МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИИ АКАДЕМИЯ   УПРАВЛЕНИЯ

Матиев Руслан Загиевич

Криминологические особенности преступности и предупреждение орга­нами внутренних дел ее проявлений в регионе с особым экономическим

статусом (ОЭС)

Специальность 12.00.08 -

уголовное право и криминологии;

уголовно-исполнительное право

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - заслуженный деятель науки

Российской Федерации, доктор юридических наук,

профессор Малков Вадим Дмитриевич

МОСКВА • 2001

СОДЕРЖАНИЕ

СТР. Введение.................................................................................3-11

Глава I. Криминологическая характеристика преступности в регионе с осо­бым экономическим статусом...................................................11-105

1.1      Социально-политические и экономические предпосылки прида­ния региону особого экономического статуса..................11

1.2     Анализ криминальной ситуации в регионах с особым экономи­ческим статусом........................................................41

1.3      Основные   криминогенные   факторы   преступности   в   регио­не............................................................................81

Глава П. Предупреждение преступлений в регионе с особым экономическим статусом..............................................................................105-143

2.1      Особенности разработки и реализации общесоциальных мер предупреждения преступности......................................105

2.2     Осуществление и организация ОВД предупреждения преступ­лений ......................................................................121

Заключение................................................................................143

Список используемой литературы...................................................148

Приложение...............................................................................155

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Радикаль­ные социально-экономические и политические реформы, проводимые в Рос­сии, обусловили возникновение и воздействие на все сферы общественной жизни комплекса негативных экономических, социально-политических и иных факторов, детерминирующих преступность как свое следствие. Из­держки и просчеты, допущенные в ходе реформ, ослабление государственно­го и общественного контроля над преступностью, отсутствие необходимой законодательной базы превратили угрозу криминализации общества в реаль­ность.

Наиболее рельефно тенденции криминализации общества, характе­ризующиеся беспрецедентным усилением организованной и экономической преступности, проявляются на региональном уровне. Особенно ярко они просматриваются в таких регионах, которые оказались в эпицентре столкно­вения социально-экономических, политических, межнациональных, этниче­ских и ряда других противоречий.

Отмеченное актуализирует потребность в углубленном анализе ре­гиональных параметров преступности. К сожалению, масштабы и уровень криминологической разработки данной проблемы не соответствует ее реаль­ной значимости. Это отрицательным образом сказывается на практической деятельности по предупреждению преступности в регионах и на результан­тах борьбы с преступностью в целом. Правоохранительные органы не распо­лагают в настоящее время достаточными научно-обоснованными рекоменда­циями по организации системы региональной профилактики преступлений. А проводимые профилактические мероприятия в регионах осуществляются без учета их специфики и особенностей. Сказанное и предопределило акту­альность исследования криминальной ситуации в Республике Ингушетии, как одном из административно-территориальных образований Северо-Кавказского региона,   где в настоящее время как раз и находится один из

4

эпицентров действия всех вышеуказанных социальных противоречий.

При выборе темы учитывалось и то, что в различных регионах пре­ступность обладает существенной спецификой, обусловленной нерешенно­стью экономических проблем. Этот фактор не только продуцирует преступ­ления в сфере экономической деятельности, но и в значительной мере влияет на рост уровня общеуголовной преступности, детерминируя заказные убий­ства, разбойные нападения, взрывы, поджоги и другие насильственные и ко­рыстно-насильственные преступления. Поэтому исследование региональных экономических проблем на фоне складывающейся криминальной ситуации вызывают особый научный интерес.

Одним из наиболее значимых событий для анализируемого в диссер­тации региона - Республики Ингушетия явилось образование в 1994 г. на ее территории зоны экономического благоприятствования (ЗЭБ), что послужило важным стимулом экономического и социального развития, преодоления тя­желого кризиса, связанного с социально-политической обстановкой на Се­верном Кавказе. В 1996 году в Республике создается Центр международного оффшорного бизнеса, а в настоящее время на его базе образован Комитет по привлечению инвестиций в экономику Ингушетии (Указ Президента Респуб­лики Ингушетия № 14 РЗ от 30 мая 2000 г.).

Однако образование такого рода экономических зон оказало не только позитивное, но и в определенной мере негативное влияние, особенно на кри­миногенную обстановку в регионе. В частности, произошла активизация «дельцов» теневого сектора экономики, которыми весьма успешно в пре­ступных целях была использована ситуация налоговой и таможенной неоп­ределенности (отмывание доходов, полученных от незаконных видов дея­тельности; контрабандные операции с потребительскими товарами; незакон­ный оборот оружия, нелегальная миграция населения из стран ближнего и дальнего зарубежья и т.д.).

При этом среди совершаемых в регионе деяний преобладают корыст-

5

ные преступления. Так, в соответствии с данными уголовной статистики за 1994-1999 годы в структуре всей преступности региона около 90% престу­плений имеют корыстную направленность, в структуре экономической пре­ступности наибольшая доля приходится на хищения - до 70%, удельный вес имущественных преступлений превышает 60%.

Очевидно, что при сложившихся обстоятельствах, когда особый экономический статус (ОЭС) региона выступает одновременно как анти­криминогенный, стабилизирующий социально-экономическую обстановку, так криминогенный фактор, негативно на нее влияющий, исследование по­следствий его разнообразного действия приобретает особую актуальность.

Степень разработанности рассматриваемой проблемы. Отдельные аспекты этой крупной криминологической проблемы рассматривали в своих работах Г.А. Аванесов, Д.И. Аминов, Ю.М. Антонян, Л.Д. Гаухман, В.И Гладких, А.И. Гуров, А.И. Долгова, А.Э. Жалинский, Н.Ф. Кузнецова, В.В. Лунеев, В.Д. Малков, С.Э. Мерзляков, Г.М. Миньковский, А.В. Наумов, П.Г. Пономарев, B.C. Овчинский, В.П. Ревин, Г.А. Тосунян, О.Ф. Шишов, В.Е. Эминов, A.M. Яковлев, П.С. Яни и другие авторы, на научные труды которых в диссертации даются соответствующие ссылки. Однако, несмотря на воз­росший в последние годы интерес юридической науки к проблемам обеспе­чения безопасности регионов с особым экономическим статусом, значимость их решения ставит все новые и новые вопросы, требующие исследования.

Во-первых, в доктрине криминологии не сложилось целостного пред­ставления о региональных особенностях преступности.

Во-вторых, традиционный подход к системе детерминантов, объясняю­щих причины преступного поведения на региональном уровне, в настоящее время не удовлетворяет ни теорию, ни практику правоприменения.

В-третьих, существующее длительное время представление о сугубо позитивном влиянии экономических преобразований приводило к необосно­ванному упрощению механизма предупредительного воздействия на пре-

6 ступность в регионах.

Целью диссертационного исследования является выявление основ­ных особенностей и тенденций преступности в регионе с особым экономическим статусом (ОЭС), ее специфической зависимости от социаль­но-экономических и иных условий; разработка предложений и рекоменда­ций, направленных на повышение эффективности предупредительной дея­тельности органов внутренних дел в борьбе с преступностью.

Для достижения этой цели в диссертационном исследовании реша­лись следующие задачи:

-  изучение состояния, динамики и структуры преступлений, совершаемых в регионе с особым экономическим статусом;

-   исследование специфических особенностей  преступлений,  связанных с функционированием режима особого экономического статуса;

- изучение круга лиц, совершающих эти преступления, особенностей их лич­ности и поведения.

-  определение комплекса факторов, способствующих совершению преступ­лений в регионе с особым экономическим статусом;

-  разработка организационных и правовых основ предупреждения преступ­лений в регионе с особым экономическим статусом;

- определение основных форм и методов контроля за криминальной ситуаци­ей в регионе.

Объект и предмет исследования. В соответствии с концепцией ком­плексного подхода к анализируемой проблеме объектом диссертационного исследования являются экономические, социальные и правовые составляю­щие отношений, складывающихся в регионе с особым экономическим стату­сом, нарушаемые преступными посягательствами.

В качестве предмета исследования определены меры предупреди­тельного характера, адаптированные к регионам с особым экономическим статусом, способные обеспечить безопасность от преступных посягательств.

7

Методологическая и источниковедческая основа исследования. В

соответствии с общенаучными подходами к проведению теоретических ис­следований методологическую основу диссертационной работы составили базовые положения диалектического метода познания, позволяющие отра­зить взаимосвязь теории и практики, формы и содержания предмета исследо­вания, процессы развития и качественных изменений рассматриваемых соци­ально-экономических и правовых явлений, а также совокупность специаль­ных методов исследования.

Теоретическую основу исследования составили фундаментальные положения отечественной и зарубежной криминологии, социологии, психо­логии, экономики, уголовного права, касающиеся рассматриваемых автором проблем. Нормативной базой исследования являются Конституция Россий­ской Федерации, Уголовный кодекс Российской Федерации, а также другие законы, ведомственные нормативные акты, законопроекты, различные доку­менты экономического и юридического характера. Использовались литера­турные источники, в которых затрагивались и комментировались социально-экономические и правовые вопросы, связанные с темой исследования.

Наряду с этим использовались научные разработки по вопросам регио­нальной криминологии, экономической теории, социальной психологии, от­носящиеся к области исследования. В работе нашли применение и соответст­вующие методические материалы; нормативные документы, определяющие основные направления развития регионов с особым экономическим статусом и предупреждения совершаемых в таких регионах преступлений.

Научная новизна исследования определяется прежде всего тем, что в нем на монографическом уровне проанализированы особенности преступно­сти в регионе с особым экономическим статусом, впервые разработаны и обоснованны научные положения, связанные с анализом преступлений, со­вершаемых в регионе с такими экономическими условиями. Отмеченное, как считает автор, может рассматриваться как особое и самостоятельное направ-

ление регионального криминологического исследования, имеющего непо­средственную связь с решением практических задач. В диссертации пред­ставлена новая практически значимая информация об особенностях крими­нальной ситуации в регионе с особым экономическим статусом, определена авторская позиция исследования указанных особенностей. По результатам диссертационного исследования разработаны предложения, представляющие теоретический и практический интерес. Представленная работа может стать основой для дальнейших региональных исследований преступности. Положения, выносимые на защиту.

1.        Реалиями настоящего времени предопределена необходимость дальней­шей научной разработки "региональной криминологии", имеющей право на самостоятельное развитие в качестве одного из научных направлений крими­нологии в целом.

2.        Выводы из сравнительного анализа криминальной ситуации в регионе с особым экономическим статусом.

3.        Особенности преступлений, совершаемых в регионе с особым экономи­ческим статусом, обусловленные сложным сочетанием в нем криминогенно значимых факторов экономического, социального и иного характера.

4.        Система и классификация факторов, детерминирующих преступления в регионе с особым экономическим статусом.

