О.В. Мосин.

Правовые системы современности

1.Введение.

Актуальность, цели и задачи работы

Актуальность, цели и задачи настоящей работы предопределяются следующими основополагающими положениями. Право — феномен мировой цивилизации, в рамках которого сформировалось и действует множество современных правовых и политических систем. Чтобы понять правовое развитие в целом, как со­ставную часть прогресса мировой культуры, необходимо та­кое философское понимание права, позволяющий соотнести правовую систему с конкретным историческим временем и регионом, национальной, религиозной спецификой той или иной цивилизации, с культурой общества. Именно для обозначения связи этих и иных факторов развития общества с правовым регулированием в его исторической перспективе необходим раздел пра­воведения, занимающийся изучением не только и не столько внутренней структуры (системы) права, сколько выяснением закономерного места последнего в общем контексте правового измерения человечества на основе анализа общего и особенного в социальных, политических, структурных, специ­альных юридических характеристиках национального права.

Через сопоставление одноименных государственно-право­вых институтов, принципов, норм выявляются общие зако­номерности правового развития, его направление, этапы, перспективы. Кроме этого, такое сопоставление, основываясь на сравнительно-историческом методе познания, позволяет вы­явить общее и специфичное в правовых явлениях, встречающихся в мире, ступени и тенденции их формирования и функционирования, что дает возможность свести все много­образие конкретно-национального регулирования в определенную «периодическую систему» мирового права, где эле­ментарной, исходной частицей выступает уже не норма права, а целостная национальная правовая система и даже их группа (тип, семья). Все это чрезвычайно важно для углубления наших представлений о природе права, закономерностях его развития, генезисе и свойствах.

При написании работы использовалась учебная юридическая литература и информация интернета.  

2. Классификация правовых систем современности.

Аспекты изучения правовых и политических систем выступают предметом сравнительного правоведения. Результатом применения сравни­тельного метода является группировка (классификация) пра­вовых и политических систем мира по различным признакам. Классификация означает распределение тех или иных национальных систем права по классам (типам) в зависимости от тех или иных критериев. В этом смысле классификация правовых и политических систем (типология) — важный способ научного познания, позволяющий под до­полнительным углом зрения раскрыть как внутренние (структурные) взаимосвязи права, так и его отношения с более широким общественно-социальным и политическим контекстом, что открывает новые возможности в изучении юридических явлений.

По вопросу типологии правовых и политических систем существуют раз­личные подходы. За основу классификации могут принимать­ся различные критерии — идеологические, юридические, эти­ческие, экономические, религиозные, географические и т. д. Вполне естественно, что при этом могут формироваться различные новые типологические группы правовых систем. При этом критерии и типологии могут соче­таться в определенных комбинациях.

В настоящее время, как правило, используются критерии классификации правовых систем, опирающиеся, главным об­разом, на этногеографические, технико-юридические и религиозно-этические признаки права.

В современном мире обычно различают следующие право­вые и политические системы:

1)       национальные правовые системы;

2)       пра­вовые семьи;

3)       группы правовых систем.

Национальная правовая система — это конкретно-исто­рическая совокупность права (законодательства), юридиче­ской практики и господствующей правовой идеологии отдель­ной страны (государства). Национальная правовая систе­ма — элемент того или иного конкретного общества и отра­жает его социально-экономические, политические, культур­ные особенности. По отношению к группам правовых систем и правовым семьям национальные правовые системы высту­пают в качестве явления особенного, единичного. Следует отметить, что в настоя­щее время в современном мире насчитывается около двухсот националь­ных правовых систем.

Вопрос об элементном, структурном понимании правовой системы в литературе дискуссионен. Так, С. С. Алексеев включа­ет в понятие правовой системы право и его источники, акты применения норм права и правоотношения, права и свобо­ды граждан[1]. По мнению Н. И. Матузова, правовую систему общества образуют:

1)  право как совокупность создаваемых и охраняемых государством норм;

2)  законодательство как форма выражения этих норм (нормативные акты);

3)  право­вые учреждения, осуществляющие правовую политику госу­дарства;

4)  судебная и иная юридическая практика;

5)  ме­ханизм правового регулирования;

6)  правореализационный процесс (включая акты применения и толкования);

7) пра­ва, свободы и обязанности граждан (право в субъективном смысле); 8) правоотношения;

9)  законность и правопоря­док;

10) правовая идеология;

11) субъекты права;

12) си­стематизирующие связи, обеспечивающие единство, целост­ность и стабильность системы;

13) иные правовые явления, образующие «инфраструктуру» правовой системы (юридиче­ская ответственность, правосубъектность, правовой статус и т. д.)[2] .

Ю. А. Тихомиров считает, что понятие правовой системы охватывает законодательство и иные источники права цели и принципы регулирования, системообразующие связи[3]. Существуют и другие отличные точки зрения.[4]

В общем определении правовая семья — это совокупность национальных право­вых систем, выделенная на основе общности источников, структуры права и исторического пути его формирования. В соответствии с этими критериями можно выделить следу­ющие семьи:

общего права; романо-германскую;

обычно-тра­диционную; мусульманскую; индусскую (индусское право);

славянскую.

Следует подчеркнуть, что ни одна из классификаций правовых семей не является исчерпывающей для правовых систем мира, и по­этому в литературе можно встретить самые различные ти­пологические подразделения семей национального права. В приведенной классификации своеобразие правовой семьи определяется характером ее источников: юридических, ду­ховных (религия, этика и т. д.) и культурно-исторических. Какой-то из этих признаков может преобладать в разграни­чении тех или иных правовых семей.

В рамках той или иной правовой семьи возможны более дробные элементы, представленные определенной группой правовых систем.

Так, внутри романо-германской правовой семьи выделя­ют группу романского права, в зону которой входят такие страны, как Франция, Италия, Бельгия, Испания, Швейца­рия, Португалия, Румыния, право латиноамериканских стран, каноническое (церковно-католическое)  право и — группу германского права, в которую входят правовые системы ФРГ, Австрии, Венгрии, скандинавских стран и др. Внутри англо-санксонской правовой семьи различают английскую правовую систему, правовую, систему США и право бывших англоязычных колоний Великобритании. Славянская право­вая семья включает группу российского права (Россия и рес­публики в ее составе) и западнославянского права (Украи­на, Белоруссия, Болгария, новая Югославия).

3. Правовые системы в основных  традиционных правовых семьях народов мира. Прошлое и настоящее.

Рассмотрим основные характерные черты представлен­ных правовых семей с акцентом на отличительных особенно­стях славянской правовой семьи, ее месте на правовой карте мира.

