (М.И. Бай-тин, В.Е. Гулиев, А.И. Денисов, И.А. Иванников, А.И. Королев, Л. С. Мамут, М.Н. Марченко, В А. Ржевский, Д. Ю. Шапсугов) исследователи используют в качестве приоритетного принцип субстанциональности, учитывающий главные характеристики и определяющий специфику политико-правовых режимов. Ученые солидарны в том, что проблема типологии эволюционных форм государства неоднозначна и не поддается однолинейному истолкованию.

Дискуссионной в научной литературе является проблема политических институтов досовременного общества. Изучению предгосударственных форм организации общества посвящены работы зарубежных (X. Классен, Э. Сервис и П. Скальник), и отечественных (Т.В. Кашанина, Н.Н. Крадин, A.M. Хазанов) ученых. Они исследуют вождество как первичное протогосудар-ство, обладающее социополитической организацией с централизованным управлением и наследственной клановой иерархией вождей теократического характера. Р. Карнейро была разра-

ботана типология вождества по степени структурной сложности.

Среди специалистов все еще продолжаются споры относительно обществ, рассматриваемых как феодальные. Ж. Балан-дье, Ж. Маке, характеризуя феодальные институты, отмечали, что они устанавливают между двумя неравными по возможностям лицами, с одной стороны, отношения протекции, а с другой - верности и служения. Анализ процесса централизации в период сословной монархии как формы феодальной государственности мы находим у Ф. Броделя, М. Вебера, В. Зомбарта.

Значительный интерес представляют работы, посвященные исследованию процесса возникновения национального государства как государства современного типа. Среди ученых нет единства взглядов на причины появления национального государства. В научной литературе получили распространение эндогенный и экзогенный подходы. Сторонники первого подхода (М. Вебер, Т. Гоббс, К. Маркс, Г. Моммзен, Ю. Хабермас) выделяют внутриобщественные причины зарождения национального государства. Исследователи, придерживающиеся второго подхода (Э. Смит, Д. Хатчинсон), интересуются международными причинами перехода от феодального к национальному типу государства.

Среди ученых остается дискуссионным вопрос о переходной ступени от неправового к правовому государству в системе абсолютизма. Здесь речь идет об институционализации политического господства абсолютизма, которая с точки зрения отдельных ученых обеспечивает интересы гражданского общества. Вместе с тем с позиций либерального подхода на этот вопрос дается отрицательный ответ. В.В. Витюк, З.Т. Голенкова, Э. Канетти, Э.Кассирер, Ж.-Ф. Лиотар, А.В. Одинцова, СП. Перегудов, Р. Рорти, З.М. Черниловский, находясь под влиянием радикального либерализма, считают, что при абсолютизме, произволе власти и бесправии подвластных формирование правовой государственности невозможно. Оно становится возможным после революционного отрицания абсолютной монархии либеральным движением.

В дискуссии о либерализме как теоретическом источнике правового государства преобладают узкий и широкий подходы, различающиеся оценкой вовлеченности государства в частную сферу. Сторонники узкого подхода - К. Лейбхольц, Д. Смит -делают акцент на гарантиях невмешательства правового государства в частную сферу как условии личной свободы. Консервативно мыслящие государствоведы отождествляют правовое государство с той исторической формой, которую К. Маркс именовал «буржуазной», а немарксисты — «либеральным конституционализмом» или «либерализмом властей». Политологи, использующие термин «либерализм» в узком смысле, сталкиваются с дилеммой: либо рассматривать правовое государство как историческое явление (А.Г. Вишневский), либо развивать социально-политическое понимание либерализма, который определяется особыми условиями эпохи и оказывает значительное влияние на решение проблем гражданского общества (Б.А. Райзберг, Р.А. Фатхуддинов). Сторонники широкого взгляда на либерализм (Ф. Селлин, Ф. Хайек) как на источник и результат формирования правового государства исследуют государственное вмешательство в частную сферу граждан как средство расширения условий самоопределения человека.

Следует заметить, что анализ современных тенденций и перспектив либеральной традиции государства представлен в трудах: Ж.Л. Бержеля, И. Берлина, Р. Дарендорфа, X. Зандкюллера, У. Кимлики, в работах представителей теории коммунитаризма А. Макинтайра, М.М.Сэнделя, Ч. Тейлора, О. Хеффе. Большое значение для осмысления идеалов свободы и равенства в контексте понимания основных прав человека и принципов социальной справедливости, роли современного государства в их утверждении и обеспечении имеют исследования Дж. Ролза, в том числе его полемика с утилитаризмом Милля и Бентама, а также с теоретиками «обновленного утилитаризма» Р. Дворки-ным и Т. Скэнлоном.

Различным образом оценивается в научной литературе влияние глобализации на деятельность национального государства.

Представители политической философии реализма - Дж. До-нелли, Н. Спайкмен - отрицают влияние глобализации на изменение власти государства. Противоположную позицию занимают институционалисты — К. Омае, В. Рейнеке, которые предсказывают замену национального государства транснациональными институтами глобализированного мира. В исследованиях А.А. Галкина подчеркивается одно из важнейших последствий глобализации - изменение функций государственной системы. Если прежде государственные институты самостоятельно определяли основные параметры национальной внутренней и внешней политики в экономической и социальной сферах, то сегодня понятие национального суверенитета, на наш взгляд, несколько видоизменяется.

Итак, реалисты утверждают, что национальные государства остаются главными участниками глобальной системы отношений и международные институты выражают их волю. Институционалисты заявляют, что международные организации и режимы ограничивают самостоятельность современного государства в осуществлении своих функций. Преодолению крайностей служит более широкий системно-функциональный анализ.

Как видно из вышеизложенного, проблемы эволюции государства как политико-правового института находятся в настоящее время в центре внимания многих отечественных и зарубежных исследователей. Тем не менее в изучении этой проблематики еще остаются значительные пробелы, обусловленные, в первую очередь, отсутствием комплексных разработок, которые бы позволили свести воедино отдельные концептуальные достижения в этой области. Интерес представляет изучение эволюции исторических типов государства в последовательности от менее развитых и дифференцированных к более дифференцированным типам политической организации общества. Требуются дополнительные исследовательские усилия для изучения эволюционного потенциала национального государства, а так-

же тенденций развития современного государства в глобализированном мире.

Этими соображениями и определяется наше обращение к данной теме.

Объектом диссертационного исследования выступает генезис и эволюция государства как политико-правового института. Предметом исследования является история становления и развития институтов, структур и функций государства в результате решения адаптационных проблем общества.

Цель диссертационной работы состоит в концептуально-правовом анализе генезиса и эволюции государства как политико-правового института вследствие решения адаптационных проблем общества, требующих освоения качественно новых управленческих ресурсов.

Для реализации поставленной цели необходимо решить следующие исследовательские задачи:

исследовать теоретические подходы к структурированию государственно-оформленной истории с точки зрения различных парадигм ее периодизации;

рассмотреть методологему функционально-организованного государства как политико-правового института с позиций выявления критерия, определяющего основное направление эволюции государственности;

выявить эволюционные исторические типы и формы государства и определить исходную политическую форму перехода от автономной общины к государству;

охарактеризовать традиционное государство как централизованный институт и выявить центростремительные тенденции, присущие феодальным институтам;

вскрыть исторические причины генезиса и показать эволюционный потенциал национального государства как политико-правового института современного типа, определить переходную ступень от неправового к правовому государству;

проанализировать политические источники, принципы и функции либерального правового и демократического правового государства;

рассмотреть духовные и социально-политические предпосылки возникновения социального правового государства, структурированного защитой и обеспечением прав человека на достойную жизнь;

исследовать модернизацию государства и местного самоуправления в постсоветской России в аспекте перехода от советского к демократическому конституционализму;

определить тенденции изменения характера власти, функции современного государства в условиях глобализированного общества;

выявить особенности ограничения внутренней и внешней сторон государственного суверенитета в глобализированном мире;

выяснить условия возрастания власти государства-члена международного сообщества.

Методология исследования. В процессе исследования поставленных вопросов использовались общенаучные методы познания: анализ, синтез, сравнение, аналогия, дедукция, индукция, абстракция. Кроме того, применялись такие методы, как функционально-структурный, сравнительно-правовой, социологический, формально-юридический, социально-психологический, моделирование правовых процессов, методологический потенциал современной герменевтики и феноменологии. Следует заметить, что основу диссертационного исследования составляют принципы системного анализа, используемые для разрешения проблемы генезиса и эволюции государства как политико-правового института общества. К принципам системного анализа эволюции государства относятся:

- принцип общественной обусловленности генезиса и эво
люции государства, заключающийся в решении адаптационных
проблем общества, требующих новых управленческих ресурсов;

- структурно-функциональный принцип, ориентирующий
на изучение дифференциации структурных компонентов госу
дарства и их нормативной интеграции, позволяющих осуществ
лять инновационные государственные функции, характеризу
ющие появление эволюционно нового типа государства;

- экзогенно-эндогенный подход, в рамках которого иссле
дуются внутриобщественные причины появления националь
ного государства и международные причины перехода от фео
дального к национальному типу государства;

- исторический подход, ориентирующий на изучение про
цессов становления, распространения и последствий эволюци
онных типов государства.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

1. Выявлены эволюционные исторические типы государства
в последовательности от менее развитых и дифференцирован
ных к более дифференцированным и интегрированным типам
политической организации и определена исходная политичес
кая форма перехода от безгосударственного общества к госу
дарственно - организованному обществу.

2. Охарактеризовано традиционное государство с позиций
функционирования специализированных органов управления и
выявлены центростремительные тенденции, присущие феодаль
ным институтам, которые являются политическими предпо
сылками возникновения государства современного типа.

3. Рассмотрена методологема функционально-организованного
государства как политического института с выделением глав
ного критерия способности к адаптации, определяющего дос
тупность требуемых управленческих ресурсов для решения сис
темных проблем общества.

4. Выявлено цивилизационное значение политического дви
жения за национальное государство, отличающегося от диск
риминационного националистического движения за этнически
гомогенное государство, и проанализирована переходная сту
пень от неправового к правовому государству в аспекте возни
кающей рыночной экономики.

5. Проанализированы политические источники либерального
правового государства в аспекте двух ступеней - революцион
ной и консервативной - либерального движения и прослежен
процесс возникновения демократического правового государ-

ства как реакция либерально-демократического движения на буржуазную политику ограничения избирательного права и лес-сеферизма.

6. Рассмотрено социальное правовое государство в контексте
восприятия либерально-демократическим движением и прави
тельствами социальных требований гражданского общества на
достойную жизнь.

7. Исследована модернизация государства и местного само
управления в постсоветской России как реакция демократичес
кого движения России 90-х годов XX века на нерешенные со
циально-экономические и гуманистические проблемы кризис
ного советского общества.

8. Определены тенденции развития современного государства
в условиях глобализированного общества, обусловливающие
появление нового типа — торгового государства, и формирова
ние неравенства государств по экономическому могуществу.

9. Исследован внутренний компонент государственного суве
ренитета в глобализированном мире, который состоит из отно
шений между государством и гражданским обществом, а также
внешний, заключающийся в признании государства другими
государствами международного сообщества.

10. Выявлены условия усиления власти государства-члена
международного сообщества, которому возможна доступность
значительного объема экономических ресурсов глобализирован
ной экономики; кооперативные усилия государств снижают про
блему собственной государственной безопасности и умножают
усилия в борьбе с политическим экстремизмом.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Структурирование общественного развития весьма сложно из-за мнообразия социальных, политических, государственных форм, различной скорости политогенеза. Следствием этого является неопределенность общих единиц анализа, терминов и понятий относительно различных парадигм, положенных в основу структурирования и периодизации истории. Фиксирование перехода общества от одной фазы государственного разви-

тия к другой требует выделения базового критерия - уровня политико-правового развития, который является, на наш взгляд, универсальным по своему значению.

2. Эволюция государства как политического института обус
ловлена необходимостью решения тех проблем общества, кото
рые требуют освоения и внедрения качественно новых управ
ленческих ресурсов. В эволюционном аспекте управленческими
ресурсами выступают дифференциация структурных компонентов
государства и их нормативная интеграция. Функционально-орга
низованное государство воплощает тип деятельности, удовлет
воряющий потребность общества в самосохранении и целенап
равленной организованности. Каждая новая эволюционная фаза
развития государства как политико- правового института — это
не только более эффективный способ выполнения старых фун
кций, но и появление новых, усиливающих возможности для
развития других структурных компонентов государства. Возник
новение качественно новой системы функций означает и фор
мирование нового исторического типа государства.

3. При анализе исторических форм государства прослежива
ется последовательность эволюционного ряда от менее разви
тых и дифференцированных к более дифференцированным и
интегрированным типам политической организации. При этом
наиболее развитая историческая форма трактуется не как цель
политико-государственной эволюции, а как один из этапов,
одна из возможностей развития государства как политического
института. Структурные исторические типы государства сопря
жены с последовательными эволюционными стадиями разви
тия. Политической предпосылкой возникновения традиционно
го государства является вождество как форма перехода от авто
номной общины к государству. Эволюционными типами госу
дарства являются традиционное государство; феодальное госу
дарство; современное государство.

4. Традиционное государство определяется как централизо
ванный институт, обладающий способностью управления дела
ми общества, а также имеющий монополию на насилие в пре-

делах своей территории. Традиционное государство выполняет ключевые функции, связанные с организацией военной силы по поддержанию легитимного социального порядка. Тогда как основная функция деятельности администрации крупных политических обществ концентрировалась на реализации военно-политической и данническо-редистрибутивной задач, в точечных политиях доминировали организационно-экономические и хозяйственно-редистрибутивные функции. На стадиях раннефеодального государства наблюдается дисперсия или дуализм политической власти. Скрытые центростремительные тенденции, присущие феодальным институтам, являются политическими предпосылками возникновения государства современного типа.

5. Появление национальных государств в Европе было ре
зультатом элитарного движения, в ходе которого решались адап
тационные проблемы кризисного сословного общества. Благо
даря территориальному принципу организации политической
власти, централизации и институционализации политического
авторитета и монополии на легитимное применение силы внут
ри общества национальное государство становилось способным
сохранять население и контролировать правопорядок, увеличи
вать военный потенциал и завоевывать новые территории, под
держивать гражданскую лояльность и использовать преимуще
ства рыночной экономики. С появлением национальных госу
дарств изменился международный порядок, принципами кото
рого стали признание международным сообществом государ
ственного суверенитета и баланс международных сил. Переход
ной ступенью от неправового к правовому типу государству
является гражданское государство. В гражданском государстве
существуют материальные гарантии частной собственности и
предпринимательства, но отсутствуют конституционные и по
литические гарантии экономической свободы.

6. Переход от гражданского государства к правовому был
обусловлен отсутствием конституционных гарантий естествен
ных прав членов гражданского общества и наличием сословных
барьеров для буржуазии, устремленной к политической власти.

Осуществленный впервые в западных странах в XVIII в. переход к правовому государству происходил в результате либерального революционного движения и сопровождался конституционным нормированием государственной власти, произвол которой раньше ограничивался лишь неэффективными бюрократическими средствами. В конституционном правовом государстве обеспечение либеральных прав человека ограничивается их защитой. Возникновение в XIX в. демократического правового государства было результатом либерально-демократического движения против буржуазной политики ограничения избирательного права и лессеферизма. В демократическом правовом государстве полновластие народа реализуется в системе либерального конституционализма, гарантирующего равенство политических прав и свобод граждан и соблюдение принципа разделения властей.

7. Исторически социальное правовое государство возникает
в XX в. под влиянием гуманистической идеи о праве человека
на достойную жизнь, в условиях индустриализации и разруше
ния традиционных форм коллективной помощи, кризисной
экономики и восприятия либерально-демократическими дви
жениями и правительствами требований сторонников социаль
ного государства. С освоением социальной функции правовое
государство превратилось в высшей степени сложный полити
ко-правовой институт. Его целью является обеспечение условий
реализации и гарантий экономических, политических и соци
альных прав человека и повышение уровня жизни гражданско
го общества. Фундаментальные права человека и гражданина
структурируют деятельность государства, являются гуманисти
ческим критерием его политики, средством самореализации
членов гражданского общества и фактором устойчивости де
мократии.

8. Модернизация государства в постсоветской России явля
ется реакцией демократического движения на нерешенные со
циально-экономические и гуманистические проблемы общества
и государства, представляет собой переход от советского к де-

мократическому конституционализму. Переход к демократическому конституционализму означает институционализацию ценностей фундаментальных прав человека, более сложный тип государственного управления с разделением властей, конкурентную многопартийность и альтернативность выборов в местные и центральные органы власти, единство системы государственной власти и реальность прав субъектов федерации. Модернизация местного самоуправления в постсоветской России находится на начальном этапе, для которого характерно становление самоорганизации населения для решения местных вопросов и осуществления публичной власти, власти народа.

9. По окончании холодной войны институты глобальной
экономики, международные организации ограничили самосто
ятельную деятельность государства. Государственное участие в
глобальной экономике приводит к появлению государства тор
гового типа, измеряющего свое могущество долей мировых эко
номических ресурсов, а не размерами территории и военной
мощью. Торговое государство направляет большую часть своих
ресурсов на разработку и производство новых товаров и на за
воевание новых позиций на международном рынке. Торговое
государство заинтересовано в поддержании экономического бла
госостояния в странах — партнерах, поскольку осуществляет
прямые инвестиции в их экономику. Усиление взаимозависи
мости торговых государств сопровождается возникновением го
сударственного неравенства по степени экономического могу
щества. Государства, развивающиеся на постиндустриальной ос
нове, образуют замкнутую систему, в то время как индустри
альные и доиндустриальные страны оказываются в положении
зависимости от этой системы. Об этом свидетельствуют замы
кание торговых и инвестиционных потоков в пределах постин
дустриальной системы, ее растущая устойчивость к потрясаю
щим периферию хозяйственным кризисам и ужесточение им
миграционной политики.

10. Государственный суверенитет имеет два компонента —
внешний и внутренний. Внешний компонент суверенитета со-

стоит в признании государства другими государствами международного сообщества. В экономическом аспекте внешний суверенитет выражается в регулировании таможенного тарифа, а также в форме импортных и экспортных санкций. В глобализированной экономике международные торговые режимы делают невыгодной независимую внешнеэкономическую политику и ограничивают государственный суверенитет. Внутренний компонент государственного суверенитета есть отношение между государством и гражданским обществом. Это отношение заключается в легитимации центральной власти электоратом в условиях конкурентной борьбы внутренних политических сил. Когда государство не способно контролировать гуманитарный конституционный порядок и внутригосударственный конфликт угрожает международному миру и безопасности, международное сообщество вмешивается во внутренние дела государства и ограничивает государственный суверенитет.

11. Понятие государство-член международного сообщества означает участие государства в интернациональных институтах и организациях. Государство-член оказывается экономически более мощным государством, которому доступно большее количество экономических ресурсов глобализированной экономики — капитал, труд, технологии и рынок, нежели прошлым политическим объединениям. Кооперативные усилия государств снижают их политическое соперничество и смягчают проблему собственной государственной безопасности. Через участие в международных институтах и организациях государство отстаивает свои интересы и влияет на определение правил и норм, не противоречащих внутригосударственным интересам. В глобализированном мире трудности испытывают те государства, которые пытаются сохранять антидемократические режимы и не стремятся к многосторонним связям.

Научно-практическая значимость исследования предопределена тем, что в работе представлена система логически взаимосвязанных теоретических положений, характеризующих генезис, эволюцию, тенденции и перспективы развития государ-

ства в глобализированном мире, а также модернизацию государства в постсоветской России. Этот анализ позволяет выработать рекомендации для управленческой и правотворческой деятельности органов государственной власти. Выводы и положения диссертационной работы могут быть использованы при подготовке учебников, учебных пособий по теории государства и права, истории политических и правовых учений, политологии, политической философии, а также в системе повышения квалификации профессиональных юристов, политологов, государственных служащих и в преподавательской практике при чтении общих и специальных курсов по юридическим, политологическим дисциплинам, политической философии.

Апробация работы.

Апробация результатов исследования осуществлялась автором в ходе проведения учебных занятий по «Теории государства и права» и «Истории политических и правовых учений», а также при чтении спецкурсов для студентов юридического факультета Ростовского-на-Дону государственного университета. Некоторые теоретические положения были использованы при подготовке аспирантов, в процессе научного руководства их исследованиями.

По проблематике диссертационного исследования автор выступал с докладами и сообщениями на международных, всероссийских и региональных научных конференциях, конгрессах, «круглых столах», симпозиумах.

Основные положения, выводы и рекомендации исследования отражены в двух монографиях, четырех учебниках по курсу: «Теория государства и права», а также в более чем 50 работах разного рода: научных статьях, учебно-методических пособиях, тезисах, докладах и иных публикациях.

Cipyinypa диссертации состоит из введения, пяти глав, семнадцати параграфов, заключения, списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Введении» обосновывается актуальность выбранной темы, освещается степень ее разработанности, определяются объект, предмет и цель исследования, ставятся задачи, дается краткое описание методологической основы работы, формулируются элементы новизны, научно-практическая значимость исследования, перечисляются основные положения, выносимые на защиту, и приводятся данные по апробации его результатов.

В первой главе «Теоретико-методологический анализ процессов становления и развития государства» рассматриваются различные подходы к структурированию историко-государствен-ного процесса. Новые фазы в развитии государственности анализируются с точки зрения качественного обновлении системы социальных функций.

Первый параграф этой главы посвящен «Институциональному структурированию государственно-оформленной истории», сложность которого обусловлена огромным разнообразием социальных, политических, государственных форм; различной скоростью политогенеза. Выделение этапов развития государственности осложняется неопределенностью общих единиц анализа, терминов и понятий относительно различных парадигм структурирования и периодизации истории.

Исследование эволюции общества через изменения комбинаций различных структурных признаков, которыми данное общество отличается от предшествующего, осуществляется с учетом отдельных идей концепций структурирования истории Стюарда, Классена, разработок Карнейро, структуры истории Геллнера, общего концептуального подхода Розова. Концептуальные схемы названных авторов хотя и не предлагают окончательных решений проблем периодизации историко-государственного процесса, но представляют важный шаг на пути познания связи внутренних (социальные процессы и закономерности) и внешних (деление на временные исторические отрезки) структур. Очевидно, что рассмотрение и классификация политических организаций (государ-

ства) во многом отражают ценности классификаторов. Анализ различных точек зрения на структурирование государственно оформленной истории показало важность вопроса о базовом критерии различения периодов. Фиксирование перехода общества от одной фазы государственного развития к другой требует выделения основного критерия или фактора - уровня политического развития, который является универсальным по своему значению. Сущностью любого исторического периода, раскрывающей источник изменения, решающую силу, вызывающую трансформацию всех остальных общественных секторов, является рост, распространение и удержание доминирующего положения наиболее эффективного в условиях данного периода политического режима.

Во втором параграфе «Методологема функционально-организованного государства» в качестве критерия, определяющего направление и степень развития государственности, избирается «обобщенная способность к адаптации». Для характеристики функционально-организованного государства используется принцип дифференциации функций.

Анализ различных функционалистских парадигм поможет выявить существенную, органическую сторону бытия государственно-организованного общества. В таком обществе функции осуществляют гомеостатическую взаимосвязь социальных элементов (ролей, культурных образцов, норм, режимов, институтов и др.) между собой и целым, а также конкретный процесс адаптации или способности к адаптации как фактора, определяющего направление и степень развития государства. Исследование только одной сферы социально-исторической реальности будет явно недостаточным. Технологии, производственные отношения, культура и прочие сферы имеют причинную и функциональную связь с политическими процессами и требуют своего учета.

Функционально-организованное государство воплощает определенный тип деятельности, удовлетворяющий потребность в самосохранении и целенаправленной организованности. Смена системы социальных функций (в случае превышения критических значений базовых функций) ведет к модификации или появлению нового политико-правового режима. Политико-пра-

вовые режимы тем самым концептуализируются через системы социальных функций.

Новая фаза развития политической организации общества — это не только более эффективный способ выполнения старых функций, но и непременно появление множества новых функций, раскрытие новых возможностей для развития других структурных компонентов государства.

В третьем параграфе первой главы «Типологические критерии эволюционных форм государства» отмечается, что за время существования юридической, философской и политической науки были созданы десятки различных теорий и доктрин, предпринято столько же попыток типологизации эволюционных форм государства. Высказаны сотни, если не тысячи противоречивых предположений. Вместе с тем споры о природе государства, его сущности и условиях возникновения продолжаются по сей день. Теоретические трудности связаны со сложностью и неоднозначностью конкретно-исторических процессов формирования и развития государства.

Прослеживается эволюционный ряд в последовательности от менее развитых и простых к более сложным и развитым типам политической организации. При этом наиболее развитая форма трактуется не как цель политико-государственного развития, а как один из этапов и одна из возможностей подобного развития. Структурные исторические типы государства сопрягаются с последовательными эволюционными стадиями развития.

Исследователи по-разному определяют фазы государственного развития общества и соответствующим образом интерпретируют эволюционные типы государства. В работе выделяются три таких исторических типа: традиционное государство; феодальное государство; современное государство.

Во второй главе «Государство как политико-правовой институт досовременного общества» исследуются основные типы государственных форм, базирующиеся на различиях политических структур. В зависимости от степени эффективности функционирования они сменяют друг друга и образуют эволюцион-

ный ряд досовременного или доиндустриального этапа в развитии общества.

В первом параграфе этой главы «Вождество как социально-политическаяорганизациядляпереходаотобщинойавтономиик государству» критически анализируется концепция военной демократии. В современной как западной, так и отечественной политической антропологии ставятся под сомнение теоретические положения о военной демократии как универсальной форме перехода к государственности. Именно вождество как предгосударствен-ная форма является исторической предпосылкой государства. Оно определяется как форма политии, промежуточная между маленькими автономными общинами, с одной стороны, и сложными государствами — с другой. В вождестве как социально-политической организации уже есть устойчивая властная элита, иерархический режим, стратифицированное в разной степени сложности общество, предполагающее рост специализации труда (в том числе управленческого), но еще нет бюрократии, правового и формального аппарата принуждения. Вождество охватывало широкий интервал политического развития.