5.        Предложения по совершенствованию действующего законодательства и активизации мер социально-экономического характера в связи с необходимо­стью повышения эффективности предупреждения преступлений в регионе с особым экономическим статусом.

6.        Предложения по совершенствованию практики предупредительной дея­тельности  органов  внутренних дел  в  социально-экономических условиях конкретного региона.

Теоретическая и практическая значимость исследования вытекает из новизны полученных результатов. Исследованные автором проблемы и по-

9

лученные при этом результаты позволяют сформулировать ряд предложений, направленных на повышение эффективности в предупреждении преступно­сти в регионах с особым экономическим статусом. Практическая значимость исследования также обусловлена его предметной областью, направленность которой состоит в совершенствовании процесса предупредительной работы органов внутренних дел. В этих целях в работе был использован комплекс­ный научный подход в изучении факторов, обусловливающих криминоген-ность регионов с особым экономическим статусом. Знание этих факторов, на взгляд автор, поможет практическим работникам своевременно принимать меры по сбору криминологической информации упреждающего характера.

Разработанные в диссертации система предупреждения с учетом ре­гиональных особенностей реально применимы в практической деятельности, обучении сотрудников органов внутренних дел, а также в учебном процессе образовательных учреждений системы МВД. Кроме того, результаты иссле­дования могут быть использованы при разработке правовых норы, регла­ментирующих правоприменительную деятельность, вопросы предупрежде­ния и пресечения отклоняющегося поведения различных категорий лиц.

Обоснованность и достоверность научных положений выдвигаемых в диссертации, обеспечены применением апробированных наукой и практи­кой методов и методик, соблюдением теоретических и методологических принципов криминологии, проведением репрезентативной выборки, тща­тельным отбором эмпирического материала, изучением и обобщением прак­тического опыта. Определенную роль сыграла и апробация результатов ис­следования при подготовке автором рекомендаций для практики.

Эмпирическая база исследования опирается на обширный теоретиче­ский и практический материал, собранный на различных этапах исследо­вания с  1993 по 2000 гг.

В качестве респондентов выступили 150 сотрудников органов внутрен­них дел различных регионов России, в их числе руководители и сотрудники

10

оперативных аппаратов, профессиональная принадлежность и деятельность которых имеет непосредственное отношение к борьбе с преступностью в регионах с особым экономическим статусом.

Автор также проанализировал собственный 20-летний практический опыт и личное участие в разрешении рассматриваемых в диссертации про­блем, обучении практических работников и личного состава подразделений органов внутренних дел.

Апробация и практическая реализация результатов исследования осуществлялись в нижеследующих основных направлениях:

1.  Основные положения диссертации докладывались автором на теоретиче­ских, научно-практических конференциях и семинарах, проводимых в Ака­демии управления МВД РФ (1997-1999 гг.).

2.  Диссертант принимал участие в подготовке информационных писем Ака­демии управления МВД РФ по проблемам повышения эффективности при­меняемых методов и средств в борьбе с экономической преступностью; орга­низации и функционирования оперативно-следственных групп по раскрытию и расследованию преступлений.

3.  Предложения по совершенствованию правоприменительной практики по делам о преступлениях, совершаемых в регионах с особым экономическим статусом.

4.  Положения и идеи, изложенные в диссертации, учитывались при разработ­ке типовой учебной программы для высших курсов, факультетов (курсов) повышения квалификации сотрудников органов внутренних дел по дисцип­линам: Уголовное право и Криминология.

5.  Положения и выводы диссертации использовались автором при чтении лекций по актуальным проблемам уголовного права и криминологии в ряде практических подразделениях органов внутренних дел гор. Москвы и Рес­публики Ингушетия.

11

6.  По материалам исследования опубликован ряд учебных, методических и практических пособий для слушателей высших учебных заведений МВД РФ, следственных и оперативных работников органов внутренних дел.

7.  По проблематике диссертационного исследования опубликовано две науч­ные работы. В опубликованных материалах общим объемом более 2 п. л. ав­тор стремился осветить различные аспекты проблемы, связав правовую тема­тику с практической деятельностью правоприменительных органов.

Структура и объем диссертации определены целями и задачами ис­следования. Работа выполнена на 146 страницах машинописного текста и со­стоит из введения, двух глав (пяти параграфов), заключения, списка исполь­зованной при написании диссертации литературы и приложений.

Глава I. КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПНОСТИ В РЕГИОНЕ С ОСОБЫМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ СТАТУСОМ

1.1      Социально-политические и экономические предпосылки придания региону особого экономического статуса

В настоящее время со всей очевидностью для ученых-криминологов, правоведов, да и для общества в целом стало ясно, что преступность - это не преходящее социальное явление, а постоянно сопутствующий обществу не­гативный спутник его развития.

Вместе с тем из этого не следует вывод о полной "капитуляции" пе­ред преступностью и невозможности противоборства с нею. Скорее наобо­рот. Знание того, что преступность есть порождение общества, "плоть от

12

плоти" его негативных отношений, должно стимулировать и направлять к поиску новых форм исследования "темной стороны" общества, способов сдерживания и нейтрализации ее разрастания.

Представляется, что на современном этапе развития криминальной ситуации в обществе, одной из таких новых форм является региональное ис­следование преступности.

Данный тезис обусловлен рядом обстоятельств. Во-первых, тем, что изучение преступности в масштабе всей страны и на этой основе выработка и реализация общегосударственных мер экономического, политического, пра­вового и иного характера, направленных на ее сдерживание, задача, в опре­деленном смысле трудновыполнимая. Это в свою очередь связано с глобаль­ными изменениями в обществе: децентрализацией формы правления госу­дарством, изменением идеологических и культурных основ общества, отка­зом от доминирования государственной собственности, развитием рыночных отношений и наконец переносом тяжести решения большинства вопросов жизнедеятельности общества на региональный уровень.

Во-вторых, региональные параметры преступности далеко не одина­ковы. В ряде мест мы наблюдаем заметный рост, в других регистрируется снижение. Такое положение не случайно, и имеет определенные причины. Например, количественные и качественные отношения в историческом, эко­номическом, социальном, демографическом развитии регионов, многонацио-нальность, протяженность территорий и в этой связи наличие национальных или территориальных проблем и уж тем более протекание вооруженных конфликтов. Иными словами преступность для каждого региона детерми­нируется комплексом своих (присущих только данному региону) криминаль­ных факторов.

Этот специфический комплекс криминогенных факторов является отображением территориального своеобразия условий функционирования населения в данном регионе. При определенном уровне развития админист-

13

ративно-территориальной общности в каком-то регионе объективно сущест­вует и определенный уровень преступности. Изменение одного или несколь­ких компонентов жизнедеятельности человеческой общности ведет к изме­нению преступности.

В этой связи следует отметить, что региональное криминологиче­ское исследование как раз и состоит в определении специфического набора криминогенных и антикриминогенных факторов, детерминирующих пре­ступность, способствует разработке форм и способов коррекции первых, ли­бо при наличии высокого потенциала, активизации последних, в целях сни­жения влияния преступности на жизнь людей.

Основу региональных криминологических исследований составляют ранее проведенные исследования территориальных различий преступности. Интерес к которым возник еще на рубеже XX века. Так, известные юристы А.А. Герцензон, М.Н. Гернет и другие указывали на связь преступности с экономическими, социальными и демографическими факторами, алкоголиз­мом и пытались объяснить причины роста или снижения преступности в от­дельных губерниях и местностях страны¹.

Современные ученые-криминологи также не стояли в стороне от данной проблемы, а проводили многочисленные исследования в самом ши­роком аспекте: от поиска региональных различий преступности и свойствен­ных им статистических закономерностей до выявления причин таких разли­чий и определении криминологических зон отдельных городов, районов и т.д. и их классификации.

Так, Г.А. Аванесов отмечает, что сравнительный региональный подход к изучению преступности позволяет фиксировать не только общие закономерности, но и специфику движения причин и условий данного явле­ния,   особенности его местного проявления . Это создает предпосылки для

¹ См.: Социальные отклонения. М.,  1989. С. 119-120.

² См.: Аванесов Г.А. Криминология. - М., 1984. С.174.

14

дифференциации мер предупреждения преступности, профилактики пре­ступлений с учетом особенностей и перспектив развития региона¹.

В свою очередь, на новые познавательные возможности территори­ального подхода к проблеме преступности, когда она рассматривается как функция общественного организма указывает Э.Э. Раска. Так, он пишет, что изучение эмпирических проявлений преступности в разрезе территориально-пространственных систем позволяет оценить ее как отражение социальных свойств общественного или качества условий жизнедеятельности общества организма в характеристиках преступности, в порождении преступной ак­тивности населения. В этом смысле преступность выступает как своего рода социальный показатель, как зеркало, отражающее реальное социальное со­стояние общества в целом, а не как особые, неизвестно откуда взятые факто­ры преступности .

При изучении региональных различий преступности исследователи шли от простого описания и сравнения этих различий до раскрытия меха­низмов взаимодействия изучаемых явлений, объяснения причин. При этом вскрывались закономерности и вычленялись факторы, влиявшие, в частно­сти, на состояние, структуру и динамику преступности на различных уровнях административно-территориального деления. Это давало возможность на ба­зе сравнительного анализа дифференцировать регионы в зависимости от "специфического" комплекса этих криминологических факторов и законо­мерностей, определяющих преступность и ее конкретные показатели³.

¹  См.: Михайловская КБ.,   Возник А.В. Социально-экономическое развитие региона и противоправное  поведение. — Социологические исследования. 1980, №4. С. 103; Бабаев М.М., Кузнецова Э.Б., Урланис Е.Б.  Влияние демо­графических процессов на преступность -М., 1976. С. 17-31

²  См. напр.: Кондратюк Л.В. Криминологические проблемы, вытекающие из региональных различий преступности // Изучение территориальных особен­ностей насильственной преступности. М., 1983. С.14-15.

³  См.: Горяинов К.К., Силаев А.И.   Криминологическая обстановка и ее ре­гиональные особенности: Учебное пособие. М., 1985. С.38.

15

Иными словами, преступность отражает негативные свойства со­стояния, функционирования и развития общественного организма как цело­го. Она порождение всех взаимодействующих компонентов общества. Эти свойства взаимодействующих компонентов в тех или иных местностях про­являются по-разному, а значит по-разному они отображаются и в преступно­сти.

Такой достаточно новый подход к изучению преступности, факторов ее детерминирующих позволяет говорить о региональной преступности как о самостоятельном виде, так же как о рецидивной, женской, несовершенно­летних, городской, и т.д., со свойственными ей закономерностями и специ­фикой. При этом постепенное выделение рассматриваемых исследований в самостоятельное направление криминологии позволило некоторым авторам определить их как "региональную криминологию"¹.

Появление такого подхода к изучению преступности по всей вероят­ности обусловлено задачами, стоящими перед ним².