К наиболее старым, «классическим» правовым семьям от­носятся 1) семья общего права и 2) романо-германская (конти­нентальная), принадлежащие к западной юридической тра­диции.

Общее (англо-саксонское) право исторически сложилось в Англии. Общее право оправдывает свое название тем, что оно, во-первых, действовало на территории всей Англии (пе­риод его становления — X—XIII века) в виде судебных обычаев, возникавших помимо законодательства, и, во-вто­рых, оно распространялось на всех свободных подданных короля в гражданском судопроизводстве. Обобщая судебную практику в своих решениях, судьи руководствовались норма­ми уже сложившихся отношений и на их основе вырабатыва­ли свои юридические принципы. Совокупность этих реше­ний, точнее, принципов, на которых они основывались (прецедентов), была обязательной для всех судов и, таким обра­зом, составила систему общего права.

Специфика общего права состоит в: 1) отсутствии коди­фицированных отраслей права и 2) наличии в качестве ис­точника права громадного количества судебных решений (прецедентов), являющихся образцами для аналогичных дел, рассматриваемых другими судами. Кроме общего права, в структуру английского права входят статутное право (зако­нодательство) и «право справедливости».

Норма общего права носит казуистический (индивиду­альный) характер, ибо она есть «модель» конкретного реше­ния, а не результат законодательного абстрагирования от отдельных случаев. Общее право приоритетное значение при­дает процессуальным нормам, формам судопроизводства, ис­точникам доказательств, ибо они составляют одновременно механизм правообразования и механизм правореализации. При этом важным признаком общего права выступает автономия судебной власти от любой иной власти в государстве, что проявляется в отсутствии прокуратуры и административной юстиции.

В настоящее время наряду с общим правом в странах англо-саксонской правовой семьи широкое развитие получи­ло законодательство (статутное право), источником которо­го являются акты представительных органов, что свидетель­ствует о сложных процессах эволюции данной правовой се­мьи. Однако исходные принципы организации правовая система, например, Англии сохраняет с XIII века до сих пор.

Романо-германская правовая семья. Исторические корни этой правовой семьи относятся к римскому праву (1 в. до н.э.—VI в. н.э.). В качестве основного источника она использует писаное право, т. е. юридические правила (нормы), сформулированные в законодательных актах государства. Законодатель (орган государственной власти) в связи с этим должен осмыслить общественные отношения, обобщить со­циальную практику, типизировать повторяющиеся ситуации и сформулировать в нормативных актах общие модели прав и обязанностей для граждан и организаций. На правоприменителей (это наименование весьма точно для данной пра­вовой семьи отражает роль и функции юристов), и прежде всего суд, возлагается обязанность точной реализации этих общих норм в конкретных судебных, административных ре­шениях, что, в конечном счете, обеспечивает единообразие судебной или административной практики в масштабе всего государства.                                         

Судья романо-германской правовой семьи не обязан сле­довать ранее принятому решению другого суда за исключе­нием судебной практики Верховного и (или) Конституционного суда. Но и в этом случае высшие судебные инстанции не вправе создавать своими решениями новые нормы, а мо­гут лишь толковать имеющиеся в нормативно-правовых ак­тах. Судья, работающий в стране, входящей в зону романо-германской правовой семьи, решая юридическое дело, глав­ным образом осуществляет лишь процесс квалификации — строит цепь умозаключений по методу силлогизма, где роль большей посылки играет норма, а меньшей — обстоятельст­ва конкретного случая. Это, конечно, вовсе не свидетельст­вует об отсутствии в правоприменении творческого, самосто­ятельного начала. Чтобы правильно применить отвлеченную от конкретной ситуации норму, юрист должен глубоко вник­нуть в природу этой ситуации: обстоятельства деяния и лич­ность деятеля, например, с тем, чтобы применение права было справедливым, гуманным, целесообразным, т. е. отра­жало внутреннюю природу права. В этом смысле и в конти­нентальной правовой семье судебная (правоприменительная) практика не может не иметь некоторого нормативного зна­чения, то есть выступать в роли фактора «давления» либо корректировки законодательства, которое, однако, официаль­но признается приоритетным либо даже единственным ис­точником права.

Такое положение, когда семья общего права имеет черты, присущие семье континентального права (писаное право), а последняя использует некоторые механизмы англо-саксон­ской правовой семьи (судебная практика), свидетельствует о глубоких взаимосвязях мирового правового развития, из­вестном единстве правового регулирования в рамках, в част­ности, европейской цивилизации.

Значительным своеобразием обладают правовые системы, основанные на традиционном и религиозном регулировании, где право не рассматривается как результат рациональной деятельности человека, а тем более государства. Различают так называемые традиционные правовые системы (построен­ные на обычном праве) и религиозные правовые системы (мусульманское, индусское право). К странам традиционно­го права относят Японию, государства Тропической Африки и некоторые другие. В основе религиозной правовой системы лежит какая-либо система вероучения. Так, источниками мусульманского права являются Коран, сунна и иджма. Коран — священная книга ислама и всех мусульман, состоящая из высказываний пророка Магомета, произнесенных им в Мекке и Медине. Наряду с общими духовными положениями, проповедями, обрядами там есть и установления вполне нормативно-юридического характера.

Сунна — мусульманское священное предание, рассказы­вающее о жизни пророка и представляющая собой сборник норм-традиций, связанных с поведением и высказываниями пророка, которые должны служить образцами для мусуль­ман. Иджма — третий источник мусульманского права — комментарии ислама, составленные его толкователями — докторами мусульманской религии. Эти комментарии воспол­няют пробелы в религиозных нормах. Окончательное толко­вание ислама дается в иджме, поэтому коран и сунна непо­средственного юридического значения не имеют. Практики ссылаются на сборники норм, соответствующие иджме.

Мусульманское право сформировалось в глубоком средне­вековье и с тех пор проделало существенную эволюцию с точ­ки зрения развития своих источников. Характерные черты этого права — архаичность, казуистичность, отсутствие пи­саных систематизированных норм во многом сглажены при­нятием в новейшее время законов, кодексов — продуктов деятельности государства.

Другой широко распространенной системой религиозно­го права является индусское право. Оно распространяется практически на всех выходцев из Индии и так же, как мусуль­манское право, тесно связано с религией — индуизмом. В со­держание этой системы входят обряды, верования, идеоло­гические ценности: мораль, философия, которые нормативно закрепляют определенный образ жизни и общественное устройство. Индуизм сформировался в глубокой древности— почти две тысячи лет назад, однако сохранил свое регули­рующее значение до настоящего времени. В этом качестве индуизм выступает элементом государственно-правовых от­ношений современного, в частности, индийского общества. Особенную роль индусское право играет в сферах, где влия­ние религии до сих пор наиболее ощутимо — семейных, на­следственных отношениях, кастовом статусе человека и т. д.

