О.В.Мосин.

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА КАК ФИЛОСОФСКО-ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

1. Введение.

Права человека – философско-правовая проблема.

                Теоретической основой философии права, идеи свободы и справедливости явились идеи о привате человека как высшей социальной ценности общества и государства, высказанные в XYII-XYIII веках философами-просветителями Дж. Локком (1632-1704), Ш.Л.Монтескье (1689-1755), Ж.Ж.Руссо (1712-1778),  Ф.М.А.Вольтером (1694-1778). Они считали, что человек обладает естественными, неотъемлемыми правами (право на жизнь, право на свободу и др.), принадлежащие ему от рождения, которые не могут быть отняты ни государством, ни обществом. Эти философско-правовые положения юридически закреплены в нормативно-правовых актах того времени – английской Великой Хартии Вольностей 1215 г., Петиции о праве 1628 г., Хабеас Корпус Акт 1679 г. (Англия) (Акт о лучшем обеспечении подданного и о предупреждении заточений за морями), и других юридические документах. Невозможно отрицать их важную роль в развитии современной юриспруденции и философии права.              

Современному человеку нелегко понять, что философские идеи о правах и свободах человека в прошлом воспринимались как социальные утопии, идеи великих философов-мыслителей прошлого, на много опередивших свое время и оказавшие огромное влияние на все последующие  политические  события, очень трудно приживались в сознании людей и обществе в целом. От буржуазных  революций во Франции,  Англии,  Америке, когда были  предприняты первые попытки воплотить эти идеи в реальность, именно тогда на законодательном уровне были закреплены основные права и свободы человека,  используемые и поныне. Так, во Франции 26 августа 1789 г. была провозглашена Декларация прав и свобод человека и гражданина и гражданина,  а в Америке 26 сентября  того  же года - Билль о правах (поправка к Конституции США). Однако, фактически, вплоть до гигантских социальных потрясений XX века - первой мировой войны, Октябрьской революции  1917  г., второй мировой войны - даже в государствах с давними республиканскими и  демократическими  традициями фактически не  признавалось  не  только равенство всех людей, но и возможность защиты человека, за которым признаются индивидуальность и полное  уважение  его  прав и свобод вне зависимости от взглядов, уровня культуры, образования, места в обществе, благосостояния, расы, национальности и цвета кожи. Достаточно вспомнить отношение к евреям и другим национальностям в фашистской Германии и России.          

Наиболее четкое понимание правового статуса человека и гражданина было сформулировано в Американской Декларации 1776 г., где сказано, что: "... все люди сотворены равными,  и все они одарены своим создателем равными неотчуждаемыми правами,  к числу которых принадлежит жизнь, свобода и стремление к счастью". Однако признание обществом правового статуса человека и гражданина предполагало не только некий общественный договор,  который призывал людей уважать  личность,  но  и создание правовой системы, защищающей человека от произвола властей. История человечества показала,  что права  и свободы человека  не  могут быть ограничены узко национальными рамками,  поскольку все крупнейшие мировые события, независимо от территориальных, идеологических или иных барьеров, накладывают на нее свой отпечаток.  Поэтому вполне закономерно, что мировое сообщество пришло к пониманию и осознанию правового статуса человека и гражданина как важнейшей фундаментальной проблемы предмета философии права.

Такое отношения к идеям прав и свобод человека во многом стало возможным благодаря учрежденной в 1945 году  Организации  Объединенных Наций и  ее деятельности.  Ее основной задачей является поддержание мира, безопасности,  уважение правового статуса человека и гражданина и распространение  идей об этих правах. Так, 10 декабря 1948 года Генеральная Ассамблея ООН приняла  Всеобщую Декларацию прав человека [1,с.413]. Трудно переоценить значение этого международного правового акта. Впервые в  международной практике Декларация отразила идею о неразрывной связи и взаимообусловленности всего комплекса  основных прав и свобод человека.  Это положение нашло дальнейшее развитие в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 4 декабря 1986 года:  "Все права человека и основные свободы неделимы и взаимозависимы;  и  развитие и защита одной категории прав не могут служить предлогом или оправданием для освобождения  государств  от  развития и защиты других прав."

Важной исторической вехой в развитии прав и свобод человека, в деле укрепления и развития международных процессов в военно-политической, торгово-экономической, экологической, гуманитарной, правовой областях, стал Итоговый документ Венской  встречи представителей государств-участников Совещания  по  безопасности и сотрудничеству в Европе (1989  г.)  (10,с.45-51). Во время  Венской  встречи впервые официально вошел в юридический лексикон философский термин "человеческое измерение".  Это означало поворот хельсинского процесса в сторону человека, его интересов и забот, это сделало человека отправной точкой всех принимаемых юридических  договоренностей [115,с.153]. В философско-правовом смысле под "человеческим  измерением" понимается весь комплекс прав человека: гражданских,  политических,  экономических,  социально-культурных и др., а также контакты между людьми, сотрудничество в области информации, культуры, образования.

Следует отметить, что философско-правовая концепция прав человека заключает два основных момента. Первый состоит в том, что неотъемлемые и неотчуждаемые права “первого поколения” (право на жизнь, право частной собственности, неприкосновенность жилища, частной жизни) присущи человеку просто потому, что он человек. Это естественные (личные) права, которые вытекают из самой человеческой природы каждого индивидуума, и назначение их в том,  чтобы поддерживать в человеке чувство собственного достоинства. Ко “второму поколению” прав человека относятся права,  устанавливаемые в соответствие с нормотворческими процессами, происходящими как на национальном, так и на международном  уровнях (гражданские, политические, избирательные, социально-культурные и др. права).  Философско-правовой основой прав второго поколения является согласие тех, на кого они распространяются,  то есть согласие субъектов права, тогда как основу первого поколения прав составляет естественный порядок вещей.

В общих философских чертах права человека можно определить как права,  присущие природе  человека, без которых он не может существовать как биосоциальное существо в обществе подобных себе индивидов. Таким образом, права и свободы человека дают возможность полного развития и использования человеческих качеств, интеллекта, талантов и способностей, возможностей удовлетворять духовные и иные запросы. Они основаны на растущей потребности человечества в такой жизни, при которой неотъемлемое достоинство и ценность каждой человеческой личности пользовались бы уважением и защитой со стороны государства.

 При написании работы использовались юридическая учебная литература, Конституция РФ, Декларация прав и свобод человека, информация интернета.  

2. Генезис идей прав и свобод человека и правового государства

Философия права связана с поиском оптимальных социальных параметров взаимоотношения власти и человека, которые всегда являлись стержневыми, определяющими в государствах любой формации. На ранних этапах развития госу­дарственности в зависимости от социально-классовой принадлежнос­ти человек либо получал определенные права, дающие возможность воздействия на власть, либо выступал в качестве бесправного лица, несущего бремя обязанностей. Неравенство правовых и обязательственных позиций индивида было свидетельством ограниченности свободы, отсутствия демократии и в конечном итоге правовой неразвитости государственности, низкого уровня правовой культуры общества. Установление формального правового равенства и единства адрессата нормы права явилось важнейшим историческим прорывом к свободе, новому этапу развития го­сударственности — правовому государству.

История становления философских идей правового государства насчитывает тысячелетия. Она включает те прогрессивные представления о циви­лизованном государстве, несовместимом с единоличным произволом и насилием, которые начали формироваться еще в античном мире, в древних госу­дарствах-полисах, достигших в тот период (V—IV вв. до н. э.) высо­ких ступеней политического и культурного развития.

В философском исследовании феномена правового государства российский философ-правовед В. С. Нерсесянц отмечает: “В содержательном смысле ряд идей правовой государственности появился уже в античном мире, а теоретически развитые концепции и доктрины правового государства были сформулированы в условиях перехода от феодализма к капитализму и возникновения нового социально-политического строя”. Характерно, что развитие философских идей и доктрин правового государства неотделимо от становления представлений о правах и свободах человека, которые в конечном счете и явились тем центральным зве­ном, вокруг которого развивались и выстраивались философско-юридические принципы и нормы правового государства.

Так называемая гражданская идея, т. е. представление о гражданине, наделен­ном определенными правами и обязанностями (правовой статус), возникла в VI— V вв. до н. э.  Она была связана с тем регионом мира, где сформирова­лась наиболее высокая духовная культура — философско-правовая и политическая мысль, наука, искусство, литература и т. д. Речь идет об античных полисах, в частности об Афинах и Риме. Полис — первая в истории человечества форма сообщества, ко­торую можно определить как гражданский коллектив. Один из исследователей истории древнего полиса — С. Л. Утченко отмечает: “Благодаря именно этим своим особенностям полис су­мел выработать и затем передать в наследство грядущим поколениям огромное духовное богатство, идеи гражданства, демократии, респуб­ликанизма”. Вполне понятно, что сложившиеся в условиях древнего полиса идеи гражданственности и демократии претерпели весь­ма существенную трансформацию за более чем двухтысячелетнюю историю своего существования и развития.

Но даже опирающиеся на демократические традиции древние государства, в большей степени подчиняли индивида. Гражданин полиса должен был жить для государства. При этом, частная жизнь, обеспеченная рабством, служила ему только средством испол­нения гражданских обязанностей. По мнению древнегреческого философа Аристотелю, человек только в государстве, под управлением правды и закона, становится в истин­ном смысле человеком. Поэтому человек по природе своей есть «жи­вотное политическое». Однако уже в этот период “личность начала предъявлять свои права, и это повело к разложению органического взгляда на госу­дарство, а вместе и к падению основанного на нем политического бы­та”.

Для правильной философско-правовой трактовки прав и свобод человека и гражданина следует учитывать, что в условиях древних полисов гражданских прав были лишены не только рабы, составляющие подавляющее большин­ство в этих государствах, но и некоторые категории свободных граждан - латины, перегрины и др. Кроме того, институт гражданства в древнем мире имел градации — граждане по рождению и лица, получившие гражданство. В древнем мире институт гражданства носил замкнутый, классово ограниченный характер. Однако уже в своем первичном юридическом содержании гражданина как носителя определенных прав и свобод было большим достижением духовной культуры человечества на его пу­ти познания свободы. При всей их социальной ограниченности, наличие у человека прав и свобод было прогрессивным по своей природе юридическим феноменом. Сама же философская идея свободы и справедливости явилась катализатором борьбы угнетенных, бесправных классов, и эта борьба неизбежно должна бы­ла впоследствии вылиться в движение эксплуатируемых за равнопра­вие.

Философские идеи о правах человека и гражданина органично включались в политические и философские концепции представителей античности. Уже прогрессивная философско-правовая мысль древних демократий выдви­гала идею равноправия (Перикл, Демосфен). В этой связи интересно высказывание древнегреческого мыслителя-философа Демосфена в речи «Против Лептина»: «Закон устраня­ет все противоречащее ему, чтобы относительно каждого (обстоятель­ства) среди существующих имелся один закон, чтобы закон не приводил в смущение рядовых граждан и чтобы они не оказывались в невыгодном положении сравнительно с тем, кто знает все законы. За­кон должен быть таким, чтобы давать одно и то же ясное и полное знание о том, что является правом».