С одной стороны, он позволяет выявить различия в криминологиче­ской характеристике регионов Российской Федерации, которые: предопре­деляют существенную региональную специфику процессов преступности и связанной с ними криминологической ситуации в различных зонах; требуют дифференцированного подхода к организации борьбы с преступностью в ре­гионе.

С другой стороны, такое изучение расширяет возможности регио­нальной стратегии предупреждения преступлений силами и средствами ОВД и обеспечивает оптимальное формирование управленческих решений, свя-

¹ См: Тарвел Ю.К.  К вопросу об изучении объективных предпосылок пре­ступности (территориальный   аспект) // Теоретические   проблемы изучения территориальных различий в преступности. Тарту, вып.761, 1987. САЗ.

²  См. напр.: Кондратюк Л.В. Криминологические проблемы, вытекающие из региональных различий преступности//Изучение территориальных особенно­стей насильственной преступности. М.,  1983.

16

занных с правовым, организационным, материальным и иным обеспечением профилактики преступлений и борьбы с преступностью в исследуемых ре­гионах России.

В связи с развитием нового (регионального) направления в изуче­нии преступности в литературе широко используются различные термины: "география, территориальные различия, территориальные особенности, ре­гиональные различия «преступности»¹ и т.д. Их употребление в такого рода исследованиях преступности одни связывают с "геофизическими"² особен­ностями преступности, другие - с социальными и демографическими усло­виями жизни населения. Нам же представляется, целесообразным использо­вать термин "региональная преступность", который как раз и отражает ис­торические, территориальные, экономические, социальные и иные особенно­сти, характеризующие преступность на конкретной территории.

Термин "регион" происходит от латинского слова "region" и означает "район, область"³.

Согласно словарю русского языка СИ. Ожегова регион означает тер­ритории, районы, объединения по какому-нибудь общему признаку⁴. Напри­мер, социальное пространство, под которым принимается форма и условия существования человеческой общности⁵.

Таким образом, региональное исследование преступности предполагает

¹ См.: Голованов В.П., Макаров А.Л., Семенов Е.К., Яковлев О.В. Методика ре­гионального    различия преступности //Информационный бюллетень ГИЦ МВД РФ N 25. -М., 1995. С.14.

²  См.: Киселев С.Л.    Основы гелиофизического прогнозирования преступ­ность и чрезвычайных ситуаций. -М., 1998. С. 12.

³ Цит. по: Беляев Н.А., Далиев A.M. Вопросы методологического региональ­ного подхода к исследованию  преступности. Вестник ЛГУ. Серия 6, 1986. Вып.З. С.59.

⁴ Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1990. С.671.

⁵  См.: Раска Э.Э.    Процедуры территориального исследования социальной обусловленности преступности //Теоретические   проблемы изучения терри­ториальных различий преступности. Тарту, 1985. С.45-46.

17

криминологический анализ административно-территориальных систем, вы­явление дестабилизирующих факторов в них, источников дезорганизации и социального напряжения, в результате взаимодействия всех основных ком­понентов и сфер рассматриваемой социальной системы¹. А она как живой ор­ганизм, функционируя в исследуемых регионах и проявляя свои специфиче­ские свойства, и продуцирует региональную преступность.

Иными словами, основной тезис отечественной криминологии о пре­ступности как социальном явлении обусловливает всестороннее изучение детерминирующих ее социальных связей через призму их территориальных различий.

Анализ проведенных ранее исследований по данной проблеме по­зволил выявить и сгруппировать блоки факторов региональных различий преступности. В первую очередь связанных с социально-экономическими, демографическими и другими особенностями регионов. К ним относят: а) материальные условия жизни; б) характер условий труда; в) негативные по­следствия миграционных процессов; г) особенности обыденного нравствен­но-правового сознания населения; д) уровень потребления алкоголя и харак­тер питейных обычаев и привычек; е) особенности криминологической ха­рактеристики представителей отдельных социальных групп населения². Здесь же необходимо отметить, что общим итогом у всех исследователей является подтверждение наличия устойчивых связей социально-экономических и прочих факторов с преступностью, но при главенствующей роли первых.

Исследования проводились в разных регионах страны, кроме Северо-Кавказского.

В связи с этим диссертантом была предпринята попытка исследования

¹ См.: Раска Э.Э.  Преступность как показатель состояния социального про­странства... С.28.

Влияние социальных условий на территориальные различия в преступно­сти: Сб. статей. М., 1977; Влияние социальных условий на преступность: Сб. статей. М., 1983.

18

региональных особенностей преступности в Республике Ингушетия.

Данный выбор сделан не случайно. Так, образованная в июне 1992 го­да Республика Ингушетия является одной из самых "молодых" в составе Рос­сийской Федерации. Находящаяся в зоне компактного проживания ингушей с несколькими сельскими районами, ориентированными на сельскохозяйст­венное производство, о низким уровнем развития промышленности, она оказалась в эпицентре острого этнополитического кризиса на Северном Кав­казе.

Кроме того, в республике, при наличии слабой экономической базы, в силу отсутствия прочных и долговременных экономических отношений с другими субъектами Российской Федерации, "соседством" с зоной воору­женного конфликта и как следствие нерешенностью многих социальных вопросов, наиболее ярко проявились последствия системного кризиса охва­тившего вое российское общество.

Однако несмотря на эти проблемы руководство Ингушской Республи­ки предпринимает попытки к нормализации жизнедеятельности в этом ре­гионе. Одной из таких попыток является образование в 1994 г. на территории Ингушетии зоны экономического благоприятствования (ЗЭБ) и в 1996 г. Центра Международного оффшорного бизнеса (ЦМОБ), в рамках создания на территории России зон с особым экономическим статусом. Установление такой зоны явилось положительным фактором по стабилизации социально-экономической ситуации в регионе.

Ингушетия получила реальные возможности для своего экономиче­ского и социального развития, в целях преодоления тяжелого кризиса, свя­занного с политической обстановкой на Северном Кавказе.

Тем не менее придание такого рода статуса региону повлекло за собой не только положительные моменты. На его фоне в республике стал отме­чаться рост отдельных видов преступлений, усложнение криминальной об­становки.

19

Однако, прежде чем преступить к исследованию криминальной ситуа­ции в регионе с особым экономическим статусом (ОЭС) представляется не­обходимым раскрыть вопрос о понятии этого статуса, его видах и истории развития.

Интернационализация хозяйственной жизни, потребность более эф­фективного использования географических и иных преимуществ определен­ных территорий привели к созданию во многих странах особых экономиче­ских зон. В различных вариантах они существуют в КНР, США, Франции, Вьетнаме, Болгарии, Венгрии, Мексике, Ирландии, Южной Корее и в ряде других государств.

Первоначально свободной экономической зоной считалась особая территория крупного морского порта, железнодорожного узла, аэропорта или примыкающего к ним района, выделенная из таможенной территории страны для свободного и беспошлинного ввоза и вывоза иностранных това­ров.

Такие зоны сохранились и до настоящего времени. В них товары хра­нятся на складах неограниченный или ограниченный срок, расфасовывают­ся, пересортировываются и перерабатываются, а затем поставляются на внутренний рынок данной страны с уплатой пошлины или вывозятся беспо­шлинно за границу.

Использование подобных экономических зон позволяет поставщикам отложить реализацию товаров до повышения на них опроса и соответствен­но цен, демонстрировать продукцию потенциальным оптовым покупателям, дорабатывать ее в целях уплаты в дальнейшем меньшей пошлины.

Исторически же таким зонам предшествовало создание "свободных портов", т.е., территорий беспошлинного складирования товаров на период поиска покупателей. Первоначально "свободные порты" создавались для раз­вития местного рынка, а затем и для содействия расширению международ­ной торговли.   Так, например, статус "свободных   портов" имели Генуя   (с

20

1595г.), Венеция (с 1661 г.), Марсель (с 1689 г.).

По мере монополизации рынка и усиления экономической политики государств "свободные порты" стали упраздняться, а на их территориях и в других торговых центрах начали создаваться свободные экономические зо­ны, где все большее значение приобретала переработка товара.

Основателями такого типа свободных экономических зон были анг­личане П. Халл и С. Хоув, а также американец С. Бутлер, которые пришли к выводу, что государственное вмешательство при различного рода кризисных ситуациях не в состоянии предотвратить экономический упадок крупных промышленных центров. По их мнению, не спасали положения и традици­онные меры экономического и политического воздействия на хозяйствен­ную деятельность этих территорий, что обусловливало необходимость поис­ка новых форм экономических отношений в целом и совершенствовании су­ществовавших, в частности.

Стремительное увеличение числа регионов с особым экономическим статусом - одно из наиболее характерных явлений, получивших интенсивное развитие в мировой экономике за истекшую четверть века. В этот период бы­ло более четко определено их понятие, функции и формы.

Так, в конвенции Киото (май 1973г.) было приведено такое опреде­ление понятия "свободная экономическая зона" - это часть территории од­ного государства, на которой ввезенные товары обычно рассматриваются как товары, находящиеся за пределами таможенной территории по отношению к праву импорта и соответствующим налогам и не подвергающиеся обычному таможенному контролю.

Наибольшее распространение случаев придания той или иной террито­рии особого экономического статуса получило в развивающихся странах. Ес­ли к 1981 г. в указанных государствах было создано 96 таких зон, то к началу 1990г. - уже около 300. Еще несколько десятков таких зон находится в стадии формирования.

21

В целом же в мире создано более 600 зон, и в основном во второй по­ловине XX века. В Западной Европе в начале 90-х годов действовало около 100 свободных экономических зон. Больше всего их было создано в Швей­царии (26), Испании (22), Италии (11), во Франции (10), в Финляндии (7), ФРГ (6).

Среди "классических" свободных экономических зон, наиболее распро­страненных в настоящее время, можно отметить следующие: беспошлин­ные зоны, расположенные на основных перекрестках международных транс­портных систем; экспортные промышленные зоны, ориентированные глав­ным образом на внешнюю торговлю; парки технологического развития, ко­торые создаются на основе существенного в принимающей стране научно-технического потенциала, но с участием иностранного капитала и с исполь­зованием прогрессивного оборудования, ноу-хау, а также зарубежного управленческого, коммерческого или маркетингового опыта; зоны страхо­вых и банковских услуг, способствующих укреплению этой исключительно важной сферы экономики; импортно-промышленные зоны и зоны по заме­щению импорта, которые призваны обеспечить принимающую страну со­временными товарами, а местные предприятия - передовой технологией.

Все зоны с особым экономическим статусом (беспошлинные тамо­женные территории, промышленно-торговые и технико-внедренческие зоны и т.п.) объединяет беспошлинный или льготный режим ввоза и вывоза това­ров, определенная обособленность в хозяйственном, торговом, валютно-финансовом отношениях от остальной территории принимающей страны, активное взаимодействие с иностранным капиталом, а также тесная связь о мировым рынком.

На практике, в чистом виде, перечисленные экономические зоны встречаются редко. Обычно для каждой из них присуще сочетание характер­ных тенденций указанных экономических зон.