Главной тенденцией развития как обычного (традицион­ного), так и религиозного (мусульманского и др.) права является усиление роли закона как источника права. Однако эта тенденция реализуется на фоне неснижающейся значе­ния традиционных и особенно религиозных норм, и даже в известной мере — их возрождения в качестве ведущей нор­мативной системы общества, что весьма характерно для ис­ламских государств.

Славянская правовая семья. Выделение славянской пра­вовой семьи в качестве самостоятельной ветви правовой системы имеет определенную новизну и поэтому нуждает­ся в дополнительном обосновании.

Особенностью приведенного варианта структуры право­вых семей, включающей самостоятельную семью  славянского права, является стремление отразить подход уже известных типологий, выделяющих в отдельную рубрику славянскую правовую семью, так и изменения юридической карты совре­менной Европы. Из представленной классификации не выпа­дает (в отличие от некоторых современных трактовок[5]) нор­мативный регион и соответственно правовая общность, об­разуемая странами в основном славянского этнического про­исхождения, относимыми в свое время к социалистической правовой семье. Конечно, здесь идет речь о государствах бывшего социалистического со­дружества — СССР, ГДР, СФРЮ, Польше, Болгарии,. Венг­рии, Чехословакии, Румынии, которые составляли, в частно­сти, по мнению французского компаративиста Р. Давида, осо­бую семью социалистического права.[6]

Основанием для выделения этой правовой общности в ка­честве отдельной, специфичной правовой семьи были, в свое время, социально-экономические и идеологические критерии, находившие концентрированное выражение в понятиях «об­щественно-экономическая формация», «социальный  строй общества», который с помощью права стремилась утвердить и развивать государственная (политическая) власть назван­ных стран. В традиционной для нашей науки классификации правовых семей на семьи общего, романо-германского (кон­тинентального), традиционно-обычного, религиозного и со­циалистического права использовалось сразу несколько, до­вольно разнохарактерных критериев — от технико-юридиче­ских до социально-экономических и идеологических. Такая классификация соответствовала устоявшимся на­учным подходам и главное — государственно-правовым реа­лиям мира. Поэтому она была общепризнанной в советской юридической литературе [7]. В настоящий период данная типология нуждается в опре­деленных уточнениях, вытекающих из новой политической, социально-экономической и духовной ситуации, сложившей­ся в правовом мире в связи с распадом СССР, европейской социалистической системы, эволюцией общественно-полити­ческого строя стран, входивших в зону социалистического права.

Фундаментальные изменения, происшедшие в конце 80-х— начале 90-х годов в восточноевропейских странах, появле­ние на политической карте новых государств — новой Рос­сии, объединенной Германии, новой Югославии, самостоя­тельных Чехии, Словакии, Хорватии, Македонии, Украины, Белоруссии и других — свидетельствует о необходимости теоретического анализа положения, сложившегося в право­вом пространстве некогда единого социалистического сообщества Восточной Европы.

Главный вопрос — какова природа национальных право­вых систем стран бывшего социалистического лагеря? Ка­кими критериями необходимо пользоваться, чтобы с доста­точной точностью выразить их правовую природу и соотне­сти ее со спецификой уже имеющихся правовых общностей? По сути дела, речь идет о новой политической, социально-экономической и, соответственно — законодательно-юридической ориентации государств, вошедших в полосу своего социального обновления. Эта ориентация имеет стратегиче­ски важное значение для национальных государствен­но-правовых систем России, Украины, Белоруссии, Молда­вии, Грузии, Казахстана, других ныне независимых и само­стоятельных стран, их правовых культур.

Поэтому данный вопрос уже сейчас представляет собой большую не только теоретическую, но и геополитическую, идеологическую, международно-практическую сложность.

Думается, правовой аспект этой проблемы в современной юридической литературе толь­ко еще начинает осознаваться и обсуждаться. Существует точка зрения, согласно которой правовые системы стран, вхо­дивших в социалистическое содружество, ранее принадлежали к романо-германской правовой семье и поэтому сейчас речь идет лишь о их «возвращении» в это сообщество [8]. Надо сказать, что на этой позиции основаны сейчас официальная юридическая политика подавляющего большинства новых государств, включая Россию, их внешнеполитические ориен­тации, концепции реформирования своего социально-эконо­мического уклада.

Однако принятие данной позиции будет означать, что быв­шие социалистические страны и прежде всего республики СССР — ныне самостоятельные государства, должны посте­пенно (или как можно быстрее) интегрироваться в запад­ный мир: его политику, идеологию, экономику, систему ду­ховно-нравственных ценностей.

4. Исторические корни, становление и особенности развития правовых систем романо-германской правовой семьи.

К романо-германской правовой семье относятся правовые системы, воз­никшие первоначально в континентальной Европе на основе древнеримского права, а также канонических и местных правовых обычаев. Они как бы продолжают римское право, являются ре­зультатом его эволюции и приспособления к новым условиям. Господствующая роль в таких системах принадлежит в первую очередь закону (кодексу).

Романо-германская правовая семья, существовавшая первона­чально в странах континентальной Европы, затем распространи­лась на всю Латинскую Америку, значительную часть Африки, страны Востока, Японию. Этот процесс объясняется колониза­торской деятельностью многих европейских стран, а также высо­ким уровнем кодификации в этих странах в XIX в., которую можно было использовать как образец для создания собственного права.

История создания и развития континентальной правовой семьи довольно длительна. Она сложилась на основе изучения римского права в итальянских, французских и германских уни­верситетах, создавших в XII—XVI вв. на базе Свода законов Юстиниана общую для многих европейских стран юридическую науку. Главная роль принадлежала Болонскому университету в Италии. Кодификация Юстиниана была изложена доходчиво и просто, на языке, которым пользовались и церковники, и ученые, — на латыни. Римское право было создано одной из самых могущественных цивилизаций древности, которая простирала свои границы практически на всю Западную Европу, а также Ближний Восток, страны Африки.

Процесс, получивший название "рецепция римского права", сначала имел чисто доктринальные формы и сугубо научное зна­чение: римское право непосредственно не применялось, изуча­лись его понятийный фонд, весьма развитая структура, внутрен­няя логика, юридическая техника.