Древнегреческий философ-материалист Демокрит выдвинул идею о долге гражданина, который состоял в заботе каждого гражданина о благополучии полиса, как этической категории. По его мнению, связи между гражданами и полисом коренятся в этических, а не правовых началах и носят характер нравственного, а не правового отношения. Другой древнегреческий философ-материалист Гераклит выразил идею, связанную с незыблемостью закона в обществе, подчеркнув, что «народ должен сражаться за закон, как за свои стены». Анализируя концепцию Гераклита, которая явилась предтечей развитой естественно-правовой доктрины, философ-правовед В. С. Нерсесянц отмечает: «Можно сказать, что к гераклитовской концепции восходят все те естественно-правовые доктрины античности и нового времени, которые под естественным правом понимают некое разумное начало (норму всеобщего разума), подлежащее выражению в позитивном за­коне».

При всех прогрессивных чертах древнегреческого полиса, следует отметить, что в древних полисах с гражданством были связаны прежде всего политические права: свобода, право на решение государственных дел, участие в правосудии и т. д. При этом такими правами наделялись лишь те, кто не занимался физическим трудом. Физический труд считался постыдной обязанностью, выполнение которой исключало человека из сферы гражданства и равенства. При всей замкнутости и ограниченности гражданства древних полисов такой институт мог быть порожден лишь высоким уровнем культуры, выступая в то же время как средство функционирования этой культуры, ее дальнейшего развития и обогащения. Не случайно в ту эпоху идея и институт гражданства были характерны лишь для такой уникальной формы государственного устройства, как полития.

Первоначальные представления о гражданстве и правах чело­века, заботе каждого гражданина о благополучии полиса формирова­лись в общем русле философско-правовых концепций, отстаивающих высокую ценность зако­на и законности (Платон, Сократ, Аристотель, Перикл, Демосфен и др.). Последующее развитие философско-правовой мысли подтвердило неразрывность взаимодействия прав человека и господства закона в обществе, которые свидетельствовали о великом историческом прозрении древних мыслите­лей относительно прогрессивных направлений и форм развития госу­дарственности на пути свободы и гуманизма.

Уместно напомнить, что в этот же исторический период в других регионах мира с иным культурным полем возникали другие философско-правовые идеи и концепции о взаимоотношениях человека и власти, основан­ные на полном подчинении человека государственной власти. Например, философские воззрения одного из виднейших древнекитайских легистов Шан Яна (390—338 гг. до н. э.) обосновывали абсолютизацию царской власти, установление тотального контроля над личностью, способы превращения подданных в слепые орудия царей, средства унификации мышления и всеобщего оглупления народа как обязательного направления государственной деятельности. Подоб­ные философско-правовые доктрины были характерны для деспотических государственных режимов древности, органично вытекая из общего строя их экономи­ческих отношений и характера культуры.

Процессы разложения рабовладельческого строя и формирование фео­дального общества отразились в философско-правовых концепций прав человека. Важным шагом по пути развития свободы явилось возвращение в со­циальную структуру общества полностью бесправных и наделение их правами. Разумеется, нет необходимости напоминать о сосредоточении всей полноты прав в руках господствующего класса, однако было бы упрощением представлять феодальное общество как общество беззакония и произвола. Феодальное общество было строго ритуализировано, все действия его членов должны были соответство­вать традиции, обычаю, предписанию закона, опиравшимся на “освященную» старину”. Роль закона в феодальном обществе по сравнению с эпохой рабовладения несколько возрастала, что связано с  традиционализмом феодального строя.

В философском исследовании А. Я. Гуревича «Категории средневековой куль­туры» на основе анализа юридических доку­ментов и материалов феодального права раскрывается своеобразие концепции феодального права и неразрывно с ней связанного правового положения личности в условиях феодализ­ма. Личность в условиях феодального строя была еще недостаточно индивидуализирована, все стороны ее деятельности были ритуализированы, подчинены праву и обычаю, которые в значительной мере формировали саму личность. Особенность положения личности в эпо­ху средневековья состояла в том, что член феодального общества всегда от кого-то зависел, между тем как значительные слои этого об­щества считались юридически свободными. «Как свобода не исключа­ла зависимости, так и зависимость не означала отсутствия всяких прав. Средневековое общество — общество, знающее широкий диапа­зон градаций свободы и зависимости». Таким образом, феодальное общество строилось, с одной сторо­ны, на отношениях господства и подчинения (никто в нем не свободен полностью, и каждый имеет своего господина). С другой стороны, формирование корпораций внутри этого общества (рыцарских орде­нов, монашеских орденов, объединений торговцев, ремесленников), нивелируя индивидуальность личности, делало ее равной среди членов данной корпорации. Это равенство также было жестко регла­ментировано законами и обычаями, однако в корпоративном равенст­ве были заложены основы тех требований равноправия, которые яви­лись одним из лозунгов грядущей буржуазной революции. Феодальное пра­во защищало тот правовой статус человека, которым он пользовался в качестве члена какого-либо ордена или объединения. Оно способствовало вос­питанию чувства сословного либо профессионального достоинства и равенства с членами данного объединения. Характерно, что в этот период происходит изменение социально-психологического отноше­ния индивидов к труду, объединенных по цеховому принципу. Цехо­вой ремесленник должен был честно трудиться и производить товары только высокого качества. Недобросовестная и непрофессиональная работа неизбежно влекла за собой исключение из цеха. Появляется понятие шедевра — «образцового продукта». Возникает чувство гор­дости за свой цех, понятие трудового достоинства и его отстаивание перед патрициями и дворянством. Ремесло становится мастерством. Христианская религия расценивала труд как необходимый способ суще­ствования личности. Философ Ансельм (XII в.) ставит вопрос: «Не рожден ли человек для труда, как птица для полета?». Во времена срендевековья возникновение корпоративного равенства и чувства трудового достоинства было условием, формировавшим требования равенства и братства всех членов общества, явившиеся впоследствии лозунгами буржуазной революции.

Говоря о правовом положении личности в условиях феодального обще­ства и отмечая ее историческую прогрессивность по сравнению с эпо­хой рабовладения, нельзя, конечно, забывать о тех жестких условиях зависимости угнетенных классов, которые создавались сословно-классовой сущностью феодального права, дополняемой и прямым произволом феодалов. Следует учитывать и характерное для фео­дальных государств отсутствие единой правовой системы и общих для данного государства источников права, решающую роль обычного, преимущественно местного права (например, Франции, Германии, Италии и др.). Но даже в этих условиях в период феодализма идеи равенства и свободы начинают пробивать себе дорогу. Так, в феодальном правовом документе — Великой хартии вольностей 1215 г., в ст. 39, которую многие исследователи называют «перлом» истории Англии, записано: «Ни один свободный человек не может быть арестован, или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объяв­лен вне закона, или изгнан, или каким-либо иным образом обездолен, и мы не пойдем на него, и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных ему и по закону страны». Нельзя не оценить юридическую прогрессивность самой идеи, заключенной в этой статье, которая ста­вила известные преграды феодальному произволу и развивала идею равенства, хотя и в ограниченной классово-сословной интерпретации.

Социальная революция, ведущая к смене одной обществен­но-экономической формации другой, всегда определяет не только но­вый характер государства, отражающий принципы взаимоотношений власти и индивида, но и новые позиции по отношению к праву, закон­ности и органично из них вытекающей проблеме правового положе­ния личности в обществе. Крупным историческим прогрессивным шагом в этом направлении явилась буржуазная революция, которая устранила со­словные ограничения для буржуазии и осуществлялась под идеологическим воздействием «юридического мировоззрения», сменившего теологическое мировоззрение средних веков. Такие революции совершались в Западно-Европейском регионе и охватили Нидерланды, Италию, Англию, Францию, т. е. страны, внутри которых сложились социально-экономические предпосылки для устранения сословно-феодальных ограничений и утверж­дения капиталистического способа производства. Вместе с тем они были подготовлены идейно и теоретически учениями великих мысли­телей Г. Греция, Б. Спинозы, Д. Локка, Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и др.

Политические реалии новой жизни заставляли искать все новые правовые формы взаимоотношений индивида и вла­сти, на необходимость противопоставить произволу властей принципы свободы и справедливости. Эти принципы бы­ли основаны на идее свободы индивида, его раскрепощении от жест­кой регламентации всех сфер жизнедеятельности со стороны государства. Политическое и философско-правовое мышление нового времени, отвергнув теократические традиции, вело свой отсчет от индивида, от его требо­ваний, которые должны были привести к установлению такого госу­дарственного порядка, который мог бы удовлетворить эти требования. Основные притязания индивида к новой государственной власти состояли в следующем: государственная власть должна руковод­ствоваться не произволом, а законом, охранять права и благосостоя­ние всех членов общества; в новом государственном порядке должна осуществляться неотъемлемо принадлежащая человеку свобода. Из последнего постулата вытекает учение о естественных, неотчуждае­мых правах человека, которые стоят выше государственной власти и призваны стать ее ограничителем, удерживать ее от произвола и на­силия. Раннебуржуазные философско-правовые концепции правового государства опирались на теоретические построения античных мыслителей относительно подчинения закону, обеспечения свободы, гуманистической ориентации государства. Для них также характерна неотделимость прав человека от принципов построения правового государства –господство закона, свобода и справедливость. Так, развивая концепцию естественных прав человека, Г. Гроций упоминает и приводит положения Тертуллиана, Цицерона, Марка Аврелия и др. Наряду с теорией естественных прав человека он утверждал идею государства, основанного на праве: «Го­сударство есть совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы».

Смысл теории общественного договора, выдвинутой в эпоху буржуазных револю­ций, предполагает естественные права человека на заключение тако­го договора. «Всякое мирное образование государства, — писал Д. Локк, — имело в своей основе согласие народа». По мнению идеологов обще­ственного договора, созданию государства предшествовало естественное состояние людей, которое не обеспечивало господства закона, по­этому люди приходят к пониманию необходимости заключения обще­ственного договора, цель которого — гарантии свободы и собственно­сти. Созданное путем общественного договора государство должно опираться на господство права, основанного на естественных неот­чуждаемых правах и свободах человека, и на разделении законодательной, ис­полнительной и судебной властей. Естественные права че­ловека Локк связывает с его свободой от рождения, которая должна быть оберегае­ма государством. «Свобода людей, находящихся под властью правительства, заключается в том, чтобы иметь постоян­ное правило для жизни, общее для каждого в этом обществе и уста­новленное законодательной властью, созданной в нем». В этих философско-правовых поло­жениях Локка прослеживается неразрывная прав человека со свободой, господства права, обеспечивающего всем равное положение в обществе.

Другой буржуазный фи правовой философ Монтескье резко разграничивает правление при посредстве за­конов и деспотический режим, который вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица. Правление при посред­стве законов основывается на разделении властей, призванных сдер­живать и ограничивать друг друга (теория сдержек и противовесов). При разделении властей возможен «государствен­ный строй, при котором никого не будут понуждать делать то, к чему его не обязывает закон, и не делать того, что закон ему дозволяет».