Во втором параграфе второй главы «Традиционное государство — специфическая форма политической организации» рассматриваются различные модели ранних государств. Традиционное государство можно характеризовать как специфическую форму политической организации, поскольку в ней содержатся все институты, обеспечивающие управление обществом и его сохранение. Общество ранней государственности определяется как централизованный институт, который уже в состоянии принуждать население к труду и войне (Кар-нейро), а также имеет монополию на легитимное насилие на территории (Вебер).

Традиционное государство готово выполнять ключевые функции, связанные с организацией военной силы по поддержанию социального порядка. Тогда как основная функция деятельности администрации крупных политических обществ (территории ранних государств) концентрировалась на реализации военно-политической и подданническо-редистрибутивной задач, в точечных

политиях доминировали организационно-экономические и хозяйственно-организаторские функции. Основными признаками традиционного государства, которое не может быть противопоставлено другим, более зрелым историческим формам государства, являются, во-первых, территориальный принцип организации населения; во-вторых, выделение особой публичной власти; в-третьих, появление налогов и займов и, в-четвертых, институционализация норм права как особого регулятора общественных отношений.

В третьем параграфе второй главы «Феодальное государство: вкладвстановлениеинститутовсовременнойгосударственнос-ти» изучаются этапы развития государственности. На стадиях раннефеодального государства наблюдается дисперсия или дуализм политической власти: власть в центре и власть отдельных феодалов на местах, в их вотчинах и сеньориях.

Феодальная расщепленость государственной власти, наличие многочисленных полуавтономных и автономных общин (сословий, политически оформленных и осуществляющих политическую власть), не позволяет еще говорить о суверенитете государства и централизации власти. Скрытые центростремительные тенденции, присущие феодальным институтам, позволили последним стать важнейшими политическими институтами современного государства. Собрание королевских вассалов во Франции развилось в центральный орган королевского правительства. Генеральные Штаты во Франции и в Англии постепенно из нерегулярных съездов превращаются в парламенты и т.д.

Этапу централизации государственной власти соответствует сословная монархия как форма феодальной государственности. В сословном государстве происходит постепенная монополизация власти, и она начинает осмысляться в терминах состояния, что уже делает заметным концептуализацию нации-государства. Развитую форму понятие государства-состояния приобретает в период абсолютизма, которому предшествует сословное государство. Расцвет феодализма в период сословной монархии, а также на этапе абсолютизма, таким образом, стал колыбелью, в которой зародились политические институты современного государства.

В третьей главе «Эволюция государства в современном мире» с позиции системно-функционального подхода исследуются ис-

торические причины появления государства современного типа, анализируется расширение функций и усложнение правовой системы государства в ответ на решение адаптационных проблем гражданского общества.

В первом параграфе третьей главы анализируется «Возникновение национального государства как государства современного типа». При изучении государства современного типа следует отличать политическое значение понятия национального государства как общности граждан государства, признаваемого мировым сообществом, от этнического понимания национального государства, сторонниками которого являются нынешние националистические движения за совпадение этнической и гражданской принадлежности людей. Основной недостаток эндогенных и экзогенных объяснений исторических причин возникновения современного государства заключается в однофакторном анализе. Системный подход позволяет совместить исследовательские перспективы и изучать процесс возникновения национального государства как результат ступенчатого инновационного политического движения, в ходе которого трансформируемое государство решает внутренние и внешние проблемы общества, находящегося в переходном периоде от сословной к гражданской организации с классовой структурой.

Период становления национального государства в современной международной системе начался с Вестфальского договора 1648 г. Появление национальных государств в Европе было результатом элитарного движения, в процессе которого решались адаптационные проблемы кризисного традиционного общества. Благодаря территориальному принципу организации политической власти, централизации и институционализации политического авторитета и монополии на легитимное применение силы внутри общества национальное государство было способно сохранять население и контролировать правопорядок, увеличивать военный потенциал и завоевывать новые территории, поддерживать гражданскую лояльность и использовать преимущества рыночной экономики. С появлением национальных государств изменился международный порядок, принципами которого стали признание международным сообществом государственного суверенитета и баланс международных сил. Баланс сил отрицал

гегемонию одного государства в международных делах и не давал полной гарантии внешней безопасности отдельного государства.

Во втором параграфе этой главы рассматривается «Гражданс-коегосударствокакпереходнаяступенькправовомугосударству». Развитие национального государства определяется проблемой гражданского общества, нуждающегося в условиях и гарантиях своего автономного существования. Вопрос о переходной ступени от дискреционного к правовому государству в условиях абсолютизма остается дискуссионным. Сторонники либерального подхода отрицают эту ступень на том основании, что при абсолютизме правовое государство невозможно. Они не принимают во внимание, что гражданское общество возникает вместе с появлением национального государства, которое, не будучи правовым, может поддерживать автономию частной сферы в условиях капиталистического развития. Системный подход учитывает адаптационную проблему гражданского общества и позволяет установить переходную ступень от неправового к правовому государству.

Развитие капитализма и рационализация государственного управления в раннесовременный период приводят к появлению гражданского государства. Его принципами являются: концентрация власти в одном органе - монархии, легальное бюрократически организованное политическое господство и правовое регулирование предпринимательства. Внутри гражданского государства существует разделение правовой системы на частное и публичное право. Посредствам публичного права осуществляется переход от фрагментарной феодальной организации к централизации власти и бюрократически организованной государственной службе. Посредством частного права происходит трансформация традиционного сословного общества в гражданское. В гражданском государстве существуют материальные гарантии частной собственности и предпринимательства, но отсутствуют конституционные и политические гарантии экономической свободы. Гражданское общество развивает экономические и духовно-культурные ассоциации и не имеет своих легальных общественно-политических организаций.

В третьем параграфе третьей главы исследуется «Либерализм

как политический источник конституционного правового государства». В либеральной схеме государство отделено от гражданского общества, которое лишь частично выражает себя в активности государства через избирательное право и общественное мнение. Обеспечение прав человека ограничивается их защитой. С либеральной точки зрения экономические и социальные условия жизни граждан не воздействуют на устойчивость правовой организации государства. Поэтому бюрократическое государство не должно вмешиваться в рыночную экономику или заниматься социальным обслуживанием. Поскольку государство самоустраняется от экономического регулирования, оно может ограничиваться принципом формального равенства.

Либеральный подход к невмешательству государства в частную сферу игнорирует ситуацию соперничества классовых сил гражданского общества за государственную власть, что создает угрозу конституционному строю. Не ставится под сомнение жесткое деление правовой системы на частное и публичное право. С либеральной точки зрения частное право определяет жизнь массы граждан, тогда как публичное право регулирует отношения между ними в ограниченной степени.

Переход от гражданского государства к правовому государству был обусловлен отсутствием конституционных гарантий естественных прав членов гражданского общества и наличием сословных барьеров для буржуазии, устремленной к политической власти. Переход к правовому государству, осуществленному впервые в западных странах в XVIII в., происходил в результате либерального революционного движения и сопровождался конституционным нормированием государственной власти, произвол которой раньше ограничивался лишь бюрократическим средствами. В конституционном правовом государстве обеспечение прав человека ограничивается их защитой. Государство не вмешивается в рыночную экономику и не осуществляет социальную защиту населения.

В четвертом параграфе третьей главы изучается «Либеральная демократизация правового государства». Демократическое правовое государство возникло под влиянием Французской буржуазной революции XVIII в. Декларация прав человека и граж-

данина 1789 г. провозгласила ведущим организационным принципом государства народный суверенитет, который дополняется принципами правового государства. В XIX в. буржуазно-либеральная политика ограничения избирательного права и лессе-феризма порождала вызов со стороны демократических движений. Либерализм был вынужден решать проблему правового государства в контексте демократии, что привело к расколу движения и появлению демократического либерализма.

В царской России превращение либерализма в политическое движение сдерживалось запретами на политическую агитацию, установленными до 1905 г. Но еще большим препятствием была ограниченность социальной базы либеральной партии. Русские либералы начали борьбу за превращение правящего режима в конституционное государство в период, когда на первый план вышли социальные проблемы крестьянства и рабочих. Программа «Союза освобождения» (1904 г.) соответствовала традициям демократического и социального движения («всеобщие, равные, тайные и прямые выборы», «защита интересов трудящихся»). П.Н. Милюков, С.Н. Прокопович, П.Б. Струве находились под влиянием демократического либерализма. С образованием РСДРП (1898 г.) эти идеалы оказались недостаточными для привлечения рабочих на сторону либерального движения. Оно нуждалось в определении социально-политической цели в отношении аграрного вопроса. Однако «Союз освобождения» оказался неспособным сформулировать эту цель, так как в движении преобладало правое крыло уездных землевладельцев, разрыв с которыми не мог произойти до решения конституционной проблемы. Земские съезды 1903-1905 гг. предложили платформу для эволюционного движения к конституционному государству. Но и после русской революции 1905-1907 гг. внешние предпосылки организации массовой либеральной партии были ограничены. Либералы все больше попадали в изоляцию в условиях активизации радикальных партий и идеологизированных групп. В результате революционной победы большевизма в октябре 1917 г. Россия прошла путь советского конституционного строя, прежде чем в начале 1990-х гг. произошел переход к демократическому правовому государству.

Итак, возникновение в XIX в. демократического правового государства было результатом либерально-демократического движения против буржуазной политики ограничения избирательного права и лессеферизма, игнорирования условий наемного труда. В демократическом правовом государстве полновластие народа реализуется в системе либерального конституционализма, гарантирующего равенство политических прав и свобод граждан и соблюдение принципа разделения властей.

В пятом параграфе третьей главы рассматривается «Социальное правовое государство и права человека на достойную жизнь». Исторически социальное правовое государство возникает в XX в. под влиянием гуманистической идеи права человека на достойную жизнь в условиях индустриализации и разрушения традиционных форм коллективной помощи, кризисной экономики и восприятия либерально-демократическими движениями и правительствами требований сторонников социального государства.

Исчезновение строгих различий между публичным и частным правом в социальном правовом государстве способствовало развитию государственного коммерческого и промышленного обслуживания, появлению частно-публичных корпораций, участию государства в распределении благ, охране окружающей среды, национализации базовых отраслей хозяйства, а также банковского дела и страхования. Вся эта активность правового государства приобрела характер общественных услуг и стала регулироваться публичным правом.

С освоением социальной функции правовое государство превратилось в высшей степени сложный политический институт. Его целью является обеспечение условий реализации и гарантий экономических, политических и социальных прав человека и повышение уровня жизни гражданского общества. Его организационные принципы включают верховенство права, полновластие народа, верховенство конституции, разделение властей, независимость суда, приоритет норм международного права над нормами права национального государства. Правовое государство перестало обосновывать свои программы идеологией классического либерализма, оно заимствует аргументацию из разных духовных источников. Фундаментальные права человека

и гражданина структурируют деятельность государства, являются гуманистическим критерием его политики, средством самореализации членов гражданского общества и фактором устойчивости демократии. В отличие от недемократических государств, в правовом государстве разрешение социальных конфликтов не только эффективно, но и гуманистично.

В четвертой главе «Модернизациягосударства иместного самоуправления в России» рассматриваются причины перехода от советского к демократическому конституционализму в процессе модернизации, позволяющие проанализировать теоретические и практические аспекты соотношения государства и самоуправления в нынешней России.

В первом параграфе четвертой главы исследуется «Переход от советского к демократическому конституционализму в России». Модернизация государства в постсоветской России является реакцией демократического движения на нерешенные социально-экономические и гуманистические проблемы общества и представляет собой переход от советского конституционализма к демократии. Советский конституционализм характеризовался ограничением и запретами индивидуальных свобод, если они были несовместимы с социалистическими принципами экономики и ведения политического процесса, монополией на власть одной партии, командно-административной системой управления, формальным федерализмом. Переход к демократическому конституционализму означает институционализацию ценностей фундаментальных прав человека, более сложный тип государственного управления с разделением властей, конкурентную многопартийность и альтернативность выборов в местные и центральные органы власти, единство системы государственной власти и реальность прав субъектов федерации. Конституционализм эффективен при условии функциональности федерализма как формы вертикального контроля за соблюдением прав человека, политического и культурного плюрализма, правового решения конфликтов ветвей власти и субъектов федерации. При этом настоятельной необходимостью является укрепление федерального контроля конституционного порядка в России.

Во втором параграфе четвертой главы изучается «Генезис института местного самоуправления». Местное самоуправление занимает «центральную позицию» между государством и обществом. Именно в данной позиции этот общественно-политический институт играет ключевую роль в сохранении и укреплении государственности. По своей природе местное самоуправление есть явление гораздо более сложное, чем его формальный правовой статус. В соответствии с Конституцией России местное самоуправление - это политический институт в системе народовластия. В диссертационном исследовании используется сравнительно-правовой метод, весьма популярный в современной политико-юридической науке, позволяющий обратиться к опыту становления отечественного самоуправления.

В России самоуправление имеет долгую историю, в которой можно выделить три этапа: местное самоуправление в дореволюционной России, в советской России и модернизация местного самоуправления в постсоветской России. В дореволюционной России наиболее распространенными были две формы -опыт самоуправляющихся городов и Земств. В советской России местное самоуправление находилось под контролем Советов, а возникающие противоречия решались централизованно в интересах административно- управляемой экономики.

В третьем параграфе четвертой главы рассматривается «Модернизация местного самоуправления в постсоветской России». Модернизация местного самоуправления в постсоветской России находится на начальном этапе. Сегодня можно говорить только о некоторых позитивных тенденциях этого процесса. Прежде всего, надо отметить, что местное самоуправление имеет как особый субъект, которым является население, граждане, так и особый объект управления - вопросы местного значения. Кроме этого, одним из основных понятий, характеризующих сущность местного самоуправления как формы организации и осуществления власти, выступает самостоятельность. Государство признает местное самоуправление в качестве самостоятельной формы осуществления народом принадлежащей ему власти. Важным проявлением самостоятельности местного самоуправления и вместе с тем его гарантией является признаваемое государством право на финансо-

во-экономические ресурсы, необходимые для осуществления функций местного самоуправления. Самостоятельное решение населением вопросов местного значения предполагает наличие системы эффективно функционирующих демократических институтов, позволяющих выражать интересы и волю местного населения, а также свободы инициатив и выбора решений органами местного самоуправления на основании своих полномочий, но в рамках действующих законов. Местное самоуправление — это, конечно, не «государство в государстве», но вместе с тем местное самоуправление не может быть отнесено исключительно к институтам гражданского общества, ибо местное самоуправление — это не просто форма самоорганизации населения для решения местных вопросов, но и форма осуществления публичной власти, власти народа.

В пятой главе анализируется «Политико-правовая транс-формациясовременногогосударствавглобализирующемсямире», позволяющая исследовать внутренние и внешние стороны ограничения государственного суверенитета в глобализированном мире и выяснить условия возрастания власти государства-члена международного сообщества.

В первом параграфе пятой главы исследуется «Глобализация и вызовысовременному национальному государству». Распространение и усиление международных неправительственных и межправительственных организаций оказались вызовом традиционному понятию государственного суверенитета. Реалисты утверждают, что национальное государство остается главным участником глобальной системы отношений и международные институты выражают их волю. Институционалисты заявляют, что международные организации и режимы ограничивают самостоятельность современного государства в осуществлении своих функций. Преодолению крайностей подхода реалистов и институционалистов служит более широкий системно-функциональный анализ. Современное государство интернализирует международные нормы и правила, что ограничивает традиционное представление о государственном суверенитете, и одновременно оно приобретает новые функции государства-члена международного сообщества, что увеличивает его власть и возможность в решении внутри- и внешнеполитических задач.

По окончании холодной войны институты глобальной экономики, международные организации ограничили в определенной степени самостоятельную деятельность государства. Государственное участие в глобальной экономике приводит к появлению государства торгового типа, измеряющего свое могущество долей мировых экономических ресурсов, а не размерами территории и военной мощью. Торговое государство направляет большую часть своих ресурсов на разработку и производство новых товаров и на завоевание новых позиций на международном рынке. Торговое государство заинтересовано в поддержании экономического благосостояния в странах - партнерах, поскольку осуществляет прямые инвестиции в их экономику. Усиление взаимозависимости торговых государств сопровождается возникновением государственного неравенства в степени экономического могущества. Государства, развивающиеся на постиндустриальной основе, образуют замкнутую систему, в то время как индустриальные и доиндустриальные страны оказываются в положении зависимости от этой системы. Об этом свидетельствуют замыкание торговых и инвестиционных потоков в пределах постиндустриальной системы, ее растущая устойчивость к потрясающим периферию хозяйственным кризисам и ужесточение иммиграционной политики.

Во втором параграфе пятой главы «Ограничение традиционного государственного суверенитета международными нормами и институтами» показано, что государственный суверенитет складывается из двух компонентов: внутреннего и внешнего. Внутренний компонент затрагивает отношения между государством и гражданским обществом. В экономической сфере внутренний суверенитет выражается в сборе налогов или регулировании сектора частного предпринимательства. Внешний компонент касается признания государства другими членами мирового сообщества. Он основывается на взаимном уважении и признании территориальной целостности в пределах установленных границ. В анархической системе отношения между членами мирового сообщества характеризуются отсутствием центральной власти и каких-либо действенных управляющих структур на уровне выше наци-

онального государства. Реалисты утверждают, что отсутствие международного правительства означает, что в этом случае нет всеобъемлющей властной структуры, которая бы давала защиту всем государствам от насилия, угрозы применения насилия, от подчинения или уничтожения. Либеральные институционалисты, напротив, рассматривают процесс международных отношений в контексте интерпретации и восприятия взаимных интересов, что определяет поведение государств. Они обращают внимание на то, что реалисты упускают из виду институты и паттерны взаимодействия, которые включены в структуру межгосударственных отношений и связаны с восприятием и ожиданиями людей, которые в них включены.

В третьем параграфе пятой главы рассматривается «Возрастание власти государства - члена международного сообщества». Возрастающее значение мировой экономики и экономическая взаимозависимость стран в планетарном масштабе в сочетании с усилением влияния внутриполитических интересов заставили современные страны отказаться от территориальной экспансии и военных методов достижения экономических целей. Возникновение глобального экономического пространства значительно изменило принципы взаимодействия между публичной и частной сферами государства. Глобализация означает, что государство при осуществлении законодательной власти на своей территории не может не учитывать международные нормы и правила, поскольку оно существует в едином для многих стран экономическом пространстве. Это пространство охватывает множество территорий и требует создания правил и норм над-государственного уровня. Для того, чтобы выполнять многоуровневые торговые соглашения на основе принципа взаимности, государства должны привести своё законодательство в соответствие с международными нормами и устоявшейся практикой. А это значит, что государства все более превращаются в так называемые «государства-члены» международных институтов. И они объективно ограничивают госу-

дарственный суверенитет с целью получить доступ к коллективным межгосударственным институтам. Государство-член подчиняет свои автономные интересы международным нормам и правилам, пытаясь гармонизировать внутреннее и международное законодательство. Потребность в такой гармонизации может привести к тому, что международные законы будут интернализованы как свои собственные. Кооперативные усилия государств снижают их политическое соперничество и смягчают проблему собственной государственной безопасности. Через участие в международных организациях государство отстаивает свои интересы и влияет на определение правил и норм, регулирующих международные общественные отношения. В глобализированном мире испытывают трудности те государства, которые пытаются сохранить антидемократический политический режим и не стремятся к многосторонним связям.

В «Заключении» излагаются основные выводы диссертационного исследования, систематизируются тезисы, выносимые на защиту, подводится окончательный баланс проанализированных в работе концептуальных версий эволюции государства как политического института.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

Монографии

1. Любашиц В.Я. Эволюция государства как политического
института общества. Ростов - на - Дону: Издательство СКНЦ
ВШ, 2004. 17,25 п.л.

2. Любашиц В.Я., Мордовцев А.Ю., Мамычев А.Ю. Госу
дарственная власть: введение в общую теорию. Ростов - на —
Дону: Издательство СКНЦ ВШ, 2003. 19 п.л./10 п.л.

Статьи, опубликованные в изданиях перечня ВАК Минобразования России

3. Любашиц В.Я. Либерализм как политический источник
конституционного правового государства: проблемы теории. Ч. 1
// Философия права. 2004. № 4. 1 п.л.

4. Любашиц В.Я. Либерализм как политический источник
конституционного правового государства. Ч. 2 // Философия
права. 2005. № 1.1 п.л.

5. Любашиц В.Я. Современное государство в глобализирую
щемся мире: проблемы теории//Правоведение. 2004. № 4.1 п.л.

6. Любашиц В.Я. Социальное правовое государство и права
человека на достойную жизнь: проблемы теории// Юристь-Пра
вовед. 2004. № 4. 0,8 п.л.

7. Любашиц В.Я., Сулименко Н.В. Гражданское общество и
личность // Российская академия юридических наук. Научные
труды. Вып. 3. Т. 1 М., 2003.1,5 п.л./1 п.л.

8. Любашиц В.Я. Государственная власть: понятие, особен
ности и виды // Правоведение. 2002. № 6. 1 п.л.

9. Любашиц В.Я. Гражданское общество: понятие, основные
принципы функционирования // Юристь-Правовед. 2000. № 1.
0,8 п.л.

Статьи, тезисы докладов и выступлений на научных конференциях и «круглых столах»

10. Любащиц В.Я. Возникновение национального государства
как государства современного типа: проблемы теории // Право
вая политика и правовая жизнь. 2005. №1.1 п.л.

11. Любашиц В.Я. Глобализация и вызовы современному государ
ству: проблемы теории // В кн.: Модернизация российской государ
ственности начала XXI столетия. Ростов — на — Дону, 2004.0,5 π л.

12. Любашиц В.Я. Традиционное государство как специфи
ческая форма политической организации общества //Ученые
записки: Сборник научных статей /Рост.гос. ун-т. Юрид. фак./
Отв. ред. С.С. Цыганенко. Ростов - на - Дону: Проф-Пресс,
2004.1п.л.

13. Любашиц В.Я. Типологический анализ исторических форм
государства в процессе эволюции: проблемы теории // Северо-
Кавказский юридический вестник. 2004. № 4. 0,8 п.л.

Н.Любашиц В.Я., Коновалов В.Н. Государство и толерантность: взаимодействие в глобализирующемся мире// Власть, право, толерантность. Материалы Международной научно-практической конференции. Краснодар, 2004. 0,4 п.л./0,2 п.л.

15.Любашиц В.Я. Государственная власть в РФ как выражение народовластия // Вестник Луганской академии внутренних дел. Луганск, 2004. Вып. 1. 0,7 п.л.

16. Любашиц В.Я., Попова Н.Ю. Правовое государство как
институт гражданского общества //Специальный выпуск. Лу
ганск, 2004. 1 п.л./0,5 п.л.

17. Любашиц В.Я. Право и власть: основные формы взаимо
действия в период правовой реформы //Правовые реформы в
России: теория и практика осуществления. Ростов - на - Дону,
2004.0,3 пл.

18. Любашиц В.Я. Гражданское общество как институт циви
лизации //Правовая политика и правовая жизнь. 2004. № 3.

1 п.л.

19. Любашиц В.Я. Государственная власть: понятие, особен
ности функционирования// Экономический вестник Ростовс
кого государственного университета. Т. 1. № 2. Ростов — на —
Дону, 2003. 0,9 п.л.

20. Любашиц В.Я., Меленчук И.С. Государственная власть и
личность // Проблемы эффективности публичной власти в Рос
сийской Федерации. Ростов - на - Дону, 2003. 0,7 п.л./0,4 п.л.

21.Любашиц В.Я., Меленчук И.С. Права и свободы человека и гражданина как критерий нравственного изменения политики и государственной власти // Проблемы российской правовой системы. Инновационные процессы в образовании. III Международная научно-практическая конференция. Таганрог, 2003. 1 П.Л./0.5 п.л.

22.Любашиц В.Я., Толстик О.В. Обеспечение прав человека и гражданина — определяющий фактор развития Российского государства // Проблемы российской правовой системы. Инновационные процессы в образовании. III Международная научно-практическая конференция. Таганрог, 2003. 0,6 п.л./0,3 п.л.

23. Любашиц В.Я. Государство и общество: опыт системного анализа// Северо-Кавказский юридический вестник. 2002. № 3. 0,7 пл.

24.Любашиц В.Я., Мельников Д.А. Власть как средство управления обществом // Проблемы современной юридической науки в свете политико-правового реформирования России. Сборник научных статей. Таганрог, 2002. Вып. 1. 0,8 п.л./0,5 пл.

25. Любашиц В.Я. Правовое государство как институт обеспе-

чения прав человека // Права человека и конституционная безопасность. Материалы докладов и сообщений участников межвузовской научно-практической конференции /Отв. ред. Н.С. Бондарь. Ростов - на - Дону: Издательство Рост, ун-та, 2002. 0,3 п.л.

26.Любашиц В.Я. Взаимодействие общества и государства: проблемы истории и теории // Ученые записки; Сборник научных трудов юридического факультета РГУ. Ростов -на - Дону, 2002. Вып. Ч.1пл.

27.Любашиц В.Я. Государственная власть: понятие, формы реализации. Часть 2// Ученые записки: Сборник научных трудов. Ростов - на -Дону, 2002. Вып. 3. 1 пл.

28.Любашиц В.Я. Государственная власть: понятие, формы реализации. Ч. 1 // Ученые записки. Сборник научных трудов. Ростов - на - Дону, 2001. Вып. 2. 1 пл.

29.Любашиц В.Я. Государственность и проблемы обеспечения прав человека // Юридическая наука: состояние и перспективы развития на Северном Кавказе. Ростов — на — Дону, 2001.0,25 пл.