Преподавание римского права в университетах испытало ряд этапов. Сначала так называемая школа глоссаторов стремилась установить первоначальный смысл римских законов. В XIV в. постглоссаторами римское право было "очищено" и подвергнуто переработке. Со временем забота об уважении законов Древнего Рима уступила в университетах место стремлению выработать принципы права, отражающие рациональные начала не прошлой, а настоящей жизни. Новая школа, именуемая доктриной естест­венного права, побеждает в университетской науке в XVII— XVIII вв. Выдвижение на первый план разума как силы, творящей право, подчеркивало важную роль закона и открывало путь ко­дификации. Школа естественного права требовала, чтобы наряду с частным правом, основанным на римском праве, Европа вырабо­тала недостающие ей нормы публичного права, выражающие есте­ственные права человека и гарантирующие свободу личности.

Постепенно основные нормы римского права начинают вос­приниматься законодателем. В условиях господства в феодальной Европе натурального хозяйства, отсутствия товарного производ­ства и рынка не было нужды в такого рода нормах права. Однако по мере роста капиталистических отношений, развития товарного обмена тщательно разработанное римское право, рассчитанное на общество, где господствует частная собственность, все больше использовалось нарождающейся буржуазией. Именно это обусло­вило возможность его приспособления к развивающимся в недрах феодальной Европы товарно-денежным отношениям.

Рецепция римского права привела к тому, что еще в эпоху феодализма правовые системы европейских стран — их правовая доктрина, юридическая техника — приобрели определенное сход­ство. Унифицирующее влияние оказало и каноническое право.

Буржуазные революции коренным образом изменили природу права, отменили феодальные юридиччские институты, превратили закон в основной источник романско-германского права. Закон рассматривался как наиболее подходящий инструмент для созда­ния единой национальной правовой системы, для обеспечения законности в противовес феодальному деспотизму и кулачному праву. Обстоятельства, определившие важную роль закона, обу­словили возможность и необходимость кодификации законода­тельства. Путем кодификации право приводится в систему, ока­зывается пронизанным едиными принципами. Кодификация завершает формирование романо-германской правовой семьи как целостного явления. Во Франции в 1804 г., в Германии в 1896 г., в Швейцарии в 1881—1907 гг. были приняты гражданские кодексы.[9] В течение XIX в. были приняты и другие кодексы в большинстве стран европейского континента. Самой значительной была роль французской кодификации, особенно гражданского кодекса (кодекса Наполеона), оказавшей заметное влияние на процесс утверждения принципов права во многих государствах Европы и за ее пределами.

5. Эволюция и теоретические основы мусульманской правовой системы.

Сторонники мусульманской правовой системе иногда настолько заостряли внимание на его религиозной доктрине, что полностью вырывали ее из человеческого. контекста, в котором она становилась предметом веры, и обходили молчанием юридическую и правовую практику, которой она подкреплялась и освящалась. Цен­тральные верования и благочестивые обязанности религии «покорно­сти» Богу (ислам) заучить нетрудно — с такой же легкостью можно представить себе план какой-нибудь конторы, изучив ее чертеж, но и после того, как вы запомните наизусть его элементарные внешние черты, ислам как живая реальность будет сокрыт от вашего взора до тех пор, пока вы не научитесь видеть, каким образом верования и практика становятся интегральными частями общественной и личной жизни в специфических культурных контекстах. Мусульмане — те, что «предали себя» Богу, — не перестают объяснять интересующимся иноверцам, что их религия является «цельным образом жизни», не делающим различий между религиозным и светским и не исключаю­щим ни одного предмета из сферы-действия авторитета и предписа­ний ислама.   

Ислам и христианство добились заметных успехов в распростране­нии своих учений среди народов всевозможных культур и географических регионов. Среди религий азиатского происхождения самое широкое рас­пространение получил буддизм. Ислам — это единственная авраамическая традиция (от Авраама, как и в иудаизме и христианстве, этот великий еврейский патриарх фигурирует в мифах ислама, который, как и обе вышеуказанные религии, провозглашает веру в единого Бога и завет (договор) с ним), которая оказала на Азию настолько мощное воздействие, что в некоторых ее областях завоевала доминирующее положение. Формально, ислам сохранил более последовательную систему фундаментальных верований и практики, чем любая другая мировая религия, включая и иудаизм. Хотя в исламе и имеются сектантские группировки, они возникают главным образом в результате политических разногласий и не содержат в себе, за исключе­нием незначительных деталей, отступлений в сфере культа и обрядовой практики.

Поскольку, ислам является религией закона и не признает сколько-нибудь принципиального различия между религиозным и светским, все вещи рассматриваются им как подпадающие под Божественное законо­дательство. Не все жизненные проявления относятся к ритуалу, Но все они имеют назначенную им исламским законом ценность, разместившись на шкале с отметками «запрещенное», «безразличное», «обязательное». Свя­щенное право известно под названием Шариат, от арабского слова sharia, обозначающего «путь». Шариат не значит буквально «закон», скорее, он означает предначертанный Богом истинный путь для своих верных созданий, путь, включающий в себя собственно право. Понятие Шариат близко соответствует еврейской концепции Торы.

Мусульмане любят повторять, что «у человечества нет прав, есть только обязанности». Это неприкрытое убеждение чуждо мышлению американцев, воспитанных на Декларации о независимости и Билле о правах. Но исламская преданность пути покорности единому высшему Богу отнюдь не является зловещим тоталитаризмом. Мусульмане настаивают на том, что единственно правильное отношение людей к Бо­гу — это отношение рабов к своему господину. Но Бог сотворил этот мир ради правой цели, и он не только справедлив, но и милостив. Бог даровал творению своих рук — людям — свободу наряду с такими божественными атрибутами, как разум, воля и речь.

Служение Всемогущему должно быть свободным деянием, наградой за которое в этом мире является ответственность. Человек, «боящийся только Бога, поднимается над остальными, мелкими страхами и обре­тает способность вести свободную и активную жизнь халифа, или «заместителя» Бога. Таким образом, обязанности, налагаемые исламом, принимаются добровольно и фактически, согласно представлениям ве­рующих, приносят подлинную свободу от рабства человеческой алчно­сти, беспокойства, стремления к изменению своего положения в обще­стве и прочих вещей, до которых люди, будучи существами несовершен­ными, столь охочи. Для мусульман служение Богу не означает унижения своего человеческого достоинства; оно освобождает от низменных стрем­лений и наполняет жизнь смыслом.

В настоящее время особенно сильное влияние теологическое направление в правовой системе имеет в му­сульманских, прежде всего арабских странах, где понятие государства неразрывно связано с идеей халифата — идеальной формы организации мусульманской общины в соответствии с заветами пророка Мухаммеда (VI—VII в н.э.), изложенными в Коране, а также в соответствии с преда­ниями о его жизни и деятельности (Сунна). Согласно поучениям пророка, идея о создании такого государства была внушена Мухаммеду Аллахом, и пророк осуществил ее. Он сосредоточил в своих руках высшую законода­тельную, исполнительную, судебную, контрольную власть, принимая ре­шения обычно после совета с наиболее авторитетными мусульманами (иджма).