При всем же разнообразии в основном созданные зоны можно свести к

22

нескольким основным типам: таможенной зоне экспортного производства и комплексной (наиболее успешный пример последней дает зона вокруг ир­ландского аэропорта Шеннона, аналогичная зона была создана в Японии на острове Окинава). В КНР и в некоторых других странах были созданы тех­нологические зоны. Мировой опыт свидетельствовал о том, что для создания зоны требуется наличие ряда факторов. К их числу относится следующее:

- связь с международными рынками (транспортные и телекоммуникационные возможности);

-  степень развития инфраструктуры, в том числе деловой инфраструктуры (банковское и страховое обслуживание, экспедиторские, информационные и другие службы, биржи и т.п.);

- определенный уровень развития промышленности в регионе, позволяющий устанавливать субподрядные отношения, использовать квалификационный персонал;

-    обеспеченность    рабочей    силой    и    наличие    развитой    социально-производственной структуры, жилого фонда;

- обеспеченность кадрами специалистами в области практического осуществ­ления внешнеторговых связей, инвестиционного и других форм сотрудниче­ства с зарубежными странами. Главным все же остается выгодное экономи­ко-географическое положение и привлекательность для иностранного инве­стора.

В процессе развития некоторые экономические зоны стали специализи­роваться исключительно на банковских и страховых операциях. Они получи­ли название банковских, франковых зон.

Наиболее известные банковские франковые зоны были созданы в Гон­конге, Сингапуре, Бахрейне и Маниле, а также на многочисленных островах в Карибском море (на Багамах, Бермудах и т.д.).

Такие финансовые центры, расположенные в развивающихся странах, часто еще называют оффшор-центрами, а оффшор-сделкой ту или иную one-

23

рацию между иностранным (по отношению к месту ее совершения) кредито­ром и заемщиком.

Член совета управляющих Федеральной резервной системы США Г. Уоллик определяет "оффшор-центр" как географическую точку, где кредит­ные средства заимствуются у нерезидентов и предоставляют другим нерези­дентам через посредничество банков или иных финансовых институтов. Преобладание именно таких операций характерно для банковских франковых зон Карибского региона.

Следует отметить, что указанные центры расположены не только в развивающихся странах, но и в промышленно развитых государствах. В отношении последних также нередко используется термин "оффшор", по­скольку этот банковский бизнес представляет собой вненациональную бан­ковскую деятельность на базе валютных кредитных ресурсов в междуна­родных финансовых центрах.

Оффшорным бизнесом считается любая разрешенная законодательст­вом зарубежная коммерческая деятельность зарубежных резидентов в ино-странных валютах о территории страны их регистрации о резидентами зару­бежных стран в льготных регистрационном, валютном, таможенном, нало­говом и административном режимах. Оффшорными считаются и зарубежные операции, совершаемые оффшорными компаниями, зарегистрированными в одной и той же стране. Из запретов для таких компаний надо выделить два главных. Во-первых, повсеместно им запрещено (в соответствии с междуна­родной практикой) заниматься торговлей оружием, наркобизнесом, отмы­ванием "грязных денег" и порнобизнесом. Во-вторых, им запрещена любая коммерческая деятельность на рынке страны их регистрации, за исключе­нием приобретения услуг и товаров для жизнеобеспечения их офисов и ино- странного персонала. Оффшорные компании к тому же должны мобилизо­вать свой капитал из внешних источников и воздерживаться от использова­ния национальной валюты страны их регистрации в своих расчетах.

24

При соблюдении этих требований оффшорные компании получают от местной администрации такие весомые льготы, как полное или частичное освобождение от местных налогов, валютную автономию, либеральное ре­гулирование открытия и ведения счетов в местных и зарубежных банках, анонимность владельцев, конфиденциальность деловых операций, свобод­ную передислокацию в другие страны, упрощенную отчетность перед мест­ной администрацией и гарантии оффшорного режима на 10-20 лет.

В современном мире более 60 стран и территорий создали на всей или части своей территории международные оффшорные финансовые центры (МОФЦ) для привлечения иностранных инвесторов. Около 50 стран счита­ются классическими оффшорными юрисдикциями, где льготный оффшорный режим введен специальными законодательными актами. В остальных странах он применяется селективно, ограниченно и без принятия специаль­ных законов, используя особенности местного гражданского права в интере­сах снижения налогообложения отдельных видов деловых операций. Если малые развивающиеся страны тяготеют к созданию классических оффшор­ных центров, то развитые страны склонны предоставлять налоговые и иные льготы только в некоторых отраслях - без введения в действие оффшорного режима в полном, классическом объеме. Хотя все государства заинтересова­ны в расширении национальной базы налогообложения и увеличении коли­чества налогоплательщиков, в том числе и нерезидентов, далеко не вое из них готовы поступиться сиюминутными выгодами ради будущих солидных доходов. Поэтому отношение большинства государств к оффшорному биз­несу остается весьма противоречивым и двойственным. Многие из них не прочь извлекать выгоды за счет привлечения капиталов нерезидентов в свою экономику, но всеми возможными способами препятствуют уходу их резидентов от налоговой ответственности и переводу их капиталов за рубеж. Они пытаются ограничить операции зарубежных оффшорных компаний на своих национальных рынках и одновременно   заполучить дополнительный

25

слой налогоплательщиков из числа нерезидентов, к тому же лишенных права получать доходы на рынках страны их регистрации. Другие государства с хрупкой экономикой и узким внутренним рынком готовы дать иностранным предпринимателям глубокие льготы ради их регистрации под юрисдикцией этих государств, и именно такие государства обычно становятся классиче­скими оффшорными юрисдикциями. Так или иначе около 1/4 государств со­временного мира ввели на своей территории полный или частичный офф­шорный режим для иностранных резидентов.

По далеко неполным официальным данным, сегодня в мире действует, как минимум, 1,5 млн. оффшорных компаний, и эта цифра может смело быть удвоена, поскольку более половины МОФЦ не публикуют соответствующие официальные данные, а среди них находятся и весьма популярные оффшор­ные центры. По официальным данным, к началу 1995 г. количество зарегист­рированных оффшорных компаний составляло в Ангилье - 3585, в Антигуа

- 3500, в Арубе - 5000, на Багамских островах - 71 000, в Барбадосе - 1630, в Беливе -2020, на Бермудских   островах - 7902,   на Британских Виргинских островах - 135 000, в Вануату - 2255, на острове Гернси -   14 .1, в Гибрал­таре - 53 991, в Гонконге -415 911, на острове Джерси - 29 247, в Ирландии

-  212000, на Кипре - 27407, на острове Лабуан - 352,   в Лихтенштейне - 70 000, в Люксембурге - 50 400, в Маврикии - 1840, на острове Мадейра - 1500, на Мальте -1255, на острове Мэн - 34290, на Нидерландских Антильских ост­ровах - 21 000,   в Панаме - 306 102 и на островах Тюрке и Кайкос -12 800 оффшорных компаний. Как видно ив приведенных данных,    оффшорные компании представляют собой большой слой состоятельных налогоплатель­щиков, и многие страны получают солидные валютные доходы от их регист­рации и обслуживания на своей территории. Это в свою очередь обусловлено тем, что физические и юридические владельцы крупных состояний и активов стремятся к экономической свободе и недовольны высоким налогообложени­ем, валютным контролем, ограничениями на движение капитала, а порой и

26

прямыми угрозами для их имущества и самой их жизни. Поэтому, бизнесме­ны избегают постоянно проживать в странах с высокими налогами, переме­щают капитал из страны в страну, проводят налоговую чистку своих личных доходов на стадии налогообложения ищут страны с низкими налогами и стремятся вообще исчезнуть из поля зрения налоговых служб, перемещаясь в статусе "постоянных путешественников" по всему свету.

По одной этой причине масштабы оффшорных операций в междуна­родных экономических отношениях скорее занижены, чем завышены.

Как уже говорилось, сегодня более 60 стран и зависимых территорий (а это каждое четвертое государство современного мира) предлагают ино­странным резидентам свои оффшорные услуги и льготы. При этом, как ут­верждают эксперты, сейчас до половины мирового оборота капитала прохо­дит по каналам оффшорного бизнеса. Совсем недавно контролируемый оффшорными компаниями капитал оценивался экспертами в 500 млрд. дол­ларов США, а сегодня не исключаются, что они контролируют около 1,5 триллионов долларов США. В мире известно несколько МОФЦ, аккумули­рующих крупные вклады зарубежных резидентов, сумевших вывезти свои капиталы за пределы своих стран и укрыть их от контроля национальных налоговых служб. Около 1/3 мирового торгового флота зарегистрировано в открытых морских регистрах стран "удобного флага", хотя эти страны и не являются крупными морскими державами.

В свободных банковских зонах, называемых иногда еще и "налоговы­ми убежищами" или "фискальными оазисами" и существуют очень благопри­ятные условия для проведения кредитно-финансовых операций (чрезвычайно льготный режим налогообложения банков, а в некоторых зонах фактически полное отсутствие такового), что усиливает их привлекательность для ино­странных кредитных институтов и международных капиталов.

Однако такие условия и как следствие   -   успешная   деятельность сво­бодных банковских зон может, и весьма негативно, влиять на финансовые

27

интересы государств. Так, по оценке американских экспертов, служба внут­ренних доходов США ежегодно недополучает более 4 млрд. долл. в резуль­тате совершения американскими банками операций не на своей территории.

Общая же утечка капиталов из США на банковские счета только в Ка­рибской экономической зоне составила в 90-х годах более 100 млрд. долл.

Как видим, создание особых экономических зон получило на Западе большое развитие, но оценка их деятельности во многом зависит от того, что такая зона может дать национальной экономике в конкретных условиях хо­зяйствования и в данной экономической ситуации.

В целом же, создание зоны с особым экономическим статусом в любой стране предусматривает прежде всего ускоренное развитие той или иной тер­ритории. Развитие таких зон позволяет правительствам принимающих стран смягчать кризисные ситуации в национальной экономике и преодолевать трудности в государственных капиталовложениях в регионе. На самом деле, практика создания СЭЗ помогла в свое время США вырваться на качественно новый виток экономического развития (в 1983 году там было уже 83 СЭЗ), Бразилия с помощью СЭЗ воссоздала вещевое промышленное производство (созданная там в 1967 году СЭЗ уже в 80-х годах стала крупнейшим про­мышленным центром страны), СЭЗ помогла Китаю совершить решительный экономический взлет (в 1993 году доля китайских СЭЗ составляла 18% во внешнеторговом обороте страны), также и СЭЗ явились основой расцвета Тайваня и Южной Кореи. Исходя из сказанного необходимо отметить, что и в России, в целях эффективного социально-экономического развития, уста­новления прочных внешнеэкономических отношений и вхождения в систему мировой экономики была разработана собственная концепция СЭЗ .