ЗО.Любашиц В.Я., Мельников Д.А. Власть как правовая категория // Проблемы регионального управления, экономики, права и инновационных процессов в образовании, 6-8 сентября 2001. II Международная научно-практическая конференция. Тезисы докладов. Таганрог, 2001. 0,6 п.л./0,3 πл.

31.Любашиц В.Я. Понятие государственной власти, ее особенности и разновидности: проблемы теории // Северо-Кавказский юридический вестник. 2001. №1. 0,9 πл.

32.Любашиц В.Я. Права человека и формирование гражданского общества в России// Вопросы теории государства и права. Саратов, 2001. Вып. 3. 1 пл.

ЗЗ.Любашиц В.Я. Правовое государство и основные принципы его функционирования // Вестник Луганского института внутренних дел МВД Украины. Специальный выпуск. Луганск, 2001. 0,9 пл.

34.Любашиц В.Я. Государственная власть в системе социальной власти // Ученые записки Донского юридического института. Т. 17/Отв. ред. Е.И. Дулимов. Ростов - на -Дону, 2001.1,5 πл.

35.Любашиц В.Я. Первобытное общество: общественная власть и формы его организации// Вестник Луганского института внутренних дел Украины. Луганск, 2000. № 2. 1 пл.

З6.Любашиц В.Я. Становление гражданского общества: проблемы теории // Ученые записки: Сборник научных статей/ Рост. гос. ун-т. Юрид. фак./Отв. ред. С.С. Цыганенко. Ростов - на -Дону: Проф-Пресс, 2000. Вып. 1. 1 п.л.

37.Любашиц В.Я. Местное самоуправление и его роль в соблюдении прав и свобод человека и гражданина// Местное самоуправление на рубеже веков: история и современность: Материалы докл. исообщ. межвуз. науч.-практ. конф., посвящ. 250-летию г. Ростова - на - Дону (Ростов - на - Дону, 17 дек. 1999 г.)/Отв. ред. д.ю.н., проф. Н.С. Бондарь. Ростов — на — Дону: Издательство Рост, ун-та, 2000. 0,3 п.л.

38.Любашиц В.Я., Попова Н.Ю. Государственная власть как разновидность социальной власти // Актуальные проблемы теории и практики юридического образования на пороге XXI столетия: Материалы межрегион, науч.-практ. конф., посвящ. 60-летию ХГАЭиП. Хабаровск, 1999. 0,5 п.л./0,25 п.л.

39.Любашиц В.Я., Дорофеев В.А. Местное самоуправление как форма осуществления народовластия // Проблемы регионального управления, экономики, права и инновационных процессов в образовании: Тез. докл. I Международной науч.-практ. конф. Таганрог, 1999. 0,7 п.л./0,3 п.л.

4О.Любашиц В.Я. Соотношение правовой системы республик с правовой системой России: проблемы теории //Правовая реформа в субъектах Российской Федерации на Северном Кавказе: Материалы науч.-практ. конф. (Нальчик, 28-30 сент. 1998 г.)/ Отв. ред. Д.Ю. Шапсугов. Ростов - на - Дону, 1999. 0,3 п.л.

41.Любашиц В.Я. Гражданское общество как исторический тип социальной организации // Северо-Кавказский юридический вестник. 1998. № 2.0,7 п.л.

42.Любашиц В.Я. Формирование гражданского общества -важнейшее условие достижения свободы личности // Права человека в России: время надежд и разочарований: Материалы докл. и сообщ. межвуз. науч.-практ. конф., посвященной 50-летию Всеобщей декларации прав человека (Ростов — на — Дону, 10 декабря, 1998 г.)/Отв. ред. д ю.н., проф. Н.С. Бондарь. Ростов - на - Дону, 1998. 0,3 п.л.

43.Любашиц В.Я. Гражданское общество и государство: ис-

тория и современность //Правовое государство: конституционные проблемы и пути их решения: Сб. науч. тр./Отв. ред. проф. В.А. Ржевский. Ростов - на - Дону, 1995. Вып. 1.1 п.л.

44.Любашиц В.Я. Государственная власть, управление и самоуправление в условиях формирования правового государства //Государственное управление: проблемы теории, истории, практики преподавания: Тез. докл. исообщ. науч.-практ. конф. Ростов - на - Дону, 1993. 0,25 пл.

45.Любашиц В.Я. К вопросу о роли государства в реализации и защите собственности // Проблемы обеспечения защиты права собственности в условиях перехода к рыночным отношениям: Тез. докл. и сообщ. зон. науч.-практ. конф./Отв. ред. В.А. Астемиров. Махачкала, 1991.0,2 пл.

46.Любашиц В.Я. Развитие системы самоуправления как форма преодоления политического отчуждения человека//робле-мы преодоления политического отчуждения и бюрократизма в условиях обновления социализма: Материалы сов.-пол.симп. Ростов - на - Дону, 1990. 0,5 п.л.

47.Любашиц В.Я., Розин Э.Л. Революционное учение Карла Маркса о пролетарском государстве и современность //Теоретические проблемы истории права. Тарту, 1989. Т. 2.1 п.л.

Учебники и учебные пособия

48.Любашиц В.Я., Мордовцев А.Ю., Тимошенко И.В., Шапсугов Д.Ю. Теория государства и права/ Рекомендовано Учебно-методическим советом по юридическому образованию Учебно-методического объединения по классическому универсальному образованию Министерства образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция». Москва-Ростов — на — Дону: Изд-во «МарТ», 2003. 54 п.л./21 п.л.

49.Любашиц В.Я., Смоленский М.Б., Шепелев В.И. Теория государства и права /Рекомендовано Министерством образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция». Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 2002. 41 п.л./25 пл.

5О.Любашиц В.Я., Смоленский М.Б., Шепелев В.И. Теория

государства и права /Рекомендовано Министерством образования РФ в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция». 2-е изд., дополненное и переработанное. Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 2003. 41 п.л./25 п.л.

51. Основы государства и права: Учебник. 4-е изд., дополненное и переработанное/ Рекомендовано учебно-методическим советом по юридическому образованию в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности «Юриспруденция», а также абитуриентов, поступающих в юридические вузы / Под науч. ред. проф. В.Т. Гайкова, проф. В.А. Ржевского. Ростов - на - Дону: Изд-во «Феникс», 2003.42,24 п.л./24 п.л.

52.Любашиц В.Я., Мордовцев А.Ю., Тимошенко И.В. Теория государства и права: Учебное пособие. Ростов — на - Дону: Изд-во «МарТ», 2002. 34 п.л./19 п.л.

53.Основы государства и права. 2-е изд., дополненное и переработанное: Учебное пособие для учителей средних учебных заведений, а также абитуриентов, поступающих в юридические вузы/ Под науч. ред. проф. В.Т. Гайкова, проф. В.А. Ржевского. Ростов — на — Дону: Изд-во «Феникс», 2000. 33,6 п.л./21 п.л.

54. Основы государства и права: Учебное пособие для учите
лей средних школ и лиц, поступающих в юридические вузы/
Под науч. ред. проф. В.Т. Гайкова, проф. В.А. Ржевского. Ростов -
на — Дону: Изд-во «Феникс», 1995. 37 п.л./8 п.л.

55. Основы государства и права: Учебное пособие для учи
телей средних школ и лиц, поступающих в юридические вузы.
Ч. 1/ Под науч. ред. проф. В.А. Ржевского, проф. В.Т. Гайкова.
Ростов - на - Дону: Изд-во «Феникс», 1995. 9,24 п.л./1,5 п.л.

56.Любашиц В.Я. Общая теория государства и права: Учебное пособие. Ч. 1. Происхождение, сущность и природа государства. Ростов - на - Дону, 1993. 2 п.л.

57.Любашиц В.Я. Общая теория государства и права: Учебное пособие. Ч. 2. Исторические типы, формы, механизм и функции государства. Ростов - на — Дону, 1993. 2 п.л.

Работа выполнена в Ростовском юридическом институте МВД России

Научный руководитель: кандидат юридических наук,

доктор философских наук, профессор Макеев Василий Васильевич

Официальные оппоненты: - доктор юридических наук, доктор

исторических наук, профессор Рассказов Леонид Павлович, - кандидат юридических наук, доцент Шепелев Владимир Иванович

Ведущая организация: Ростовский юридический институт Российской

правовой академии Министерства юстиции России.

Защита состоится «31» мая 2005 года в 14 часов на заседании диссертационного совета Д.203.011.01 по политическим и юридическим наукам при Ростовском юридическом институте МВД России по адресу: 344015, г. Ростов-на-Дону, ул. Еременко, 83, ауд. 502.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан «25» апреля 2005г.

Ученый секретарь

диссертационного совета И.М. Вакула

Общаяхарактеристикаработы. Актуальность темыдиссертационногоисследования.

Попытки построения правового государства и формирования гражданского общества вновь сделали актуальной проблему совершенствования уголовно-процессуальной формы. Но при этом следует учитывать, что далеко не все вопросы уголовного процесса решены с принятием нового УПК.

Сегодня, на рубеже тысячелетий не утратил своей актуальности вопрос о стадиях уголовного процесса, и, в частности, его начала - возбуждения уголовного преследования. То, что состояние этой части уголовного процесса оставляет желать лучшего, вызывает к жизни множество вариантов ее реформирования. Но как сделать так, чтобы не ошибиться в выборе? Для этого, на наш взгляд, необходим концептуальный подход, т.к. в современном уголовном процессе много нового, но его концептуальные основы близки по духу тем идеалам, которые стали для нас привычными, традиционными.

Стадия возбуждения уголовного преследования (дела) имеет богатую историю. В том или ином виде она стала формироваться еще во времена Русской Правды, поэтому проблема ретроспективного развития данной стадии вызывает значительный научный интерес.

Обращение к истории того или иного вопроса является одним из способов разрешения современных проблем. И для того, чтобы уяснить каким должен быть порядок возбуждения уголовного дела в нашей стране, следует изучить огромный опыт дореволюционной России, основы зарубежного законодательства, так как суждения видных российских юристов прошлого о содержательной стороне порядка возбуждения уголовного преследования сегодня не менее интересны, чем для их современников.

Представляется, что данное исследование позволит пристальнее взглянуть в глубины отечественной истории и на день текущий, когда мы наблюдаем рождение нового судопроизводства.

Степень научной разработанности темы. Историко-правовые проблемы порядка возбуждения уголовного преследования в российском уголовном процессе не привлекали еще внимания ученых. Однако, смежные проблемы изучены в достаточной степени.

В советской процессуальной литературе значительное внимание уделялось стадии судебного разбирательства. Что же касается других стадий процесса и, в особенности, возбуждения уголовного дела, то их чаще всего обходили вниманием.

Доктринальной основой диссертационного исследования послужили труды известных дореволюционных, советских и современных отечественных процессуалистов. Важное место занимают исследования Линовского В., БаршеваЯ.И., Спасовича В.Д., которые внесли значительный вклад в обобщение следственной практики, теорию судебных доказательств и т.д. до судебной реформы XIX в. В их трудах представлены многовековой анализ отечественного законодательства и практика уголовного судопроизводства.

Розин Н.Н., Владимиров Л.Е., Фойницкий ИЛ., Случевский BJL, Викторский С.И., Таганцев Н.С., Духовинский М.В., Познышев С.В. и другие известные юристы дооктябрьского периода раскрыли глубину реформирования судебной системы, изменения в уголовно-процессуальной политике, осуществленные в пореформенной России.

Следует отметить, что основой формирования и развития взглядов юристов царской России на сущность доказывания и установления истины послужили в определенной мере опыт и достижения научной мысли зарубежных стран.

Вопросы советского уголовного процесса были представлены в трудах следующих ученых: Полянского Н.Н., Чельцова-Бебутова М.А., Строговича М.С., Вышинского АЛ., Элькинда П.С., Добровольской Т.Н., Якуба М.Л., Лупинской П.А. и др.

Однако, в своих работах указанные ученые рассматривали вопросы стадии возбуждения уголовного дела лишь в общем плане, фрагментарно, посвящая ей отдельные статьи или параграфы. Отрицательное отношение со стороны целого ряда советских юристов ко всему тому положительному, что было достижением передовой, как русской, так и зарубежной уголовно-процессуальной мысли привело к невосполнимым потерям на десятилетия ценного наследия. И, что не менее важно - перечисленные исследования были написаны в иной правовой системе, в государстве с другими приоритетами, поэтому не могли разрешить проблемы, возникшие в теории и практике возбуждения уголовного преследования после принятия УПК РФ 2001г.

Анализ трудов указанных авторов позволил прийти к выводу об отсутствии системности в исследовании проблемы возбуждения уголовного преследования. Между тем правильное и полное решение исследуемой проблемы имеет большое теоретическое и практическое значение.

Объектом исследования служат правовые явления и общественные отношения, складывающиеся в рамках стадии возбуждения уголовного преследования.

Предметом исследования является процесс формирования и последующей эволюции процедуры возбуждения уголовного дела в XI -ХХвв., где эволюция порядка возбуждения уголовного дела представляется зарождением новых юридических форм, вызванных потребностями развивающегося общества и государства, где предшествующие юридические конструкции не уничтожаются, а удаляются из поля зрения действующего уголовно-процессуального законодательства.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является выяснения исторических закономерностей возникновения, развития и сущности начальной стадии уголовного процесса - возбуждения уголовного преследования (дела).

Данная цель достигается посредством решения следующих задач:

- выявить концептуально-правовую основу генезиса и последующей
эволюции порядка возбуждения уголовного преследования (дела) на основе
анализа отечественного уголовно-процессуального законодательства;

- обозначить и охарактеризовать этапы процесса формирования
процедуры возбуждения уголовного преследования (дела);

- обобщить и систематизировать накопленные знания, ввести в
научный оборот новые источники познания порядка возбуждения уголовного
дела;

- раскрыть содержание стадии возбуждения уголовного дела, выделить
совокупность признаков, ее характеризующих;

- обосновать взаимообусловленность формы уголовного процесса и
характеристик его отдельных стадий и, в частности, стадии возбуждения
уголовного дела.

Хронологические рамки исследования охватывают период с XI в. (судебный процесс Древнерусского государства) до современного состояния порядка возбуждения уголовного дела в соответствии с УПК РФ 2001 г.

Методологическую основу диссертационного исследования составляют диалектические принципы познания правовых явлений, характеризующих порядок возбуждения уголовных дел в их историческом развитии и во взаимосвязи, а также метод сравнительного правоведения (т.е. методы интегративного, сравнительного анализа), логический, хронологический, нормативно-юридический и др. Для решения поставленных гносеологических задач были использованы принятые в современной науке методологические принципы, такие как - объективность, комплексность и системность.

Исходя из понимания органической связи истории и современности, был использован принцип историзма.

Научная новизна диссертационного исследования предопределяется выбором проблемы исследования и способами ее решения. Впервые

проведено комплексное историко-правовое исследование порядка возбуждения уголовного преследования (дела) в российском уголовном процессе в исторической ретроспективе. В соответствии с этим, научная новизна работы состоит в следующем:

1. Проведен теоретико и историко-методологический анализ порядка
возбуждения уголовного преследования (дела) с учетом его генезиса.

2. Рассмотрена эволюция российского и зарубежного уголовно-
процессуального законодательства, регулирующего порядок возбуждения
уголовного дела.

3. Выделены и охарактеризованы основные этапы в процессе
формирования порядка и особенностей возбуждения уголовного
преследования (дела).

4. Определены сущностные характеристики порядка возбуждения
уголовного преследования (дела) через призму исторической формы
уголовного процесса,

5. Сформулирована концептуальная основа возбуждения уголовного
преследования (дела) в российском уголовном процессе.

Назащиту выносятся следующие положения:

1. Нормативная конструкция возбуждения уголовного преследования
(дела)   носит   системный   характер.   В   качестве   системных   элементов
выступают:    нормативные    акты,    регулирующие    порядок   возбуждения
уголовного     дела;     субъекты     уголовно-процессуальной     деятельности;
процессуальные   условия   для   возбуждения   уголовного   дела   (повод   и
основание); процессуальные решения; следственные действия. Элементный
состав характеризуется взаимосвязью и взаимообусловленностью.

2. Порядок возбуждения уголовного преследования имеет
концептуальную основу, основными положениями которой являются:

1) относительная преемственность, т.е. сохранение и развитие прежней парадигмы уголовно-процессуального законодательства, регулирующего порядок возбуждения уголовного преследования (дела);

2) некоторое усвоение старорусского и иностранного опыта;

3) внедрение начал состязательности, которая, однако, соседствует с
некоторыми элементами инквизиции;

4) стремление сбалансировать интересы государства и личности с
некоторыми перекосами, облегчающими деятельность субъектов уголовного
преследования;

5) значительное усиление судебного контроля за досудебным
производством, в целом, и возбуждением уголовного дела, в частности, с
сохранением прокурорского надзора на этой стадии процесса.

3. Многие юридические конструкции и понятия в рамках стадии
возбуждения уголовного дела современного уголовного процесса России,
возникли в предыдущие эпохи, имеют богатый исторический опыт
применения.

4. Этапы формирования порядка возбуждения уголовного
преследования неразрывны с самим процессом развития государства и
общества, в целом, и формы уголовного судопроизводства, в частности.
Можно выделить следующие этапы:

1) древнерусская государственность (с XI в.);

2) централизованное российское государство (с конца XV в.) и
Российская империя (с XVIII в.);

3) буржуазно-демократические преобразования ( 60-е гг. XIX - нач.
ХХв.);

4) советское государство;

5) современное российское государство (с нач. 90-х гг.).
Научно-теоретическая и практическая значимость исследования.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в ходе дальнейшей научной разработки данной проблемы, а также ряда смежных и близких тем.

Материалы исследования имеют значение для правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности органов

государственной власти направленной на реформирование судебно-правовой сферы; в процессе правового воспитания граждан и правоприменителей, в целях разработки мероприятий по повышению их общей и профессиональной культуры.

Положения диссертации могут найти применение в ходе преподавания курсов истории государства и права, истории органов внутренних дел, уголовно-процессуального права и соответствующих учебных спецкурсов.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации обсуждались и были одобрены на заседании кафедры теории и истории государства и права Ростовского юридического института МВД России.

По данной теме автором опубликовано 3 научные работы. Материалы исследования нашли применение в учебном процессе.

Результаты работы использовались диссертантом в ходе выступления перед практическими работниками правоохранительных органов.

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования. В этом плане размещение материала в рамках трех глав представляется удачным решением структурного построения диссертации. В целом диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка используемых источников (нормативных, литературных и др.).

Основноесодержаниеработы

Во введении обосновывается актуальность исследования, формулируются цель и задачи, научная новизна и наиболее существенные положения, выносимые автором на защиту, обоснованы хронологические рамки, определена методология исследования, указаны теоретическая и практическая значимость результатов проделанной работы, а также его структура.

Первая глава - «Юридическая природа стадии возбуждения уголовного дела: теоретико-методологический анализ» - состоит из двух параграфов, в рамках которых рассматриваются сущностные характеристики стадии возбуждения уголовного преследования в российском уголовном процессе.

При этом предпринята попытка, выявить и сформулировать концептуальную основу генезиса порядка возбуждения уголовного преследования на основе анализа отечественного и зарубежного уголовно-процессуального законодательства.

Правомерность такого подхода заключается в том, что многие юридические конструкции и понятия в рамках стадии возбуждения уголовного преследования современного уголовного процесса России возникли в предыдущие эпохи, имеют богатый исторический опыт применения.

Первый параграф - «Содержание правовой природы стадии возбуждения уголовного преследования (дела)» - посвящен исследованию специфики стадии возбуждения уголовного преследования как правовой категории.

Автором отмечается, что уголовно-процессуальная форма выступает в качестве способа разрешения конфликта между нарушителем уголовно-правового запрета и государством, его установившим. В своем историческом развитии форма уголовного судопроизводства претерпела следующие

видоизменения: от частно - искового (состязательно-обвинительного) к розыскному, а от розыскного - к состязательному.

Диссертант подтверждает тесную взаимосвязь и

взаимообусловленность уголовно-процессуальной формы и социально-экономических, политических характеристик государственного строя, уровня и характера правовой культуры. Так как форма неразрывно связана с целью, а она, в свою очередь, со средствами ее достижения, которые способны вызвать к жизни результат, коренным образом отличающийся от первоначальных намерений, то, по мнению диссертанта, уместно говорить о производнос^ти отдельных юридических конструкций и институтов (в частности, присущих стадии возбуждения уголовного дела) соответствующей исторической формы судопроизводства.

Положения, закрепленные в советских конституциях (1936г.; 1977г.), не отражали ту или иную процессуальную форму. Только Конституция РФ 1993г. не только установила, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (п. 3 ст. 123), но и существенно изменила розыскной характер досудебных стадий процесса (в том числе и стадии возбуждения уголовного дела).

Исходя из того, что уголовно-процессуальная форма - понятие объемное и многогранное, диссертант разделяет точку зрения о наличии формы стадий и отдельных институтов уголовного процесса. Диссертант полагает, что понятие «форма стадии возбуждения уголовного преследования (дела)» может включать в себя следующее:

1) установленные законом условия для совершения процессуальных
действий, связанные с процессом доказывания;

2) участники уголовного судопроизводства;

3) регламентированный законом порядок осуществления уголовно-
процессуальной деятельности, в том числе и процессуальные сроки;

4) условия возникновения, изменения и прекращения соответствующих правоотношений, направленных на достижение какого-то определенного материально-правового результата.

Возбуждение уголовного дела длительное время не являлось самостоятельной стадией уголовного процесса, и только к концу 50-х гг. ХХв. произошли изменения в данном вопросе.

Сравнительный анализ зарубежного уголовно-процессуального законодательства демонстрирует отсутствие самостоятельной стадии возбуждения уголовного преследования в рамках уголовного процесса в странах Западной Европы.

Исследование стадии возбуждения уголовного преследования (дела) позволило диссертанту сформулировать основы концептуального подхода, благодаря чему могут быть решены основные задачи возбуждения уголовного преследования для достижения своей главной общегосударственной цели.

С момента образования Древнерусского государства и до середины XIX в. концепция возбуждения уголовного преследования, полностью соответствовала интересам государства и его основным принципам, важнейшим из которых являлся приоритет публичного интереса над частным.

Только со второй половины XIX в. концепция возбуждения уголовного преследования претерпела существенные изменения. Парадигма уголовного судопроизводства учитывала следующие принципы: справедливое отношение к человеку, вовлеченного в сферу уголовно-процессуальных отношений; сотрудничество органов предварительного расследования в обеспечении отправления правосудия и другие.

Концепция возбуждения уголовного преследования в советском государстве строилась в соответствии с целью и принципами функционирования административно-командной государственной системы -единая сильная власть и полное бесправие личности.

Диссертант полагает, что современная концепция возбуждения уголовного дела основывается на функциональном единстве органов уголовного преследования, но с существенным смещением в сторону усиления гарантий процессуальных прав личности, вовлеченной в уголовное судопроизводство.

В соответствии с концептуальным подходом, диссертант выделяет ряд этапов в процессе развития порядка возбуждения уголовного преследования (дела) в российском уголовном процессе. В целом, по мнению диссертанта, к концептуальной основе возбуждения уголовного преследования (дела) следует отнести следующее:

1) относительная преемственность, т.е. сохранение и развитие прежней
парадигмы уголовно-процессуального законодательства, регулирующего
порядок возбуждения уголовного преследования (дела);

2) некоторое усвоение старорусского и иностранного опыта;

3) внедрение начал состязательности, которые соседствуют с
некоторыми элементами инквизиции;

5) значительное усиление судебного контроля за досудебным
производством в целом, и возбуждением уголовного дела, в частности, с
сохранением прокурорского надзора на этой стадии процесса.

Во втором параграфе - «Морфология и порядок возбуждения уголовного дела в соответствии с российским законодательством. Субъекты стадии возбуждения уголовного преследования и особенности их процессуального положения» - детально исследуется структура и порядок возбуждения уголовного дела, а также особенности субъектного состава в соответствии с УПК РФ 2001г.

По мнению диссертанта в нормативную конструкцию стадии возбуждения уголовного дела входят: 1) фиксация повода для возбуждения

уголовного дела; 2) проверка наличия оснований для возбуждения уголовного дела; 3) вынесение следователем (дознавателем) постановления о возбуждении уголовного дела и др.

Вместе с тем, как отмечает диссертант, нормативная модель возбуждения уголовного дела не исчерпывает все необходимые возможности, которые должны быть предусмотрены в рамках исследуемой стадии с целью окончательного превращения советского розыскного процесса в современный состязательный.

В УПК РФ отсутствует норма, устанавливающая два вида решений о возбуждении уголовного дела: «по факту» и «против лица». Очевидно, что в определенных ситуациях уголовно-наказуемые деяния, по поводу которого возбуждается дело, могло совершить только конкретное, известное правоохранительным органам лицо (преступления против государственной власти, интересов государственной службы; лжесвидетельство, побег из места лишение свободы и т.д.).

Диссертант обращает внимания на возможность законодательного урегулирования вопроса о возбуждении уголовного дела не только по факту совершенного преступления, но и против конкретного лица его совершившего. Следует отметить, что подобная практика имеет место в уголовно-процессуальной деятельности и законодательстве зарубежных стран (ФРГ, Франции).

УПК РФ 2001г. не содержит точного определения «следственные действия». Законодатель не разграничил их с иными процессуальными действиями. В рамках исследуемой стадии законодательно предусмотрено осуществление трех следственных действий: осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение экспертизы.

Стадия возбуждения уголовного дела охватывает широкий круг участников: заявитель, пострадавший, очевидцы, лицо, совершившее деяние, запрещенное уголовным законом. В науке уголовно-процессуального права до сих пор нет единства мнений относительно круга или классификации

участников процесса, критериев их определяющих, и даже самого понятия «участник процесса».

Диссертант отмечает, что в настоящее время разрешен вопрос о тождественности терминов «участники процесса», «субъекты уголовно-процессуальной деятельности», «участники уголовного судопроизводства» и др.