По представлениям мусульманских авторов, в том числе бывшего президента Ирана А. Банисадра,[10] каждое мусульманское государство долж­но стремиться к подобной идеальной правовой организации, кото­рая воплощала бы интересы единоверцев Корана.[11] Иногда считают, что в современных условиях к этой концепции ближе всего государственный строй Ирана, где реальная власть сосредоточена в руках высшего духовен­ства, возглавляемого "руководителем государства", другие мусульманские авторы видят образец в Саудовской Аравии или Объединенных Арабских Эмиратах.

Следует подчеркнуть, что теологическая концепция государства и права не соответствует историческим фактам: государство и право созданы не Богом, а людьми. Пророк Мухаммед, даже действовавший (как он утверждал) по воле Аллаха, все же сам повел своих приверженцев в Медину из Мекки, сам создал довольно крупное по тем временам войско (10 тыс. человек), с которым он захватил Мекку (с согла­сия некоторых слоев ее населения), и был провозглашен правителем, наме­стником Бога на Земле.

Вместе с тем, эта концепция в ее практическом осуществлении не лишена некоторых интересных аспектов. К ним относятся институт ашшура (консультации и поиски консенсуса), маджилиса (открытый, по идеея доступ любого мусульманина к правителю, членам его семьи), закята (особый государственный налог с имущества богатых для поддержания бедных), идея отбора руководящей элиты не путем всеобщих выборов, а в соответствии с естественным авторитетом тех или иных лиц среди населе­ния и др. Кстати сказать, последнее положение нашло свое специфическое и частичное закрепление во многих современных конституциях, причем не только мусульманских стран (например, в Италии, Индии, где наряду с избранными членами парламента (их подавляющее большинство) прези­дент вправе назначить в его состав нескольких лиц, имеющих заслуги в сфере науки, культуры, искусства, других сферах жизни общества, граж­дан, пользующихся влиянием, авторитетом в обществе).

Появление иджмы и кияса обусловлено двумя основными причинами. Во-первых, Коран не был полным сводом юридичес­ких норм, а Сунна, наоборот, представляла собой множество казуистических положений, которые зачастую противоречили друг другу и в которых простые мусульмане и судьи практически не могли самостоятельно разобраться. Во-вторых, в Коране и Сунне не нашли отражения новые отношения, в закреплении которых были заинтересованы господствующие слои общества .[12]

Мусульманское право представляет собой яркий пример "права богословов". Поскольку оно было создано учеными-богословами. Юри­дическая наука, а не государство играет роль законодателя, мне­ние специалиста имеет нормативно-обязательное значение. При рассмотрении дела судья никогда не обращается к Корану или Сунне. Вместо этого он ссылается на правоведа, авторитет кото­рого общепризнан.

Право, как совокупность обязательных предписаний, сформи­ровалось за первые два века существования ислама, в глубоком средневековье. После того как все правовые школы приняли классическое учение о "корнях" мусульманского права, созида­тельная деятельность юристов пошла на убыль и мусульманская правовая мысль постепенно стала сугубо догматической и арха­ичной.[13] Идея развития и совершенствования Права в зависимости от динамики общественного развития чужда системе исламского права, и в этом состоит основная причина его реакционной роли в современных условиях.

Однако, требование неукоснительно соблюдать догматы веры, не на­рушать непреложные обычаи побуждает суды прибегать к много­численным уловкам. Так, Коран не допускает ссуды под процен­ты, запрещая ростовщичество. Чтобы обойти этот запрет, изобре­ли систему "двойной продажи": заемщик "продавал" тот или иной предмет кредитору, а последний "перепродавал" его заемщику по цене, завышенной на оговоренный ссудный процент и выплачи­ваемой только по истечении срока ссуды. Запрещенную Кораном аренду земли обходят, заключая вместо аренды договор товари­щества.

До начала XIX в. социально-экономические условия существования мусульманско­го мира менялись очень медленно, поэтому шариат, несмотря на застывшую архаичность его догматов, вполне соответствовал им. Однако с упадком Османской империи на Ближнем Востоке усилилось политическое влияние западно-европейских госу­дарств. Лидеры мусульманского мира осознали, что для того, чтобы выдержать политическую и экономическую конкуренцию с западными странами, необходима модернизация государствен­ного управления и права.

С середины XIX в. начался процесс законодательных реформ. В сферу отношений, ранее традиционно регламентировавшихся мусульманским правом, стали вторгаться нормативные источники европейского происхождения. Главным образом этот процесс за­тронул сферы, в которых конфликт с традиционными исламски­ми нормами был не слишком острым, в частности торговое и морское право. Власти Османской империи пошли еще дальше. Была принята так называемая Маджалла (1869-1876 гг.) — закон, состоящий из 1850 статей о собственности и обязательственном  праве. Этот закон открыто не порывал с правилами шариата, но они были облечены в форму параграфов в европейском стиле и введены в действие с санкции государства. Он был необходим потому, что светские суды, получившие полномочия на рассмот­рение споров о собственности и обязательствах, едва ли могли опираться на средневековые мусульманские нормы.

В Британской Индии мусульманское право с течением време­ни так много заимствовало из общего права, что даже появилась возможность говорить об "англо-магометанском праве".

В 1876 г. в Египте начал действовать гражданский кодекс, составленный в основном по французскому образцу. Египет пере­нял также в общих чертах и французский торговый кодекс. Так появилась отрасль торгового права, до того не известная в му­сульманском праве. И в других странах Ближнего Востока, за исключением Иордании, Кувейта и некоторых других государств Аравийского полуострова, были приняты гражданские кодексы западного образца. Однако они не затрагивали семейного права.

Семейное и наследственное право подверглись законодатель­ным реформам в XX в. Законы о семейном праве были приняты в Египте и Судане. В Турции реформа семейного и наследствен­ного права была осуществлена в 1926 г. Порывая с традиционны­ми мусульманскими канонами, новые законы осудили многобра­чие, право одностороннего расторжения брака мужем, неравный раздел наследства между сыновьями и дочерьми покойного. Иранский гражданский кодекс, промульгированный в 1927-1935 гг., также явился кодификацией модернизированного му­сульманского права в сфере семьи и наследования. Кодексы лич­ного статуса были приняты в Сирии, Тунисе, Марокко, Египте, Иордании, Ираке и некоторых других мусульманских странах.