Она основывается на том, что одной ив составных частей развития ры­ночных отношений в России является реформа деятельности внешнеэконо-

¹ Зоны совместного предпринимательства в СССР.   Концепция создания и функционирования // Внешняя торговля. 1989, № 6. С.2.

28

мического комплекса. Кроме существенного повышения его вклада в эко­номическое и социальное развитие страны, реформа одновременно преду­сматривает формирование в государстве экономики открытого типа, что предполагает не только ее тесную взаимосвязь о мировой экономикой, но и их созидательность. При этом развитие внешнеэкономических связей исхо­дит из того, что в современном взаимозависимом мире российская экономи­ка является частью мировой и не может успешно функционировать в отрыве от последней. Поэтому стратегия экономического развития нашей страны и разрабатывается с ориентацией на мировой уровень. Это подразумевает су­щественное усиление влияния внешнеэкономических связей на темпы, про­порции и характер экономического роста в стране, внутреннее ценообразова­ние и региональное развитие.

Предполагается, что новые формы внешнеэкономических связей (со­вместное предпринимательство на территории России, территории с особым экономическим статусом, зарубежное инвестирование и т.д.) призваны не только способствовать усилению использования в нашей экономике прогрес­сивной зарубежной технологии и управленческого опыта, развитию экспорт­ного сектора страны и расширению финансовой базы модернизации отечест­венного хозяйства, но предусматривают еще и решение такой задачи, как вы­вод России на статус уже не только международного торговца, но и между­народного инвестора.

Принципиально то, что курс на создание в России открытой экономи­ки опирается на непосредственный выход на мировой рынок всех заинтере­сованных российских предприятий, с различной формой собственности, пре­вращение внешнеэкономических операций в органическую составную часть их хозяйственной деятельности¹.

¹ См.: Общие принципы создания зон совместного предпринимательства // Приложение к газете  "Экономика и жизнь". 1991, N 34. С.5-6; Зоны совме-

29

Незамедливший сказаться в 80-90 годах рост количества совместных предприятий в России не мог не привести к определенным качественным сдвигам, а именно к объединению совместных предприятий в регионах с ОЭС, подобно тому как это происходило в ряде стран мира. Хотя следует от­метить, что и до революции в Одессе (с 1817 г.), Владивостоке (с 1862г.) и Батуми (с 1878г.) существовали "порты франке" - свободные таможенные зо­ны.

Тем не менее постановление Совета Министров РСФСР "О дальней­шем развитии внешнеэкономической деятельности государственных, коопе­ративных и иных общественных предприятий, объединений и организаций", принятое в марте 1989 г.,¹ явилось основой для создания в порядке экспе­римента на территории Советского Союза нескольких особых экономических зон (у нас они получили название "зоны совместного предпринимательст­ва"²).

При помощь экспертов ООН была разработана специальная концепция, учитывающая сложившийся в стране подход к проблеме сводных зон, миро­вой опыт их функционирования и конъюнктуру международного рынка.

Однако в нашей стране при организации особых экономических зон пошли по другому пути.

В России было декларировано создание большого числа зон, часть из которых охватывала целые края и области, значительные по своим террито­риям (Алтайский край, Читинская область, Кемеровская область и др.)³. Ис-

стного предпринимательства в СССР.  Концепция создания и функциониро-вания//Внешняя торговля. 1989, N 6. С.2.

¹  См.:  Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1993,N23.C2166.

² Более привычным и  соответствующим международной    практике пред­ставляется термин "свободная экономическая зона",   которым мы и пользу­емся в дальнейшем изложении.

³  Представление об этом дают следующие данные:  Зона  "Алтай" - площадь 261 тыс.кв.км,  население 3,7 млн. жителей,.  Зона "Выборг" - население 150

30

ходным при создании этих зон было благое пожелание улучшить положение и решить другие задачи, главным образом, за счет предоставления льгот по сохранению в местном бюджете налоговых отчислений, а это сказалось не­реальным.

Сказанное не означает, что в России нет зон со всех точек зрения, от­вечающих приведенным выше Международным критериям. Ярким примером такого выбора представляется зона "Янтарь", расположенная на территории бывшей Восточной Пруссии¹. Географическое положение этой зоны на бере­гу Балтийского моря действительно уникально. Она входит в состав Рос­сийской Федерации, образуя своего рода анклав, окруженный Польшей и Литвой. Транспортные возможности: единственный незамерзающий порт России на Балтике, конечный пункт железнодорожной магистрали, причем европейской колеей, и автомагистрали Калининград - Берлин, планы полного восстановления которой уже подготовлены. Сам Калининград (бывший Ке­нигсберг) - город, где сходятся торговые пути Востока и Запада, Севера и Юга.

Другой пример выбора - порт Находка на Дальнем Востоке, составив­ший вместе с прилегающим к нему районом единую экономическую зону.

Перспективными представляются другие зоны на Дальнем Востоке -зона на Сахалине и особая экономическая зона "Курилы".

тыс.чел.; Зона "Ева" "Еврейская автономная область) - площадь 360 тыс.кв.км; Зона "Технополис-Зеле-ноград" - население 170 тыс.чел.; Зона "янтарь" - площадь 15500 кв.км, население - 1,1 млн.чел.; Зона "Санкт-Петербург"

- площадь 370 кв.км, население - 4,5 млн.чел.; Зона "Кузбасс"

- площадь 95500 кв.км, население - 3,5 млн.чел.; Зона "Садко" (Новгородская область) - площадь 55300 кв.км, население -   1 млн.чел.; Зона  "Сахалин" -площадь 87100 кв.км. население-800 тыс.чел.; "Чита" (Читинская область)

-   площадь    431 тыс.кв.км,   население   -   2 млн.чел;   "Находка" - площадь 1600 кв.км, население - 200 тыс.чел.

¹ См.: Караваев В. Региональное развитие и сотрудничество (Калининград­ская область, СЭЗ "Янтарь")//Внешняя торговля. 1994, N 2-3. С.22-25.

31

Что же касается исследуемого нами региона, то придание ему особого экономического статуса и соответственно выбор Ингушетии в качестве пер­вого оффшорного центра России во многом объясняется трудным становле­нием самой молодой республики Российской Федерации в условиях кон­фликтной ситуации на Северном Кавказе.

В Концепции государственной национальной политики Российской Федерации отмечено: "Наследие прошлого, геополитические и психологиче­ские последствия распада СССР, социально-экономические и политические трудности переходного периода обусловили ряд кризисных ситуаций и сложных проблем этнического характера. Это проявляется в регионах, сосед­ствующих с зонами открытых конфликтов, в местах сосредоточения бежен­цев и вынужденных переселенцев, с проблемами "разделенных народов", на территориях со сложной социально-экономической и экологической обста­новкой, резкой нехваткой ресурсов жизнеобеспечения, в крупных городах с тяжелой криминогенной ситуацией. На этнополитическую ситуацию оказы­вают также серьезное негативное воздействие безработица, особенно в рай­онах, располагающих избыточными трудовыми ресурсами, правовая неуре­гулированность земельных и других отношений, наличие территориальных опоров, проявление этнократических устремлений. Наиболее сложным оста­ется регион Северного Кавказа."

- На самом деле, в этом регионе многие годы копилась и искала выхода напряженность в отношениях между соседями. Например, в 1973, 1979 и 1981 гг. между ингушами и осетинами имели место серьезные столкновения, при этом союзные власти необходимых профилактических мер не приняли. Особо следует подчеркнуть резкое осложнение ситуации и в самой Чечено-Ингушской автономной Республике¹.

В связи с обострением ситуации в Чечено-Ингушской Республике   и

См.: Гуцериев М.С. Первый оффшорный центр России. -М., 1996. С.19.

32

на основании референдума 30 ноября 1991 г. Постановлением Верховного Совета Российской Федерации 4 июня 1992 г. на территории Назранского, Сунженского и Малгобекского районов бывшей Чечено-Ингушской Респуб­лики была создана Ингушская Республика (позднее Республика Ингушетия) с временной столицей в городе Назрань.

Республика Ингушетия была создана на базе трех западных районов бывшей Чечено-Ингушской автономной республики общей площадью 3570 кв. км. В экономическом отношении эти районы ориентировались на обслу­живание Грозного, специализируясь на сельскохозяйственном производстве, и не располагали современной инфраструктурой жизнеобеспечения. На севе­ре и западе Ингушетия граничит о Северной Осетией, на юге - с Грузией и на востоке - с Чеченской Республикой. Административная граница с Чечней еще не определена. Есть свои спорные проблемы и на осетино-ингушской границе.

Слабое развитие всех видов транспорта затрудняет транспортное со­общение с центром России и это обстоятельство тормозит хозяйственное развитие республики в условиях сложных отношений с Чечней и Северной Осетией.

Население - 279,6 тыс. человек, постоянно проживающих в респуб­лике. Здесь же проживают более 50 тыс. ингушей-беженцев из Северной Осетии. С началом военных действий в Чечне в республику прибыло еще и свыше 100 тыс. беженцев из Чечни. Все это для слабой экономики - явилось тяжелым бременем. Примерно половина трудоспособного местного населе­ния не имеет работы, а заработки на строительных и сезонных сельскохозяй­ственных работах в соседних районах Северного Кавказа для ингушей резко снизились. Трудоустроить беженцев из Чечни и Северной Осетии практиче­ски невозможно. Нынешняя ситуация в регионе не позволяет рационально использовать трудовые ресурсы республики. Экономика Ингушетии нахо­дится в крайне тяжелом положении. Раздел, произошедший в результате по-

33

литического кризиса повлек негативные последствия для Ингушетии, кото­рая унаследовала от Чечено-Ингушской автономной Республики менее 10% основных производственных фондов, причем большинство производствен­ных мощностей к 1992 г. находилось в эксплуатации 15 и более лет и нужда­лось в срочной замене и модернизации. Ингушетия оказалась без вузов, без больниц, без гостиниц, без водопровода и объектов культуры, здравоохране­ния и физкультуры. По основным показателям жизнеобеспечения Ингуше­тия оказалась на последнем месте среди субъектов Российской Федерации. Республиканский бюджет 1994 г. на 90% формировался за счет федеральных субсидий, промышленное производство снизилось на 60%, и по доходам на душу населения республика была последней среди субъектов Федерации.

В 1995 г. Правительство Республики Ингушетия приняло "Программу социально-экономического развития Республики Ингушетия на 1996 - 2006 годы" для достижения бюджетного самофинансирования за счет развития экономического потенциала республики в интересах повышения качества и уровня жизни населения. На реализацию этой программы требуются капита­ловложения в 1650 млн. долларов, причем в 1996-1998 гг. необходимо 700 млн. долларов, в 1999-2000 гг.