В последнее время идея уточнения и повышения значимости процессуального статуса пострадавшего от преступления в стадии возбуждения уголовного дела стала привлекать к себе пристальное внимание, что обусловлено усилением внимания вообще к обеспечению прав личности в уголовном процессе.¹

Далее отмечается, что в современной уголовно-процессуальной политике продолжает господствовать знаменитый лозунг 20-х годов прошлого века о стирании граней между дознанием и предварительным следствием. Составители нового УПК несколько упростили дознание, но по существу проблема осталась не решенной.

В рамках стадии возбуждения уголовного дела диссертант особое значение придает вопросу взаимодействия следователей и органов дознания, на чем в свое время настаивали российские дореволюционные криминалисты. Взаимодействие должно быть непрерывным, т.е. от возникновения повода к возбуждению уголовного дела и до окончания досудебного производства.

В целом, автор полагает, что действующий УПК нуждается в серьезных изменениях, в связи с чем, необходимо использовать некоторый дореволюционный российский и зарубежный опыт.

Во второй главе - «Досудебное производство вуголовном процессе в России (XI - XX вв.)» - рассматриваются первоначальные этапы формирования уголовно-процессуального законодательства, регулирующего

i Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1999. С. 164.

порядок возбуждения уголовного преследования в российском уголовном процессе.

В первом параграфе - «Обнаружение и исследование преступлений в традиции русского уголовного процесса (XI в. - пер. пол. XIX в.)» -

анализируется процесс зарождения и последующего развития уголовно-процессуального законодательства, отдельных следственных действий, связанных с расследованием преступлений.

Для древнерусского государства характерно формирование частно-искового (состязательно-обвинительного) судебного процесса. Древнерусский суд имел исключительно посреднический, третейский характер, поэтому судебный процесс воспринимался как примирительная процедура, связанная с восстановлением нарушенного права.

Законодательство того времени, предоставляло широкое право индивидуальной защиты, самоличного решения судьбы преступника, что было показательно не только для древнерусского государства. Социальная группа самостоятельно сводила счеты с преступником. Преследованию со стороны публичной власти подвергались лишь отдельные преступления (против семьи, оскорбления святынь, убийства должностных лиц и др.).

Диссертант отмечает, что в отечественном уголовном судопроизводстве длительное время не существовало детального разграничения на стадии. В связи с этим более уместно определить две основные части - досудебное производство: предварительное следствие, включая и начальную стадию возбуждения уголовного дела и суд - судебное разбирательство и вынесение приговора. Вместе с тем достаточно трудно установить границы, отделяющие указанные части, т.к. и досудебные производство, и вершение суда издревле в России поручалось одним и тем же ведомствам и лицам.

Характеризуя начальный этап судебного процесса, заключающийся в осмотре места происшествия, сборе вещественных и иных доказательств,

диссертант приходит к выводу, что никаких существенных изменений в дознании по сегодняшний день не произошло.

Поводами к возбуждению уголовного преследования служили жалобы истцов, захват преступника на месте преступления («поличное»), факт совершения преступления.

Для убеждения в виновности, для предупреждения ошибок в судном деле требовались доказательства. Уже Краткая Правда называла два вида доказательств совершения преступления: внешний вид потерпевших, что дает основание говорить о зарождении такого следственного действия как освидетельствование и наличие свидетеля.

Со временем система доказательств существенно расширяется за счет собственного признания.

По мере формирования централизованного российского государства и усложнения общественной жизни происходило изменение и процессуальных форм. Исковой (состязательный) процесс постепенно вытесняется новым порядком уголовного преследования преступников, получивший название розыскного процесса, главным памятником которого явилась Уставная книга Разбойного приказа (1556 г.). Сущность розыскного процесса заключалась в инициативном проведении расследования государственными органами по ставшим известными фактам преступления, вне зависимости от жалобы потерпевшего. Установление преступника и сбор доказательств осуществлялись должностными лицами судебных органов, при создании которых, зачастую использовался зарубежный опыт (например, при создании института губных старост был использован немецкий опыт регулирования уголовно-процессуальных отношений по Кодексу 1532 г. - «Каролина»).

Далее диссертант обращает внимание на то, что позднее преступление перестает быть частным делом. Государство в целях борьбы с опасными деяниями создает комплекс мер, вобравших в себя нормативно-правовую базу (уголовно-процессуальное законодательство), органы уголовного

преследования и, более или менее широкое участие общественных объединений и граждан (мировая юстиция) в борьбе с общим злом.

Поводами к началу розыскного процесса, а соответственно возбуждению уголовного преследования являлись: 1) результаты по лихованным обыскам; 2) пыточный оговор и челобитные потерпевших лиц; 3) народная молва; 4) изветы и доносы; 5) явка с повинной; 6) собственное усмотрение судьи.

Самой энергичной мерой розыскного процесса, укороченного губным законодательством, считалась пытка, но на Руси применялась не так часто, как в других государствах в средние века, и уже в 1801 г. отменена Александром I. Пытка предназначалась для выяснения обстоятельств возникшего дела.

Следует иметь в виду, что Соборным Уложением 1649 г. регламентировался порядок таких следственных действий как осмотр места преступления (ст. 208 гл. X, ст. 54 гл. XXI), освидетельствование и экспертиза, упоминание о которых встречаются в Европе уже в XIII -XVII BB.

Утверждение абсолютизма в России, петровские преобразования привели к необходимости пересмотра законодателем определения понятия «преступление», которым признавалось деяние, воспрещенное законом (Наказ Екатерины П, ст. 41-42). В соответствии с этим пересматривается вся система уголовно-процессуального законодательства и, в частности, комплекс норм регулирующих порядок возбуждения уголовного преследования. В российском законодательстве конца XVIII в. появляется соответствующий перечень гарантий интересов лица (подозреваемого), попавшего в сферу уголовного судопроизводства, что являлось существенной правовой новеллой по сравнению с Соборным Уложением 1649 г. и Воинским Уставом 1715 г., которые относились с явной враждебностью к подозреваемому, видя в нем потенциального преступника.

Далее диссертант обращает внимание на то, что в это время более детально регламентируются действия и мероприятия, направленные на расследование преступления. Основная нагрузка отныне возлагается на полицию (Устав Благочиния 1782; Свод Уставов о предупреждении пресечении преступлений). Однако, помимо последней, к пресечению преступлений были также причастны все государственные органы, как гражданские, так и военные.

Существенные новации в порядке возбуждения уголовного преследования наблюдаются с вступлением в силу Свода законов Российской Империи 1832 г. Все производство уголовных дел делилось на три части: следствие, суд и исполнение приговора. Причем и следствие, и исполнение наказаний находилось в руках полиции (ч. I Т. XI Свода законов Российской империи). Следствие распадалось на предварительное и формальное. Анализируя содержание предварительного следствия, диссертант приходит к выводу, что оно по сути представляет собой порядок возбуждения уголовного преследования. Задачей последнего было установить, действительно ли имело место происшествие, заключающее в себе признаки преступления и привести в известность все обстоятельства, указывающее на такое деяние.

Диссертант отмечает, что в отечественной уголовно-процессуальной литературе первой половины XIX в. появляются работы, авторы которых фактически усматривали в уголовном процессе самостоятельную стадию возбуждения уголовного дела («предуготовительные меры к исследованию преступления»).¹

Таким образом, в середине XIX в. в традиции российского уголовного процесса был детально регламентирован порядок возбуждения уголовного дела.

1 См.: ЛиновскийВ.А. Опыт исторических роэысканий в следственном уголовном судопроизводстве в России. М., 2001. С. 43.

Во втором параграфе - «Парадигма досудебного производства в уголовном процессе пореформенной России (вторая половина XIXв. -нач.

XX в.)» - исследуются важнейшие изменения модели досудебного производства, порядка возбуждения уголовного дела в эпоху буржуазных преобразований.

Обновленный коренным образом, в соответствии с судебной реформой 60-х гг. XIX в., судебный процесс требовал введения новых, более прогрессивных и более эффективных форм и методов деятельности по расследованию преступлений.

Уставом уголовного судопроизводства (УУС) 1864 г. в России был введен смешанный тип уголовного процесса. В досудебном производстве в значительной степени оказались унаследованы элементы принципов прежнего розыскного процесса. Вместе с тем, модель досудебного производства претерпела определенные изменения: предварительное следствие стало именоваться дознанием, а формальное следствие -предварительным следствием. Эти два вида следствия были дополнены третьим видом - судебным следствием.

Дознание и предварительное следствие имело своей целью констатирование в событии признаков преступления, а также собирание доказательств против правонарушителя, однако, только акты предварительного следствия признавались УУС имеющими доказательственное значение. В последующем в российском уголовном процессе со времен гражданской войны (1918 -1920 гг.), никакого различия в доказательственном значении между актами органов дознания и предварительного следствия не существовало.¹

Дознание являлось подготовительной почвой для деятельности следователя и основанием для «начатия судебного производства» и возлагалось на полицию, которая посредством проведения мер, как гласного,

1 См.: Ломов B.C. Органы предварительного следствия советского государства в пер. пол. 20-х годов. Волгоград, 1994. С. 109.

так и негласного характера устанавливала все обстоятельства преступления и лицо его совершившее. Таким образом, дознание, как полагает диссертант, по своему содержанию практически соответствовало стадии возбуждения уголовного дела.

Законными поводами к начатию следствия считались (ст. 262 УУС): 1) объявления и жалобы частных лиц; 2) сообщения полиции, присутственных мест и должностных лиц; 3) явка с повинной; 4) возбуждение дела прокурором; 5) возбуждение дела по непосредственному усмотрению следователя.

УУС 1864 г. отменил формальную теорию доказательств и провозгласил внутреннее судейское убеждение критерием оценки доказательств, которые основывались на житейском опыте и логике. Доказательствами по уголовным делам, согласно действовавшему доказательству, могли служить: показания свидетелей и «окольных людей», показания обвиняемого, заключения экспертов («сведущих лиц»), а также вещественные и письменные доказательства. К доказательствам, с точки зрения их допустимости, законодателем предъявлялись довольно жесткие требования.

С 1864 г., как отмечает диссертант, начался следующий этап в становлении института «сведущих лиц», характеризующийся более подробной его регламентацией. К «сведущим лицам» относились: врачи, фармацевты, учителя, техники, художники, ремесленники, казначеи и лица «продолжительными занятиями по какой-либо службе или части приобретения особенную опытность» (ст. 326 УУС).

Экспертные заключения, которые до сих пор занимают одно из важных мест в сборе доказательств, использовались достаточно широко.

Как показывает анализ дореволюционной литературы по уголовному процессу, в период действия УУС проблема подозреваемого в отечественном уголовном процессе не ставилась. Не существовало четкого различия между подозреваемым и обвиняемым. Диссертант отмечает, что российский

уголовный процесс длительное время обходился без вынесения по уголовному делу постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Порядок «начатия дел» у мировых судей предусматривал, что в жалобе, приносимой мировому судье, должно быть по возможности указано «обвиняемое или подозреваемое лицо» (п. 3 ст. 46 УУС). Диссертант указывает, что мировой судья, согласно УУС, обладал правом возбуждения уголовного дела, в то время, как с современного мирового судьи обвинительные функции сняты, а судебное следствие ведется усилиями сторон.

В УУС использовался термин «потерпевший», под которым подразумевалось любое лицо, пострадавшее от преступления, вступившее в производство по уголовному делу (ст. 6,301,303 УУС).

По мнению диссертанта интереснейшей новацией, введенной УУС, стало непременное двойное судебное исследование обстоятельств дела и всех доказательств: предварительное - судебным следователем, а окончательное -судом. Реализацией указанного принципа дублирования стал введенный в уголовный процесс институт взаимного контроля ведущих процесс органов и должностных лиц.

Несомненным достижением уголовно-процессуального

законодательства в этот период являлась подробная и весьма четкая регламентация стадий уголовного процесса в общих судах.

В мировом суде рассмотрение уголовных дел осуществлялось упрощенно, без деления на стадии, так как сам характер преступлений, подсудных мировому суду, по закону не требовал проведения предварительного расследования. Все вопросы процесса единолично решал мировой судья.

Исследуя порядок возбуждения уголовного преследования (дела), диссертант приходит к выводу, что российский уголовный процесс, как и право в целом, формировались в общем русле европейского права, сохраняя при этом свою национальную самобытность.

Третья глава - «Особенности генезиса и эволюции возбуждения уголовного дела в советском уголовном процессе» - посвящена исследованию концептуальной основы возбуждения уголовного преследования в советский период отечественного государства и права и выявлению эволюционного характера порядка возбуждения уголовного дела.

В первом параграфе - «Специфика процессуального порядка возбуждения уголовного дела в условиях формирования тоталитарной правоохранительной системы» - рассматривается концепция возбуждения уголовного делав советском государстве (20-50-е годы), которая, по мнению диссертанта, строилась в соответствии с целью и принципами функционирования административно-командной государственной системы -единая сильная власть и полное бесправие личности.

Советская уголовно-правовая наука не рассматривала возбуждение уголовного дела как начальный момент уголовного процесса, а только как начало предварительного расследования. В действовавшем законодательстве отсутствовала самотоятельная стадия возбуждения уголовного дела. Только к концу 50-х годов стали появляться исследования, в которых опровергались устоявшиеся взгляды и представления на данный вопрос. В соответствии с Основами уголовного судопроизводства (1958 г.) возбуждение уголовного дела стало рассматриваться как самостоятельная стадия уголовного процесса.

Советское законодательство не выражало четкой позиции по вопросу процессуальной формы, но, по мнению ряда исследователей, первый советский УПК РСФСР (1922 г.), хотя и не вполне последовательно, но ориентировался на смешанную форму процесса, допускающую элементы состязательности на предварительном следствии (впоследствии розыскном). Целью судебного процесса стало не установление истины, а ликвидация или изоляция потенциальных противников режима.

В первые годы советской власти преступность рассматривалась как одно из проявлений классовой борьбы. Поэтому борьбой с преступностью ведали органы ВЧК-НКВД-ОГПУ. Согласно п.2 ст. 102 УПК РСФСР 1922 г.,

которая в этой части неизменно оставалось в силе вплоть, до принятых в 1958г. Основ уголовного судопроизводства, органы безопасности обладали правами дознания, хотя в действительности же они проводили предварительное следствие.

Возбуждение и прекращение производства по уголовным делам, которые первоначально были прерогативой суда, оказались в ведении прокуратуры и органов расследования.

В «Положении о Революционных трибуналах» (1919 г.) впервые в российский уголовный процесс была введена категория «обвиняемый», а в УПК 1922 появилась категория «подозреваемый». Однако, ведомственные циркуляры конца 30-х годов предпочтение отдавали именно обвиняемому.

УПК 1923 г. использовал термин «потерпевший», однако, отсутствовал четко определенный комплекс процессуальных прав потерпевшего.

Далее диссертант подчеркивает, что начало советского периода (20-е годы) характеризовалось попытками сохранить основы судебных Уставов 1864 г., однако сделать этого не удалось. Фактически до середины 50-х годов действовали по существу два порядка судопроизводства: один по политическим, а другой - по общеуголовным делам.

Первый порядок характеризовался тем, что функции уголовного преследования сосредотачивались в одном органе (ВЧК-ОГПУ-НКВД). По уголовным делам существовал иной порядок: действовали органы предварительного следствия и дознания. Выводы предварительного следствия часто повторял суд при вынесении приговора, что составляло существенное отличие от постановки дела в дореволюционной России, где материалы полицейского расследования не имели доказательственного значения для суда.

При этом диссертантом отмечена следующая особенность: постепенное возрастание органов дознания, что привело фактически к нивелированию

дознания и предварительного следствия, которые А.Я. Вышинский называл «равновеликие области судебной работы».¹

Возбуждению уголовного дела способствовало не только получение сообщения о преступлении и заявление, но и непосредственное усмотрение следователей, прокуроров, судей.

В УПК 1922 г. законодатель четко сформулировал перечень действий, которые орган дознания вправе производить по возбужденному уголовному делу. В УПК 1923 г. законодатель впервые назвал действия, проводимые органами дознания в начале расследования, необходимыми. В действующем законодательстве они получили название неотложных.

В УПК РСФСР 1922, почти как и в Уставе уголовного судопроизводства, функция возбуждения уголовного преследования (дела) была отделена от судебной функции возбуждения производства по уголовному делу, однако уже с 1923 г. (принятие новой редакции УПК РСФСР) отчетливо проявилась тенденция к подчинению следователя прокурорской власти.

Диссертант отмечает, что уже к концу 20-х годов наблюдается: 1) существенное расширение собственной подследственности органов дознания; 2) наделение прокурора правом лично производить следственные действия и принимать к собственному производству все уголовные дела; 3) окончательное исчезновение признаков состязательности на этапе предварительного расследования. Таким образом, как указывает диссертант, предварительное расследование в советском уголовном процессе стало полностью розыскным (следственным), а весь «уголовный процесс приобрел черты следственно-состязательного судопроизводства, что являлось шагом назад по сравнению с УПК 1922 г. и соответственно УУС 1864 г.».²

Поводами к возбуждению уголовного дела считались: 1) заявления граждан и различных учреждений и общественных объединений;

1 См.: Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. Изд. 2-е. - М., 1946. - С. 53-55. 1 Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса и предварительное

расследование//Советское государство и право. -1990.-№12. • С. 62-63.

2) сообщения правительственных учреждений и должностных лиц; 3) явка с повинной; 4) предложение прокурора; 5) непосредственное усмотрение органов дознания, следствия или суда, что явилось существенно новой схемой процессуальных действий. Аналогичные заявления могли служить поводом к возбуждению уголовного дела только после предварительной негласной их проверки органами дознания. Но поскольку аресту обычно предшествовало получение донесений осведомителей НКВД, возбуждение дела происходило большей частью по «непосредственному усмотрению» органов дознания и следствия.

С начала 30-х годов на фоне борьбы за коллективизацию и индустриализацию появились новые поводы для возбуждения уголовного дела: выпуск некачественной продукции, перерывы в производственном процессе, крупные аварии, в результате которых имелись человеческие жертвы.

Центральной проблемой деятельности следственных, судебных и прокурорских органов являлась оценка доказательств. Доказательствами в соответствии с УПК РСФСР 1922 и 1923 гг. являлись: показания свидетелей, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы осмотров и иные письменные документы, иличные объяснения обвиняемого (ст.58).

Диссертант отмечает, что в 20-30-е годы в большинстве случаев оценка доказательств не соответствовала действительности: она была либо сугубо произвольной, либо часто оказывалась заранее предрешенной.

Основным принципом оценки доказательств в советском уголовном процессе была их оценка по внутреннему убеждению, поэтому исключалась всесторонность, учитывающая не только обвинительные, но и оправдательные доказательства.

Далее отмечается, что в 20-40-е годы система доказательств была крайне уязвимой: ложные доносы, противоречивые свидетельства, вынужденные признания обвиняемых, подтасовка заключений экспертов и т.д. Большинство дел по политическим преступлениям начиналось с

оперативных разработок. Более того, УК (ст. 58 УК РСФСР) установил ответственность за недонесение о преступлении. В настоящее время законодатель отказался от криминализации этого действия (ст. 316 УПК РФ).

К началу 40-х годов, как указывает диссертант, такие преступления как хулиганство и воровство не приводили к возбуждению уголовных дел. Начиная с 1928 г. мелкое хулиганство являлось административным правонарушением, а не уголовным преступлением.

Только к концу 50-х гг. новое уголовное и уголовно-процессуальное законодательство закрепило ряд демократических принципов, в том числе процессуальные гарантии прав личности вовлеченной в уголовное судопроизводство.

Во втором параграфе - «Сущность, задачи и значение стадии возбуждения уголовного дела по уголовно-процессуальному кодексу РСФСР 1960 г.» - исследуется характер важнейших изменений в порядке возбуждения уголовного дела в соответствии с новым уголовно-процессуальным законодательством.

Смягчение политического курса, умеренная «демократизация» общественной жизни требовали изменения законодательства. В целом период с конца 50 по 70-е годы отмечен активной кодификационной деятельностью, в том числе и в сфере уголовно-процессуального законодательства (УПК РСФСР 1960 г.).

Диссертант отмечает начало процесса совершенствования уголовного судопроизводства, затронувшее, прежде всего, участников процесса, которые приобрели реальные возможности по обеспечению своих прав и законных интересов на основе процессуальных норм, превращаясь из объектов произвола в субъектов права.

В соответствии с УПК РСФСР 1960 г. был детально регламентирован процессуальный порядок возбуждения уголовного дела (ст. 112 УПК РСФСР). Стадия возбуждения уголовного дела была признана выполнять общие задачи судопроизводства (быстрое и полное раскрытие преступлений;

изобличение виновных; обеспечение правильного применения закона и др.) и имела самостоятельную задачу разрешать вопрос о возбуждении уголовного дела. Следует признать, как указывает диссертант, что такое положение соответствовало структурному построению УПК РСФСР.

По своему содержанию стадия возбуждения уголовного дела состояла не только в возбуждении уголовного дела или в отказе в нем, но и в процессуальной деятельности до принятия решения по заявлению или сообщению.

Возбуждение уголовного дела являлось необходимым условием для привлечения к уголовной ответственности, осуждения и наказания лица, совершившего преступление (ст. 2 УПК РСФСР).

УПК РСФСР 1960 г. до возбуждения уголовного дела предусматривал только такое следственное действие, как осмотр места происшествия, лишь в случаях, не терпящих отлагательства (ч. 2. ст. 178 УПК РСФСР).

Возбуждение уголовного дела, как отмечает диссертант, служило правовым основанием для применения предусмотренных законом мер процессуального принуждения и производства следственных действий.

Нововведением УПК РСФСР I960 г. стал взгляд на доказательства как на фактические данные, имеющие значение для правильного разрешения дела, что сохранилось и в УПК РФ 2001 г. Эти данные устанавливались: показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего, показаниями подозреваемого, показаниями обвиняемого, заключением эксперта, актами ревизий и документальных проверок, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными документами.

Диссертант отмечает, что в соответствии с УПК РСФСР 1960 г. изменился порядок освидетельствования, в частности, ст. 181 УПК оговаривала участие в освидетельствовании только врача, но не допускало привлечение специалистов другого рода. Именно в УПК РСФСР 1960 г. удалось создать некую систему правил привлечения к судопроизводству лиц,

имеющих специальные познания, регламентирующую положение двух процессуально самостоятельных функций специалиста и эксперта.

Как указывает диссертант, возбуждение уголовного дела в рассматриваемый период имело не только юридическое, но и большое политическое значение. Так как решение о возбуждении уголовного дела принималось органом дознания, следователем, прокурором и судом (ст. 3 УПК), то, в зависимости от их работы, у населения формировалось представление о борьбе с преступностью.

Основанием для возбуждения уголовного дела являлись достаточные данные, указывающие на признаки преступления, в противном случае возбуждение уголовного дела считалось необоснованным.

С целью обеспечения быстрого разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела законом были установлены определенные сроки рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении (не более трех суток, в исключительных случаях - не более десяти суток - ст. 109 УПК РСФСР). В этой связи особого внимания заслуживают вопросы взаимодействия органа дознания и следователя в стадии возбуждения уголовного дела.

Поводами к возбуждению уголовного дела являлись: заявления и письма граждан; сообщения профсоюзных и комсомольских организаций, народных дружин по охране общественного порядка; сообщения предприятий, учреждений, должностных лиц; статьи, заметки, опубликованные в печати; явке с повинной и др.

В УПК 1960 г. впервые в истории российского уголовно-процессуального законодательства было сформировано понятие «потерпевшего» и перечислены его основные процессуальные права. В целом, как отмечает диссертант, УПК РСФСР 1960 г., усилил гарантии прав личности, попавшей в сферу уголовного судопроизводства.

Таким образом, диссертант приходит к выводу, что концепция возбуждения уголовного дела в обозначенный период отечественной истории, основывалось на функциональном единстве органов уголовного

преследования, но с определенным смещением в сторону усиления гарантий процессуальных прав личности.

В заключении работы подведены итоги исследования и сформированы основные выводы, выносимые на защиту.

Основные положения диссертанта отражены в следующих работах:

1. Максимов П.В. Досудебное производство в уголовном процессе
России по Русской Правде. // Юристь-Правоведь. - 2005. - № 1. - 0,5 пл.

2. Макеев В.В., Максимов П.В. Расследование преступлений в
традиции русского уголовного процесса (XI - пер. пол. XIX вв.). Учебное
пособие. - Ростов-на-Дону, 2005. - 2,5 п.л.

3. Максимов П.В. Правовая природа стадии возбуждения уголовного
преследования (дела). //Юристь-Правоведь. - 2005. - №2. - 0,5 пл.

Работа выполнена на кафедре теории государства и права и конституционного права Челябинского государственного университета

Научный руководитель:

Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Лебедев Валериан Алексеевич

Официальные оппоненты:

Доктор юридических наук, профессор Майоров Владимир Иванович Кандидат юридических наук Кузнецова Ольга Вахрьевна

Ведущая организация:

Челябинский институт МВД России

Зашита состоится «30» апреля 2005 г. в 09 часов 00 мин.на заседании диссертационного Совета К. 212.296.0 в Челябинском государственном университете по адресу: 454021 .г. Челябинск, ул. Братьев Кашириных. 129, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Челябинского государственного университета.

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Провозглашенная в Конституции РФ идея правового государства не может быть реализована без создания эффективной упорядоченной и непротиворечивой правовой системы. К сожалению, в действительности правовая система, как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов Федерации страдает от несогласованности нормативного материала. Это касается, в частности, и избирательного права.

Выборы являются институтом прямой демократии, позволяющим гражданам непосредственно участвовать в осуществлении народовластия. Роль и значение выборов не ограничивается сферой формирования представительных органов, поскольку выборы одновременно понимаются и как принцип конституционного строя. Это подчеркивает необходимость грамотного законодательного регулирования избирательного процесса.