После второй мировой войны законы, регулирующие насле­дование и семейные отношения, были приняты почти во всех арабских государствах. Эти законы довольно смело вторгаются в традиционные нормы взаимоотношений мужа и жены в семье. В частности, они дают определенные права женам на развод, огра­ничивают возможности родителей и опекунов устраивать браки несовершеннолетних, ограничивают полигамию, определяют ус­ловия развода мужа с женой в одностороннем порядке. Судебная практика ныне допускает при заключении брака оговорку, что жена сможет впоследствии отказаться от брака (в принципе это право мужа) или она получает такое право, если муж не сохранит единобрачия.

Проникновение европейского права в мусульманские страны весьма значительно, и этот процесс, связанный с международной интеграцией и экономическим сотрудничеством, в принципе не­обратим. Значение, сфера действия и удельный вес мусульман­ского права уменьшились, а само право, во всяком случае по своей внешней форме, многое восприняло от европейских коди­фикаций. Однако отмеченную тенденцию не следует преувеличи­вать, особенно в свете активизации ислама, которая в последние годы характеризует политическую жизнь многих государств. Эта активизация сопровождается в том числе и требованиями отказа от западных правовых моделей, полного восстановления всех норм мусульманского права (например, в Иране).

Многие мусульманские государства заявляют в своих консти­туциях и законах о верности принципам ислама. Есть такие положения, в частности, в конституциях Марокко, Туниса, Сирии, Мавритании, Ирана, Пакистана.

Мусульманское уголовное право устанавливает четко опреде­ленные наказания (причем весьма суровые) за такие преступле­ния, как убийство, прелюбодеяние, ложное обвинение в прелю­бодеянии, воровство, употребление спиртных напитков, воору­женное ограбление и бунт. Наказание за остальные преступления определяет сам судья по своему усмотрению.

Принятая в 1979 г. Конституция исламской республики Иран провозглашает, что все законодательство, в том числе уголовное, должно соответствовать шариату, а суды в борьбе с преступностью обязаны применять установленные им меры наказания. В 1981 г. вступил в силу так называемый закон о Киншасе, 199 статей которого повторяют положения традиционного мусульманского уголовного права (широкое применение смертной казни, наказа­ние плетьми, избиение камнями, наказание по принципу талио­на). Процесс исламизации затронул и другие страны (Пакистан, Судан, Мавритания).

Мусульманское судопроизводство довольно простое. Едино­личный судья рассматривает дела всех категорий. Иерархии судов обычно не существует. Сегодня в некоторых странах (Турция, Египет, Тунис, Пакистан, Алжир, Марокко, Гвинея) мусульман­ские суды ликвидированы и заменены судами обычного судопро­изводства. Однако во многих арабских государствах мусульман­ские суды продолжают играть немалую роль в механизме регули­рования общественной жизни. Как правило, к судьям предъявляются высокие квалификационные требования с точки зрения их религиозно-правовой подготовки.

Мусульманское право, несмотря на существенное влияние со стороны европейских правовых систем, все же остается самосто­ятельной правовой семьей, оказывающей серьезное воздействие на миллионные массы людей во всех уголках земного шара.

7. Основные эволюционные положения развития англо-саксонской правовой системы.

Историческими корнями английское право уходит в далекое прошлое. После норманского завоевания Англии (1066 г.) основ­ная нагрузка в осуществлении правосудия была возложена на королевские суды, находившиеся в Лондоне. В их деятельности постепенно сложилась сумма решений, которыми и руководство­вались в последующем все суды (общее право). Выработалось правило прецедента — однажды сформулированное судебное ре­шение в последующем становилось обязательным для всех судей.[14]

Впоследствии в связи с большими социальными изменениями в феодальной Англии (развитие товарно-денежных отношений, рост городов, упадок натурального хозяйства) возникла необхо­димость выйти за жесткие рамки закрытой системы уже сложив­шихся прецедентов. Эту роль взял на себя королевский канцлер, решая в порядке определенной процедуры споры, в связи с ко­торыми их участники обращались к королю. Таким образом, параллельно с общим правом сложилось так называемое право справедливости. Оно, как и общее право, является составной частью прецедентного права, но прецеденты здесь созданы другим путем и охватывают иные отношения, чем общее право.

Несмотря на многие сходные черты общего права и права справедливости, прецеденты их судов фиксировались раздельно, которые существовали вплоть до судебной реформы 1873-1875 гг. Эта реформа слила общее право и право справедливости в единую систему прецедентного права. Все английские суды получили право применять и нормы общего права, и нормы права справед­ливости.

Сегодня английское право традиционно продолжает оставать­ся в основном судебным, разрабатываемым судьями в процессе рассмотрения конкретных дел. Такой подход делает нормы обще­го права более гибкими и менее абстрактными, чем нормы права романо-германских систем, но одновременно придает праву боль­шую казуистичность и меньшую определенность.

В английском праве отсутствует деление на публичное и част­ное. В нем значительно в меньшей степени восприняты категории и понятия римского права. Нет в Англии и кодексов европейского типа. Отрасли английского права выражены не столь четко, как в континентальных правовых системах, и проблемам их классифи­кации и на практике, и в научных доктринах уделяется несрав­ненно меньше внимания. Дело в том, что суды в Англии имеют общую юрисдикцию и рассматривают разные категории дел: и гражданские, и торговые, и уголовные, и др.

При рассмотрении дела английский судья должен выяснить, не было ли аналогичное дело рассмотрено ранее, и в случае положительного ответа руководствоваться уже имеющимся реше­нием. Степень обязательности прецедента зависит от места в судебной иерархии суда, рассматривающего дело, и суда, чье решение может стать при этом прецедентом. Так, решения выс­шей судебной инстанции — палаты лордов — обязательны для всех судов. Апелляционный суд, состоящий из гражданского и уголовного отделений, обязан соблюдать прецеденты палаты лор­дов и свои собственные, а его решения обязательны для всех нижестоящих судов. Высокий суд (все его отделения, включая и апелляционные) связан прецедентами обеих вышестоящих ин­станций. Его решения обязательны для всех нижестоящих судов, а также влияют на рассмотрение дел в отделениях Высокого суда, не будучи, однако, строго обязательными для них. Окружные и магистратские суды обязаны следовать прецедентам всех выше­стоящих инстанций, а их собственные решения прецедентами не являются. Не сччтаются прецедентами и решения Суда короны, созданного в 1971 г. для рассмотрения особо тяжких уголовных преступлений. Таким образом, в английском праве существует огромное количество прецедентов, разобраться в которых бывает довольно трудно.