Идея свободы индивида, выдвинутая раннебуржуазными философами просветителями, была развита в философских работах Канта и связывалась с правовым равенством людей, их свободным общением. Знаменитое утверждение Канта - «Право — это совокупность условий, при которых произвол одного (лица) совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы». Эта свобода, по Канту, независима от внешних обстоятельств, она естественное прирожденное право человека. «Прирожденное право только одно-единственное: свобода — право, присущее каждому человеку в силу его принад­лежности к человеческому роду». Идея свободы как прирожденного естественного права человека и права в целом как результата добро­вольного согласия на ограничение собственного произвола определяет понимание государства как объединения множества лю­дей, подчиненного общим правовым законом. В философском учении Канта прослеживается мысль о связи естественного права человека на свободу и господства в государстве правовых зако­нов. Кантовская идея свободной автономной личности несла в себе мощную гуманистическую направленность. Не случайно она получи­ла высокую оценку Гегеля: «Выставление того принципа, что свобода есть последний стержень, вокруг которого вращается человек, высо­чайшая вершина, которой ни на что не приходится глядеть снизу вверх, так что человек не признает никакого авторитета, и ничто, в чем не уважается его свобода, его не обязывает, — выставление этого принципа представляет большой шаг вперед». В кантовской философии, по мнению Гегеля, человек обретает в самом себе устойчивый центр и для его воли нет «другой цели, кроме той, которую она черпает из себя самого, кроме цели ее свобо­ды».

Философская идея свободной воли человека в ее связи с правом как вопло­щением этой свободы, была развита Гегелем. «Право касается свобо­ды, — писал он, — самого ценного и самого достойного в человеке, и он сам должен знать право, поскольку оно для него обязательно». Поэтому каждая ступень развития свободы обладает своим особым правом, так как она есть наличное бытие свободы в одном из ее индивидуальном проявлений. Исходя из принципа, что «каждый народ обладает поэтому госу­дарственным устройством, которое ему впору и подходит ему”. Госу­дарственный строй не есть нечто пермаментное, он представляет собой работу многих веков, “идею и сознание разумного в той мере, в ко­торой оно развито в данном народе”. Если народ выработал идею и сознание разумного, то они будут воплощены в законах государства, содержащих всеобщий образ дей­ствия. Однако это не произвольный выбор, а результат культуры, традиций, духовности, которая является «почвой права». Это высшая ступень развития абстрактного права через мораль к нравственности.

Философско-правовое учение Гегеля является своего рода преодолением буржуазных индивидуалистических доктрин, отстаивавших неограниченную свободу индивида. «В праве не имеет значения, желательно или нежелатель­но что-нибудь воле другого по отношению к моей воле, дающей себе наличное бытие в особенности. Напротив, в области морали дело идет также о благе других, и это положительное отношение может поя­виться лишь здесь». Философское тождество всеобщей и особенной воли, означающей совпадение обязанности и права, осуществляется в нравственности как высшей ступени развития права. Негативное отношение к своеволию и эго­изму индивида, ориентирующегося только на свои личные интересы, выражены Гегелем резко и недвусмысленно: «Когда мы слышим, что свобода состоит вообще в возможности делать все, что хотят, то мы можем признать такое представление полным отсутствием культуры мысли, в этом представлении нет еще ни малейшего даже намека по­нимания того, что есть в себе и для себя свободная воля, право, нравственность и т. п.». И хотя на философско-правовые взгляды Гегеля оказали влияние идеоло­ги буржуазного индивидуализма А. Смит, Д. Рикардо, в частности в формировании его понимания гражданского общества, которое он представляет как столкновение антагонистических интересов, войну всех против всех, в своей философии права Гегель стремится к преодоле­нию крайнего индивидуализма через моральные и нравственные сту­пени развития общества, через государство, которое является вопло­щением разума, свободы и права.

Философское учение Гегеля о государстве как «шествии (самопостижения) Бога (Духа) в мире» в значительной мере противостояло сформировавшимся в период буржуазных революций индивидуалистическим доктринам, которые призваны были «умалить», ограничить роль государства. В основе этих доктрин также были идеи свободы личности, естественных, неотчуждаемых прав человека. Ее основоположники — А. Смит, Д. Рикардо, Д. Локк, О. Конт, роль государства сводили к необходимости охраны свободы и прав человека от чьих бы то ни было (в том числе и самого государства) посягательств. Это так называемая личная (гражданская) свобода, при наличии которой человек может самосто­ятельно и автономно использовать свои способности и ресурсы. Такие ограничения государственных притязаний свободой личности и ее правами были положены в основу буржуазных представлений о правовом государстве. Прежде всего, речь шла о невмешательстве, пресечении государственного вмешательства в экономику, в рыноч­ную сферу. Политические отношения индивида служили способом защиты личной экономической свободы. О. Конт выра­зил это положение предельно четко: “нельзя все сводить к политиче­ской свободе, есть индивидуальная свобода, а политическая свобода только ее гарантия”.

По всей вероятности, Гегель раньше других увидел философскую ограниченность крайнего индивидуализма, характерного для граж­данского общества периода раннего капитализма, о котором он писал: «Гражданское общество представляет нам в этих противоположнос­тях и их переплетении картину столь же необычной роскоши, изли­шества, сколь и картину нищеты и общего обеим физического и нравственного вырождения». Поэтому вся гегелевская философско-правовая доктрина на­правлена на возвышение государства и права (духа), нравственность, призванные примирить противоречивые интересы индивидов.

Философский вопрос о границах государственной власти оказался наиболее важным для представлений буржуазного индивидуализма, исходив­шего из «негативного» понимания свободы (т. е. свободы от любых по­сягательств, вмешательств, воздействий). В отличие от прежних тео­рий государственной власти буржуазный индивидуализм идет не от государства к человеку, а от индивида к государству. Такой подход означал разрыв с феодальным религиозным мировоззрением, че­ловек с его интересами был заслонен божественными ценностями. Поэтому понятие правового государства, «господства права на ранних этапах буржуазного развития означало прежде всего ограничение его вмешательства в экономику и обеспечение личной свободы индивида в распоряжении собственностью. Так, Д. Локк цель государства видел в потребности охраны соб­ственности и отрицал его право выходить за пределы этой цели. Тако­го же взгляда придерживался А. Смит с позиций экономического развития общества. Еще в XVIII в. Т. Пейн, указывая на Соединен­ные Штаты, утверждал, что общество само в состоянии делать почти все, что обычно возлагается на правительство. Последнее, по его мне­нию, не только не помогает обществу, но мешает ему развиваться. Такие же позиции занимал В. Гумбольдт, полагая, что задача госу­дарства состоит только в устранении зла и государство не обязано содействовать благосостоянию граждан. Роль государства сводилась подчас к осуществлению полицейских функций, роли «ночного сторожа», что, естественно, несовместимо с гуманистиче­ской идеей правового государства. Однако понятие свободы после прохождения капи­тализмом периода первоначального накопления вступало в противо­речие с существующими реалиями. Индивид расширил свои требования и на новом этапе развития либерализма, относящемся ко второй половине XIX в., потребовал дополнить «негативное» понимание свободы как свободы «от» позитивным — как свободы «на» (на защиту со стороны госу­дарства, получение от него определенных благ, на более активное участие в осуществлении власти и т.д.).

Односторонность философско-правовых концепций индивидуализма о государстве, существующего якобы только для осуществления охрани­тельных функций, критиковал Б. Чичерин: “Нет сомнения, что излишняя регламентация со стороны государства и вмешательство его во все дела могут действовать вредно”. Гумбольдт прав, утверждая, что этим подрывается самодеятельность, и тем самым умаля­ются материальные и нравственные силы народа, который привыкает во всем обращаться к правительству, вместо того чтобы полагаться на самого себя. Но это доказывает только необходимость рядом с деятельностью государства предоставить возможность и широкий простор личной свободе. Цель общественной жизни состоит в соглашении обоих элементов, а не в пожертвовании в пользу другого». При этом Чичерин ссылается на пример Англии, где нелюбовь к вмешательству государства возведена была в догмат. «А между тем, в последние пятьдесят лет, под влиянием настоятельной практической не­обходимости, государство постоянно расширяло свое ведомство». Так­же и «Северная Америка не может служить ни нормою, ни доказательством в пользу индивидуалистической теории».

В середине XIX в. происходит изменение философско-правовых взглядов на границы государственного вмешательства в жизнь общества, хотя концепции неограниченной свободы индивида и невмешательства государства, отрицание его роли в оказании благ человеку сохранились до настоя­щего времени в неоконссрвативных, либеральных концепциях Д. Бел­ла, С. Липсета, Э. Шилса, Ф. Хайека, Р. Нозика, М. Фридмена и др. Однако все большее распространение получают теории, соглас­но которым роль правового государства сводится только к охранительным функиям. Оно обретает определенные весьма ограниченные социальные социальные функции. В противовес западным философам права, отстаивающих свобо­ду конкуренции и недопустимость государственного вмешательства в процесс перераспределения собственности и ресурсов, правовое госу­дарство обретает новые качества, переходит в новую стадию развития, которая означает, по выражению П. Новгородцева, «целый переворот понятий».

В конце XIX — начале XX в. правовое государство обретает те черты, свойства и характеристики, без ко­торых цивилизованное общество не может существовать; гуманизм (приоритет прав человека по отношению к власти); демократичность (преодоление отчуждения личности от государства, создание массо­вой социальной базы), нравственность (равноправие и справедли­вость), ограничение его всевластия (разделение властей, создание сдержек и противовесов). Обобщая философско-правовое исследование современных правовых государств, Б. Кистяковский" писал: «Правовое государство — это высшая форма государственного быта, которую выработало человечество как реальный факт». Анализируя условия становления философско-правовых идей и принципов правового государства, можно с уверенностью сказать, что само это понятие не могло бы сложиться без таких «облагораживающих» свойств, как права человека, как «человеческое измерение» государственности. Поэтому в своем становлении и развитии права человека и правовое государство неразделимы. И верховенство, приоритет прав человека не просто свойство, качество правового государства, но в конечном счете его цель, которой подчинены все иные его характеристики. Б. Кистяковский среди первых подчеркнул это важнейшее свойство правово­го государства, отметив, что осуществление неотъемлемых прав чело­века и гражданина — непременное условие всякого политического, правового и социального прогресса. Поэтому оно должно быть осново­полагающей в любой философско-правовой теории, которая стремится выработать взаимо­отношения личности и власти.

Отмечая огромную гуманистическую и нравственную сущ­ность правового государства, нельзя вместе с тем не затронуть вопро­са о том, почему правовые государства — явление не универсальное. Напротив, большинство государств мира не являются правовыми. Они могут быть авторитарными, тоталитарными, а также лишенными каких-либо четких характеристик. Представляется, что ответ на этот вопрос связан не только с чисто правовыми характеристиками, он вы­ходит на более широкую сферу общественных отношений, охватывающую понятие цивилизации.