Практика применения избирательного законодательства свидетельствует о его несовершенстве, что в свою очередь предполагает необходимость устранения существующих пробелов. Анализ законодательства субъектов Российской Федерации должен быть направлен на выявление противоречий между федеральным и региональным законодательством, на исследование особенностей избирательного законодательства в Уральском федеральном округе.

Исследуемая проблема является одной из актуальных в науке конституционного права. Бесспорна значимость гарантированного Конституцией РФ права граждан избирать и быть избранными в органы государственной власти и местного самоуправления. Выборы в законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов РФ и органы местного самоуправления являются важнейшим шагом в развитии и укреплении народовластия, так как народ, выразив в процессе голосования свою волю, формирует независимую (в пределах своей компетенции) от центра власть. Путем выборов формируются законодательные (представительные) органы государственной власти Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, представительные органы местного

самоуправления, избираются должностные лица местного самоуправления. Поскольку действующая Конституция провозгласила Российскую Федерацию федеративным государством, государственная, в том числе и законодательная, власть в ней осуществляется не только федеральными органами, но и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Законы субъектов Федерации заслуживают особого внимания, так как являются базовыми нормативными актами, регулирующими избирательный процесс при формировании законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Федерации и органов местного самоуправления. Становление и развитие демократического правового государства в Российской Федерации возможно при условии обеспечения проведения выборов как единственного легитимного способа делегирования власти народом. Периодические и честные выборы - это атрибут демократического государства. Значимость выборов способствует повышению роли и значения избирательного права, которое является фундаментом формирования и функционирования всех институтов системы представительной демократии.

Вышеизложенное определяет актуальность темы диссертационного исследования и позволяет говорить о необходимости проведения теоретических и практических исследований особенностей избирательного процесса в субъектах Российской Федерации (на примере Уральского федерального округа).

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе проведения выборов законодательных (представительных) органов субъектов Российской Федерации, входящих в Уральский федеральный округ, а также выборных должностных лиц и органов местного самоуправления, в соответствии с федеральным и региональным законодательством^1.

Предметом диссертационного исследования являются содержащиеся в Конституции РФ, федеральных законах и законах субъектов Российской Федерации, входящих в Уральский федеральный округ правовые нормы,

1 под регионом диссертант понимает субъект Российской Федерации

регулирующее избирательный процесс, а также практика проведения выборов на территории субъектов Федерации.

Цель диссертационного исследования состоит в комплексном теоретико-правовом анализе нормативного регулирования избирательного процесса федеральным и региональным законодательством и выработке предложений по его совершенствованию. Учитывая высокий темп развития избирательного законодательства в Российской Федерации, исследование нормативно-правового регулирования избирательного процесса проводилось в динамике, то есть анализировались не только действующие нормативные правовые акты, регулирующие порядок проведения выборов, но и акты, утратившие юридическую силу.

Достижение указанной цели обусловило необходимость решения ряда задач:

1. Исследовать федеральное законодательство и законодательство
субъектов Федерации, входящих в Уральский федеральный округ;

2.       Провести      анализ      понятийного       аппарата      избирательного
законодательства    Российской    Федерации    и    законодательства    субъектов
Федерации   - в   частности   понятия:   «выборы»,   «избирательный   процесс»,
«избирательные комиссии», «голосование»;

3. Исследовать порядок реализации принципов проведения выборов в
избирательном законодательстве субъектов Российской Федерации.

4. Изучить стадии избирательного процесса и особенности их
регулирования в законодательстве;

5. Раскрыть понятие избирательных комиссий и изучить их правовой
статус в федеральном и региональном законодательстве;

6. Провести анализ юридической ответственности в избирательном
процессе в субъектах Российской Федерации.

7. Сформулировать выводы и предложения по совершенствованию
федерального и регионального законодательства, регулирующего
избирательный процесс в субъектах Российской Федерации.

Теоретической основой диссертационного исследования явились труды видных российских ученых и практиков С.А. Авакьяна, Л.Г. Алехичевой, Н.С. Бондаря, А.А. Вешнякова, И.В. Выдрина, А.В. Иванченко, А. Н. Кокотова, В.А.

Кочетова, С.Д. Князева, В.А. Лебедева, В.Г. Позина, А.С. Соломаткина, С. Сомова, В.А. Трегубенкова, А.А. Торшенко. Многие из них считают, что в первую очередь необходимо исследовать правовые конструкции основных терминов, используемых в избирательных законах. Указанные авторы приводят аргументированные доводы о несовершенстве терминологии, используемой законодателем в нормах, регулирующих избирательный процесс, и предлагают внести изменения и уточнения в действующее законодательство. При анализе правового регулирования отдельных стадий избирательного процесса использовались труды В.И. Васильева, Ю.А. Веденеева, В.А. Виноградова, Н.С. Воронова, Ю.А. Дмитриева, В.Б. Исраеляна, В.В. Красинского, А.Д. Кириллова, В.В. Лапаевой, В.И. Лысенко, М.С. Матейковича, В.Д. Мостовщикова, А.Е. Постникова, А.А. Югова.

Эмпирическую базу исследования составили Конституция Российской Федерации, международные нормативные акты, федеральные законы, указы Президента Российской Федерации, Постановления Правительства Российской Федерации, уставы и иные нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации, судебная практика высших судебных органов государственной власти Российской Федерации.

Методологическую основу диссертационного исследования составляет комплекс общенаучных, частно-научных и специальных методов познания, выбор которых обусловлен, прежде всего, спецификой объекта и предмета, а также целями и задачами исследования: метод анализа и синтеза, системный метод, формально-юридический, сравнительно-правовой, статистический.

Научная новизна исследования и основные положения, выносимые на защиту. Региональное избирательное законодательство неоднократно являлось предметом исследования в монографиях, статьях и диссертациях¹' Д^нако> проблематика данного направления исследования до настоящего времени недостаточно разработана. Многие правоведы отметили печальную традицию: к каждым федеральным выборам в Российской Федерации принимается новый избирательный закон или, как минимум, новая его редакция. Следовательно,

1 См.: В. А. Лебедев Проблемы организации и деятельности законодательной и

исполнительной власти в субъектах Российской Федерации. М, 2000.; Веденеев Ю. А., Лысенко В. И. Избирательный процесс в Российской Федерации: политико-правовые и технологические аспекты // Государство и право. 1997. № 8.

особенности регулирования избирательного процесса в региональном
законодательстве не раскрыты в научной литературе, так как новые законы
требуют дополнительных исследований. Проведенное исследование

характеризуется научной новизной, так как избирательное законодательство Уральского федерального округа претерпело существенные изменения. Ряд действующих законов еще ни разу не применялся при проведении выборов. В отличие от ранее проводимых научных исследований, изучающих избирательный процесс, в данной работе проанализирован избирательный процесс в субъектах Российской Федерации на примере Уральского федерального округа, с учетом последних изменений избирательного законодательства.

В работе сформулированы и обоснованы следующие новые теоретические положения, предложения и рекомендации, которые выносятся на защиту:

1.     Законы     субъектов     Федерации,     призванные     дополнять     и
конкретизировать      федеральное   законодательство   с   учетом   особенностей
конкретного региона, как показывает практика,   фактически копируют нормы
федеральных законов. При правовом регулировании избирательного процесса
в     субъекте     Федерации     законодателю     необходимо     руководствоваться
принципом разграничения полномочий между Российской Федерацией и ее
субъектами и закрепить ряд норм, устраняющих пробелы в избирательном
законодательстве.

2.   Автором   сделан вывод   о неоднозначности   понятий   «выборы»   и
«избирательный    процесс»    и    предложены        собственные    определения,
отражающие все существенные признаки этих сложных социальных явлений и
исключающие         возможность     отождествления     понятий     «выборы»     и
«избирательный процесс».

По мнению диссертанта, выборы - это способ обязательного, регулярного воспроизводства законодательных (представительных) органов государственной власти и органов местного самоуправления субъекта Федерации, а также его выборных должностных лиц государственного и муниципального аппаратов власти, путем самостоятельного, свободного избрания гражданами Российской Федерации, постоянно проживающими на

территории данного субъекта, в соответствии с действующим законодательством.

Избирательный процесс - это система организационно взаимосвязанных и реализуемых в установленной последовательности отношений, опосредующих подготовку и проведение выборов на территории субъекта Российской Федерации в соответствии с требованиями действующего законодательства.

Законодательные органы субъектов Российской Федерации должны реализовать свое право на нормативное регулирование избирательного процесса.

3.        Представляется необходимым дополнить и конкретизировать нормы
федерального     законодательства     путем     закрепления    в     региональных
нормативных правовых актах следующих принципов избирательного процесса:
принципа альтернативности выборов, их обязательности и принципа равных
выборов по отношению ко всем участникам. Это позволит, ликвидировать
пробелы   в    избирательном    законодательстве    и    предоставит    гражданам
дополнительные гарантии осуществления их избирательных прав.

4.        Необходимо     принять решение о кодификации законодательства,
регулирующего избирательный процесс в Челябинской и Курганской областях,
Ямало-Ненецком     и     Ханты-Мансийском     автономном    округе.     Многие
положения законов   этих субъектов Федерации повторяются в нескольких
правовых актах, законы обладают идентичной структурой.   Разрозненность
правового   материала вызывает проблемы   при   применении     законов   на
практике.    Отсутствие    систематизации    затрудняет    работу    с    правовыми
источниками. Представляется целесообразным перенять положительный опыт
Свердловской и Тюменской области и объединить действующие нормативные
акты в Избирательный кодекс. Автор предлагает при кодификации законов
дифференцировать   правовые   нормы,   сформировав   три   базовых   раздела:
основы   организации    и    проведения    выборов,    избирательный    процесс,
заключительные положения.

5. Институт совмещения различных видов выборов, активно
используемый субъектами Российской Федерации, позволяет минимизировать
расходы на подготовку и проведение выборов, концентрирует внимание

избирателей на процессах формирования выборных органов государственной власти и местного самоуправления, снижает электоральную нагрузку на соответствующие бюджеты и на государственные и муниципальные средства массовой информации. Учитывая сложившуюся в Уральском федеральном округе традицию совместного проведения выборов органов государственной власти и органов местного самоуправления, необходимо законодательно закрепить возможность совмещения различных видов выборов, в частности, определить полномочия избирательных комиссий, осуществляющих подготовку и проведение выборов, урегулировать вопросы конкуренции норм, регламентирующих различные виды выборов.

6.          Региональные законы активно используют термин «голосование», но
его определение не содержится ни в федеральном законодательстве, ни в
законах    субъектов    Федерации.    По    мнению   диссертанта   целесообразно
закрепить следующее легальное определение: голосование - это установленная
законом форма выражения   воли избирателей относительно самостоятельного
определения каждым из них своего предпочтения в победе того или иного
кандидата (списка кандидатов) на выборах в органы государственной власти
субъекта РФ или в органы местного самоуправления.

7. Учитывая быстрые темпы разработки и внедрения ГАС «Выборы»,
необходимо принять ряд мер, которые обеспечат дополнительную защиту о
возможных ошибок при эксплуатации ГАС «Выборы»:

- закрепить в региональных законах требования о высшем специальном
образовании системного администратора, который организует и осуществляет
работы по эксплуатации комплекса средств автоматизации в соответствующей
избирательной комиссии;

- ввести в законы Уральского федерального округа нормы об
ответственности системного администратора, если по его вине будет нарушена
безопасность ГАС «Выборы».

Теоретическая и практическая значимость работы. Теоретическая значимость работы состоит в том, что полученные в ходе исследования результаты восполняют ряд имеющихся пробелов в научных представлениях об избирательном процессе в субъектах Российской Федерации и содержат новые подходы в исследовании теоретических основ избирательного процесса

в субъектах Российской Федерации. Сделанные выводы и рекомендации могут служить основой для последующих исследований по данной проблематике.

Практическая значимость исследования выражается в том, что материалы диссертации могут быть использованы в процессе совершенствования законодательства, регулирующего избирательный процесс. Выводы и предложения могут найти применение в научной и педагогической работе в процессе преподавания курса конституционного права, специального курса государственно-правовой специализации «Избирательное право»; при подготовке методических рекомендаций и учебных программ для студентов.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре теории государства и права и конституционного права Челябинского государственного университета, где произведено ее рецензирование и обсуждение. Основные положения проводимого исследования были апробированы путем издания в научных журналах и сборниках шести публикаций. Положения и выводы диссертационного исследования были изложены в сообщениях на научно-практических конференциях, проводившихся в 2003-2004 году в Уральском Институте Бизнеса г. Челябинск.

Структура диссертационной работы определена задачами и логикой проведенного исследования. Работа включает в себя введение, две главы, объединяющие в себя 5 параграфов, заключение и список литературы.

II. Содержание работы

Во введении автор обосновывает актуальность темы, определяет объект и предмет исследования, его цели и задачи, теоретическую и методологическую основу, новизну, теоретическую и практическую значимость полученных результатов, формулирует положения выносимые на защиту.

Первая глава «Понятие и принципы избирательного процесса в законодательстве субъектов Российской Федерации, входящих в Уральский федеральный округ» посвящена исследованию сущности выборов как правового явления, раскрытию терминов «выборы» и «избирательный

процесс», их сравнительному анализу, учитывая при этом мнения различных правоведов. В главе анализируется региональное законодательство, вносятся предложения по его совершенствованию, определяется динамика его развития. Также в рамках первой главы раскрываются принципы проведения выборов, исследуются участники избирательного процесса, ограничения избирательных прав в соответствии с законами субъектов Федерации. Первая глава включает в себя два параграфа. В рамках первого параграфа «Выборы и избирательный процесс в Уральском федеральном округе» анализируется понятие «выборы». Федеральный закон от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ определил ряд характерных признаков исследуемого явления: это форма прямого волеизъявления граждан; цель выборов - формирование органов государственной власти или местного самоуправления, а также наделение полномочиями должностного лица; выборы осуществляются на основании Конституции РФ и иных нормативных актов, их предусматривающих.

При определении понятия выборов законодатель не идет по пути перечисления проводимых в стране выборов (как это было в ранее действовавшем Федеральном законе). В то же время, по мнению автора, задача включения в понятие выборов всех характерных признаков этого сложного социального явления законодателем не решена.

Региональные законодательные акты опираются на федеральное
избирательное законодательство, нормы которого гарантируют демократизм
выборного процесса. В настоящее время ведется активная работа по
приведению законодательства субъектов Федерации в соответствие с

федеральным. Определения выборов, содержащиеся в действующем региональном законодательстве, аналогичны определению, закрепленному Федеральным законом от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ. Однако, дефиниции, которые закреплены в законах субъектов РФ, нельзя назвать удачными. В законодательном определении выборов необходимо перечислить все основные признаки, позволяющие отграничить выборы от иных социальных явлений.

Автор отмечает, что термин «выборы» имеет несколько значений. Во-первых, выборы понимаются как принцип конституционного строя, институт прямой демократии, политическая кампания и сложный социально-правовой

институт, позволяющий сформировать представительные органы государственной власти и местного самоуправления^1.

Во-вторых, ряд ученых полагает, что выборы - многопрофильное понятие, обозначающее: наиболее распространенную форму непосредственной демократии; способ формирования представительных органов государственной власти и местного самоуправления; порядок замещения выборных должностей государственных и муниципальных служащих; избирательный процесс, включающий несколько следующих друг за другом этапов; совокупность организационно-правовых мероприятий по избранию депутатского состава законодательных органов государственной власти и представительных органов местного самоуправления, выборных должностных лиц государства и местного самоуправления; непосредственное выражение принадлежащей народу власти^2.

Законодательные органы субъектов Российской Федерации должны
реализовать свое право на нормативное регулирование избирательного
процесса и нормативно закрепить понятие выборов. По мнению диссертанта,
выборы могут быть определены как это способ обязательного, регулярного
воспроизводства законодательных (представительных) органов

государственной власти и органов местного самоуправления субъекта Федерации, а также его выборных должностных лиц государственного и муниципального аппаратов власти, путем самостоятельного, свободного избрания гражданами Российской Федерации, постоянно проживающими на территории данного субъекта, в соответствии с действующим законодательством.

В юридической литературе неоднозначно решается вопрос о соотношении понятий «выборы» и «избирательный процесс». При этом под избирательным процессом понимается несколько стадий, последовательно сменяющих одна другую от момента назначения даты выборов до объявления о результатах голосования. Действующее избирательное законодательство, как правило, обходит стороной понятие избирательного процесса. На уровне субъектов Федерации определение избирательного процесса в

1 См.: Югов А.А. Субъективное избирательное право по действующему законодательству

РоссийскойФедерации//Российскийюридическийжурнал. 2000. №3. С. 60. , __л

2 См.: СаломагкинА.С, КокотовТШ. , Шадрин И.К Челябинская область - субъект РФ:

Учебное пособие. Челябинск, 1997. С 237.

законодательстве является редким исключением. Например, ранее действующий Избирательный кодекс Свердловской области в п. 22 ст. 1 устанавливал, что избирательный процесс - это регламентированная законодательством Российской Федерации и Свердловской области последовательная деятельность граждан, избирательных комиссий, органов государственной власти и органов местного самоуправления, общественных объединений по подготовке и проведению выборов. Новый Избирательный кодекс Свердловской области не содержит понятие избирательного процесса.

В ряде правовых актов под избирательным процессом понимается урегулированная законом и другими социальными нормами деятельность индивидов, органов, организаций и групп по подготовке и проведению выборов в государственные органы и органы местного самоуправления. Будучи урегулированной, эта деятельность упорядочена, устойчива и состоит из определённых, расположенных в установленной последовательности элементов (стадий)^1.

Целесообразным представляется закрепление следующего определения «избирательный процесс», в региональном законодательстве: избирательный процесс - это система организационно взаимосвязанных и реализуемых в установленной последовательности отношений, опосредующих подготовку и проведение выборов на территории субъекта Российской Федерации в соответствии с требованиями действующего законодательства.

Далее анализируются ограничения активного и пассивного избирательного права граждан при участии в выборах в государственные и муниципальные органы. Автор отмечает, что ограничения пассивного избирательного права, связанные с постоянным или преимущественным проживанием лица на определенной территории РФ могут устанавливаться только Конституцией РФ. Установление федеральным законом, законом субъекта Федерации продолжительности и срока постоянного или преимущественного проживания гражданина Российской Федерации на территории субъекта РФ, муниципального образования в качестве основания для приобретения пассивного избирательного права не допускается.

1 Конституционное государственное право зарубежньк стран. Т.2. Отв. редактор Сграшун Б. А. М, 1995. С. 36.

Подводя итог, автор делает вывод, что избирательное законодательство субъектов Федерации не достаточно объемно и полно урегулировало понятие выборов, ограничения избирательного права при проведении выборов, не закрепило понятие избирательного процесса. Представляется целесообразным внести изменения, устраняющие выявленные пробелы, в действующее федеральное законодательство и законодательство субъектов Российской Федерации.

Второй параграф первой главы «Реализация принципов проведения выборов в избирательном законодательстве субъектов Российской Федерации» посвящен исследованию особенностей регулирования принципов избирательного процесса в законодательстве субъектов РФ, при этом автором вносятся предложения по их детализации и конкретизации.

Действующая Конституция Российской Федерации не содержит специальной главы об избирательной системе и не устанавливает принципы организации и проведения выборов. Исключение в Конституции РФ сделано в отношении президентских выборов, конституционной основой которых являются всеобщее равное и прямое избирательное право и тайное голосование^1.

Статья 3 Федерального закона от 12 июня 2002 года перечисляет следующие принципы проведения выборов: гражданин РФ участвует в выборах на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании; участие гражданина РФ в выборах является свободным и добровольным; гражданин РФ, проживающий за пределами ее территории, обладает всей полнотой избирательных прав при проведении выборов в федеральные органы государственной власти; гласность в деятельности избирательных комиссий; иностранные граждане, лица без гражданства, иностранные юридические лица не вправе осуществлять деятельность, способствующую либо препятствующую выдвижению кандидатов, списков кандидатов, избранию зарегистрированных кандидатов, достижению определенного результата на выборах; принцип независимости избирательных комиссий.

1 Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года//Российская газета. 1993. 25 декабря.

Анализируя избирательное законодательство, автор делает вывод, что норма о свободном и добровольном участии гражданина в выборах на основе всеобщего равного и прямого волеизъявления при тайном голосовании является универсальной, распространяется на все виды выборов и конкретизируется в федеральных законах, законах субъектов Федерации и уставах муниципальных образований.

Свобода выборов означает, что при их организации запрещается принуждение граждан к участию или неучастию в избирательном процессе. Избирательное законодательство как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов Федерации не последовательно проводит принцип свободы выборов. Доказательством этому служит норма о признании выборов несостоявшимися в том случае, если в них приняло участие менее установленного числа избирателей. Такой подход к определению итогов выборов противоречит их свободной организации и проведению, поскольку фактически являет собой реально существующий механизм косвенного принуждения избирателей к участию в голосовании. Последовательная реализация принципа свободы выборов предполагает, что при определении их результатов не следует принимать во внимание, какой процент избирателей проголосовал: если хотя бы один проголосовал, то выборы состоялись.

Законодательство субъектов Федерации содержит принципы участия граждан в выборах. Поскольку помимо граждан есть и другие участники выборов, необходимо ввести в федеральное законодательство термин «участники выборов», под которыми следует понимать физических и юридических лиц, участвующих в процессе проведения выборов в установленном законом порядке.

Соответственно, необходимо иначе сформулировать и принципы выборов, в частности принцип равных выборов, который нашел свое отражение как в федеральном законодательстве, так и в законодательстве субъектов РФ. Принцип равных выборов необходимо распространить и на других участников избирательных правоотношений, в связи с чем было бы целесообразно изменить его законодательную формулировку на следующую: «обладающие одинаковым юридическим статусом участники выборов в

Российской Федерации имеют равные права и несут равные юридические обязанности».

Региональное избирательное законодательство не достаточно полно урегулировало принципы проведения выборов. Анализ действующего избирательного законодательства (как федерального, так и на уровне субъектов РФ) позволяет сделать вывод, что в основу организации и проведения выборов положены следующие отправные начала, которые необходимо закрепить как принципы организации и проведения выборов: обязательность, периодичность и альтернативность выборов.

Вторая глава' «Структура и содержание избирательного процесса»
посвящена изучению отдельных этапов избирательного процесса в
соответствии с законодательством Челябинской области и состоит из трех
параграфов. Этапы избирательного процесса, описанные региональными
законами, сопоставляются с соответствующими нормами федеральных
законов. Определяются сроки, порядок проведения конкретных стадий
избирательного процесса, а также существующие проблемы. Исследуются
мнения ученых, их предложения по усовершенствованию законодательства,
анализируются термины, используемые законодателем в избирательных
законах. Кроме того, вторая глава изучает статус избирательных комиссий,
организующих проведение выборов на территории субъектов Федерации,
возможность и порядок использования ГАС «Выборы» при проведении
выборов депутатов законодательного (представительного) органа, а также
выборных должностных лиц и органов местного самоуправления, особенности
регулирования юридической ответственности региональным

законодательством. В первом параграфе «Регулирование стадий избирательного процесса законодательством субъектов Российской Федерации» исследуются стадий избирательного процесса. Автор отмечает, что избирательный процесс представляет собой совокупность взаимосвязанных стадий, но в научной литературе нет единой точки зрения на количество и наименование стадий избирательного процесса. В результате системного анализа регионального законодательства автор выделяет шесть стадий избирательного процесса: назначение выборов, составление списков

избирателей, образование избирательных округов и участков, выдвижение и регистрация кандидатов, предвыборная агитация, голосование.

Автором сделан вывод, что наиболее популярный способ выдвижения кандидатов на выборах в органы государственной власти субъектов РФ - это самовыдвижение. Популярность этого способа объясняется упрошенной процедурой выдвижения кандидата и низкой активностью избирательных объединений и блоков.

Обращается внимание на проблему необходимости выдвижения в органы государственной власти и местного самоуправления профессиональных кандидатур, для того, чтобы власть стала более профессиональной. Диссертант соглашается с мнением А.А. Кривачева, полагающего, что кандидаты должны обладать необходимыми знаниями по основам государственной службы, по русскому языку, истории России, а также специальными знаниями той сферы, в которой они затем будут работать: по экономике, социологии, политологии и т. д.¹

Эта проблема очень актуальна сегодня, кроме того, кандидаты в законодательные (представительные) органы субъектов Федерации должны обладать и юридическими знаниями, что обеспечит принятие грамотных законов и иные нормативных актов и снизит количество пробелов и противоречий в законодательстве. При этом возникает вопрос: какие органы будут заниматься проверкой профессионализма кандидата, будут ли они независимы? На сегодняшний день ни в субъектах РФ, ни в Российской Федерации в целом не существует механизма по проверке профессиональности кандидатов на выборные должности. Следовательно, прежде чем ввести соответствующий критерий в законодательство, необходимо разработать механизм реализации данной нормы.

В поддержку выдвинутых кандидатов собираются подписи избирателей. Автор присоединяется к мнению Н. И. Воробьева о том, что любая проверка достоверности подписи (даже с участием специалиста-почерковеда либо с. использованием экспертизы) не может быть проведена без опроса избирателя,

1 Кривачев А.А. Роль и место выборов и референдумов в процессе становления и развития

правового демократического государства России // Государственная власть и местное самоуправление. 2000. № 1. С. 46.

то есть без вопроса к нему о принадлежности проверяемой подписи^1. Представляется нецелесообразным осуществлять проверку достоверности подписей, так как опрос избирателей провести невозможно, следовательно, нельзя с достоверностью установить принадлежность подписи.

Предвыборную агитацию, как стадию избирательного процесса, автор рассматривает как определённый законом период избирательной кампании, в рамках которого зарегистрированные кандидаты, избирательные объединения, избирательные блоки осуществляют избирательные действия в целях побуждения избирателей к участию в выборах, к голосованию за тех или иных кандидатов (списки кандидатов) или против них. Эта деятельность включает в себя «строго определённый набор избирательных действий, конечной целью которых является полная и последовательная реализация конституционного права граждан избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления»^2.