Судебная инстанция не может отказаться от созданного ранее прецедента, который подлежит изменению лишь вышестоящей инстанцией или парламентским актом. Однако поскольку полное совпадение обстоятельств разных дел случается не так часто, то судья по своему усмотрению может признать, сходны ли они, от чего зависит применение той или другой прецедентной нормы.[15] Судья вправе констатировать совпадение обстоятельств и тогда, когда они, на первый взгляд, различаются. Наконец, он вообще может не найти никакого сходства обстоятельств и, если вопрос не регламентирован статутным правом, сам создает правовую норму, становится как бы законодателем . Таким образом, пре­делы усмотрения судьи в английском праве весьма значительны и во многом предопределяют результаты рассмотрения дел.

Большое значение наряду с судебной практикой придается в английской правовой системе статутному праву (законы и разного рода подзаконные акты, принятые во исполнение закона), причем его роль в последнее время существенно возрастает. Это обуслов­лено в первую очередь потребностями развития международного экономического и иного сотрудничества. Имеет значение и вступление Великобритании в Европейское экономическое сообщество.

В Англии нет писаной конституции. То, что обычно англичане называют конституцией, — это комплекс норм законодательного и судебного происхождения, призванных ограничивать произвол власти и обеспечивающих права и свободы личности.

Закон по классической английской доктрине играет в право­вой системе второстепенную роль, ограничиваясь лишь внесени­ем корректив или дополнений в судебную практику. Однако в наше время закон и основанные на нем подзаконные акты не могут сччччться второстепенными: они фактически играют такую же роль, как и аналогичные источники на европейском конти­ненте .

Ежегодно английский парламент издает до восьмидесяти за­конов. За его многовековую деятельность число действующих актов занимает около пятидесяти увесистых томов (более трех тысяч актов). При этом формирование закона под воздействием судебной практики оказывает прямое влияние на его структуру, казуистический характер изложения норм.

Большим числом действующих законов обусловлена проблема их систематизации. В конце XIX в. в Англии были начаты и в настоящее время продолжают проводиться работы по очистке законодательства от архаичных, фактически не действующих актов, а также по объединению нормативных положений, касаю­щихся одного вопроса, и нескольких законов в единый акт. Принят специальный акт о консолидации законов.

В отличие от континентальных правовых систем исполнитель­ные органы Англии были изначально лишены полномочий при­нимать акты "во исполнение закона". Чтобы издать такой акт, исполнительный орган должен быть наделен соответствующим полномочием, делегированным ему парламентом. Поэтому правотворчество исполнительных органов именуется делегированием.

Проблема соотношения закона и судебного прецедента в Анг­лии весьма своеобразна. Внешне она решается просто — закон может отменить прецедент, а при коллизии закона и прецедента приоритет отдается первому. Но при этом необходимо иметь в виду огромную роль судебного толкования закона, правило, со­гласно которому правоприменительный орган связан не только самим текстом закона, но и тем толкованием, которое дано ему в предшествующих судебных решениях, именуемых "прецедента­ми толкования".[16] В Англии предпочитают цитировать вместо текс­та закона судебные решения, в которых он применен. Таким образом, английский суд обладает широкими возмож­ностями усмотрения в отношении законов. Что касается делеги­рованного законодательства и простых исполнительных актов, то суд официально имеет право их отмены.

Правовая система США. На территории Северной Америки английское право было распространено обосновавшимися там переселенцами из Англии. Обычаи и традиции местных индейцев игнорировались как нечто чуждое и нецивилизованное. Однако английское право претерпело в колониях довольно значительные изменения. Это было связано с новыми условиями и в первую очередь с тем, что в Новом Свете отсутствовал феодальный уклад. Потребность в регулировании новых отношений, складывавшихся в колониях, способствовала утверждению идеи о необходимости создания кодифицированного права.

Провозглашение независимости выдвинуло на первый план идею создания самостоятельного американского права, порывающего со своим "английским прошлым".[17] Принятие федеральной Конституции 1787 г. и конституций штатов, вошедших в состав США, явилось первым и важным шагом на этом пути. В ряде штатов были приняты уголовные, уголовно-процессуальные и гражданские процессуальные кодексы, запрещены ссылки на анг­лийские судебные решения, вынесенные до провозглашения не­зависимости. Однако восприятия принципов континентальной правовой системы в праве США не произошло. Лишь некоторые штаты, бывшие ранее французскими и испанскими колониями (Луизиана, Калифорния), приняли кодексы романского типа. За­коны большинства штатов прямо оговорили, что общее право является действующим. В целом в США сложилась дуалистичес­кая система, сходная с английской: прецедентное право во взаи­модействии со статутным при приоритете прецедента.

Как для английского, так и для американского юриста право — это прежде всего судебная практика, а нормы закона входят в систему права лишь после того, как неоднократно будут приме­нены и истолкованы судьями. В американских судах обычно ссылаются не на законы, а на судебные решения, где они при­менены. Одно из весьма существенных различий между английским и американским правом связано с федеральной структурой США. Компетенция штатов довольно значительна, и в ее пределах они создают свое законодательство и массив прецедентов. По сути, в США существует 51 система права: пятьдесят — в штатах и одна — федеральная. При этом, как ни значимо федеральное право, граждане и юристы пользуются в первую очередь правом штатов.

Суды каждого штата осуществляют свою юрисдикцию незави­симо друг от друга, и поэтому совершенно необязательно, чтобы решения, принятые судами одного штата, соответствовали реше­ниям судов других штатов. Нередки случаи, когда суды разных штатов принимают по аналогичным делам несовпадающие, а иногда и прямо противоположные решения.

В США ежегодно публикуется свыше трехсот томов судебных прецедентов и, несмотря на широкое использование компьютер­ной техники, поиск прецедентов ввиду их многочисленности до­статочно затруднен.

Весьма различно и законодательство США. Так, в одних установлен режим общности имущества супругов, в других — раздельности, различны основания разводов, меры уголовного наказания за одно и то же деяние и т. д. Все это делает правовую систему США очень сложной и запутанной.

Еще одно отличие права США от английского — это контроль судов за конституционностью законов. Верховный суд США, Вер­ховные суды штатов могут признать соответственно тот или иной федеральный закон либо закон штата неконституционным. Су­дебные органы федерации и штатов осуществляют также контроль за конституционностью актов применения общего права. Любое судебное решение может быть аннулировано в случае признания его противоречащим конституционной норме. Этот правовой ин­ститут весьма важен как средство заставить судебные инстанции уважать основные принципы права и обеспечить тем самым един­ство правовой системы США.[18]

Законодательство в правовой системе США имеет больший удельный вес и более значимо, чем статутное право Англии. Это связано прежде всего с наличием целой системы конституций: федеральной, существующей уже более двухсот лет, во многом устаревшей, но все же играющей значительную роль, и разных по возрасту конституций штатов. Кроме того, штаты обладают ши­рокой законодательной компетенцией и активно используют ее. В каждом штате имеется значительный по объему массив своего законодательства.