Если исторически проследить путь становления идеи прав чело­века и правового государства, то его нельзя связывать напрямую с ка­кой-то определенной общественно-экономической формацией. Как уже было показано, зарожде­ние идей прав человека и господства закона во взаимоотношениях ин­дивида и власти произошло в условиях рабовладельческой формации, в тех уникальных регионах мира, в которых была развита демократия и высокая духовная культура (Афины, Рим). Апофеозом развития философской идеи прав человека явились буржуазные революции с принципами равенства, свободы, справедливости. Однако не все буржуазные государства могли удержать высокий уровень демократии и прав челове­ка. Даже в условиях одной и той же формации могут существовать различные отношения к правам человека и правовому государству. Поэтому такие глобальные для человечества проблемы правильнее рассматривать в контексте цивилизованного подхода. Формация характеризует лишь стадию социально-экономического развития и положение классов, социальных групп в обществе. Формационный подход не раскрывает место человека в обществе, его ценность, ката­лог его естественных и неотчуждаемых прав. Индивид во всех его сложных связях и зависимостях раскрывается только в рамках циви­лизованного подхода. Исходя из этого можно сделать вывод, что идеи ценности человека, его права на свободу, его блага, ориентация общества на право, обеспечивающее притязания индивида на гуманное отношение к нему со стороны власти, характерны прежде всего для европейской цивилизации.

Сделаем небольшое отступление от философии права и попытаемся дать определение цивилизации. Цивилизация характеризуется определенным уровнем культу­ры как способа человеческой жизнедеятельности, философией, систе­мой ценностей, общественно значимыми идеалами, стилем творчест­ва, обобщенным мировоззрением. Основной принцип жизни цивилизации «представляет собой исходные основы жизни народа, его мо­раль, убежденность, определяющее отношение к самому себе, поведе­ние, верования и надежды. Основной принцип жизни объединяет лю­дей в народ данной цивилизации, обеспечивает его единство и сохраняемость на протяжении всей собственной истории». Европейская цивилизация породила высокую гуманистическую культуру, в ней зародились представления о ценности индивида, о ценности права и основанного на нем порядка, обеспечивающего свободу личности. Идея приоритета и ценности человека была выдвинута в античном обществе. И если вначале точкой отсчета был полис, то уже с эпохи эллинизма ею становится индивид. При феодализме религиозное со­знание заслонило человеческую индивидуальность. Однако в новое время культура вновь делает человека мерилом всех вещей. Буржу­азные революции совершались не только в связи с развитием произ­водительных сил общества, но и потому, что в доктринах просветителей были развиты идеи ценности человека, несовместимой с неравенством и сословными ограничениями. Разумеется, и в рамках одной цивилизации возможно времен­ное расхождение в выдвижении и практическом применении ценно­стей, однако речь идет о столбовом пути развития той или иной циви­лизации, при котором в конечном счете утверждаются основополага­ющие ценности ее культуры. Характеризуя наиболее емкие проявления идеологии взаимо­отношения личности и власти, А. Оболонский выделил персоноцентризм, где индивид является высшей точкой, «мерилом» всех вещей, и системоцентризм, где индивид либо вообще отсутствует, либо рас­сматривается как нечто вспомогательное, способное принести боль­шую или меньшую пользу лишь для достижения неких надличностных целей. В эту философскую классификацию могут быть включены различные типы цивилизаций. Однако персоно-центристской, по всей вероятности, ос­тается до настоящего времени только европейская цивилизация. В значительной мере это объясняется неразрывной связью цивилизации и религии. Как подчеркивает Н. Хлебников, «основой и фоном всякой цивилизации есть, без всякого сомнения, религия» и «все цивилизации покоятся на религиозных началах».

Воздействие религиозных идей на эволюцию государство и право,  экономическую деятельность исследовано немецким философом М. Вебером. Другой западный философ А. Тойнби, анализируя историю цивилизаций (древних и средневековых, западных и восточных), считает, что в основе опреде­ленного типа цивилизации лежит религия. «Если проанализировать цивилизации, дожившие до наших дней, мы увидим, что каждая из них имеет в своем фоне какую-то универсальную церковь. Так, за­падная и православная христианская цивилизация с ветвью право­славного христианства в России через христианскую церковь восхо­дит к эллинистической цивилизации; дальневосточная цивилизация и ее ветвь в Корее и Японии через махаяну связана с древнекитайской цивилизацией; индусская цивилизация связана через индуизм с индуистской, а иранская и арабская через ислам с древнесирийской».

Рассматривая проблемы цивилизационного подхода к изуче­нию государства и права, Н. Крашенинникова отмечает, что история государства и права не может проходить мимо существо­вания крупных этно-конфессиональных общностей, на протяжении длительных исторических периодов скрепляемых общей системой ценностей, которые оказывают непосредственное влияние на госу­дарство и право. «Наиболее ярко выявляются различия региональных цивилизаций именно как носителей региональной традиционной культуры, мировой религии (“исламский мир”, “христианский мир” и проч.) ». Так, господство индусской религии определило особый тип ин­дусской цивилизации. Индусская религия представляла собой систе­му педантично разработанных правил, детально регламентирующих всю общественную жизнь, предписывала определенный образ жизни и поведения, исключала возможность разумной оценки обычаев и традиций. Наряду с другими социальными причинами (экономиче­ская и национальная раздробленность, замкнутость общин) это в значительной мере повлияло на аморфность, обезличенность человека, испытавшего безусловную власть общины, касты.

Мусульманская религия породила ближневосточную (арабо-иранско-турецкую) цивилизацию и мусульманское право. В странах распространения ислама особенность регулирования поведения индивида состоит в том, что его целью являются интересы «правоверных», ислама в целом. Человек, противопоставивший себя этому целому, становился отступником от ислама, подвергался таким наказаниям. Мусульманское право но­сило религиозный характер, и поэтому осуществление его норм ста­новилось в глазах правоверных религиозной обязанностью. Мусуль­манское право призвано детально регулировать не только внешнее поведение мусульман, но и лежащую в основе их постулатов внутреннюю мотивацию. Торжество системоцентристского мировоззрения проявилось в отношении к человеку как к «винтику» сложной государственной ма­шины. А какие права могут быть у «винтика», единственное назначе­ние которого — безотказное выполнение отведенных ему функций? Идея коллективизма в послереволюционной России была представле­на в интерпретации, несовместимой с автономией и самобытностью личности. Права и свободы, официально определенные со­ветскими конституциями, явились декорацией, скрывавшей фасад тоталитаризма, а правовое государство объявлялось хитрым измышле­нием буржуазной идеологии, направленным на обман масс. Тяжкий исторический груз, ломка глубоко укоренившихся стереотипов мешают современной России войти в русло правовой государственности, преодолеть тоталитарные начала, национальный менталитет, сделать индивида с его правами и свободами главным ориентиром и целью общественного развития.

Европейская цивилизация, основанная на христианской рели­гии, оставляла больше свободы выбора индивиду, носила зачатки персоноцентризма. Христиансая религия дала человеку свободу выбора, способствовала совершенствованию своих возможностей, трансформированы представления о труде как о необходимом способе существования человека. Христианство выдвигает идею равенства всех людей перед Бо­гом. «Как ни парадоксально, но это равенство послужило не объединению людей, но еще большему их разъединению, вело к формированию идеологии и психологии инди­видуализма, идеи личного спасения». Если в раннем иудаизме, религии в основном общинно-родового скотоводческого общества, проблема отношения с Богом ставилась как «Бог — народ», что отражало господствующие принципы коллективного мышления, то с диффе­ренциацией общественных форм жизни и выделением индивида в этой системе данная идея трансформируется в идею личного воз­награждения праведника, в идею личного воздаяния и спасения. По мнению философа Ф. Хайека, “индивидуализм, выросший из элемен­тов христианства и античной философии, стал основным признаком западноевропейской цивилизации. Христианство преодолевает национальную ограниченность иудаизма, поскольку личное спасение уготовано не избранному народу, а избранной праведной личности независимо от ее принад­лежности к какому-либо народу”. Разумеется, индивидуализация че­ловека не была признанием глубины субъективного содержания, он выступал лишь элементарной частицей огромного «христианского мира». Любопытны рассуждения о боге и свободе русского философа Н. Бердяева – “Бог есть свобода, а не не­обходимость, не власть над человеком и миром, не верховная причин­ность, действующая в мире. То, что теологи называют благодатью, сопоставляя ее с человеческой свободой, есть действие в человеке бо­жественной свободы”. Можно сказать, что “существование Бога есть  Хартия вольностей человека, есть внутреннее его оправдание в борьбе с природой и обществом за свободу”.

Идея свободы и относительной индивидуализации человека в христианской религии заложила основы персоноцентристского уче­ния. Однако подлинный духовный смысл христианства в значитель­ной мере был заслонен внешними ритуалами, и религия утрачивала эти ростки персоноцентризма. Тем не менее христианство в своей по­длинной сущности обращается к свободной воле человека, откры­вало ему пути к совершенствованию, сознанию значимости своего вы­бора. Особенности христианской религии подготовили общественное сознание к восприятию идеи свободы, ответственности за свои действия. Однако теологическое мировоззрение сковывало инициативу человека, церковь, по сути дела, сливалась с государством. Поэтому церковные догмы утверждали незыблемость монархической власти, феодального сословного деления. Буржуазные революции произвели коренную ломку сложившихся государственных устоев, формируя «юридическое мировоззрение» буржуазии, где «место догмы, божественного права заняло право человека, а место церкви — государство». Таким образом, совершился определенный исторический парадокс. Раннее христианство, выдвинув идею равенства всех перед Богом, догматизировав и ритуализиров религию, тем самым омертвив ее содержание отрицанием индивидуаль­ности человека. Поэтому идея прав и свобод человека шла в разрезе с теологическим мировоззрением и утверждением принципов равенства, братства и справедливости (не божественной, а человеческой). Можно предположить, что этот феномен способствовал отделения церкви от государства. Однако ростки персоноцентристского начала в христианстве явились большим вкладом в развитие всей европейской цивилизации, создав уникальные явления этой цивилизации - права человека и само правовое государство.

Разумеется, было бы неправильно отдавать христианству ведущую роль в формировании развития прав и свобод человека человека. Ведь при всей значимости религии цивилизацию определяют и куль­тура, и психология, и образ жизни народа и право. Европейская цивилизация покоится на учениях Античности, Возрождения, Реформации, и это наследие неповторимо по своей ценности для утверждения свободы личности, ее индивидуальности, для исторического прогресса в це­лом. Сформировавшийся в Европе цивилизационный архетип прояв­ляет способность к пространственному расширению. Возникший в центре Европы тип цивилизации постоянно расширялся, охватывая Скандинавский регион, Юго-Восточную и Восточную Европу. Он оказался способным распространить свои ценности на США, Канаду, Австралию. Эти ценности с переменным успехом распространяются и на некоторые страны Латинской Америки. Во второй половине XX в. осуществляется постепенная адаптация к ценностям европейской ци­вилизации традиционных восточных обществ (Японии, Южной Кореи, Индии, Китая и др.). Происходят начальные стадии «размы­вания» традиционных структур и ценностных стереотипов.