Избирательный процесс завершается голосованием, установлением результатов выборов и их опубликованием. Законы субъектов РФ активно используют термин «голосование», но не раскрывают понятия этого термина. Представляется целесообразным закрепить в региональных законах легальное (нормативное) определение термина «голосование». По мнению диссертанта, голосование - это установленная законом форма выражения воли избирателей относительно самостоятельного определения каждым из них своего предпочтения в победе на выборах в органы государственной власти или местного самоуправления субъекта РФ того или иного кандидата (списка кандидатов).

Автором исследуется процесс совмещения различных видов выборов, который активно применяется на практике и имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Прежде всего, институт совмещения выборов позволяет синхронизировать сроки организации избирательных кампаний, способствует концентрации внимания избирателей к процессам формирования представительных основ народовластия, исключает излишний параллелизм в

1 Воробьев Н.И. Об укреплении законодательных гарантий проведения выборов в субъектах

Российской Федерации и на муниципальном уровне //Журнал российского права 2004. № 1. Дмитриев Ю.А., Исраелян В.Б. Избирательное право и процесс в Российской Федерации. Ростов-на-Дону; Издательство «Феникс», 2004. С. 582.

работе избирательных комиссий, благоприятно сказывается на минимизации расходов на их подготовку и проведение, снижает электоральную нагрузку на соответствующие бюджеты и на государственные и муниципальные средства массовой информации. В то же время, институт совмещения выборов, как отмечают ученые, имеет ряд недостатков, характеризующихся конкуренцией правовых норм, регулирующих различные их виды, усилением нагрузки на избирательные комиссии, увеличением объемов избирательной документации и отступлением от реальной периодичности избирательных кампаний^1.И ^сходя из сложившейся практики сопряжения электоральных кампаний при проведении выборов на территории субъектов РФ возможность совмещения выборов должна быть закреплена законодательно.

Диссертант обращает внимание на необходимость кодификации законодательства субъектов РФ, регулирующего избирательный процесс, так как многие положения законов субъектов РФ повторяются в нескольких правовых актах. Отсутствие систематизации затрудняет работу с нормативными правовыми актами. Представляется целесообразным перенять положительный опыт Тюменской и Свердловской области и объединить действующие нормативные акты других субъектов Уральского федерального округа в Избирательный кодекс.

Во втором параграфе «Регулирование правового статуса избирательных комиссий в региональном законодательстве» исследуется правовой статус избирательных комиссий. Именно они осуществляют контроль за соблюдением избирательных прав граждан, распределяют средства, выделенные для проведения выборов, контролируют целевое использование этих средств, составляют списки избирателей, регистрируют кандидатов и их доверенных лиц, утверждают тексты бюллетеней для голосования и обеспечивают их изготовление, контролируют соблюдение равных правовых условий участия избирателей и кандидатов в предвыборной агитации, решают материально-технический вопросы подготовки и проведения голосования, устанавливают итоги выборов и доводят их до сведения избирателей, а также осуществляют иные действия в соответствии с действующим законодательством.

1 Князев СД Институт совмещения выборов: законодательная модель и практика правоприменения// Журнал российского права. 2003.№ 8. С. 3.

В юридической литературе под избирательными комиссиями понимаются «государственные органы, которые уполномочены заниматься подготовительной и организационной работой для реализации выборов, осуществлять деятельность по исполнению избирательного законодательства, подсчитывать поданные голоса и официально объявлять результаты выборов»^1. Таким образом, избирательные комиссии обеспечивают прохождение всех стадий избирательного процесса в соответствии с законодательством.

Согласно Федеральному закону «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», избирательные комиссии - это коллегиальные органы, формируемые в сроки, которые установлены законом, организующие и обеспечивающие подготовку и проведение выборов^2. ^Закон^ы субъектов ^РФ закрепляют тождественные

понятия.

Федеральное законодательство формирует четкую систему избирательных комиссий, действующих на территории Российской Федерации, в которую входят: Центральная избирательная комиссия Российской Федерации; избирательные комиссии субъектов Федерации; окружные избирательные комиссии; территориальные избирательные комиссии; участковые избирательные комиссии.

Автор выделяет ряд черт, характеризующих избирательные комиссии:

• избирательная комиссия не может быть единоличным органом, все
нормативные акты, регулирующие избирательный процесс (как
федеральные, так и субъекта Федерации) единогласно закрепляют
в качестве основополагающей характеристики избирательной
комиссии её коллегиальность;

• избирательные комиссии формируются в порядке и сроки, которые
устанавливаются федеральными законами, законами субъектов
Федерации;

1Сравнительное избирательное право. - М.: Издательство «Норма», 2003. С. 46.

2Об основных гарантиях избирательных прав и права па участие в референдуме граждан

Российской Федерации: Федеральный закон от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 24. Ст. 2253.

основная цель деятельности избирательной комиссии организуют

подготовку и проведение выборов; • избирательные комиссии помимо подготовки и проведения

выборов обеспечивают реализацию и защиту избирательных прав

граждан РФ.

В рамках второго параграфа раскрывается использование ГАС «Выборы»
на выборах регионального уровня. По мере накопления опыта проведения
избирательных кампаний, становления избирательной системы на
региональном и местном уровнях значительно расширились представления об
объектах автоматизации, возросли требования пользователей к качеству и
составу необходимой информации. Автор обращает внимание на уровень
профессиональных знаний специалистов, непосредственно осуществляющих
эксплуатацию автоматизированной системы. Представляется правильным на
законодательном уровне закрепить требования о специальном высшем
образовании и ответственности системного администратора, который
организует и осуществляет работы по эксплуатации комплекса

средств автоматизации.

При анализе правового регулирования автоматизированной системы, реализующей информационные процессы при подготовке и проведении выборов в Уральском федеральном округе, сделан вывод, что нормы исследуемых законов тождественны и полностью соответствуют требованиям федерального закона, что, по мнению автора, обусловлено новизной ГАС «Выборы». При дальнейшем использовании на практике автоматизированных систем их задачи будут расширяться, способы реализации поставленных перед системой задач - совершенствоваться, что, безусловно, потребует дополнительного правового регулирования и расширения нормативно-правовой базы, регулирующей избирательные технологии как на уровне Российской Федерации в целом, так и на уровне субъектов РФ.

В рамках третьего параграфа «Юридическая ответственность в избирательном процессе» диссертант исследует ответственность, которая наступает за нарушение правовых норм, регулирующих избирательный процесс. В научной литературе нет однозначного понятия юридической ответственности. Ряд ученых считают, что под юридической ответственностью

понимаются психологические, имущественные и иные лишения, которые по

решению компетентных государственных органов претерпевает гражданин или

1. По мнению соискателя,
иные лицо за совершенное им правонарушение '

юридическая ответственность - это применение к правонарушителю предусмотренных нормами права мер государственного принуждения. Юридическая ответственность обладает рядом признаков:

• связана с правонарушением, следует за ним и обращена на
правонарушителя;

• влечет за собой негативные последствия для правонарушителя:
ограничение его прав, возложение на него дополнительных
обязанностей. Характер и объем наступающих негативных последствий
установлены нормативно-правовыми актами;

• направлена на то, чтобы восстановить нарушенные противоправным
поведением общественные отношения;

• применение принудительных мер осуществляется в ходе
правоприменительной деятельности компетентными государственными
органами в строго определенных законом порядке и формах^2. Юридическая ответственность в избирательном праве имеет свои

особенности и преследует цель предупреждения нарушений, причем в ходе подготовки и проведения выборов, после определения их результатов названная цель может достигаться не только через исправление правонарушителя, но и через исключение его участия в избирательном процессе.

Традиционно в научной литературе выделяли четыре вида юридической ответственности: уголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную. Основанием классификации в данном случае являются виды правонарушений. Кроме того, в научной литературе активно обсуждался вопрос о существовании конституционной ответственности, как самостоятельного вида юридической ответственности. В настоящее время существование конституционной ответственности, как самостоятельного вида

1 Кошаева Т.О. Уголовная ответственность как вид юридической ответственности // Журнал

Российскогоправа.2004. №8. С. 48.

шдическая ответственность. Магнитогорск, 2000. С. 81.

юридической ответственности можно считать общепризнанным в отечественной правовой науке. Однако среди ученых нет единства в понимании содержания и критериев, позволяющих отграничить конституционную ответственность от иных видов юридической ответственности. Как отмечает А.А. Сергеев, конституционно-правовая ответственность рассматривается то как ответственность за нарушение Конституции, то как ответственность, предусмотренная указанным законодательством, то как ответственность в конституционных

правоотношениях (при этом тоже нет единства мнений, что это за 1. По мнению В. А. Виноградова, конституционно-правовой

ответственности, как особому виду юридической ответственности, присуши все основные признаки последней. Она наступает на основе правовых норм за деяния, не соответствующие этим нормам, конкретизируется юрисдикционными актами компетентных органов (инстанциями ответственности), связана с государственным принуждением. Вместе с тем конституционо-правовая ответственность, являясь составной частью конституционно-правового принуждения, обладает теми свойствами, которые указывают на ее своеобразие, как относительно самостоятельного правового явления^2.

Главным критерием отграничения конституционной ответственности от иных видов ответственности, по мнению автора, являются специфические санкции, применяемые к лицам, участвующим в осуществлении публичной власти. Такой санкцией выступает, например, лишение депутата его полномочий, освобождение от должности. Чаще всего конституционная ответственность, помимо юридического, носит политический и моральный характер. Например, потеря политической репутации является наказанием за незаконные действия. Конституционная ответственность требует наличия вины того или иного должностного лица лишь в определенных случаях. Вина устанавливается с соблюдением законных процессуальных правил. Поэтому конституционная ответственность часто выполняет профилактическую

1 Сергеев А. А. Прекращение полномочий выборных лиц публичной власти как мера

юридической ответственности. //Журнал российского права . 2002. №7. С. 33.

2 Виноградова В. А. Основание конституционной-правовой ответственности //

Законодательство. 2003. № 2. С. 14.

функцию. В процессуальных формах эта ответственность устанавливается только судебными органами. Хотя некоторые правоведы полагают, что в ряде

случаев допустима ответственность за объективно противоправные действия,

г- г 1. Кроме того,

то есть без установления вины субъекта правонарушения ^F '

конституционная ответственность обеспечивает конституционную защиту прав и свобод человека.

Конституционная защита человека (в том числе избирательных прав) входит в предмет конституционного права. Ее нормативную основу составляют Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы и федеральные законы, конституции и уставы субъектов Российской Федерации и решения Конституционного Суда Российской Федерации и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. Отраслевые виды юридической защиты прав и свобод человека отличаются тем, что составляют предмет соответствующих отраслей права, образуемых нормами текущего законодательства. Международно-правовая защита человека является надгосударственным видом юридической защиты, ее нормативную основу составляют общепризнанные принципы, нормы и процедуры международного права, что позволяет отнести этот вид юридической защиты к институтам международного права^2.

Диссертант согласен с мнением ученых, что конституционно-правовая ответственность участников избирательного процесса носит ярко выраженный политический характер, так как она отражает участие субъекта в отношениях, складывающихся в сфере организации, осуществления, принадлежности государственной власти и в сфере взаимоотношений государства и личности, а также отражает стремление субъектов к власти, влиянию на определение общей воли государства, руководящей роли в нем^3.

Основанием для конституционно-правовой ответственности в избирательном процессе является нарушение избирательных прав граждан.

1Лучин В. О. Конституционные деликты // Государство и право. 2000. № 1. С. 14.

2Макушин А. А. Конституционная зашита прав и свобод человека: подходы к понятию //

Конституционное и муниципальное право. 2004. № 4. С. 23. „ ,

3 См.: Матеикович 5ТГ С. Прошемы конституционной ответственности субъектов

избирательного процесса в Российской Федерации // Государство и право. 2001. № 10. С 34.

При этом ответственность может носить индивидуальный и коллективный характер. Индивидуальная ответственность порождает неблагоприятные последствия для конкретного лица (гражданина), например, отказ кандидату в регистрации. Ответственность коллективного субъекта часто порождает отрицательные последствия для граждан - членов коллектива (примером может послужить расформирование избирательной комиссии, что, несомненно, приводит к принудительной утрате соответствующего правового статуса членами этой комиссии).

В результате проведенного исследования сделан вывод, что хотя
регулирование ответственности в избирательном процессе осуществляется
региональными законодательными (представительными) органами

государственной власти в соответствии с федеральным законодательством, большинство норм регионального законодательства носит декларативный характер. Кроме тог, недостатком регионального законодательства является разрозненность нормативных правовых актов, что приводит к повторению одних и тех же норм, регулирующих порядок проведения выборов в органы государственной власти или органы местного самоуправления.

В заключении автором обозначены тенденции развития избирательного законодательства, сделаны основные выводы, полученные в результате проведенного исследования и сформулированы предложения по внесению изменений в действующее законодательство субъектов Российской Федерации.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Принципы избирательного процесса в соответствии с законами
Челябинской области // Вестник Челябинского университета. Серия 9.
Право. 2002. № 1.0,3 усл. п. л.

2. Понятие выборов и ограничения при реализации активного и пассивного
избирательного права в соответствии с законодательством Челябинской
области // Южноуральский юридический вестник. 2002. № 2. 0,25 усл. п.
л.

3. Принципы проведения выборов в соответствии с законодательством
Челябинской области // Южноуральский юридический вестник. 2002. №
7.0,4 усл. п. л.

4. Соотношение понятий выборов и избирательного процесса по
законодательству Челябинской области // Вестник Челябинского
университета. Серия 9. Право. 2002. № 2. 0,5 усл. п. л.

5.         Выдвижение   и регистрация   кандидатов   как стадия   избирательного
процесса   по    законодательству   Челябинской   области   //   Вопросы
совершенствования       законодательства       и       правоприменительной
деятельности. Сборник научных трудов. 2002. № 2.0,3 усл. п. л.

6. Правовой статус избирательных комиссий, осуществляющих подготовку
и проведение выборов в Челябинской области. // Проблемы права. 2004.
№2.0.6усл.п.л.

Направахрукописи УДК343.1

Глумин Максим Павлович

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯПОМОЩЬ

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ КАК ИНСТИТУТ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ПРАВА РОССИИ

Специальность: 12.00.09 -уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Нижний Новгород - 2005

Работа выполнена на кафедре уголовного процесса Нижегородской академии МВД России.

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент

СереброваСветланаПавловна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

БажановСтанислав Васильевич;

кандидат юридических наук, доцент ПоповВасилийФилиппович

Ведущая организация: Нижегородский государственный

университет им. Н.И. Лобачевского

Защита состоится «jr..» апреля 2005 г. в 9 часов на заседании диссертационного совета Д-203.009.01 при Нижегородской академии МВД России. Адрес: 603600, г. Н. Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, д. 3. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской академии МВД России.

Автореферат разослан «___ » февраля 2005 г.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Исторически сложившиеся реалии таковы, что в современных условиях одной из перспектив развития мирового сообщества (и одновременно серьезной проблемой) является усиливающаяся глобализация экономики и всеобъемлющая взаимная интеграция государств. Сегодня ни одна страна не может развиваться успешно в условиях изоляции от остального мира. Наоборот, успех сопутствует тем государствам, которые осознанно, грамотно и динамично участвуют в разного рода международных отношениях.

Из-за жесточайшего противостояния мировых политических систем и тотальной социальной, экономической и правовой отрешенности СССР, проблема международного уголовного и уголовно-процессуального сотрудничества не представлялась актуальной, а потому не была обозначена в качестве приоритета внешней политики государства и находилась на периферии законотворческой и научной деятельности. Но с приходом эпохи демократических преобразований, в том числе правовой и судебной реформ, интенсифицировавшихся в конце XX - начале XXI веков и породивших острые дискуссии при разработке и принятии нового, - демократически-ориентированного Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (2001 г.) (далее -УПК РФ), понимание тезиса «об успехе, заключающемся в сотрудничестве» и его последующая реализация в российском праве возымели соответствующее место во всех сферах правового регулирования. Причем, как в основном законе государства - Конституции Российской Федерации (ч. 4 ст. 15), так и в отраслевом законодательстве - УПК РФ (ч. 3 ст. 1 и ч. 1 ст. 2). Посредством норм указанных статей Конституции и УПК РФ законодатель установил примат международного права над внутригосударственным при решении вопросов «производства по уголовному делу на территории Российской Федерации независимо от места совершения преступления»^1.

Процесс сближения государств и народов породил принципиально новый и динамически развивающийся феномен, не свойственный изолирован-

1 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства

РФ. - 2001. - № 52. - Ст. 4921; - 2002. - № 22. - Ст. 2027; - № 30. - Ст. 3015,3020,3029; -№44.-Ст. 4298.

ным государственно-правовым системам, - международную преступность, -как амальгаму, и такие ее видовые проявления, как международные терроризм и наркобизнес, транснациональная экономическая преступность и др. По данным Национального центрального бюро Интерпола в России объем международного обмена информацией по криминальным тематикам (организованная преступность, терроризм, преступления в сфере экономики, преступления против личности, фальшивомонетничество, незаконный оборот наркотиков и др.) в 2000 г. составил 47075 сообщений; в 2001 г. - 56308 (рост -28%); в 2002 г. - 66585 (рост - 20,3%), а в 2003 г. - при характерном устойчивом росте показателей за истекшие три года - уже 63714 сообщений. И это при том, что начиная с 2002 г. произошло резкое уменьшение документооборота между НЦБ Интерпола России и НЦБ Интерпола стран-участниц СНГ, объяснимое возможностью непосредственного прямого взаимодействия компетентных государственных органов в рамках международных соглашений, заключенных как на межправительственном, так и на межведомственном уровнях. Об остроте и насущности проблемы свидетельствует и тот факт, что в первом квартале 2003 г. наполнение баз НЦБ Интерпола России относительно криминальных событий и лиц составило 122921 единицу, а в первом квартале 2004 г. наблюдалась тенденция к росту, и оно составило 126491 единицу^2.

Следует констатировать, что имеющая место в УПК РФ регламентация института международно-правовой помощи не способствовала должной эф-фективизации производства по уголовным делам о преступлениях международного характера. В первую очередь, это связано с множеством пробелов и коллизий, выявленных, прежде всего, практико-эмпирическим путем и свидетельствующих о недостаточности и неоптимальности института международно-правовой помощи для регулирования того спектра правоотношений, которому он предназначен в отечественном уголовном судопроизводстве.

В результате, несмотря на очевидную необходимость сотрудничества в виде взаимной международно-правовой помощи, органы предварительного

2 Информационное письмо НЦБ Интерпола «Об итогах оперативно-служебной деятельности Национального центрального бюро Интерпола МВД РФ в 2002-2003 годах» № 11 от 20.04.2004 г.; отчетные данные за период 2003 г. - 1-й квартал 2004 г., полученные в отделах организационно-методического обеспечения, аналитического обеспечения, информационного обеспечения борьбы с международной преступностью, оперативной информации НЦБ Интерпола СКМ МВД РФ.

расследования и суд столкнулись с объективными сложностями производства по уголовным делам о преступлениях с международным элементом на внутригосударственном уровне, ибо без задействования института международно-правовой помощи невозможно преодолеть ограниченную юрисдикцию компетентных национальных органов (как России, так и остальных государств) по расследованию и судебному рассмотрению уголовных дел упомянутой категории.

В целом право международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства России является законодательной новеллой, что естественно объясняет сложность реализации и несовершенство его положений. В этом отношении главенствующая роль в уяснении и развитии его институтов должна отводится не опыту - практике правоприменения, а, прежде всего, науке уголовного процесса, обязанной своевременно реагировать на нужды правоприменителя. Именно в этой части наблюдается значительная дистанция между практикой реализации института международно-правовой помощи по уголовным делам и научно-теоретическим обеспечением его применения и развития. В период, включающий принятие и действие УПК РФ, российскими учеными-процессуалистами (А.Г. Волеводзом, В.М. Волженкиной, Н.А. Жуковой, В.В. Милинчуком) были проведены всего несколько фундаментальных исследований, затронувших различные процессуальные аспекты международно-правовой помощи по уголовным делам.

Вместе с тем в УПК РФ проявились существенные пробелы и коллизии в части регламентации соотношения российской и иностранной (международной) юрисдикций в вопросе взаимного применения процессуальных норм иностранного права, как в принципе, так и в процессе доказывании по уголовным делам на территории РФ. Неразрешенной пока остается и проблема сроков исполнения запросов о правовой помощи компетентными иностранными органами. Недостаточно исследован и не структурирован на сегодняшний день и процессуальный порядок международно-правовой помощи по уголовным делам. Ряд пробелов в УПК РФ имеется и в регуляции исполнения запросов о правовой помощи в РФ, например, практически не урегулированы основания отказа в международно-правовой помощи. Наконец, в теории уголовного процесса не сформулированы операционные понятия института и слабо исследованы предмет, основания и условия международно-правовой

помощи. Это всего лишь малая часть проблем, подлежащих разрешению посредством комплексного исследования. Объективным следствием их существования является правовой нигилизм правоприменителя и, как результат, слабая доказательственная база по уголовным делам о преступлениях международного характера, а значит отсутствие судебной перспективы и реализации назначения уголовного судопроизводства в России.

Именно потребность в разрешении озвученных проблем, а равно необходимость разработки (в свете современных политических, экономических и юридических реалий) теоретических основ правового развития и процессуальной реализации института международно-правовой помощи по уголовным делам продиктовали выбор темы диссертационного исследования и предопределили его актуальность.

Степень научной разработанности проблемы. В той или иной степени, комплексно или в части, проблематика международной сотрудничества в сфере уголовной юстиции исследовалась в советские и постсоветские годы в работах отечественных и зарубежных ученых. При этом предметами научных изысканий выступали как общетеоретические вопросы нормативно-правовой регуляции, так и конкретные институты международного взаимодействия по уголовным делам (Д.Д. Аверин, А.И. Бастрыкин, ЯМ. Бельсон, П.H. Бирюков, М.П. Блищенко, П.Д. Биленчук, И.М. Вайз, В.М. Волженкина, Р. Давид, К.Л. Дистефано, Г.Л.Р. Джонс, II.H. Евсеев, К. Жоффре-Спинози, Н.А. Зелинская, В.П. Зимин, Г.В. Игнатенко, К. Ломбойс, И.И. Лукашук, Е.В. Кара-сева, В.В. Меркушин, В.В. Милинчук, К. Мэбкис, Ж.О.В. Мюллер, B.C. Ов-чинский, В.П. Панов, В.П. Шупилов и др.).

Значительный вклад в исследование направлений, видов, содержания и объема, порядка применения отдельных институтов, процедур и разрешения иных процессуальных вопросов международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства внесли диссертационные работы, проводившиеся в различное время, в т.ч. и после вступления в силу УПК РФ (диссертации Ю.Г. Васильева, А.Г. Волеводза, О.И. Виноградовой, Л.Н. Галенской, Н.А. Жуковой, Н.Г. Зубкова, В.Г. Киселева, Н.И. Марышевой, И.В. Путовой, Б.В. Реутта, Д.Н. Шурухновойи др.).

Также следует отметить, что в период, охвативший разработку проекта, принятие и действие УПК РФ, в юридической печати эпизодически появля-

лись публикации, посвященные отдельным вопросам института международно-правовой помощи по уголовным делам, в частности: правовым основам; формам реализации; проблеме уголовно-процессуального доказывания посредством международно-правовой помощи и др. (А.Г. Волеводза, К.Б. Ка-линовского, Л. Лосицкой, Е. Сидоренко, Б.И. Спановаидр.). Но, несмотря на то, что взаимное оказание международно-правовой помощи по уголовным делам - это стержень расследования преступлений с международным элементом, как уже было сказано, исследования системы в целом, и отдельных параметров уголовно-процессуальной деятельности субъектов международно-правовой помощи на современном этапе не проводилось.

Объектом исследования явилась система правоотношений, складывающихся в области нормативно-правовой регламентации и правоприменения компетентными субъектами национальных (российской и иностранных) и международных правовых систем института международно-правовой помощи по уголовным делам.

Предметом исследования выступили:

- статус международно-правовой помощи по уголовным делам в сис
теме видов (институтов) международного сотрудничества в уголовно-
процессуальной отрасли российского права, конкретные виды и формы, ос
нования и условия ее предоставления;

- закономерности и порядок реализации нормативно-предусмотренных
форм международно-правовой помощи в сфере уголовной юстиции правоох
ранительными и судебными органами России, иностранных государств, а
также компетентными международными организациями;

- особенности взаимодействия государственных (российской и ино
странной) и международной (российской и международной) юрисдикций в
аспекте применения на территории суверенного государства (на примере
Российской Федерации) норм иностранного (международного) уголовно-
процессуального права в рамках института международно-правовой помощи
по уголовным делам.

Цель исследования — на теоретико-эмпирической основе разработать концепцию международно-правовой помощи по уголовным делам, как института уголовно-процессуального права России и механизма процессуальной формы межгосударственного правового сотрудничества в противодейст-

вии преступности, а также выявить проблемы правового регулирования и обусловленные ими организационные недостатки применения этого вида сотрудничества в российском уголовном судопроизводстве и предложить пути их разрешения и устранения.

Указанной целью детерминирована постановка следующих основных задач:

1. Исследовать и проанализировать генезис, эволюцию и современное
состояние явления международно-правовой помощи по уголовным, как ком
плексного (межотраслевого) института права международного сотрудничест
ва в сфере уголовного процесса вообще, и российского уголовно-процес
суального права, в частности; определить и аргументировать институционный
статус международно-правовой помощи по уголовным делам в системе между
народного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства России.

2. Сформулировать смежные отраслевые и институционные понятия
международно-правовой помощи по уголовным делам.

3. Уяснить и показать назначение и необходимость функционирования
системы международного сотрудничества по уголовно-процессуальным во
просам в целом, и института международно-правовой помощи, в частности.