Республике срочно требовалась помощь Правительства России, но возможности федеральных властей в 1992, 1993 и 1994 гг. были весьма огра­ничены. Хотя помощь и оказывалась, но она была явно недостаточной. В ре­альной ситуации тех лет федеральное правительство оказалось не в со­стоянии удовлетворить даже самые насущные и первоочередные нужды ста­новления Республики Ингушетия. Тогда-то и возникла идея создания зоны с особым экономическим статусом в виде Зоны экономического благоприятст­вования "Ингушетия".

Согласно постановлению Правительства Российской Федерации 740 от 19 июня 1994 г. ЗЭБ "Ингушетия" была первоначально создана "в порядке эксперимента" сроком на 1 год - с 1 июля 1994 г. до 1 июля 1995 г., а затем

34

срок действия особого экономического статуса был продлен до 31 декабря 1996 г.

Целями функционирования ЗЭБ "Ингушетия" считались "стабилизация политической и экономической ситуации, выполнение программы экономи­ческого и социального развития Ингушской Республики, становление ры­ночной инфраструктуры и создание благоприятных условии для притока и размещения отечественного и иностранного капитала на территории Респуб­лики Ингушетия".

Отечественные и зарубежные инвесторы благожелательно встретили создание ЗЭБ "Ингушетия". За период с июля 1994 г. по апрель 1996 г. в Зо­не зарегистрировано 3099 компаний, из них около 140 иностранных.

К сожалению, развертывание здесь зоны с ОЭС по времени совпало с чеченским конфликтом и началом широкомасштабных военных действий около Ингушетии. К тому же федеральное правительство не в полном объе­ме выделяло бюджетные ссуды. В 1994 г. бюджетная ссуда была определена в 150 млрд. рублей, а фактически составила только 10 млрд. рублей. В 1995 г. она планировалась в размере 500 млрд. рублей, а фактически составила 416 млрд. рублей.

Тем не менее экономический эффект, полученный от придания особо­го экономического статуса региону можно считать удовлетворительными. Средства, аккумулированные Зоной, составили порядка 500 млрд. рублей, то есть 70% всех капиталовложений в Республике Ингушетия за 1994-1995 гг. С участием ЗЭБ "Ингушетия" реализовано 52 объекта общей сметной стоимо­стью в 1,4 триллиона рублей, причем более 20 объектов уже сдано в экс­плуатацию.

Успеху деятельности ЗЭБ "Ингушетия" способствовало тесное со­трудничество законодательной и исполнительной власти с местными дело­выми кругами. Вполне вероятно, что без этого плодотворного сотрудничест­ва местной администрации и частного бизнеса развертывание ЗЭБ "Ингуше-

35

тия" могло бы вообще не состояться или, в лучшем случае, затянулось бы на долгие годы.

Руководство республики, энергично выступая за продление функцио­нирования ЗЭБ "Ингушетия", одновременно выступило и о инициативой создания первого оффшорного центра России именно на территории Ингу­шетии. Стоит особо подчеркнуть, что без развертывания ЗЭБ "Ингушетия", ее успешной деятельности и важного вклада в экономическое и социальное развитие Ингушетии вряд ли была возможной даже постановка вопроса об учреждении центра международного бизнеса в городе Назрань¹.

В целом же, подведя итог анализу Российских зон с ОЭС следует отме­тить, что при их создании пошли по особому пути.

По всей видимости "такой путь" и привел к тому, что на сегодняшний день большинство из созданных ранее в России зон с ОЭС не оправдало воз­ложенных на них надежд. Например, в той же Калининградской области, где действует зона с ОЭС "Янтарь", за период ее существования объем инве­стиций в производство не только не увеличился, а даже снизился: если в 1996 году туда было инвестировано 22,2 млн. долларов, то уже в 1997 году - лишь 13,3 млн. долларов.

Точные цифры государственных потерь от деятельности таких зон и от неуплаты налогов по товарам, ввезенным в Россию через них, официально нигде не зарегистрированы, но из анализа результатов исследований, прово­димых Министерством экономики следует, что только за один год Россия не­дополучает налогов из-за особого экономического статуса не менее чем на 20 млрд. долларов.

Кроме этого, анализ статистических данных ГИЦ МВД России, мате­риалов научных исследований социальных и экономических процессов, раз­вивающихся в регионах, имеющих особый экономический статус (ОЭС), свидетельствует о росте ряда опасных криминальных явлений. Так, в ходе

36

процесса суверенизации республик государственная концепция придания оп­ределенному административно-территориальному образованию соответст­вующего статуса под влиянием региональных инициатив претерпела сущест­венные изменения. Особый экономический статус стал выступать уже не как внешний, а как внутриэкономический фактор, противостоящий централизо­ванной экономической политике. Размеры территорий, охватывающие не только небольшие районы, но и обширные области, и целые края, были заве­домо нереальными для реализации в них особых экономических условий хо­зяйственной деятельности, они требовали для обустройства инфраструктуры колоссальных капиталовложений, обеспечить которые российское прави­тельство было не в состоянии. Установление в масштабах краев и областей особых, соответствующих таможенных режимов явились технически невоз­можным и экономически нецелесообразным. Вопрос о развитии тех или иных регионов с особым экономическим статусом в России решался сти­хийно, при отсутствии соответствующей правовой базы².

Следует отметить и негативное влияние режима особого экономическо­го статуса на криминогенную обстановку в регионах. Так, рост товарооборо­та здесь продолжает осуществляться за счет роста доли импорта, снижаются объемы экспортно-импортных операций со стороны СНГ. Почти 48,0% всего потока грузов адресуется в приграничные с такими регионами страны ближ­него и дальнего зарубежья. Перечисленные обстоятельства свидетельствуют о том, что образование зон с особым экономическим статусом на территории единого государства, где до недавнего времени существовала монополия на внешнюю торговлю, привело к разбалансированию системы внешнеэконо­мической деятельности (ВЭД). Пользуясь режимом благоприятствования, многочисленные субъекты ВЭД сосредоточились на незначительной терри-

¹ См.: Гуцериев М.С. Первый оффшорный центр России. -М., 1996. С.27.

²  См.: Быков А. Совместные с зарубежными странами свободные эконом, зоны; постановка проблемы // Внешняя торговля. 1994, № 2-3. С.39-40.

37

тории с особым экономическим статусом.

Местные органы власти и структуры разрешительной системы не справляются с нарастающим валом внешнеторговых операций. В регионах с соответствующим статусом развился теневой сектор, который использовал ситуацию налоговой и таможенной неопределенности в преступных целях: отмывания доходов, полученных от незаконных видов деятельности; контра­бандных операций с потребительскими товарами, незаконный оборот оружия и наркотических средств; нелегальной миграции населения из стран Азии в Европе.

Особый экономический статус стал привлекательным для противоправ­ного извлечения доходов. Образовались широко известные криминальные анклавы противоправного бизнеса: Калининградский "транзит" (зона с ОЭС "Янтарь" - Калининградская область), фиктивный бартер с Китаем (зона с ОЭС "Находка" г. Находка, Приморского края), лжерегистрация хозяйст­вующих субъектов о целью уклонения от налогообложения (зона экономи­ческого благоприятствования "Ингушетия" - Республика Ингушетия) и дру­гие.

Кроме этого, действие Статуса в существующем виде, влечет за собой ряд весьма негативных последствий, таких как: усиление диспропорций тер­риториального развития принимающей страны и углубление социально-экономических диспропорций непосредственно внутри региона; отток в этот регион ресурсов с других территорий, сопровождающихся усилением в них несбалансированности экономики; злоупотребления Статусом; нелегальное пребывание на территории такого региона большого количества иностран­ных граждан; замена отечественной валюты в финансово-хозяйственном обороте на иностранную.

Наиболее характерными преступлениями для регионов с особым эко­номическим статусом являются: контрабанда; невозвращение средств в ино­странной валюте из-за границы; уклонение от налогообложения юридиче-

38

ских и физических лиц; неправомерное получение кредитов; фальшивомо­нетничество и подделка ценных бумаг; нарушение валютного законодатель­ства; нарушение правил торговли; лжебанкротство и незаконная предприни­мательская деятельность; нарушение таможенных правил; должностные пре­ступления в сфере хозяйственной и разрешительной деятельности структур исполнительной власти.

Среди совершаемых правонарушений преобладают корыстные пре­ступления. По статистическим данным за 1993 - 1999 года в структуре пре­ступности регионов с особым экономическим статусом, более 90% преступ­лений имеют корыстную направленность. В структуре экономической пре­ступности наибольшая доля приходится на хищения - до 70%, удельный вес имущественных преступлений превышает 60%. Продолжает расти удельный вес взяточничества, который составляет в среднем 2-3% в структуре пре­ступлений, совершаемых в таких регионах. В 1999 году в сфере экономиче­ской деятельности было выявлено более 2,7 тыс. фактов контрабанды, что на 45,3% больше чем за аналогичный период 1998 года.

О криминализации регионов можно судить по ситуации, складываю­щейся на территории калининградской области. На ее территории за 1999 год раскрыто более ста экономических преступлений, что почти в два раза больше чем в 1996 году.

Каждое пятое нарушение налогового законодательства приходится в таких регионах на сделки при проведении экспортно-импортных операций. Так, среди иностранных юридических лиц, функционирующих на террито­рии калининградской области органами налоговой полиции выявлено более 100 фирм, не стоящих на учете, но осуществляющих хозяйственную дея­тельность. На Сахалине массовый характер приобрели факты помещения ва­лютной выручки на счета иностранного партнера с целью последующего ис­пользования всей суммы и полученного банковского процента на собствен­ные нужды без налогообложения.

39

Отмена паспортно-визового режима в регионе Дальнего Востока с ана­логичным статусом привело к фактическому развертыванию гражданами КНР экономической экспансии. Расчеты по контрактам производятся ими наличными валютными средствами. Из общей суммы выделенных Минфи­ном РФ для развития инфраструктуры региона, по назначению была исполь­зована только треть суммы. На этой же территории установлены факты фи­нансирования из бюджетных средств коммерческих структур, занимающихся прикрытием криминальной деятельности и контролируемых преступными группировками.

Каждая вторая проверка финансово-хозяйственной деятельности субъ­ектов на территории калининградской области, завершилась выявлением на­логовых нарушений, число которых превысило средний аналогичный пока­затель по России в несколько раз.

В результате активной криминализации хозяйственной деятельности регионов с особым экономическим статусом преступные элементы перешли от накопления первоначальных капиталов к их вывозу за рубеж, помещению на счета в банках, расположенных в оффшорных зонах или приобретения не­движимости за рубежом. Подобные операции осуществляются при зачисле­нии на счета в банках "грязных" денег и их конвертации.

Статус используется для ввоза на территорию России некачественных продовольственных товаров. Нарушаются нормы российского законодатель­ства, регулирующие отношения на потребительском рынке (особенно в части сертификации товаров), создается угроза жизни и здоровью граждан.