Ценности европейской цивилизации очень медленно, с больши­ми трудностями начинают внедряться в России, которая не может быть отнесена к какому-то определенному типу цивилизации, в том числе европейской. Достаточно вспомнить, что важнейшая составляющая европейской цивилизации - идея прав и свобод человека никогда не бы­ла значимой в философско-правовых доктринах мыслителей России и поэтому не могла завоевать общественного сознания и стать целью социального развития этой страны. Исследуя взаимоотношения Российского общества и индивида, А. Оболонский следующим образом формулирует свою по­зицию: «В основных ветвях российской народности господство системоцентристской этики на протяжении абсолютного большинства столетий ее исторического существования было практически безраз­дельно. Оппозиция "общество—личность" практически даже не воз-шкала. Но причиной этому, конечно, была отнюдь не гармония меж­ду этими двумя уровнями социального бытия, не отсутствие проти­воречий между индивидом и социальным целым, а совершенно одно­значный, само собой разумеющийся вектор разрешения противоре­чий между ними — apriori в пользу целого».

Поэтому неудивительно, что попытки «даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновеннос­ти личности, свободы совести, слова, собраний и союзов» в Манифесте 17 октября 1905 г. не могли изменить ситуацию в России, дать ей но­вые правовые ориентиры — права человека и свободу личности. Вековые тра­диции подавления инакомыслия и индивидуальности после провоз­глашения «дарованных» свобод вылились в массовые политические репрессии, был упущен исторический шанс на цивилизованное развитие общества, в основу которого были бы положены идеи прав и свобод человека. Все последующее развитие России подтвердило «особенность» ее пути, усугубило поглощение личности коллективом, подав­ление индивидуализма, жесткое пресечение любых попыток пойти наперекор системе. Н. Бердяев пишет, что в России рецепция идей демократии бы­ла оторвана от идеи прав человека и гражданина. «Идея демократии в той прямолинейной и упрощенной форме, которая была у нас принята, породила целый ряд нравственных последствий. Отвлечен­но-демократическая общественная идеология сняла ответственность с личности, с духа человеческого, а потому и лишила личность автоно­мии и неотъемлемых прав».

3. Права человека и правовое государство.

Понятие правового государства сформировалось в Западной философии в кон­це XIX — начале XX в. Формирование идей правового государства явилось одним из величайших достижений философско-правовой мысли, неразрывно связанной с  «первым поколением» прав человека — личных, гражданских. Это прежде всего право на жизнь, право на свободу и право на частную собственность. Важным свойством правового государства является его динамичность, способность мобильно и эффективно правовыми методами реагировать на социальные изменения, возникающие в обществе. Вполне естественно, что новые процессы в сфере экономических, политических, нравственных отно­шений требуют поиска новых эффективных способов взаимоотношений государства и индивида. Однако вопрос о взаимоотношениях государства и личности в условиях свободной рыночной экономики изначально был в центре противостояния представителей различных течений философско-правовой мысли, поскольку он затрагивал важнейшие принципы общества — свобо­ду, равенство и справедливость. При этом в юриспруденции исторически сформировалось два философских подхода к данной проблеме. Согласно первому, теория индивидуальной свободы человека, неотделимая от обязанности государства гарантировать эту свободу от чьего-либо, в т. ч. и своего, вмешательства в эту сферу. Иными словами, глав­ное — экономическая свобода, а политические права являются лишь средством достижения индивидуальной свободы лично­сти. Сторонники этого подхода (А. Смит, Дж. С. Милль, Б. Констан, Д. Локк и др.) считали, что свобода в конечном счете порождает неравенство, и таким образом, свобода и равенство могут проти­воречить друг другу! Саму свободу они считали высшей ценностью, обеспечивающую развитие индивидуальности и многообразия лично­сти, устраняющих «уподобление» подобию.

Основополож­ником другой философско-правовой концепции является раннебуржуазный философ-мыслитель Руссо, считавший, что принципу равенства должно быть подчинено все, в т. ч. и власть, задача которой — обеспечение равенства. В таком подходе выявляется позитивное понимание свободы как права гражданина на совершение определенных дозволенных законом действий.

Эти два направления получили развитие в русской дореволюционной философско-правовой мысли. Так, Б. Чичерин отстаивает приоритет свободы и ее независимость от любого вмешательства государства в политическую и экономиче­скую сферы общества. Формально, такая свобода несовместима с равенством. И хотя Б. Чи­черин выступал против крайностей индивидуализма, по его мнению, социальное неравенство — естественный результат «движения про­мышленных сил». Поэтому он против вмешательства госу­дарства в изменение подобной ситуации, ибо «таков общий закон че­ловеческой жизни, закон, действие которого может прекратиться только при совершенно немыслимом всеобщем уничтожении свобо­ды». Если бы государство вместо установления одинаковой свободы для всех вздумало «обирать богатых в пользу бедных», то это было бы не только нарушением справедливости, но и искажением законов человеческого бытия.

Иные философско-правовые подходы развивал П. Новгородцева. Анализируя идеи английского либерализма конца XIX в., он отметил: “Совре­менный либерализм стремится продолжать принцип равенства в сторону уравнения социальных условий жизни, но это открывает для государства такую сферу деятельности, которая по своим размерам и возможным последствиям резко отличается от политической прак­тики еще недавнего прошлого. Задача уравнения в правах, которую ставила французская революция, будучи великой по своему принци­пиальному значению, представляется необычайно легкой по своей простоте сравнительно с программой социальных реформ».

Размышляя философски, необходимо отметить, что освобождение индивидов от жесткой опеки государства способствовало развитию творческой инициативы и самодеятельности людей, частного предпринимательства, развитию и совершенствованию производительных сил, созданию новых технологий и в конечном счете — росте национального богатства, упрочение экономической мощи буржуазного государства. Эти параметры способствовали достижению высокой ценности классического либерализма XVIII в. с его идеями свободы и принципом «laissez—faire». Однако уже в конце XIX в. обнаружились и негативные последствия, явившиеся результатом реализации идей либерализма и индивидуализма, требовшие корректировки некоторых его принципов, в частности принципа свободы, «свободы от» лю­бого вмешательства, воздействия и т. д. В этот период стали все более ярко проявляться классовые противоречия в обществе, резкая поляризация между богатством и нищетой, которые могли привести к социальному взрыву и потрясениям. Принцип так называемых «равных стартовых возможностей», осуществляемый при полном невмешательстве государства, неизбежно породил расслоение общества, поскольку далеко не все, даже талантливые и одарен­ные люди, располагают способностью к жесткой борьбе и конкурен­ции, принимают «условия игры» рыночной стихии, вписываются в си­туации, предлагаемые принципом свободы.

Индивидуализм, который занимал столь видное место в философско-правовых доктринах классического либерализма, постепенно стал обнаруживать «эгоизм и самовлюбленность» (Ф. Хайек). Это в значительной мере противоречило тому изначальному философскому смыслу, который придавался данному понятию либеральными доктринами. В философско-правовой трактовке представителей либеральных течений индивидуализм ассоциировался прежде всего с высокой оценкой самобытности личности. «Основными чертами индивидуа­лизма явились уважение к личности как таковой, т. е. признание абсолютного приоритета взглядов и пристрастий каждого человека в его собственной сфере деятельности, сколь бы узкой она ни была, а также убеждение в желательности развития индивидуальных дарова­ний и наклонностей». По мнению философа Ф. Хайека, последовательного сторонника либеральных рыночных концепций, именно такой индивидуализм, выросший из элементов христианства и античной филосо­фии, впервые полностью сложившийся в эпоху Возрождения, разрос­ся в западноевропейскую цивилизацию.

По мере развития буржуазного общества понятие индивидуа­лизма обеднялось, оно стало ассоциироваться со своеволием и эгоиз­мом. Английский философ А. Токвиль рассматривает индивидуализм как «взвешенное, спокойное чувство, побуждающее каждого гражданина изолировать себя от массы себе подобных и замыкаться в узком семейном и дружеском кругу. Создав для себя, таким образом, маленькое обще­ство, человек перестает тревожиться обо всем обществе в целом». Такое понимание индивидуализма проистекает, по мнению А. Токвиля, «из ошибочности философских суждений». В результате индивидуализм “поначалу поражает только ростки добродетели общественного характера; одна­ко с течением длительного времени он поражает и убивает и все ос­тальные и в конечном итоге сам превращается в эгоизм», т. е. страстную, чрезмерную любовь к самому себе, заставляющую чело­века относиться ко всему на свете лишь с точки зрения личных ин­тересов и предпочитать себя всем остальным людям”. Чрезмерная гиперболизация индивидуальных потребностей неизменно приводит к нравственным и социальным деформациям об­щества, резкой противоположности и противоборству интересов раз­личных его слоев и групп. При этом исчезает чувство их взаимосвязанности, ответственности и солидарности. Поэтому не удивительно, что Президент США Ф. Д. Рузвельт, ощущая порождае­мую нарастающую напряженность в обществе и необходимость его социального реформирования, в 1929 г. выступил против грубого, примитивного индивидуализма, отметив, что «само­стоятельно живущий человек», забывающий об ответственности и взаимозависимости людей, «стал таким же пережитком старины, как человек каменного века».

Кризис философско-правовых идей индивидуализма и классического ли­берализма начали ощущать представители новых либеральных тече­ний в конце XIX начала XX вв. Возрастание проти­воречий и напряженности в обществе определили необходимость но­вых способов реагирования государства на возникшую ситуацию, целью которых было предотвращение нарождающихся революций. Их предпосылки формировались под влиянием не только резкой по­ляризации общества и увеличения степени фактического неравенства людей, но и в борьбе человека за свои права и свободы. Так называемые неолиберальные мыслители вы­двинули новое «позитивное» понимание свободы, означающее обя­занность государства обеспечивать социально ориентированную политику, выравнивать «социальные неравенства». Новое «позитивное» понимание свободы означало по Кляйзену - это “переоценка понятий, который знаменует новую эпоху правового государства”. Что же реально означал такой философско-правовой подход? Во-первых, роль государства в воздействии на экономику. Согласно Л. Дюга, «умаление индивидуалистической доктрины» и обязан­ность правителей применять «находящуюся в их распоряжении наи­большую силу для дела общественной взаимозависимости. Во-вторых, «нравственное измерение» экономических процессов, основанных на стремлении ликвидировать нищету и нера­венство, установить социальную справедливость. В-третьих, обретение «второго поколения» прав человека — социально-экономических и культурных. И эти права в отличие от прав “первого поколения” человечество завоевало в процессе  революционной борьбы! И наконец, устанавливались новые параметры отношений между государством и личностью, связанные с обязанностью госу­дарства принимать соответствующие юридические нормы, содействующие обеспечению «нового поколения» прав человека. Так возникла идея правового государства, которая получила широкое развитие и признание во второй половине XX в. Несмотря на прогрессивность, идеи правового государства продолжает встречать противодействие не только со стороны консерваторов, но и в среде философов-ученых и политиков традиционного либерализма. И это не случайно, поскольку она выдвинула на передний план важнейшие жизненные принципы - свободу, равенство и справедливость. Так, социальные функции государства, по мнению сторонников неограниченной экономической свободы, ведут к нару­шению «справедливости» свободного рынка, ограничивают права ин­дивида, порождают слой пассивных людей, надеющихся на помощь го­сударства и не желающих активно включаться в состязание и конкуренцию свободного рынка. Сам рынок, по их мнению, является способом установ­ления истинной справедливости отношений в обществе, обеспечива­ющим свободу и автономию личности. В социальной ориентации госу­дарства они видят покушение на свободу, ведь она неизбежно влечет за собой его вмешательство в экономическую сферу, таким образом, здесь отступление от фундаментальных правовых основ, заложенных буржуазными революциями.