Усиление тенденций к централизации в развитии федерации США, государственного вмешательства в экономику привело к значительному росту объема федерального законодательства, рас­ширению правотворчества высших звеньев исполнительных структур: президента, федеральных служб и т.д.

В законодательстве США встречается и немало кодексов, ко­торых не знает английское право. В нескольких штатах действуют гражданские кодексы, в двадцати пяти штатах — гражданские процессуальные, во всех штатах — уголовные, в некоторых — уголовно-процессуальные. За исключением Луизианы, где дейст­вуют кодексы романского типа, во всех остальных штатах кодексы отнюдь не напоминают европейские. Законодатель стремится в первую очередь воспроизвести в них прежние нормы, созданные судебной практикой, консолидировать прецеденты, а не создать какие-либо новые нормы.

Особой формой кодификации в США стало создание так называемых единообразных, типовых для штатов законов и кодексов для установления максимального единства в тех отраслях права, где это необходимо. Подготовку проектов таких законов и кодексов осуществляет Общенациональная комиссия представи­телей всех штатов совместно с Американским институтом права и Американской ассоциацией адвокатов. Для того чтобы проект стал законом для штата, он должен быть официально им утвержден.

Среди подобных кодексов первым и наиболее известным яв­ляется Торговый кодекс, содержащий 400 статей. Первоначально он был выработан в 1952 г., а затем пересмотрен в 1958 и 1962 гг. Ныне кодекс принят практически во всех штатах. Были созданы также типовые кодексы по уголовному праву, уголовному процес­су и по доказательственному праву. Но при этом не следует забывать, что в США применение закона зависит от судебных прецедентов его толкования и нет гарантий, что типовые законы или кодексы будут повсеместно одинаково толковаться судебной практикой.

Постоянно возрастающее число законов в США все более остро ставит вопрос об их систематизации, приведении в порядок для удобства пользования и применения. Существует ряд сборни­ков, официальных и частных, охватывающих федеральное зако­нодательство или законодательство штатов. Имеется, например, так называемый Кодекс законов США, представляющий собой систематизированное собрание действующих законов федерации.

8. Заключение.

Таким образом, плюрализм правовых и политических систем в общих интеллектуальных, социальных и политических рамках, начиная с XI—XII вв., дуализм церковного и светского права, а в светской области — плюрализм племенной, (феодальной, городской, торго­вой и королевской систем, представляют характерную черту этих систем. С этим тесно связана и вторая характерная черта — историзм правовой традиции, непрерыв­ное развитие. Общее право стран романо-германской правовой семьи следует рассматривать как комплексную "систему" сходных правовых "систем", как всеохватывающий процесс, развиваю­щийся по времени, оглядывающийся на прошлое при движении в будущее.

Выводы настоящей работы заключаются в следующем:

-Как система норм, выражающих в религиозной форме волю феодально-религиозной знати, санкционируемых и поддерживаемых теократическим му­сульманским государством, мусульманское право в своей основе сложилось в эпоху становления феодального общества в Арабском халифате в VII—Х вв. и базируется на исламе.

-В соответствии с догмами ислама, действующее право пришло от Аллаха, Который открыл его человеку через своего пророка Мухаммеда. Мусульманская правовая система берет свое начало в Коране и считается плодом божественных установлений, а не продуктом человеческого разума и социальных условий. Право Аллаха дано человечеству раз и навсегда, поэтому общество долж­но руководствоваться этим правом, а не создавать свое под вли­янием тех или иных условий и обстоятельств. Правда, мусульман­ская правовая доктрина признает, что божественное откровение нуждается в разъяснении и толковании, на что ушли века кро­потливой работы мусульманских юристов. Но эти усилия были направлены не на создание права, а лишь на то, чтобы приспо­собить ниспосланное Аллахом право к практическому использо­ванию. Приведенные примеры из истории и практики Великобритании, Австралии  и США являются для нас ярким доказательством успешного функционирования англо-саксонской правовой системы.

-Различия в основополагающей юридической технике между континентально-европейским и англо-саксонским пра­вом объясняют зачастую с трудом понимаемую европейцами с континента, излишне богатую казуистику в анг­лийском и прежде всего американском законодательстве. Правовые акты и правовые следствия описываются там обычно весьма обстоятельно и с кажущимися ненужными перечислениями любой из очень близких альтернатив. Эта техника является следствием прецедентного мето­да, и ее цель - достичь такого же эффективного нахождения частного случая в законодательстве, которое дает преце­дент.
                                               9. Список литературы:

1.     Алексеев С. С. Общая теория права. Курс  в  2-х т. Т. 1. М., 1999, с. 87—88, 111.

2.     Матузов Н. И. Правовая система и личность. Саратов, 1998, с. 25.

3.     Тихомиров Ю. А. Правовая система развитого социализма — Сов.  гос. и право, 1981, №7, с. 33.

4.     Правовая система социализма. В 2-х кн. Кн. 1. М., 1986, с. 39.

5.     Саидов А. X. Сравнительное правоведение и юриди­ческая география мира. М., 1999.

6.     Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 2002, с. 43-44.

7.     Леушин В. И. Конституция России в свете теории естественного права.— Правовые проблемы евроазиатского сотрудничества: глобальное и региональное измерение. Екатеринбург, 1997, с. 49—50.

8.     Гражданское и торговое право капиталистических стран. -М., 1995.- 124с.

9.     Banisadr A. The Fundamental Principles of Islamic Government. Lexington, 1981. P. 47—51.

10.  Сюкияйнен Л.Р. Теория мусульманского государства и современность // Советское государство и право. 1983. № 9.

11.  Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. Вопросы теории и практики М., 1986. С. 4.,45-46.

12.  Максимов А.А. Прецедент как один из источников английского права // Государство и право. - 1995. - № 2. - 97-104.

13.  Апарова Т.В. Прецедент в современном английском праве и судебное правотворчество // Труды ВНИИСЗ. 1976. №6. С. 174.

14.  Очерки кодификации и новеллизации буржуазного гражданского права: Сб. науч. тр. - М., 1983. - 135 с.

15.  Страхов Н.Н. Основные закономерности становления буржуазного государства и права в Англии, Франции, Германии, Северной Америке. -Харьков, 1978. - 97 с.

16.  Утевский Б.С. История уголовного права буржуазных государств. - М., 1950. - 423 с.