В структуре преступлений, совершаемых на территории с ОЭС, харак­терно превалирование не только экономических преступлений, но и различ­ного рода административных правонарушений в сфере экономики: мелкие хищения совокупные потери от которых измеряются миллиардными сумма­ми. Пользуясь режимом приграничной торговли, граждане КНР и других государств в   массовом порядке вывозят из России сырье, оборудование,

40

строительные материалы и другие ценности. Далее, по степени влияния на оперативную обстановку в регионах с ОЭС выделяется неконтролируемый "челночный" бизнес, нарушение пограничных правил, незаконное пересе­чение границы, контрабанда, незаконный лов рыбы и другой промысел в территориальных водах России.

В целом в сфере внешнеэкономической деятельности в 1999 году выяв­лено свыше 2,5 тыс. случаев контрабанд, две трети из них - в крупных разме­рах.

Совместными усилиями правоохранительных органов проводится про­верка свыше 30 тысяч валютных контрактов заключенных за последние три года, по которым российские экспортеры и импортеры в общей сложности недополучили валютной выручки, оплаченных в кредит товаров на сумму 21 млрд. долларов США, значительная часть которых являются бюджетными средствами. Огромные масштабы вывоза капиталов из России сопоставимы по объемам с получаемыми международными стабилизационными кредита­ми.

Размеры вывезенных из России средств определены на основе экс­пертных оценок специалистов. Так, по данным Министерства экономики России, за весь период реформ из страны вывезено 210-230 млрд. долл. США. Около 40-50 млрд. из указанной суммы получены в основном в ре­зультате незаконных экспортно-импортных, бартерных, валютно-финаноовых операций, а также легализации доходов, полученных от неза­конных видов бизнеса. По оценкам специалистов Банка России незаконный вывоз капитала из страны составляют от 12 до 15 млрд. долл. в год. Общая сумма капиталов, нелегально покинувших страну за пять лет, согласно этим оценкам эквивалента 70-80 млрд. долларов США.

Подводя итог вышеизложенному следует отметить, что мы затронули лишь некоторые аспекты исследования преступности в регионах с ОЭС. Од­нако даже этот небольшой анализ криминальной ситуации свидетельствует о

РОССИЙСКАЯ          Г

41

сложных процессах, происходящих в таких регионах. В этой связи возникает вопрос о степени влияния ОЭС не только на социально-экономическую си­туацию в регионе, но и на криминальную. Думается, что без подробного изучения состояния преступности на примере одного из регионов с ОЭС не­возможно ответить на поставленный вопрос. Рассмотрение этого аспекта представляется необходимым этапом настоящего исследования, одной из за­дач которого является анализ развития регионального направления в крими­нологии, объективная оценка уже достигнутого, определение перспектив и направлений дальнейших научных разработок.

1.2 Анализ криминальной ситуации в регионах с особым экономи­ческим статусом

Определение основных направлений борьбы с региональной пре­ступностью, применения как общих, так и специальных мер ее предупрежде­ния, невозможно без исследования ее криминологических особенностей.

Как было сказано выше, одной из задач нашего диссертационного ис­следования является изучение преступности в регионе с ОЭС и выявление специфических криминогенных факторов. При этом в качестве исследуемого территориального объекта выступает республика Ингушетия, где как раз и функционирует вышеуказанный режим. Однако в целях определения более реальных тенденций преступности в Республике Ингушетии представляется необходимым провести сравнительный анализ криминальной ситуации и в иных субъектах федерации, где указанный режим действует. К числу таких регионов отнесем Читинскую, Калининградскую и Еврейскую автономную области. Сразу же следует сделать оговорку, что этот выбор в определенном

42

смысле условен, ибо по отдельным параметрам социально-экономического, демографического и иного характера регионы не соответствуют друг другу. Вместе с тем, думается, что, несмотря на различие такого рода показателей, единым для регионов является особый экономический статус и поэтому ис­следование криминальной ситуации в них через призму общего признака (особый экономический статус) является, по меньшей мере, оправданным. В этой связи совершенно верным является суждение Л.В. Кондратюка о том, что «такие исследования могут явиться той фактологической базой, опираясь на которую, криминологи могут предложить как отдельным регионам, так и стране в целом достаточно эффективную и экономически приемлемую, ком­плексно-целевую программу действий»¹ Иными словами, исследование кри­минальной ситуации в регионах с различными социальными, экономически­ми и иными параметрами, но при общем для них признаке - режим действия ОЭС, позволяет не только выявить характерные особенности в преступности, специфические факторы, детерминирующие ее как свое следствие, но и с учетом всего этого разработать программу мер по борьбе и предупреждению преступности в регионах с ОЭС.

Для оценки состояния, динамики и структуры преступности использовались широко распространенные и доступные в исчислении показатели (объем или число зарегистрированных преступлений, уровень или коэффициент интенсивности преступлений, а также криминальной активности населения, доля или удельных вес, темп роста или прироста и некоторые другие).

Общая преступность.

Республика Ингушетия

Анализ статистических данных   ГИЦ МВД России показывает, что в

¹ См.: Кондратюк Л.В. Криминологические проблемы, вытекающие из ре­гиональных различий преступности // Изучение территоиальных особенностей насильственной преступности. М., 1983. СП.

43

1999 году в Ингушетии зарегистрировано 1557 преступления или 0,05% от всех зарегистрированных преступлений в России (против 1054 преступлений в 1998 г. с удельным весом по России 0,04%). При этом число зарегистриро­ванных преступлений, по сравнению с показателями 1998 г., возросло на 9%. В целом же лишь по 4 регионам России наблюдается сокращение числа заре­гистрированных преступлений и Республика Ингушетия в 1999 году в это число не вошла, а вошла в число регионов с наибольшими темпами прироста (+47,7 %). В первом полугодии 2000 года, несмотря на определенное сниже­ние темпов прироста преступлений, соответствующая Республика пока оста­ется в данной группе регионов (+16,3%).

Необходимо подчеркнуть, что состояние преступности в большей степени достоверно отражается не в абсолютных показателях, а в относительных. Одним из них является коэффициент преступности (еще его называют коэффициент интенсивности проявления преступности), который позволяет сравнивать преступность в разных административно-территориальных единицах по численности населения и с учетом его изменений. Он расчитывается на определенное число жителей (1000, 10000 и 100000).

В Республике Ингушетия до 1998 года стабильно наблюдался самый низкий уровень преступности в стране. Наиболее близкими к ней по уровню преступности являлись две соседние республики (Дагестан и Кабардино-Балкария), г. Москва, Пензенская область и Башкортостан (см. табл.1). При этом отметим, что снижение уровня преступности до 1998 года происходило только в г. Москве и Ингушетии.

44

Таблица 1 Динамика уровня преступности (Республика Ингушетия)

Как видно из приведенных в таблице данных, уровень преступности в 1999 году в республике составлял 426 преступлений (увеличился на 21% по отношению к 1998 году и несколько приблизился к уровню 1993 года). В России в 1999 году уровень преступности возрос на 14%, что 1,6 раза меньше уровня преступности в Ингушетии.

Анализируя уровень преступности поквартально следует отметить, что в 1999 году доля преступлений, зарегистрированных в третьем и четвертом квартале составила 53,5%, что говорит о значительном изменении со второй половины года тенденции уровня преступности, наблюдаемой в последнее время (см. рис. 1). При этом в «теплые» кварталы (второй и третий) зарегист­рировано столько же, сколько и в «холодные» (первый и четвертый). До 1998 года в «теплые» кварталы всегда регистрировалось более половины преступ­лений за год.

Рассматривая динамику ежемесячного числа зарегистрированных пре­ступлений в Ингушетии (см. рис. 2), видно, что с ноября 1996 года и по июль 1998 года этот показатель стал отклоняться от среднего значения меньше, чем это было раньше. Разброс от 55 преступлений в июле до 138 преступле­ний в сентябре 1998 года, на наш взгляд, можно объяснить наметившейся

45

тенденции роста преступности. Итоги 1999 года уже целиком и полностью подтвердили ранее сделанные прогнозы динамики роста. Как отмечалось выше, в республике уровень преступности в последнее время резко возрос и это видимо стало наглядным свидетельством резкого роста населения Рес­публики, главным образом за счет миграционных процессов, вызванных во­енными действия на территории Чеченской Республики.

Как и на всей территории страны, в исследуемом нами регионе с 1993 по 1994 год росло число раскрытых преступлений (см. рис. 3). Однако, если в России в 1997 году отмечалось падение этого показателя, что объяснялось некоторой неготовностью правоохранительных органов работать с вновь принятым Уголовным кодексом, то в республике Ингушетия уже после пер­вого квартала он стабилизировался на отметке немного выше 900 раскрытых преступлений за 12 месяцев. Зафиксированный с сентября 1997 года рост числа раскрытых преступлений, в марте 1998 года сменился на резкое уменьшение. За девять месяцев он упал с 1000 до 650 раскрываемых за 12 месяцев преступлений.

В динамике числа нераскрытых уголовных дел после непродолжитель­ного роста в июле — октябре 1998 года, наблюдается стабилизация на уровне 200 впервые приостановленных за 12 месяцев уголовных дел.

В 1999 году по Республике раскрываемость составила 71,5%, при этом число нераскрытых преступлений (в абсолютных цифрах) составило 422 слу­чая. Таким образом, темпы прироста данного показателя достигли отметки 106,9%.

Еврейская автономная область

В 1999 году в Еврейской автономной области зарегистрировано 6229 преступлений, что составляет 0,2% от всех преступлений в России. При этом число зарегистрированных преступлений увеличилось на 6,2%.

В Еврейской автономной области стабильно один из самых высоких

46

уровней преступности в стране. В 1999 году выше был только уровень пре­ступности в Курганской области. Наиболее близкими к Еврейской автоном­ной области по уровню преступности кроме Курганской области являются Бурятия и три Дальневосточных региона (Сахалинская и Магаданская облас­ти и Хабаровский край). Отметим, что уровень преступности возрос почти во всех этих регионах, кроме Бурятии и Сахалинской области (где он был прак­тически стабильным) (см. табл.2).

Таблица 2 Динамика уровня преступности (Еврейская автономная область)

Из таблицы 2 видно, что уровень преступности в 1999 году в автоном­ной области составлял ЗОЮ преступлений за 12 месяцев на сто тысяч всего населения (возрос на 4% по отношению к 1998 году). В России уровень пре­ступности более чем в 1,6 раза ниже. Вместе с тем, темпы его прироста выше (за 1999 год он возрос на 14%).

В Еврейской автономной области в «теплые» кварталы (второй и тре­тий - время «отпусков») каждый год регистрировалось немногим меньше преступлений, чем в «холодные». Не был исключением и 1999 год. По этому наблюдаемый в 1999 рост преступности в автономной области начался с ян­варя.

Рассматривая динамику ежемесячного числа зарегистрированных пре­ступлений в Еврейской автономной области, следует отметить, что перемены

47

в тенденции уменьшения преступности наметились еще в марте-апреле 1997 года. Однако окончательно рост преступности в Еврейской автономной об­ласти начался с декабря 1997 года.