По мнению философа-правоведа П. Новгородцева, новая философско-правовая концепция явилась резуль­татом крушения традиционного либерализма, не признающего иного ра­венства, кроме формально-юридического, и предлагавшего трансфор­мировать идею свободы в идеи равенства и справедливости. По мнению буржуазных мыслителей нового французского либерализма конца XIX в., “свободное государство не есть состояние, в котором сильные делают что хотят в меру своей силы; это — состояние справедливости, в ко­тором общество сдерживает свободу некоторых для того, чтобы сохра­нить свободу всех”. Так, английский философ-либералист начала XX в. Асквит от­мечал, что от государства требуется не только устранение юридичес­ких препятствий к развитию свободы, но и достижение материальных и духовных возможностей для наилучшего проявления свободы: народного обра­зования, решения жилищного вопроса, улучшения условий социальной жизни. Идея Росселя о «призвании государства к моральной, имущественной и социальной реформе» была воспринята противни­ками этой позиции как «поощрение принципов Робин Гуда, приме­нявшихся им в Шервудском лесу».

К философской полемике правового государства подключились и представители марксистских течений, которые выступили противниками социальных реформ. В основе марксистского учения о праве лежала идея о невозможности улучшения положения трудящихся посредством реформ при самом факте сохранении буржуазного строя. Марксизм хотя и признавал наличие борьбы рабочего класса в буржуазном обществе за демократические преобразования и улучше­ние экономического положения трудящихся, не придавал ее существенного значения. Согласно марксизму, такая борьба должна подготовлять почву для осуществления проле­тарской революции и установления диктатуры пролетариата, поскольку проведение реформ в рамках буржуазного строя существенных изме­нений в положение трудящихся не внесет. Исходя из этого, В. И. Ле­нин вел решительную, непримиримую борьбу с реформизмом, с «кон­ституционными иллюзиями», которые могли возникнуть в результате завоевания тех или иных социальных уступок рабочим классом и от­влечь его от революционной борьбы. «Нельзя сделать решительно ни одного шага к правильной постановке тактических задач в современ­ной России) — писал он, — не поставив во главу угла систематиче­ское и беспощадное разоблачение конституционных иллюзий, рас­крытие их корней, восстановление правильной политической перспективы». В. И. Ленин считал, что движение за реформы это ширма, использующаяся буржуазией с целью отвлечения масс от революционной борьбы.

Историческая практика показала невозможность установления государства всеобщего благоденствия и равенства. Одна­ко и поныне существует поляризация мнений ученых-юристов относи­тельно того, должно ли государство устранять несправедливость, порождаемые рыночными отношениями, выравнивать социальные неравенства, неизбежно возникающие в условиях рынка, стремиться к утверждению справедливости путем создания социальных программ, организации распределительных механизмов. Многие буржуазные философы, например Ф. Хайск, М. Фридмен, считают недопустимым любое вмешательство государства в рыночные отношения, поскольку это проти­воречит самим принципам свободного рынка. Другое совре­менное философское течение — новый эгалитаризм — четко обозначило тенден­цию к выравниванию социального положения людей (Дж. Роулс, К. Дженкинс), смягчению социальных неравенств. “В лице “нового эгалитаризма” выступает своего рода антипод консервативных моде­лей капиталистического развития, поэтому не случайно виднейшие американские неоконсерваторы активно включились в философскую полемику с ним. Эти позиции буржуазных философов выходят за пределы сугубо научной полемики, поскольку прежде всего определяются идеологией. В этом отношении интересен опыт ФРГ, которая конституцион­но провозгласила себя правовым государством. Социальные функции этого государства стали складываться в первые послево­енные годы, когда были заимствованы правовые модели, уходящие своими национальными корнями в историческое прошлое. Это касалось отношений в области здравоохра­нения и жилья. Особо следует выделить пенсионную реформу 1957 г., которая «по справедливости считается великим социально-политиче­ским деянием».

Принцип правового государства провозглашен в Конституциях Франции, Италии, Португалии, Турции, Испа­нии, Греции, Нидердандов, Дании, Швеции и даже в России. Трудно умалять философско-правовую и юридическую значимость принципов правового государства, которые нашли воплощение в важнейших международно-правовых актах — Всеобщей деклара­ции прав человека и Международном пакте об правах и свободах человека. Ключевым положением прав и свобод человека яв­ляется п. 1 ст. 25 Всеобщей де­кларации прав человека, согласно которой каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи, и право на обеспечение на случай безработицы, болезни, инвалидности и т. д.. Данный принцип развит в п. 1 ст. 11 Междуна­родного пакта об экономических, социальных и культурных правах человека: «Участвующие в настоящем Пакте государства признают право каж­дого на достойный жизненный уровень для него и его семьи, включа­ющий достаточное питание, одежду и жилище, и на непрерывное улучшение условий жизни. «Каждое участвующее в настоящем Пакте госу­дарство обязуется в индивидуальном порядке и в порядке международной помощи и сотрудничества, в частности в экономической и технической областях, принять в максимальных пределах имеющихся ресурсов меры к тому, чтобы обеспечить посте­пенно полное осуществление признаваемых в настоящем Пакте прав всеми надлежащими способами, включая, в частности, принятие за­конодательных мер».

Однако далеко не все государства могут уже сегодня реально защитить права и свободы человека. Одна из основных причин  — состояние экономики страны. Ведь социальная функция может осуществляться в полном объеме лишь при высоком уровне экономического развития, позволя­ющем разумно перераспределять средства и ресурсы, сохраняя свобо­ду рыночных отношений и предпринимательства. И здесь возникает важная философская проблема, состоящая в том, как определить пределы правового вмешательства государства в экономику, чтобы оно не стало тормозом ее развития, с одной стороны, и обеспечило со­циальную защиту граждан — с другой. Это наиболее сложная задача, поскольку решение социальных вопросов требует роста производства, «накопления народного богатства». «Сама мысль о крупных социаль­ных реформах, — писал П. Новгородцев, — могла явиться только в связи с накоплением народного богатства, и без его прогрессивного роста социальные условия не могут развиваться успешно». Поэтому важны не только государственные меры по стимулированию производства, обеспечению его непрерывного роста (такие меры могут привести и приводят к накоплению огромных богатств в руках относительно небольшой части общества), но и гибкая налоговая полити­ка государства, его управляющая и распределяющая роль, которые смогли бы обеспечить выравнивание положения различных слоев об­щества. Речь, разумеется, не может идти о полном материальном их равенстве; нужен поиск путей, исключающих массовое обнищание, приводящих к непрерывному подъему материального уровня сущест­вования всех граждан, призванному обеспечить их достойную жизнь.

Как хорошо не звучала в теории идея о приоритете прав и свобод человека, реализовать ее на практике не так легко. Достаточно упомянуть, что в условиях частного предпринимательства, безработица неизбежна. Поэто­му задача государства — минимизировать неблагоприятные послед­ствия безработицы, добиваться роста занятости населения, выплачивать социальные пособия. Осуществление прав и свобод человека тре­бует постоянного внимания и содействия государства, однако спосо­бов решения социальных проблем пока не найдено. Не случайно некоторые философы не признают социально-экономические права субъективными, поскольку они далеко не всегда могут быть за­щищены в суде. Поэтому ряд государств, например США, не присоединились к Международному пакту об экономических, соци­альных и культурных правах, ссылаясь именно на это обстоятельство. Разумеется, процедура реализации экономических прав имеет существенные особенности, отличающие их от политических и лич­ных (гражданских) прав, каждое из которых в случае нарушения мо­жет быть защищено в суде. Поэтому идеи социальной государственности и гарантированность социально-экономических и культурных прав требуют долговременных социальных программ и постоянных усилий государст­ва. В современном мире многие государства сумели обеспечить высо­кий и достойный уровень жизни своих граждан (ФРГ, Швеция, Да­ния).

Следует отметить, что формирование правового государства — процесс по­стоянный и непрерывный, требующий реакции на вновь возника­ющие ситуации и в экономике, и в политике, и в нравственности. П. Новгородцев цитирует книгу Самюэля «Либерализм», в ко­торой отмечается, что силы государства в проведении социальных реформ не безграничны. Одни социальные проблемы слишком слож­ны, чтобы их решить законодательным путем, другие — слишком тонки и неуловимы, а третьи — слишком много зависят от нравствен­ных причин. Трудности, стоящие перед правовым  ориентированным госу­дарством, связаны с тем, что государство должно соблюдать баланс между свободной экономикой и определенными способами воздейст­вия на распределительные процессы в духе формального равенства, свободы и справедливости, “выравнивая” социальное неравенство. Однако, отказываясь от ограниченной роли «ночного сторожа» и стремясь обеспечить всем гражданам достойный уровень жизни, государство не должно переступить черту, за которой начинается грубое вмешательство в экономику, подавление инициа­тивы и свободы предпринимательства. Проявляя заботу о повышении социального статуса граждан, государство должно соблюдать меру, которая воспрепятствовала бы освобождению индивида от личной от­ветственности за свою судьбу и судьбы своих близких. Стремясь создать «общество всеобщего благосостояния», государство не должно использовать преимущественно административно-командные средства. Его задача – применять экономические методы - гибкое налогообложение, сбалансированный бюджет, социальные программы. Опыт развития правовых государств Запада показывает сколь трудно достижим баланс между свободой и воздействием государства на экономику. Обеспечение высоких социальных расходов связано с повышением налогообложения, что со временем становится тормозом развития производства. В этих условиях правительство вынуждено временно сокращать социальные программы. За­тем наступает период, требующий увеличения социальных расходов в связи с усиливающейся необеспеченностью части общества.

Складывающаяся на различных этапах развития общества кон­кретная ситуация вызывает приоритет неоконсервативных и либеральных эгалитаристских концепций. Так, в США в 80-х гг., в период пребывания Рейгана у власти, возоб­ладали неоконсервативные модели развития обще­ства. Под их воздействием правительство Рейгана отказалось от реализации более 20 социальных программ, что крайне обострило проблему жилья, страхования по безработице, государственного ме­дицинского страхования. Правительство США взяло курс на повыше­ние социальной ориентации государства. За последние десять лет в США значительно расширены государственные инвестиции и ассигнования на социальные нужды. Особое внимание правительство США уделяет общегосударственной программе охраны здоровья. Успехи развития экономики США свидетельствуют, что в основу ее было положено разумное налогообложение. Социальные программы в большинстве осуществ­лялись без повышения налогов на абсолютное большинство насе­ления, и прежде всего без дополнительных тягот станового хребта общества — среднего класса. Согласно данным послания Президента США парламенту «О положении страны» самые богатые слои общества (только 1,2 процента населения) платят самые высокие налоги.