4. Определить субъектов, предмет, формы и возможный объем, уста
новить пределы, а равно раскрыть и исследовать основания, условия и про
цессуальный порядок международно-правовой помощи по уголовным делам.

5. В контексте особенностей уголовно-процессуального доказывания,
сопряженного с задействованием института международно-правовой помощи
по уголовным делам, исследовать формы, алгоритмы и сложности взаимо
действия государственных (международных) юрисдикции на уровне взаимо
обусловленного применения процессуальных норм иностранного (междуна
родного) права при реализации института международно-правовой помощи
по уголовным делам.

6. Разработать рекомендации по оптимизации правоприменительной
деятельности и комплекс предложений по совершенствованию норм уголов
но-процессуального закона и международных договоров Российской Феде
рации, составляющих институт международно-правовой помощи в сфере
уголовного судопроизводства.

Методологическая основа и методика исследования. Методологические подходы к данному исследованию определяются логикой содержания международных договоров, Конституции, уголовно-процессуального и иного отраслевого законодательства РФ, применимого в регуляции международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства. В процессе исследования использовались основные философические методы познания сути явлений объективной реальности: диалектический, эмпирический и рационалистический; иные специальные научные методы: логико-юридический, исторический, социологический (в т.ч. обобщение и анализ документов, метод включенного наблюдения, метод экспертных оценок^3), ^{системно-}фу^нкцио-нальный, статистический и сравнительно-правовой.

Теоретической базой диссертации послужили: фундаментальные разработки в области международного публичного права, конституционного, уголовного и уголовно-процессуального права России; работы отечественных и зарубежных ученых-правоведов по проблемам международного сотрудничества в области борьбы с преступностью, применения норм международного права в национальном уголовном судопроизводстве, а также научные труды по иным вопросам наличия международного элемента во внутригосударственных уголовных и уголовно-процессуальных правоотношениях (А.Г. Волеводза, В.М. Волженкиной, О.И. Виноградовой, Г.Л.Р. Джонса, К. Мэбкиса, Ж.О.В. Мюллера и др.).

Нормативно-правовая основа диссертации. Источниками нормативно-правовой информации для цели диссертационного исследования выступили:

- международно-правовые документы различных уровней и федераль
ное законодательство России в комплексе (как действующее, так и утратив
шее силу);

- уголовно-процессуальное и иное отраслевое законодательство ино
странных государств (Великобритании, США, ФРГ, Израиля, Нидерландов,

з Отдельные выводы и положения диссертационного исследования, выносимые на защиту,

были теоретически апробированы на совместном научно-практическом семинаре сотрудников НЦБ Интерпола России и ученых Московского университета МВД РФ «Международное сотрудничество в борьбе с преступностью», проходившем в г. Москве с 12 по 28 апреля 2004 г. В данном мероприятии принимали участие более 40-ка российских ученых и практических работников.

Эстонии, Латвии, Швейцарской Конфедерации, Австрийской Республики, Португалии, Испании, Италии, стран-участниц СНГи др.);

- Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств СНГ,
утвержденный Межпарламентской Ассамблеей государств-участников СНГ в

1996 г.

Эмпирическая база исследования состоит из:

- официальной и служебной статистики деятельности российских пра
воохранительных органов в целом, и по международному сотрудничеству в
уголовно-процессуальной сфере, в частности (по Информационным бюллете
ням Главного информационного центра МВД РФ, документам и публикациям
Национального центрального бюро Интерпола в России и др. источникам);

- материалов анкетирования по специальной форме (см. Приложение
№ 5 к диссертации) в период с августа 2002 г. по июль 2004 г. 134респон
дентов, из которых: 36 следователей и дознавателей но Приволжскому феде
ральному округу; 98 оперативных сотрудников подразделений Службы кри
минальной милиции и Службы экономических и налоговых преступлений
МВД РФ (подробнее см. Приложение № 12 к диссертации);

- результатов изучения по формализованной анкете (см. Приложение
№ 6 к диссертации) 472-х материалов предварительной проверки, 140-а дел
оперативного учета и 214-ти уголовных дел с международным элементом,
находившихся в производстве (ведшихся) ОВД Приволжского федерального
округа в 2002 г. - первом полугодии 2004 г.;

- личного опыта работы диссертанта (2,5 г.) в качестве сотрудника
подразделения НЦБ Интерпола СКМ МВД РФ, обеспечивающего организа
цию оперативного сопровождения международного взаимодействия компе
тентных органов России по линии борьбы с транснациональной экономиче
ской преступностью и преступностью в сфере высоких технологий (как
оперуполномоченный Филиала НЦБ Интерпола СКМ ГУВД Нижегородской
области автор в период 2002-2004 гг. принимал непосредственное участие в
процедурах международного сотрудничества - по оперативно-розыскной и
уголовно-процессуальной специфике - в рамках производства (ведения) по
88-ми проверочным материалам и делам оперативного учета, а также 57-ми
уголовным делам).

Научная новизна исследования. Представленная работа является первым, проведенным в период действия УПК РФ, монографическим исследованием международно-правовой помощи по уголовным делам как института уголовно-процессуального права и системы правоприменительных действий компетентных органов и должностных лиц Российской Федерации.

Автором выявлены правовые пробелы, коллизии и иные недостатки норм УПК РФ, устанавливающих порядок производства процессуальных действий с применением различных форм международно-правовой помощи; исследованы и предложены варианты и пути их разрешения и устранения.

По результатам проведенного исследования на защиту выносятся следующие основные положения:

1. Международное сотрудничество по уголовно-процессуальным во
просам - это взаимообусловленная деятельность компетентных органов и
должностных лиц исполнительной и судебной властей взаимодействующих
государств, равно как и международных организаций, осуществляемая в со
ответствии с международными и национальными правовыми нормами, регу
лирующими уголовное судопроизводство, и заключающаяся в: а) производ
стве процессуальных действий вне юрисдикции запрашивающего государст
ва или международной организации; б) осуществлении уголовного преследо
вания собственных граждан по ходатайствам иностранных государств или
международных организаций; в) задержании и выдаче преследуемых лиц,
подозреваемых, обвиненных в совершении преступлений, либо осужденных
и уклоняющихся от исполнения приговора; г) передаче лиц, осужденных к
лишению свободы, для отбывания наказания в государствах, гражданами ко
торых они является; д) передаче предметов.

2. Международно-правовая помощь по уголовным делам — самостоя
тельный правовой институт, равный по юридическому статусу остальным
институтам (экстрадиции, передачи уголовного преследования, передачи
лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания и др.), в це
лом составляющим право международного сотрудничества в сфере уголов
ного судопроизводства.

3. Международно-правовая помощь по уголовным делам — это регла
ментированные совокупностью норм внутригосударственного уголовно-
процессуального законодательства и международных договоров (либо преду-

смотренные принципом взаимности) система и порядок мероприятий, проводимых компетентными органами или должностными лицами запрашиваемых государств (международных организаций) при удовлетворении ходатайств компетентных органов или должностных лиц иностранных государств (международных организаций) о производстве уголовно-процессуальных (следственных, судебных и иных) действий вне пределов их национальной (международной) юрисдикции.

4. Субъекты международно-правовой помощи по уголовным делам -
это субъекты национального уголовного процесса или международные орга
низации, вовлеченные в производство уголовно-процессуальных действий на
территории (в юрисдикции) или по запросу иностранного государства (меж
дународной организации) и наделенные в связи с этим специальным право
вым статусом.

5. Органы дознания могут выступать исполнителями и инициаторами
запросов о международно-правовой помощи, но только по уголовным делам,
подследственным им в соответствии с ч. 3 ст. 151 УПК РФ и находящимся
(переданным) в их производстве (-о). Недопустимо обращение органа дозна
ния с просьбой об оказании международно-правовой помощи при решении
процессуальных задач, предусмотренных п. 2 ч. 2 и ч. 3 ст. 40 УПК РФ (за
некоторым исключением, касающимся деятельности дипломатических и кон
сульских учреждений МИД РФ), т. е. при возбуждении уголовного дела в по
рядке ст. 146 УПК РФ и выполнении неотложных следственных действий в
порядке, установленном ст. 157 УПК РФ, по уголовным делам, производство
предварительного следствия по которым обязательно.

6. Порядок применения компетентными государственными (междуна
родными) органами и должностными лицами любой из форм международно-
правовой помощи по уголовным делам представляет собой процесс, как пра
вило, включающий четыре этапа: 1) подготовительный; 2) направления (воз
буждения) ходатайства; 3) получения, оценки, анализа и принятия ходатайства
к исполнению (либо вынесения решения об отказе в удовлетворении ходатайст
ва); 4) непосредственного исполнения просьбы, изложенной в ходатайстве.

7. Объем международно-правовой помощи по уголовному делу детер
минирован состоянием уголовно-процессуального права договаривающихся
сторон (государств), каждая из которых способна выполнить только такие

процессуальные действия, какие предусмотрены (урегулированы) ее национальным законом.

8. Правило, устанавливающее общие пределы производства процессу
альных действий при исполнении международных запросов о правовой по
мощи по уголовным делам: «При исполнении запроса допускается производ
ство только тех процессуальных действий, на необходимость производства
которых в запросе имеется прямое указание, либо которые обусловлены
предметом запроса, и при условии, что отсутствуют основания для отказа,
предусмотренные международными договорами или уголовно-процес
суальным законодательством запрашиваемого государства».

9. Предложение о закреплении в УПК РФ, — как способа решения во
проса об обязательном или о возможном отказе в предоставлении междуна
родно-правовой помощи по уголовному делу - двух видов (путем указания
перечней) допустимых оснований отказа: 1) при наличии которых оказание
помощи не допускается в принципе; 2) по которым возможен отказ в удов
летворении ходатайства иностранного государства об оказании правовой по
мощи полностью или частично.

10. Доказательства, обретенные на территории иностранного госу
дарства в порядке международно-правовой помощи по уголовному делу и яв
ляющиеся допустимыми в соответствии с его процессуальным законодатель
ством, не имеют заранее установленной юридической силы и подлежат
оценке на предмет допустимости в российском уголовном судопроизводстве
по общим правилам, - как сведения, полученные в результате производства
уголовно-процессуальных действий на территории Российской Федерации.

11. Предложения по оптимизации и совершенствованию норм между
народных и национальных правовых актов России, регулирующих вопросы
сотрудничества в сфере уголовной юстиции (существо предложений ком
плексно изложено в заключении диссертации).

Теоретическая значимость исследования. Комплексное изучение и анализ теоретических и эмпирических правовых субстанций затронутой проблемы позволили выработать совокупность позиций, положений и предложений, расширяющих представление как о сущности международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере в целом, так и о международно-правовой помощи по уголовным делам в частности, а также опреде-

лить их место в системе и для решения задач уголовного судопроизводства России. Посредством результатов представляемой работы пополнена и обогащена теория уголовного процесса, в том числе расширен ее понятийный аппарат, а равно создан необходимый научный фундамент усовершенствования и оптимизации правовых и организационных основ международного сотрудничества компетентных органов и должностных лиц Российской Федерации в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовных дел с международным элементом.

Выводы диссертации могут послужить основой для последующих теоретических исследований институтов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Они могут быть использованы в преподавании курсов уголовного процесса и криминалистики, а также специальных курсов.

Практическая ценность результатов проведенного исследования состоит в том, что в итоге, как решение основных задач выполнено следующее: 1) сформулированы и аргументированы теоретические положения, характеризующие формы, содержание, порядок и специфику применения международно-правовой помощи по уголовным делам как вида процессуальной деятельности публичных субъектов российской уголовной юстиции; 2) выработаны релевантные рекомендательные выводы и предложения. Кроме того, представляется возможным использование положений диссертации для развития других специально-юридических наук, таких, например, как теория оперативно-розыскной деятельности или криминалистика, где разработанные положения возможно применить в рамках создания или усовершенствования методик раскрытия преступлений, расследования или оперативного сопровождения расследования уголовных дел, а также в планировании и тактике проведения отдельных следственных действий и (или) оперативно-розыскных мероприятий в иностранной юрисдикции. Наконец, результаты диссертационного исследования могут послужить материалом для: 1) законодательной практики в уголовно-процессуальной отрасли российского права (проектов новых международных договоров РФ или законопроектов о внесении изменений и дополнений в УПК РФ); 2) разработки методических рекомендаций и научно-практических пособий.

Апробация результатов исследования. Основные тезисы, выводы, предложения и рекомендации по итогам диссертации изложены в пяти автор-

ских научных статьях общим объемом 3,75 п.л. Положения представляемого исследования приняты к использованию как в учебном процессе высших образовательных учреждений (Нижегородской академии МВД РФ и Нижегородской правовой академии), так и в практической деятельности правоохранительных органов Приволжского федерального округа и Нижегородской области, что подтверждается соответствующими актами внедрения, прилагаемыми к диссертации. Отдельные исследовательские выводы и положения были апробированы теоретически на совместном научно-практическом семинаре сотрудников НЦБ Интерпола России и ученых Московского университета МВД РФ «Международное сотрудничество в борьбе с преступностью» (г. Москва, 12-28 апреля 2004 г.).

Структура диссертации. Структура и внутренняя логика диссертации предопределены целью, задачами, предметом и методологией исследования. Работа состоит из введения, двух глав (каждая по три параграфа), заключения, библиографического списка и списка аббревиатур, приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обозначена актуальность темы; определены цель и задачи диссертационного исследования, его объект и предмет; приведены методологическая, теоретическая, нормативная и эмпирическая базы работы; объяснены научная новизна, теоретическая и практическая ценность полученных результатов; сформулированы основные положения, выносимые на защиту.

Глава I. «Элемент международного сотрудничества в уголовно-процессуальной деятельности: история и реалии» включает три параграфа, посвященных анализу закономерностей исторического развития, определению современных тенденций и видов международного сотрудничества по вопросам уголовного судопроизводства, выведению основополагающих понятий исследования и выявлению актуальных проблем производства по уголовным делам о преступлениях международного характера.

Параграф 1.1. «Значениеипринципиальныенаправлениямеждуна-родногосотрудничествавроссийскомуголовномпроцессенасовременном этапе» содержит исследование видовых проявлений современной преступ-

ности и иных социальных детерминант, определяющих целесообразность и перспективы международного сотрудничества в сфере уголовной юстиции.

Диссертант считает, что на современном этапе необходимость международного сотрудничества в сфере уголовного процесса - это в философском смысле рефлексивное отражение тенденций современной преступности, а в юридическом - потребность во взаимодействии государств в превенции и раскрытии транснациональный преступлений, расследовании и разрешении уголовных дел, а равно в целях обеспечения защиты прав и законных интересов собственных граждан и государства в целом. Это обусловлено невозможностью в рамках национальной юрисдикции одного государства решить задачи и достичь цели его уголовного судопроизводства в случае расследования и рассмотрения уголовного дела о международном преступлении. Необходимость определена феноменом международного элемента в преступной деятельности и проявляется она в комплементирующих направлениях и видах международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

В силу исторических и геополитических причин активное сотрудничество с иными государствами по уголовно-процессуальной проблематике имеет для России особое значение. Мотивируя его важность, автор приводит ряд аргументов: идеолого-политический, юридический, юридико-идеологический и прагматический. Затем детально раскрывает содержание каждого из них.

Принципиальные направления современного сотрудничества государств в уголовно-процессуальной сфере - это актуальные и характерные для современной международной криминальной обстановки области и меры применения уголовно-процессуальных норм, закрепленных в международных универсальных или региональных, либо национальных нормативно-правовых актах, регламентирующих как оказание международной правовой помощи по уголовным делам, так и другие виды уголовно-процессуальной формы международного сотрудничества в борьбе с преступностью.

Исходя из приоритетности обеспечения национальной безопасности, а также учитывая криминальную сущность и распространенность определенных видов преступлений, к основным современным относимы следующие направления международно-правовой помощи (в расширительном ее толковании) - по уголовным делам, возбужденным по фактам: 1) терроризма; 2) экономических преступлений, в частности легализации криминальных фондов

(с этим направлением неразрывно связан такой вид сотрудничества, как международный розыск, арест и конфискация денежных средств и имущества, полученных преступным путем); 3) компьютерных преступлений; 4) незаконного оборота наркотиков и сильнодействующих психотропных веществ; 5) незаконного оборота оружия и боеприпасов.

Таким образом, по причине актуальности и уровню создаваемой угрозы выделено пять принципиальных направлений. Их современное состояние исследовано на примере первых двух. При этом акцент сделан на наличии и эффективности правовых основ, регулирующей предмет, формы и механизмы сотрудничества, а также на выявлении и формулировании основных общих проблем реализации института международно-правовой помощи в ходе производства по уголовным делам о преступлениях международного характера с различными объектами посягательств.

В параграфе 1.2. «Эволюция правового регулирования межгосударственного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства» приведен ис-торико-правовой анализ эволюции сотрудничества государств в уголовно-процессуальной сфере. Выявлены базовые (первичные) проблемы современного национального российского правового регулирования сотрудничества по уголовным делам и предложены возможные пути их нормативного устранения.

Выделено четыре исторических этапа формирования и совершенство-вания правовых институтов⁴ сотрудничества, со времен их зарождения в ци-

вилизованной форме и до современности (в общемировом масштабе и в России): первый -XVIII— начало XXвека (характеризуется учреждением и формированием ранее неизвестных практике международного сотрудничества правовых постулатов, отраслей, институтов и норм, создавших предпосылки для дальнейшего развития всех форм и направлений сотрудничества в борьбе с преступность); второй - начало 20-х - конец 40-х годов XXвека (широкое распространение практики заключения двусторонних договоров преимущественно по экстрадиционным вопросам, а также договоров, целью которых являлось создание международно-правовых основ сотрудничества в борьбе с отдельными видами преступлений); третий - начало 50-х - начало 90-х годов

4 В основу временного деления положены специфичный тип и особенности правового регулирования, свойственные определенным историческим интервалам в силу религиозных, политических, географических и социальных причин.

XX века (развитие получает широкомасштабное многостороннее взаимодействие на организационном региональном уровне; вводятся новые виды и формы международного сотрудничества по уголовным делам; окончательно дифференцируются международно-правовые институты экстрадиции, осуществления (передачи/принятия) уголовного преследования, правовой помощи по уголовным делам, передачи осужденных для отбывания наказания); современный — четвертый этап - начало 1990-х годов - настоящее время (в большинстве государств принято законодательство, нормы которого являются внутригосударственной правовой базой взаимодействия; на двустороннем уровне характерно стремление стран урегулировать отдельными договорами каждый из институтов сотрудничества в сфере уголовного правосудия; правовое регулирование сотрудничества на региональном и универсальном уровнях активно пополняется новыми актами, направленными на обеспечение международно-правового взаимодействия по борьбе с различными видам преступлений).

Детальное рассмотрение двусторонних специализированных международных договоров РФ, заключенных в последние годы показывает, что в них предусмотрен фактически исчерпывающий для нужд расследования и судебного рассмотрения уголовного дела перечень форм международно-правовой помощи^5.

Одновременно с индивидуальным и двусторонним международно-правовым регулированием Россия активно участвует в формировании многосторонней правовой базы международного сотрудничества.

Среди прочих ратифицированных многосторонних соглашений в силу историко-географических и политических причин для России на первом месте стоят: Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.; Европейская конвенция о выдаче 1957 г. и Дополнительные проколы к ней 1975, 1978 гг.; Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1959 г. и Дополнительный протокол к ней 1978 г.

Автор полагает, что международные договоры России, в той или иной степени затрагивающие проблематику уголовного правосудия должны дей-

s Например, ст. 2 Договора между РФ и США о взаимной правовой помощи по уголовным

делам (Москва, 17 июня 1999 г.) // Бюллетень международных договоров РФ. - 2003. -№2.-С. 46-53.

ствовать согласно принадлежности определенному виду - по критерию «порядок подписания и утверждения», а именно: 1) ратифицируемые и ратифицированные - в качестве федеральных законов; 2) «нератифицируемые» (не-подлежащие ратификации) - как подзаконные акты федерального значения, не регулирующие уголовно-процессуальные правоотношения.

Международные соглашения любого российского министерства или ведомства, а равно межправительственные соглашения, заключенные с превышением полномочий и (или) компетенции (ultra vires), не являются источниками ни международного, ни национального права и применению в сфере уголовной юстиции не подлежат. Предметом регулирования таких соглашений не могут выступать вопросы производства по уголовным делам, т. к. это, согласно п. «к» и «о» ст. 71 и ч. 1 ст. 76 Конституции РФ, находится в исключительном ведении Российской Федерации и требует применения процедуры ратификации, поскольку регламентируегся только федеральными законами.

Таким образом, констатировано, что источниками российского уголовно-процессуального права являются только те международно-правовые акты, которые заключены от имени Российской Федерации как субъекта международного права, т. е. межгосударственные договоры, инкорпорированные в правовую систему России посредством ратификации, которая в соответствии с Конституцией РФ и Законом РФ «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 г. наделяет международные договоры юридической силой федерального закона, обязательного для исполнения на всей территории государства. Иные же международно-правовые акты, в том числе межправительственные и межведомственные соглашения, а также договоры, заключенные и утвержденные с нарушением процедуры, применению в ходе производства предварительного расследования или судебного рассмотрения уголовных дел не подлежат.

Основываясь на положениях ст. 76 Конституции РФ, а также на раскрывающих данные положения специальных нормах ст. 3 Закона РФ «О международных договорах Российской Федерации», диссертант считает необходимым в порядке de lege ferenda уточнить содержание нормы части третьей статьи 1 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Общепризнанные принципы и нормы международного права, а равно ратифицированные международные договоры Российской Федерации являются состав-

ной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации, согласие на обязательность которого выражено в форме принятия федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора» (курсивом выделены слова автора).

Параграф 1,3. «Правовая помощь в системе международного сотрудничества России по уголовно-процессуальным вопросам» посвящен формулированию основных операционных понятий и определений диссертации; изучению системы международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства и представлению составляющих ее видов, с выявлением основных проблем правового регулирования, свойственных каждому из них, и предложением возможностей по их нивелированию ; исследованию содержания понятия «международно-правовая помощь по уголовным делам» в широком и узком значениях и его соотношения с понятием «международное сотрудничество по уголовно-процессуальным вопросам»; обоснованию самостоятельности международно-правовой помощи по уголовным делам как института подотрасли права международного сотрудничества в уголовном процессе.

Исследуя юридическую природу явлений транснациональной преступности, международного сотрудничества в борьбе с транснациональной преступностью, международного сотрудничества по уголовно-процессуальным вопросам, международно-правовой помощи по уголовным делам автор определяет и объясняет их сущность, устанавливает уровень взаимосвязей и соотношений, формулирует их дефиниции (см. положения, выносимых на защиту под № 1-3)^7.

6 В контексте уяснения и оптимизации системы видов международного сотрудничества в

сфере уголовного производства в параграфе 1.3. в нормы смежных международно-правовой помощи институтов российского уголовно-процессуального права предлагаются изменения и дополнения, направленные на устранение коллизий норм УПК РФ и приведение их в соответствие Конституции и международным договорам РФ. Изменения и дополнения предложены в нормы: 1) действующих и вновь заключаемых международных договоров РФ; 2) часть вторую статьи 97 УПКРФ; 3) части первую и вторую статьи 466 УПКРФ (ввиду большого объема см. содержания указанных предложений в тексте параграфа 1.3. диссертации).

? Формулировку авторских определений транснациональной преступности и международного сотрудничества в борьбе с транснациональной преступностью см. в тексте параграфа 1.3. диссертации.

Вводится понятие международного элемента в уголовно-процессуальных правоотношениях. Основываясь на общепринятой доктринальной позиции о том, что данные правоотношения состоят из субъекта, объекта и содержания (например, по мнению В.Я. Чеканова, А.Д. Бойкова, В.В. Карпеца и др.), диссертант заключает, что международный элемент в уголовно-процессуальных правоотношениях имеет разные формы и может быть по-разному структурирован, но всегда предусматривает наличие в качестве части или целого: особого субъекта - нерезидента (иностранного субъекта): физического лица, не являющегося гражданином; юридического лица, зарегистрированного на территории иностранного государства; иностранного государства (представляемого юрисдикционными органами); международной организации; объекта уголовно-процессуальных правоотношений, располо-женноговненациональногоправовогополягосударства,натерриториикото-рого расследуется и рассматривается уголовное дело; юридической необходимости реализации содержания уголовно-процессуальных правоотношений за рубежом; юридического факта, свершившегося (свершающегося) вне юрисдикции государства, на территории которого ведется производство по уголовному делу.

Анализ международных договоров и УПК РФ (глав 53-55) позволяет выделитьследующиеосновныевидымеждународноговзаимодействиявуго-ловном процессе: 1) правовая помощь по уголовным делам (в узком значении), - производство процессуальных действий (по запросу) вне юрисдикции запрашивающего государства; 2) осуществление (передача/принятие) уголовного преследования; 3) выдача (экстрадиция) преследуемых лиц, подозреваемых или обвиненных в совершении преступлений, а также осужденных, уклоняющихся от исполнения приговора; 4) передача лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государства, гражданами которых они является; 5) передача предметов.

Согласно двусторонним договорам и ст. 453 УПК РФ формы оказываемой по уголовным делам правовой помощи, как правило, сводятся к: получению заявлений и показаний; оказанию содействия в предоставлении лиц, находящихся под стражей на территории иностранного государства, для дачи свидетельских показаний и участия в иных процессуальных действиях; вручению документов, связанных с производством по уголовным делам; произ-

водству обысков и выемок; производству следственных и судебных осмотров; предоставлению информации и документов; установлению личности (идентификации) и местонахождения определенных лиц; проведению судебных экспертиз; принятию мер по наложению ареста на имущество и др.