Философский поиск путей достижения справедливости имеет давние исторические традиции. Можно вспом­нить теорию социальной солидарности Л. Дюги, который уже в нача­ле века считал, что наступает время более гибкого и гуманного полити­ческого строя, охраняющего права и свободы индивида. Этот строй должен покоиться на двух элементах: на понятии социальной нормы, основывающейся на факте взаимозависимости, соединяющей членов человечества и, в частности, членов одной общественной группы, нормы, обязательной для всех, слабых и сильных, больших и малых, правящих и управ­ляемых, а также на децентрализации или синдикалистском феде­рализме. По его мнению, новый политический строй развивается с «постоянным ума­лением индивидуалистической доктрины», и правители должны применять «находящуюся в их распоряжении наибольшую силу для дела общественной взаимозависимости. Они обязаны не только воз­держиваться; они должны действовать, и эта обязанность переводится в юридическую обязанность обеспечить обучение и гарантировать труд. Л. Дюги признавал, что в решении всех социальных вопросов закон взаимозависимости сам по себе бессилен. Нужно нечто боль­шее - чувство жалости к человеческому страданию. «Приобретенное оно или врожденное это чувство... одно из наиболее прекрасных до­стояний цивилизованного человека XX века, оно должно найти место в нашем положительном политическом строе, который должен иметь в виду всю целостность человека». В советской юридической науке теория JI. Дюги подвергалась резкой критике как попытка замаскировать идеей солидарности растущие противоречия буржуазного строя. Гуманистический, нравственный пафос этой доктрины игнорировался. В современных условиях вопрос о социальной роли государст­ва — это вопрос не только политический, юридический, но и нрав­ственный. Сводить все проблемы взаимоотношений государства и гражданина к формальным юридическим аспектам, игнорируя нрав­ственные проблемы, невозможно.

Стремление к нравственному измерению ситуаций, складывающихся в результате действия законов рынка, было характерно для либеральных теорий, пытавшихся ориентировать общество на соли­дарность и взаимосвязь. П. Новгородцев критиковал позицию, согласно которой свобода есть освобождение не только от материальных, но от моральных уз, отмечая значимость солидарности, которая должна дополнить принципы свободы, равенства и братства. Признание правового государства требует философско-правового осмысления к сущности государства и права и направлений его деятельности. Обобщая деятельность правового государства в ФРГ, немецкий философ-правовед Конрад Хессе обозначил его основные направления, которые являются обязан­ностью государства.

1). Усиление управления и планирования со стороны госу­дарства, которое осуществляет новые задачи: вторгается в те сферы жизни, которые регулировались прежде без его участия; повышается значение государства в экономической и социальной жизни; увеличивается зависимость индивида от этой деятельности. Государственная активность ФРГ в экономической и социальной сфере отражается в ее бюджете: более 50% средств в нем уделяется на социальное регули­рование, социальное обеспечение, стимулирование экономики и по­вышение жизненного уровня граждан.

2). Правовое государство является планирующим, управля­ющим, производящим, распределяющим; оно является государством, обеспечивающим индивидуальную и социальную жизнь в соответ­ствии с конституционной формулировкой социального правового го­сударства. «Данный конституционный принцип по своей сущности служит обеспечению тех правовых сфер, которые относятся к сущест­ву социально-правового государства, таких как право на охрану труда, продолжительность дня, право на социальное обеспечение и социальное страхование, право на создание устава предприятия и до­говора в тарифах».

3). «Формирующее и гарантирующее воздействие государст­венных властей должно служить цели обеспечения человеку достой­ного существования. Оно служит равенству, понимаемому в качестве справедливого распределения. Оно служит свободе, которая в отличие от времен либерализма XIX в. не исчерпывается защитой индивида от посягательств государства, но является одновременно и вопросом всеохватывающей деятельности, благодаря которой свобода может во­плотиться в действительность».

Из этих философско-правовых положений видно, что в совре­менном мире происходит переориентировка различных правовых систем в определении отношений государства и индивида. Так, страны, в ко­торых господствовала плановая экономика, стремятся внедрять инди­видуализм, в то время как страны с рыночной экономикой пытаются сделать рынок более приемлемым с социальной точки зрения. Оба ви­да общественных систем, основанных на индивиде или государстве, испытывают недостаток в промежуточных институтах, которые могли бы демократически обеспечить влияние социальных групп с различ­ными интересами на общественное развитие». Очевидно, что в ны­нешних условиях необходима такая философско-правовая теория, сближающая государство и ин­дивида не в плане подавления или ограничения последнего, а как признание неизбежности возрастания социальной функции государст­ва в условиях рыночных отношений. Г. Вольман отмечал, что “высокий уровень социального обеспечения граждан требует «больше государства”.

Но нет ли здесь философского противоречия с первоначальным замыслом правового государства, отстраненного от экономики и ограничивающегося ролью «ночного сторожа», наделенного лишь охранительными функциями по отноше­нию к свободе индивида? Думается, при ответе на данный вопрос следует  исходить сущности правового государства – единства всех его признаков — приоритета прав человека, построения государственной и общественной жизни на принципах права, свободы и справедливости, разделения властей, взаимной ответ­ственности индивида и государства. «Новое поколение» прав человека включается в систему приоритетов государства, обязывает его пред­принимать меры по обеспечению этих прав, оказывать воздействие на экономические процессы на основе принципов права. Новые поколения прав и свобод человека дают развитие новых его функций и направлений  деятельности. В этом и состоит приоритет прав человека как системообразующего признака правового государства, как главного ориентира его деятельности. Это новая стадия развития правового государства», стремление выйти за пределы формального юридического равенства, расширить его путем выравнивания соци­альных условий жизни. Это означает возрастание гуманизма право­вого государства, стремление к осуществлению «благородной миссии общественного служения». Следует подчеркнуть, однако, что полная гармонизация этих принципов практически невозмож­на. Ведь условие их сосуществования — строго сбалансированное ограни­чение свободы экономической деятельности (преимущественно эко­номическими, а не юридическими методами) и стремление к постоян­ному повышению жизненного уровня людей, понимание недостижи­мости абсолютного фактического равенства. Последнее является следствием разности людей — их умственных и физических способностей, талантов, инициативности, трудолюбия, физического и психического состояния. Думается, что цель правового государства – это не устранение неравенства, а математическое «вырав­нивание неравенств», некое усреднение, устранение резкого различия в имущественном положении, повышение социального статуса индивида для обеспече­ния всем членам общества достойного уровня жизни. Так, немецкий философ-правовед X. Ф. Цахер раскрывает различные правовые средства и способы, кото­рые государство применяет для смягчения социального неравенства. Это социальные коррективы, вносимые в частноправовые отношения (трудовое право, правовая защита квартиросъемщиков и арендато­ров), государственное воздействие на общественные отношения (охрана труда, надзор за воспитанием, социальная помощь молодежи); обеспече­ние общедоступности наиболее важных благ и услуг (в образовательной, воспитательной, культурной и духовных сферах); предоставление государственных учреждений частным лицам (в сфере обслуживания, образования, здравоохранения; создание благоприятных социальных условий существования посредством ус­тановления обязанностей частных лиц (например, по отношению инвалидам); улучшение социального положения путем государ­ственных выплат (социальных пособий); сглаживание имущественно­го неравенства за счет средств, мобилизуемых государством (налогов, взносов, пошлин); перераспределение ценностей (например, путем денежных реформ); смягчение экономического неравенства путем обобществления некоторых экономических ценностей или их переда­чи в общественную собственность и др. Необходимо отметить, что поиск способов реагирования государства на социальное неравенство идет постоянно. При этом важно, чтобы правовое государство, реализующее осуществление прав и свобод человека, не нарушило автономии общественного развития, соблюло «меру свободы» участников экономических отношений, не снизило личного чувства ответственности у адресатов его социальной функции.

Однако как бы ни была сложна роль правового государства в современном обществе, без нее невозможно осуществление не только экономических, социальных и культурных прав, но и прав «первого поколения» — личных и гражданских. При необеспеченности соци­альной стороны жизнедеятельности людей, достойного уровня их жизни деформируется вся структура прав и свобод человека: снижа­ется гражданская активность, возрастает апатия и не­верие в государство, далеко не всегда доступны индивиду юридичес­кие гарантии прав и свобод (например, право на защиту). Социальная незащищенность порождается нередко отсутствием основного личного права — права частной собственности. Поэтому правовое государство должно оказывать самое непосредствен­ное воздействие на осуществление всего единого комплекса прав и свобод человека.

Правовое государство и рыночная экономика в процессе вза­имодействия должны преодолевать свои антагонизмы. Это гуманизация общественной жизни, демократизм, снижение социальных противостояний в обществе, формирование общественного согласия. Необходимо помнить, что равенство людей биологически заложено с рождения и неуничтожаемо никакими законами общественного развития. О6 этом сказал А. Токвиль: “Я думаю, что демократичес­кие народы испытывают естественное стремление к свободе; будучи предоставлены самим себе, они ее ищут, любят и болезненно переживают ее утрату. Однако равенство вызывает в них страсть, пылкую, неутолимую, непреходящую и необоримую; они жаждут равенства в свободе, и, если она им недоступна, они хотят равенства хотя бы в рабстве”.  Это суждение кажется справедливым для всех времен и народов. “Какие бы люди и власти ни захотели восстать против этой непобедимой силы они будут опрокинуты и уничтожены ею”. На примере России, высказанные философом более 150 лет назад, эти идеи являются актуальными и поныне, когда принципы свободы, справедливости и равенства дол­жны быть действительным действующим приоритетом государства, а не декларативными бумажными принципами.

4. Права человека и правовая культура.

Одним из  показателей правовой культуры является правовая воспитанность человека,    “... стремление в любом деле утвердить    правовые    начала   как   высшие   ценности   цивилизации".[38,с.94-95]. К сожалению, в нашем государстве население воспитано на догматическом, пренебрежительном и поверхностном отношении к правам человека. Дефицит правовой культуры ощущается повсеместно. В деле формирования правовой культуры нашего общества  необходимо использовать  накопленный  человечеством  опыт взаимоотношений личности и государства. Признание у нас приоритета общечеловеческих ценностей,  демократизация и гуманизация общественных процессов поставили на повестку дня  вопрос  о  новых подходах в работе по формированию правовой культуры граждан. Очевидно, что прежние подходы, связанные с воспитанием законопослушных членов общества,  явно недостаточны для создания демократического правового государства. [148,с.6]

Закрепление прав и свобод человека как одной из основ современного государственного  строя  предполагает  многообразие  и свободный выбор взглядов, жизни и деятельности личности, ограниченный только одним условием:  запретом действий,  разрушающих  личные права других людей. Уважение и защита прав человека - это  фундамент,  на  котором троится демократизм государственной власти, политическая структура человеческой свободы. Свобода человека,  оберегаемая государством, порождает волю  и  способность к экономическому и социальному прогрессу, который,  в свою очередь, обеспечивает подлинный мир и  расцвет всего человечества [126,с.67].

Права и свободы человека восходят к категории важнейших общечеловеческих ценностей. В специальный философский лексикон  понятие  ценности  (именно понятие, а не просто случайно употребляемое, модное слово) вводится лишь в 60-х годах XIX столетия,  когда за ним  закрепляется  вполне. Под ценностями понимаются "специфически социальные определения объектов окружающего мира,  выявляющие их положительное или отрицательное значение для человека или для общества (благо, добро и зло, прекрасное и безобразное, заключенные в явлениях общественной жизни и природы)" [202,с.407].  Понятие "ценность" является одним из  основных в философии и социологии. Впоследствии возникает теория ценностей,  а в ней - целый  ряд различных школ: концепция натуралистического психологизма (Дж.Дьюи, К.Льюис, А.Мейнонг,  Р.Перри), концепция аксиологического трансцендентализма (В.Виндельбанд,   Г.Риккерт),   общественно-практическая концепция марксизма,  культурно-исторический релятивизм (В.Дильтей, А.Тойнби, О.Шпенглер,  П.Сорокин), структурно-функциональная теория (Ф.Знанецкий, Т.Парсонс) и другие. В первое десятилетие XX века эта область исследований  выделяется  в  самостоятельную  теоретическую дисциплину, которая получила название - "аксиология" (от греч. "аксио" -  ценность,  "логос" - учение).  Термин этот ввел французский философ Поль Лапи и позже применил немецкий ученый  Э.Гартман.  Эта отрасль науки  нацелена  на  отражение ценностных аспектов действительности.

Формирование современного мышления в политической  и  правовой жизни общества имеет самое прямое отношение к проблеме прав человека в их практической реализации.  Особое значение здесь  имеет признание приоритета общечеловеческих ценностей, отход от конфронтации, учет опыта других государств в реализации прав человека, четкая позиция по вопросу об изначальном,  главенствующем характере прав человека, что находит свое логическое развитие  в  принципе  взаимной ответственности государства и личности [108,с.46]. На протяжении всей своей истории человечество создавало  целые своды законов для руководства социальным поведением людей,  для наказания преступных действий и поощрения поступков,  соответствующих правовым нормам. Человеческие права обеспечивают каждому  максимальную свободу индивидуальности, защищают его жизнь и достоинство от всякого посягательства извне. По мнению известного мыслителя, протестантского  теолога  Альберта Швейцера (1875-1965), было бы неразумно пытаться отрицать связь, которая существует между правом и мировоззрением.  Мировоззрение - зародыш всех идей и убеждений, которые  определяют  образ  действий  личности  и   общества [216,с.90]. Представляется важным, что права человека, в отличие от нравственности, не дают оценку интересам личности, а защищают, отстаивают и разграничивают эти интересы. Права человека  представляют собой единый комплекс прав и обязанностей. А по своей сути права человека это воплощение в специфической форме  высоких  идей справедливости,  человеческой свободы и равенства, что предполагает,  в свою очередь,  демократию, милосердие, гуманность [108,с.46]. Каждый последующий общественный строй открывает новые  возможности для  развития личности,  которая все в большей степени становится носителем идеи равенства прав и  свобод.  "Ничто  человека  в большее уныние  привести не может,  как лишение соединенных человеческих прав" [170,с.14].  На этих принципах в значительной мере основывались понятия смысла жизни,  ценностей и идеалов. Последние не сводятся к потребностям и интересам, определяющим поведение человека как  индивида,  -идеалы  тесным  образом связаны с нравственными критериями, которые добровольно налагает на себя личность. Огромное влияние  на  объем и характер прав и свобод оказывает состояние демократии,  духовная атмосфера общества, уровень культуры. Анализ  всех  этих  факторов помогает ответить на вопрос о том, почему в условиях одной общественно-экономической формации в  государствах различных  регионов мира закрепляется различный объем прав и свобод.  Права человека взаимосвязаны со всеми другими  сторонами нравственно-духовной жизни народа. Понятие "права",  содержащееся в Декларации, подразумевает человеческие права.  Речь идет о чувстве человеческого достоинства, в равной степени присущем всем людям,  кем бы они ни были. Человеческое достоинство  означает  признание  ценности отдельной личности в обществе и необходимость защищать ее от неблагоприятных действий со стороны других лиц или групп общественности, включая и правительство. "Моя свобода,  как право,  а не сила только,  прямо зависит от признания равного права всех других.  Право есть свобода,  обусловленная равенством ... синтез свободы  и  равенства"  [190,с.12,13]. Таким образом, личность в правовом государстве священна, человек в нем всегда рассматривается как цель и никогда -  как  простое средство. На  таком фундаменте строятся все постулаты демократического общества. Истинная деятельность государства должна  быть  направлена  на благо общества и его индивидов.  Помимо свободы, для самореализации личности требуется и другой,  тесно связанный со свободой фактор, многообразие жизненных ситуаций. Замечено, что даже самый свободный и независимый человек, оказавшись в условиях однообразной жизни, не достигает должного развития [75,с.30]. В то же время не следует забывать о том,  что многообразие является следствием свободы.  Государство не  может желать человеку другого состояния,  кроме такого, при котором каждый отдельный человек,  пользуясь полнотой  свободы, может развить  все  свои задатки и способности.  Тогда и физическая природа обретает в человеческих руках ту форму,  тот образ, который произвольно придает  ей  каждый человек в меру своих потребностей и наклонностей, будучи ограниченным только  пределами  своей  силы  и своего права. Всякое стремление государства вмешиваться в частные дела граждан, если  они не ущемляют прав других,  неприемлемо и недопустимо. Располагая свободой, люди легче объединяются в общества, которые во многом помогают государству в выполнении его функций. В государственных же интересах допустить  в  обществе  столько партий, сколько  есть в нем различных частных интересов:  ведь если правовое государство будет орудием только одной из этих партий,  то откуда оно возьмет силу для подчинения всех других [190,с.7]. Истинная свобода, истинное равноправие осуществимы лишь в правовом демократическом государстве,  отличительной  чертой  которого является верховенство  законов.  Выполнение законов свидетельствует прежде всего о том,  в какой  степени  реализуются  общегражданские права, установленные в интересах всех и каждого. Объем таких прав в различных государствах,  конечно,  неодинаков,  и зависит от уровня политической культуры  государства.  Однако  каковы  бы ни были эти права, они установлены как общее благо. Всю историю  прав человека можно рассматривать как путь постепенного признания всеми народами достоинства и ценности  человеческой личности. Каждая отдельная личность - это продукт социализации, единый по существу субъект  деятельности  и  носитель  определенных культурных ценностей. Рассматривая человека в структуре философских категорий "общее-особенное-единичное",  можно представить  его  как человечество в  целом и общечеловеческое в каждом конкретном представителе нашего рода;  либо как определенную общность людей  (расовую, национальную,  классовую,  конфессиональную, профессиональную, характерологическую и др.) и проявления этой общности в  конкретных людях; или  же  как отдельного человека в конкретной единственности своего реального существования.  Эта  трехуровневая  структура,  по мнению исследователей, представляет собой одну из важнейших универсалий бытия и самосознания человека [157,с.30]. Каждый из  этих уровней существует как объективная реальность. Генетическая, экологическая,  культурная  общность  человечества  в разной степени отражается разными историческими эпохами; по-разному она осознается различными представителями одних и тех же эпох.

5. Список литературы

1.                               Оболонский А. В. Драма российской политической истории: система против личности. М., 1994. Стр. 9-18

2.                               Хлебников Ю. Право и государство в их обоюдных отношениях. Варшава, 1874. С. 58-68.

3.                               Weber М. Soziologie, weitgeschichtllche Analysen, Politik. Sluttgan, 1956.

4.                               Тойби. Постижение истории. М., 1991.С.304.

5.                               Крашенинникова Н. А. Цивилизационные подходы к изучению истории государства и права / /Методологические проблемы правоведения. Изд-во Московского Ун-та. 1994. С. 10-32.

6.                                Крашенинникова Н. А. Индусское право: история и современность. М., 1998. С. 43.

7.                               Сюкияйнен  Д. Р. Мусульманское право. М., 1996. С. 47.

8.                               Кистяковский Б. Государство правовое и социалистическое//Вопросы философии. 1990. №6. С. 143.

9.                                Кистяковский Б. Социальные науки и право. М., 1916. С. 490.

10.                            Формация или цивилизация? (Материалы «круглого стола») //Вопросы фило­софии. 1989. № 10. С. 47.

11.                            НерсесянцВ. С. Гегелевская философия права. М., 1974. С. 88.

12.                            Локк Д. Избранные философские произведения. Т. II. М.. 1960. С. 66.

13.                            Монтескье III. Избранные произведения. М„ 1955. С. 169.

14.                            Кант И. Соч. в 6 т. Т. 4. С. 139. Кант И. Указ. соч. Т. 4. С. 147. см. та же. С. 233.

15.                            Гегель.Соч.Т;.Л1. М.—Л., 1935. С. 444.

16.                            Гегель. Философия права. М., 1934. С. 236.

17.                            Гроций Г. О праве войны и мира. М., 1956. С. 74.

18.                             Бергер А. К. Политическая мысль древнегреческой демократии. М., 1966. С. 337-338.

19.                            Нерсесянц В. С. Политические учения Древней Греции. М.. 1999. С. 78.  

20.                             Нерсесянц В. С. История идей правовой государственности. Академический правовой институт РАН. М., 2001. С. 3.

21.                            УтченкоС.Л. Политические учения Древнего Рима. М., 1977. С. 41.

22.                            ГуревичА. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. С. 176.

23.                            Государственное право Германии. Т. 1. С. 67.

24.                            Новгородцев П. Указ. соч. С. 340.

25.                            Дюги Л. Указ. соч. С. 72. 2 Там же. С. 75.

26.                            Новгородцев П. Указ. соч. С. 373.

27.                            Хессе К. Основы конституционного права ФРГ. М., 1995. С. III.

28.                            Новгородцев П. Указ. соч. С. 342.

29.                            Новгородцев П. Указ. соч. С. 341.

30.                            Новгородцев П. Указ. соч. С. 310—353.

31.                            Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 33.

32.                            Мальцев Г. В. Буржуазный эгалитаризм. М., 1984. С. 186.

33.                            Вольман Г. Чем объяснить стабильность экономического и политического развития федеративной Респу6пики Гермаиии //  Государство и  право. 1992. №11. С.134.

34.                            Хашк Ф. дорога к рабству // Новый мир. 1991. №7. С. 183.

35.                            Бердяев Н. Указ. соч. С. 242.

36.                            Бердяев Н. Философия неравенства. Письма к недругам по социальной фило­софии. Париж. 1970. С. 143—144.

37.                            Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т.21.С. 491-498.

38.                            Формация или цивилизация? (Материалы «круглого стола). С. 45.

39.                            Оболонский А.  Указ. соч. С. 9, 20.

40.                            БердяевН. Указ. соч. С. 212.