Обосновано, что сотрудничество государств по процессуальным вопросам следует считать целым, а международно-правовую помощь его частью, - институтом и видом процессуальной формы международного взаимодействия. Содержание ст. 453, 454 и 457 УПК РФ свидетельствует о независимости правовой помощи и ее равенстве по юридическому статусу остальным правовым институтам, в целом составляющим подотрасль права международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве.

Исследование, проведенное по вопросу понятия и места международно-правовой помощи по уголовным делам, позволило прийти к следующим выводам: во-первых, - это самостоятельный (равный экстрадиции, передаче уголовного преследования и др.) институт права международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере; во-вторых, - это специфическая правоприменительная система, состоящая в производстве по ходатайствам и для компетентных органов или должностных лиц иностранных (запрашивающих) государств процессуальных действий в юрисдикции и предусмотренных национальным законодательством (в т.ч. международными договорами) запрашиваемых государств.

Глава П. «Международно-правовая помощь по уголовным делам как уголовно-процессуальный институт взаимодействия государств» также состоит из трех параграфов. В данных параграфах во взаимосвязи рассматриваются элементы системы международно-правовой помощи при производстве по уголовным делам, как вида уголовно-процессуального правоприменения и межотраслевого правового института. Исследованы принципы и вопрос о субъектах международно-правовой помощи по уголовным делам; определены сущность, предмет, основания и условия оказания международно-правового содействия при расследовании или судебном рассмотрении уголовных дел; в контексте проблемы применения иностранных уголовно-процессуальных норм права (в раках международного сотрудничества) в национальном уголовном судопроизводстве проанализирован вопрос о возможности использования результатов правовой помощи (и предъявляемых

при этом к ним критериях) в доказывании по уголовным делам, производство по которым ведется на территории РФ.

Параграф 2.1. «Принципы и субъекты международной правовой помощи по уголовным делам» направлен на комплексное рассмотрение общих и специальных принципов оказания правового содействия по уголовным делам; исследование на этой основе понятия государственной юрисдикции и ее соотношения с иностранными и международными юрисдикциями; формулирование определения, характеристику видов и круга субъектов международно-правовой помощи по уголовным делам; определение порядка и форм их участия в процедурах правовой помощи; детальный анализ институционной (организационной) формы активирования механизмов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Солидаризируясь с мнением российских ученых-процессуалистов и отчасти совершенствуя его, диссертант констатирует, что система принципов международно-правовой помощи по уголовным делам (далее - М1Ш) триедина и состоит из общих и специальных начал, которые можно разделить на следующие группы: 1) основные (общепризнанные) принципы международного права, в целом регулирующие сотрудничество государств; 2) принципы, закрепленные в нормах международных договоров Российской Федерации о правовой помощи по уголовным делам', 3) принципы национального права России (конституционного, уголовного и уголовно-процессуального).

Проведенный в параграфе анализ различных доктринальных позиций в совокупности с нормами международных договоров и УПК РФ, формирующих институт МПП, показывает, что в его основе лежат следующие принципы: соблюдение прав и свобод человека; взаимность сотрудничества; добровольность сотрудничества; суверенное равенство государств; невмешательство во внутренние дела; соблюдение суверенитета и безопасности сторон; соответствие просьбы законодательству сторон но договору; уступка части суверенитета (речь идет о применении иностранного права); реализация условий договора посредством национального законодательства; ограничение действия международного договора территориями договаривающихся государств; равенство юридических статусов субъектов международно-правовой помощи; обязательность условий договора.

Объем правовой помощи по уголовному делу зависит от состояния законодательства сотрудничающих государств, каждое из которых способно выполнит только такие процессуальные действия, которые предусмотрены национальным правом. В этой связи запрашиваемая сторона полномочна: определять объем и содержание помощи; решать вопрос о возможности применения иностранных правовых норм; принимать решения об уголовном преследовании обвиняемых, правовой оценке их действий, исчислении сроков давности по совершенным уголовным деяниям и др. обстоятельствах оказанияМПП.

Отмечено, что действие общих и специальных международных и национально-правовых принципов правовой помощи по уголовным делам зиждется не на примате тех или иных из них, но на четком разграничении сфер применения каждого, в зависимости от его функции. Все принципы взаимодействуют, и каждый выполняет свою задачу на соответствующем уровне.

Автор выделяет пять групп субъектов МПП: 1) компетентные органы и лица со стороны ходатайствующего государства; 2) компетентные субъекты запрашиваемого государства; 3) компетентные международные учреждения и организации; 4) физические или юридические лица, относительно которых запрашивается проведение процессуальных действий; 5) субъекты, добровольно способствующие, либо привлекаемые в законном порядке при исполнении международного ходатайства о правовой помощи по уголовному делу.

Первая и вторая группы включают соответствующие государственные органы и должностных лиц, которые выступают непосредственными исполнителями или инициаторами правовой помощи. Как правило, к данным группам субъектов относятся указываемые в международных договорах и (или) в национальном законодательстве^8: ^суд^ебные инстанции всех уровней; Мини-

стерства иностранных дел; Министерства юстиции государств; МВД (органы

8 В частях 2 и 3 ст. 453 УПК РФ установлено, что в качестве субъектов МПП в российском

уголовном судопроизводстве могут выступать: Верховный Суд РФ; Министерство иностранных дел РФ; Министерство юстиции РФ; Министерство внутренних дел РФ; Федеральная служба безопасности РФ; Федеральная служба РФ по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ; Генеральная прокуратура РФ. Часть первая данной статьи предварительно конкретизирует, что непосредственными инициаторами международно-правовых ходатайств по уголовным делам являются прокурор, следователь, суд.

полиции); органы государственной безопасности; иные правоохранительные органы, обладающие определенной компетенцией. Значительная, а в большинстве случаев основная правосубъектность в оказании правовой помощи по уголовным делам предоставлена органам прокуратуры РФ (см. ч. 2 и 3 ст. 453 УПК РФ) и аналогичным иностранным учреждениям.

Обособленной группой субъектов правовой помощи являются специализированные компетентные международные учреждения и организации (Международная организация уголовной полиции, ИКАО, Европол и др.). Международные организации могут выступать и в качестве способствующего, и непосредственного субъекта МПП (например, Международные трибуналы ad hoc по Югославии и Руанде, Международный уголовный суд (для стран, ратифицировавших Римский статут от 2000 г.).

В результате критического анализа положений ч. 1,2 и 3 ст. 453, а также ч. 1 ст. 457 УПК РФ сформирован вывод об их неполноценности по двум позициям. Во-первых: в число непосредственных инициаторов и исполнителей международно-правовых запросов ошибочно не включены органы дознания, которые в соответствии с ч. 2 ст. 40 УПК РФ производят дознание по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия необязательно. В свою очередь, наделение органов дознания компетенцией по осуществлению предварительного расследования подразумевает правосубъектность (при соблюдении определенных требований) их должностных лиц (дознавателей) в отношениях МПП (см. п. 5 основных положений, вынесенных на защиту диссертации). Во-вторых: как следствие первой ошибки законодателя ч. 2 и 3 ст. 453 и ч. 1 ст. 457 УПК РФ в качестве субъектов МПП, уполномоченных подтверждать принцип взаимности и участвовать в международном сотрудничестве, не предусматривают ряд органов исполнительной власти России. Учитывая положения ч. 1 ст. 40 УПК РФ (об отнесении к органам дознания), ч. 2 ст. 150 УПК РФ (о категории уголовных дел, предварительное расследование по которым производится в форме дознания), а также конкретизирующие положения ч. 3 ст. 151 УПК РФ (о подследственности отдельных видов уголовных дел дознавателям различных федеральных министерств и ведомств) к необоснованно невключенным в состав субъектов международно-правовой помощи по уголовным делам следует отнести государ-

ственные органы, исполняющие в соответствии со ст. 151 УПК РФ функцию по производству предварительного расследования в форме дознания .

Основываясь на положениях, выдвинутых и обоснованных в ходе исследования проблемных вопросов параграфа, автор формулирует определение субъектов МПП (см. п. 4 положений, вынесенных на защиту); разрабатывает и вносит предложения по изменению норм ч. 1, 2, п. 2 и 3 ч. 3 ст. 453 УПКРФ и ч. 1 ст. 457 УПК РФ.

Диссертант также обосновывает вывод о том, что в контексте международно-правовой помощи по уголовным делам дипломатические и консульские учреждения РФ вправе, в соответствии с международными договорами РФ вызывать граждан РФ для производства допроса, очной ставки или др. процессуальных действий как самостоятельно (при осуществлении функций органа дознания согласно п. 3 ч. 3 ст. 40 УПКРФ), так и по поручению суда, прокурора или органа предварительного расследования РФ. В это связи часть первую статьи 456 УПК РФ предлагается дополнить, и после слов «с их согласия вызваны» изложить в следующей редакции: «для производства процессуальных действий на территории Российской Федерации должностным лицом, в производстве которого находится уголовное дело, либо консульским должностным лицом Российской Федерации в иностранном государстве по поручению следователя, органа дознания, в производстве которого находится уголовное дело, или надзирающего прокурора в соответствии с международным договором Российской Федерации».

В параграфе 2.2. «Концепции, предмет, основания и условия международно-правового содействия в производстве по уголовным делам» классифицированы и охарактеризованы виды международно-правовой помощи; выведено понятие и определено содержание предмета МПП; дифференцированы и рассмотрены основания МПП; сформулированы стандартные этапы реализации и авторское определение ходатайства о международно-правовой помощи по уголовному делу, уточнены параметры его содержания; детально (поэтапно) исследован процесс применения МПП, как вида процессуального сотрудничества; определены и обоснованы пределы производства процессу-

9 К таким органам автор относит органы дознания систем МВД РФ, Минюста РФ (Служба судебных приставов), МЧС РФ (Государственная противопожарная служба), ФСБ РФ, ФСКНРФ, Федеральной таможенной службы РФ.

альных действий в рамках МПП, предоставляемой РФ (п. 8 положений, вынесенных на защиту); установлены и систематизированы допустимые основания, при наличии которых: а) оказание правовой помощи не допускается в принципе; б) возможен отказ в исполнении просьбы иностранного государства о правовой помощи по уголовному делу.

Диссертант полагает, что в зависимости от участвующих в МПП субъектов уголовного судопроизводства, порядка испрашивания и предоставления МПП, процессуальных задач, на решение которых направлено задействование МПП, следует выделять три ее вида: публичный; частный; частно-публичный (смешанный). Публичный вид состоит в том, что международное взаимодействие возможно и де-юре считается МПП только тогда, когда его субъектами и с ходатайствующей, и с запрашиваемой стороны выступают компетентные государственные органы или должностные лица национального уголовного процесса, исчерпывающий перечень которых закреплен в соответствующих международно-правовых или внутригосударственных нормах. Частный вид правового содействия предусматривает, что и запрашивающими, и предоставляющими помощь по уголовно-процессуальным вопросам являются частные физические или юридические лица (в данном случае, компетенция оказывающей МПП стороны, как правило, весьма ограничена). Международно-правовая помощь является частно-публичной (смешанной), когда предоставляется компетентным государствам органам (должностным лицам) частными юридическими или физическими лицами (детективными агентствами, адвокатскими бюро, частными юристами и др.) и наоборот (обвиняемому, защитнику и др. компетентными иностранными государственными субъектами).

Возможность функционирования того или иного вида МПП детерминируется принадлежностью системы права государств определенной правовой семье, а также его индивидуальной национально-правовой системой, со свойственной ей спецификой уголовного судопроизводства. В уголовном процессе РФ единственно-действующим является публичный вид МПП. Это значит, что собирание доказательств вне национальной территории России, право которой принадлежит континентальной правовой семье, возможно только с применением МПП и находится в прямой и исключительной компетенции публичных субъектов, производящих предварительное расследование или су-

дебное рассмотрение уголовных дел. Другие же участники уголовного процесса (в частности, со стороны защиты) могут реализовать свои права в данной части только через и по решению указанных органов и должностных лиц.

По критерию условий и форм предоставления очевидно деление MПП на активную (традиционную, - производство процессуальных действий по международным запросам) и условно-активную (пассивную). Под условно-активной правовой помощью следует понимать предоставление одним государством другому процессуальных возможностей в сфере уголовного правосудия, путем закрепления таковых в собственном международном и национальном законодательстве (например, взаимное правовое обеспечение деятельности консульских учреждений по выполнению поручений правоохранительных и судебных органов представляемого государства на территории государства аккредитации).

Сформулировано, что предмет МПП- это деятельность по производству запрашиваемых уголовно-процессуальных мероприятий компетентными субъектами в иностранной юрисдикции, осуществляемая с соблюдением норм собственного национального процессуального законодательства исполняющего государства. Содержание предмета МПП в российском уголовном процессе составляют 3-и групп действий: 1) процессуальные действия, предусмотренные УПК РФ; 2) процессуальные действия, предусмотренные международными договорами (вручение документов; вызов свидетеля, потерпевшего, эксперта и др.; сообщение сведений об осужденных; предоставле-

, чю; 3) уголовно-

ние информации о праве иностранного государства и др.) ' ' у

процессуальные мероприятия, предусмотренные национальным законодательстве иностранного государства, оказывающего МПП.

Установлено, что следует дифференцировать фактические и формальные основания МПП. К фактическим основаниям относятся действия и события, выступающие в качестве юридических фактов. Формальные основания - это юридические, т. е. оформленные нормативно-правовым образом, разного уровня условия оказания правовой помощи. Формальные основания подразделяются на: а) нормативно-правовые (первичные), - к ним относятся: международные договоры; принцип взаимности; отраслевое законодательст-

ю Приводится традиционный перечень действий, характерный для двух и многосторонних договоров, заключенных РФ по вопросам МПП.

во государств; б) формально-документальные (вторичные), - ходатайства (запросы) о международно-правовой помощи по конкретным уголовным делам (Commissions rogatoires)¹¹^.

Статья 454 УПК РФ регламентирует минимально необходимое содержание и форму запроса о правовой помощи. Но конструкция и содержание данной статьи не корректны, ибо не учитывают объема и отдельных важных процедурных моментов МПП. В статье значительно заужен перечень сведений, подлежащих отражению в запросе. В этой связи, автор предлагает дополнить содержание, изменить конструкцию статьи 454 УПКРФ (при этом разделив сведения, составляющие запрос о МПП, на перечни: 1) обязательно включаемых; 2) указываемых в той мере, в какой это необходимо и возможно) и изложить ее в обновленной исчерпывающей редакции из трех части^12.

В результате исследования сделан вывод о том, что процессуальная компетенция должностного лица РФ, исполняющего переданный ему в соответствии со ст. 457 УПК РФ международный запрос о правовой помощи, ограничена содержанием и (или) предметом это запроса. Исходя из изложенного, предлагается внести изменение в статью 457 УПКРФ, путем введения в ее структуру новой части второй (одновременно считать утратившей силу нынешнюю редакцию ч. 2 ст. 457 УПК РФ) следующего содержания: «При исполнении запроса допускается производство таких процессуальных действий, на необходимость производства которых в запросе имеется прямое указание, либо которые обусловлены предметом запроса, и при условии, что отсутствуют основания для отказа, предусмотренные статьей 457 настоящего Кодекса».

К существенным пробелам УПК России, по мнению диссертанта, следует относить нивелирование четкой, развернутой регламентации допустимых оснований отказа в международно-правовой помощи (несмотря на за-

11 О последовательности и содержании основных этапов реализации ходатайств о МПП

см. п. 6 положений, выносимых на защиту, а также текст параграфа 2.2. диссертации. С авторской дефиницией ходатайства о международно-правовой помощи по уголовному

делу также можно ознакомится в тексте параграфа 2.2. диссертации.

и Новая редакция ст. 454 УПК РФ, представлена в п. 8 изменений, предлагаемых в нормы

УПК РФ по результатам исследования, сосредоточенных в заключении диссертации.

крепление таковых в международных договорах (adhoc) РФ)^13, ^котор^ые, ^на личествуя в УПК РФ, существенно бы упростили реализацию механизма МПП ее субъектами. Учитывая необходимость урегулирования в уголовно-процессуальном законе двух видов оснований, - 1) обязательного и 2) возможного, - при наличии которых должно или может быть отказано в международно-правовой помощи по уголовному делу, предложено изменить нормы УПК РФ следующим образом: во-первых, часть четвертую статьи 457 УПКРФ изложить в следующей редакции: «Если запрос о правовой помощи исполнен, то документы, содержащие результаты его исполнения, направляются в порядке, предусмотренном частью третьей статьи 453 настоящего Кодекса, в компетентный орган иностранного государства (международной организации), выступивший инициатором запроса»; во-вторых, как спо-соб решения вопроса об обязательном или о возможном отказе в международно-правовой помощи в главу 53 УПКРФ ввести новую статью 4572^(«О ^тказ ^воказании правовой помощи компетентными органами или должностными лицами Российской Федерации»), состоящую из 3-х частей, которые содержат 11-ть пунктов^14.

В параграфе 2.3. «Уголовно-процессуальное доказывание и проблема применения процессуальных норм иностранного права в рамках института международно-правовой помощи по уголовным делам: соотношение и пути урегулирования» раскрыты формы реализации одного из основополагающих принципов международно-правовой помощи по уголовным делам, заключающегося во взаимообусловленном опосредованном или прямом применении в национальном уголовном судопроизводстве норм права иностранных государств. На этой основе детерминированы особенности доказательной деятельности, осуществляемой в рамках и посредством МПП компетентными субъектами российского уголовного процесса: установлены крите-

в Речь идет о нормах ст. 19 Минской конвенции о правовой помощи и правовых отноше-¹

ниях по гражданским, семейным и уголовным делам (1993 г.), ст. 2 и 3 Европейской конвенции о взаимной правовой помордак Шущ$тт&Ш'кТ-\К {федложений по изме-

14 иКОНЧйТСЛЬНйЯ рбДЯКЦИЯ СТ. тО /

нению и дополнению норм УПК РФ, комплексно изложенных в заключении диссертации. Примечание: сформированы два перечня оснований отказа: в первом случае закрытый; во втором открытый, который может быть изменен (сужен либо расширен) посредством заключения РФ много- и двусторонних договоров по вопросам МПП.

рии и порядок обретения доказательством, полученным на территории иностранного государства в результате МПП, такого свойства, как его допустимость; в этой связи выявлены недостатки отечественного правового регулирования и внесены соответствующие предложения по их устранению. В параграфе также: сформулированы организационное и правовые условия, при соблюдении которых, в ходе исполнения запросов о МПП возможно применение норм законодательства иностранного государства; систематизированы основания отказа в применении процессуальных норм иностранного права на территории РФ; предложен комплекс изменений и дополнений, направленных на создание в нормах УПК РФ регламентированного механизма применения процессуальных норм иностранного законодательства в связи с оказанием МПП.

Автором определено, что проблема применения норм процессуального права иностранных государств в уголовном судопроизводстве России сложна своим двуединстеом: с одной стороны, имеет место косвенная, но основная (фундаментальная) форма применения, которая заключается в том, что вступающие в международное взаимодействие компетентные органы и должностные лица РФ, получая доказательства посредством МПП, и затем разрешая вопрос о юридическом статусе обретенных таким способом доказательств, неизбежно, так или иначе, применяют нормы иностранного уголовно-процессуального законодательства (равно как и ратифицированных международных договоров РФ) - на этапах собирания и оценки доказательств, т. к. доказательства эти происходят из иной государственной (международной) юрисдикции и получены они с применением норм действующего в ней права; с другой стороны возможна и прямая (факультативная) форма непосредственного применения, суть которой сводится к конкретному казусу одностороннего применения иностранной правовой нормы при удовлетворении ходатайства о правовой помощи в запрашиваемом государстве, ввиду наличия прямой просьбы о таком применении со стороны компетентного учреждения ходатайствующего государства и отсутствия оснований для отказа в применении иностранной нормы (эта форма гораздо уже по содержанию, чем косвенная; ее задействование является неким исключением, нежели правилом, поэтому она факультативна).

Исследование, проведенное на предмет косвенной (фундаментальной) и прямой (факультативной) форм применения процессуальных норм иностранного права в национальном уголовном судопроизводстве РФ в связи с действием института МПП, позволило прийти к трем основным проблемным выводам.

1. В УПК РФ законодателем в понятии «доказательство» нивелированы
процессуальные основы получения (происхождения) доказательств в правом
поле (юрисдикции) иностранного государства. По этой причине автору пред
ставляется целесообразным для: а) оптимизации понятия «доказательство»
дополнить норму части первой статьи 74 УПК РФ (после слов «в порядке,
определенном настоящим Кодексом») следующим предложением: «а в слу
чае, предусмотренном статьей 455 настоящего Кодекса, и в соответствии
с международным договором Российской Федерации»; б) уточнения перечня
критериев признания доказательств недопустимыми внести соответствующие
дополнения в нормы части первой статьи 75 УПК РФ и пункта третьего
части второй статьи 75 УПК РФ (см. п. 7 предложений по изменению и
дополнению норм УПК РФ, в комплексе сосредоточенных в заключении дис
сертации).

2.       Оценивая доказательство, полученное на территории иностранного
государства, на предмет его допустимости в российском уголовном процессе,
компетентные должностные лица РФ применяют   (должны применять) нор
мы УПК и международных договоров РФ (оценка же доказательства, полу
ченного на территории иностранного государства, на предмет его допусти
мости в соответствии с его законодательством, производится должностным
лицом, исполнявшим запрос о правовой помощи). Доказательства, обретен
ные в порядке МПП, не имеют заранее установленной юридической силы
(в соответствии с ч. 2 ст.   17 УПК РФ) и подлежат оценке (согласно ч.   1
ст. 17 и ч. 1 ст. 88 УПК РФ) по общим правилам, установленным УПКРФ, -
как сведения, полученные в результате производства процессуальных дейст
вий на территории России. В качестве принципиального изменения норм
УПК РФ, вытекающего из данного положения и направленного на приведе
ние УПК РФ в соответствие Конституции РФ (ст. 15), а равно урегулирова
ние коллизий норм самого УПК РФ (ст. 1, ст. 17 и ч. 1 ст. 88 с одной стороны и
ст. 455 УПК РФ с др.) предлагается статью 455 УПК РФ, после слов «в ус-

тановленном порядке» изложить в следующей редакции: «приобретают такую же юридическую силу, как доказательства, полученные в полном соответствии с требованиями настоящего Кодекса, при условии соблюдения судом, прокурором, следователем, дознавателем, в производстве которого находится уголовное дело, по которому данные доказательства были получены, норм статей 87 и 88 настоящего Кодекса, устанавливающих правила проверки и оценки доказательств с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности для разрешения уголовного дела».

3. Статья 457 УПК РФ предусматривает возможность «прямого» применения процессуальных норм иностранного законодательства при оказании правовой помощи со стороны РФ, но при этом весьма двояко и неполно определяет условия и абсолютно игнорирует порядок и пределы такого применения. В целях разрешения проблемы отсутствия регламентированного нормами УПК РФ механизма применения иностранных процессуальных норм при исполнении запросов о правовой помощи по уголовным делам, в главу 53 УПКРФ, после статьи 457 диссертант предлагает ввести новую статью 45? '* Р^ав0' ^пр^и-меняемое при исполнении в Российской Федерации запроса о правовой помощи»), состоящую из 6 частей^15.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, определяется его результативность относительно достижения цели и решения основных задач, поставленных автором. На основе положений диссертации об оптимизации и рационализации процедур международно-правового содействия по уголовным делам в обобщенном виде приводятся предложения по совершенствованию норм Уголовно-процессуального кодекса России (в виде 17-ти изменений и дополнений, представленных в очередности разработки и внесения), составляющих институт международно-правовой помощи в сфере уголовного судопроизводства.

Приложения к диссертации включают: информационные материалы (справку, анализ, разъяснения, перечень и список); статистические данные; две схемы, иллюстрирующие отдельные положения диссертации; анкеты, разработанные и задействованные автором в процессе накопления эмпирики; справку об эмпирической части исследования.

г_татья 457¹ ^yilJS- ⁱ"^^>' представлена в п. 9 предложений по изменению и дополнению норм УПК РФ, комплексно изложенных в заключении диссертации.

Основные положения диссертации отражены в следующих авторских публикациях:

1. Глумин М.П. Актуальность международного сотрудничества России
и иностранных государств в уголовно-процессуальной сфере // Современны
проблемы государства и права: Сборник научных трудов / Под ред. В.М. Ба
ранова, В.А. Толстика, А.В. Никитина. - Н. Новгород: Нижегородская акаде
мия МВД России, 2004. - Вып. 4. - С. 120-128 (0,56 п. л.).

2. Глумин М.П. Институт экстрадиции: концепция и проблемы регули
рования в международном и национальном праве // Современные проблемы
юридической науки и практики: Сборник научных трудов. - Н. Новгород: Изд-во
Волго-Вятской академии гос. службы, 2004. - Вып. 3. - С. 73-81 (0,54 п. л.).

3. Глумин М.П. Субъекты международной правовой помощи по уго
ловным делам // Проблемы юридической науки в исследованиях адъюнктов и
соискателей: Сборник научных трудов: В 2 ч. / Под ред. В.М. Баранова и
М.А. Пшеничного. - Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России,
2004. -Вып. 10.-Ч. 1.-С. 83-93 (0,55 п. л.).

4. Глумин МЛ. Система и предмет международно-правовой помощи в
рамках производства по уголовным делам // Современны проблемы государ
ства и права: Сборник научных трудов / Под ред. В.М. Баранова, В.А. Тол
стика, А.В. Никитина. - Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России,
2004.-Вып. 7.-С. 153-175 (1,2п.л.).

5. Глумин М.П. Концепция экономической безопасности Российской
Федерации в контексте оказания международно-правовой помощи по уго
ловным делам /М.П. Глумин, СП. Сереброва//Экономическая безопасность
России: политические ориентиры, законодательные приоритеты, практика
обеспечения. - Н. Новгород: Вестник Нижегородской академии МВД России,
2004.-№4.-С. 120-128(1,11 п.л./0,9 п. л.).

Общий объем работ, опубликованных по теме диссертации - 3,75 п.л.