Динамика числа раскрытых преступлений (см. рис. 6) в Еврейской ав­тономной области существенно не отличалась от соответствующей динамики в России. Однако если в России в 1995 году отмечалась стабилизация в ди­намике числа нераскрытых уголовных дел, то в автономной области был за­метный рост этого показателя. Отметим, что, как и в России, в Еврейской ав­тономной области с четвертого квартала 1999 года начался рост числа нерас­крытых преступлений. Это можно объяснить реакцией правоохранительных органов на решения «круглого стола» о пересмотре критериев оценки дея­тельности правоохранительных органов (отказ от такого критерия, как рас­крываемость). Этот рост в автономной области происходит с более высокими темпами, чем в стране.

Читинская область

В 1999 году в Читинской области зарегистрировано 32242 преступле­ния, что составляет 1,07% от всех преступлений в России. При этом число зарегистрированных преступлений увеличилось на 15,7% (по России прирост преступлений в 1999 году составил 16,3%).

В Читинской области уровень преступности стабильно выше, чем в стране в целом. Наиболее близкими к Читинской области по уровню пре­ступности являются Ленинградская область и республики Алтай и Тува. От­метим, что Тува приблизилась к этим регионам только в 1996 году (см. табл.3).

48

Таблица 3 Динамика уровня преступности (Читинская область)

Уровень преступности в 1999 году в Читинской области составлял 2310 преступлений за 12 месяцев на сто тысяч всего населения (возрос на 4,0% по отношению к 1998 году).

Динамика ежемесячного числа зарегистрированных преступлений в Читинской области практически не отличается от соответствующей динами­ки в Еврейской автономной области. Перемены в тенденции уменьшения преступности в области наметились только в конце 1997 года.

Динамика числа раскрытых преступлений (см. рис. 8) в Читинской об­ласти не отличалась от соответствующей динамики в России. Это относится и к динамике числа нераскрытых преступлений. Как и в России, в Читинской области число нераскрытых преступлений вплоть до середины 1994 года превышало число раскрытых. А в мае 1993 года на каждые десять раскрытых преступлений приходилось 16 нераскрытых. К 1.01.2000 г. раскрываемость по области составила 74,2%. Число нераскрытых преступлений (в абсолют­ных цифрах) составило 7616 случая. Темпы прироста данного показателя достигло отметки в 14,3%.

Калининградская область

В 1999 году в Калининградской области зарегистрировано 23893 пре­ступления, что составляет 0,79% от всех преступлений в России. При этом

49

число зарегистрированных преступлений увеличилось на +2193 преступле­ния (прирост числа преступлений составил + 10,1%).

В Калининградской области уровень преступности стабильно выше, чем в стране в целом (см. табл.4). Наиболее близкими к Калининградской об­ласти по уровню преступности являются Карелия, Новосибирская область, а так же Красноярский и Приморский края. Только в Карелии и Калининград­ской области рост уровня преступности почти вдвое превышает рост уровня преступности в России.

Таблица 4 Динамика уровня преступности (Калининградская область)

Из этой таблицы видно, что уровень преступности в 1999 году в Кали­нинградской области составлял 2520 преступлений за 12 месяцев на сто ты­сяч всего населения (возрос на 9% по отношению к 1998 году).

Динамика ежемесячного числа зарегистрированных преступлений в Калининградской области (см. рис. 9) практически не отличается от соответ­ствующей динамики в Еврейской автономной области. Только перемены в тенденции уменьшения преступности в области наметились лишь с мая 1997 года, а в России - с января 1998 года.

Динамика числа раскрытых преступлений (см. рис. 10) в Калининград­ской области не отличалась от соответствующей динамики в России. Это от­носится и к динамике числа нераскрытых преступлений. Как и в России, в

50

Калининградской области число нераскрытых преступлений вплоть до сере­дины 1994 года превышало число раскрытых. А в феврале 1993 года на каж­дые десять раскрытых преступлений приходилось 15 нераскрытых.

Тенденции в динамике уровней преступности в регионах с ОЭС и по России в целом.

По уровню всей преступности все регионы России в 1999 году условно можно подразделить на 4 класса (см. табл. 5):

•   в первый класс вошли регионы (6) с малым уровнем преступности (от 330 до 990 преступлений за 12 месяцев на сто тысяч всего насе­ления региона);

•    во второй класс (29) — с уровнем преступности ниже среднего по стране (от 990 до 1650 преступлений);

•   в третий (37) - со средним и выше среднего уровня по стране (от 1650 до 2310 преступлений);

в четвертый класс (14) - с высоким уровнем преступности (от 2310 до 2970 преступлений).

Таблица 5 Динамика уровней преступности в регионах с ОЭС

51

Как видно из табл.5, регионы с ОЭС оказались в 1,3 и 4 классах, при этом Еврейская автономная область и особенно Читинская область находятся в 3-ем классе на границе с 4-тым классом. Эти области совместно с Калинин­градской в последние годы всегда имели достаточно большой уровень пре­ступности, т.е. относились к регионам 4 класса.

Средний уровень преступности в Ингушетии за рассматриваемый пе­риод меньше среднего уровня преступности в России примерно в 4,5 раза, в то время как в других рассматриваемых регионах он его превышает в 1,3 — 1,6 раз. Для сопоставления тенденций уровней преступности в регионах сле­дует рассматривать отклонения уровня преступности от своего среднего зна­чения¹ (см. рис. 11).

В России уровень преступности от своего среднего значения отклонял­ся не более чем на 12%. В России уровень преступности соответствовал сво­ему среднему значению за весь рассматриваемый период. Исключение соста­вили два периода - 1997 и 1999 гг. Вместе с тем, если в первом из упомяну­тых периодов наблюдалось значительное отклонение от среднего показателя уровня преступности за нижнюю границу, то для второго периода времени, напротив на более высокую отметку.

К динамике уровня преступности в России наиболее близка динамика уровня преступности в Калининградской области. Следует отметить, что из­менения в тенденциях уровня преступности в Калининградской области не­сколько опережают соответствующих изменений в динамике уровней пре­ступности в России.

Начиная с 1995 года тенденции в динамике уровня преступности в Ев­рейской автономной области так же совпадают с Российскими. Отличие со­стоит в том, что в январе 1996 года уровень преступности в автономной об­ласти превышал свое среднее значение на 16%, а в России соответствующее

¹ Необходимо каждое значение уровня преступности в регионе разделить на его среднее значение.

52

превышение составляло только 6%. До 1995 года уровень преступности в России падал, а в Еврейской автономной области он возрастал.

Аналогичная картина наблюдалась и в Читинской области. Дополни­тельные отличия только в том, что до января 1995 года уровень преступности в Читинской области был стабильным. Кроме того, наименьшее значение уровня преступности (86% от среднего значения) в области наблюдалось в мае-июне 1998 года, а в России (92%) - в декабре 1997 года. Уровень пре­ступности в Читинской области достигнет своего среднего значения (рас­смотренные выше регионы его уже достигли в декабре 1998 года) в середине 1999 года.

Динамика уровня преступности в Ингушетии отличается от динамики уровня преступности в России. Большая изломанность кривой (см. рис. 11) объясняется малыми абсолютными значениями уровня преступности в рес­публике. Поэтому можно считать, что до января 1997 года уровень преступ­ности в Ингушетии был относительно стабильным и превышал свое среднее значение примерно на 5%. А далее он стабильно уменьшался. Если в России и других рассматриваемых регионах уровень преступности рос в большинст­ве случаев пропорционально, то примерно с июля 1998 г. в Ингушетии соот­ветствующий показатель стал развиваться более динамично.

Для сравнительной характеристики преступности в регионах с ОЭС, и в том числе в Республие Ингушетия показательно также её деление, т.е. структурирование преступности по направленности и содержанию преступных действий, выделив, в частности, насильственную, корыстно-насильственную, корыстную и экономическую.

53

Насильственная преступность¹

Как хорошо известно, к насильственным преступлениям относят такие посягательства, при совершении которых имеет место агрессия против личности. В настоящее время насилие все больше становится средством разрешения различных конфликтов: политических, межнациональных, экономических, конкурентных, межличностных и т.п. Криминологи рассматривают преступное насилие как элемент и разновидность отношений в обществе. Оно представляет собой опосредованное отражение социальных условий и образа жизни².

В Ингушетии уровень насильственной преступности в январе 2000 го­да составил 32 преступления на сто тысяч всего населения республики (+16,2%). С 1993 года по 1997 год уровень преступности в республике упал с 40,3 преступлений до 24,7 преступлений на сто тысяч населения³. С сентября 1994 года по сентябрь 1995 года был период небольшого роста уровня пре­ступности в республике. Однако общая тенденция снижения уровня насиль­ственной преступности в Ингушетии наблюдалась с 1993 года по 1997 год. С августа 1997 года уровень насильственной преступности в республике начал расти (см. рис. 12). Следует отметить, что отклонения реального уровня на­сильственной преступности в Ингушетии от своей основной тенденции в пе­риод с 1993 по 1997 годы было более заметным, чем в период с августа 1997 года и по настоящее время.

В отличие от Ингушетии в России в динамике уровня насильственной преступности можно выделить три периода. Уровень насильственной пре­ступности в России в 1994 году возрос на 3,3% и составил 77 насильственных

¹  Под насильственной преступностью будем понимать основные ее виды: умышленные убийства с покушениями, причинение тяжкого вреда здоровью и изнасилования с покушениями.

²  См.: Жалинский А.Э. Насильственная преступности и уголовная политика. Советское государство и право. 1991, № 3. С. 106.

³  Отклонения от падения объясняются малыми значениями этого показателя

54

преступлений за год на сто тысяч населения. Далее он ежегодно стабильно падал примерно на 10% и в декабре 1997 снизился до 57,6 преступлений на сто тысяч всего населения страны. В 1998 году темпы падения резко умень­шились, и к концу года уровень преступности в России составил 57,0 престу­плений (-0,9%). К началу 2000 г. отмеченная тенденция сохранилась.

В Ингушетии за рассматриваемый период ежемесячно регистрирова­лось около 7-8 насильственных преступлений (см. рис. 13). В силу малости этого значения, незначительные отклонения этого показателя заметно сказы­ваются на уровне преступности и на изменениях тенденций в годовой реги­страции. Если в 1997 году в Ингушетии каждый месяц регистрировалось ме­нее 10 насильственных преступлений, то в 1998 и 1999 гг. были месяцы, в ко­торых совершалось 10-15 насильственных преступлений. Это обусловило 11,8% рост насильственной преступности в республике. В 1999 году в Ингу­шетии было зарегистрировано 115 насильственных преступлений, а в России - 83,7 тысяч таких преступлений (-1,2%).

По уровню насильственной преступности к Ингушетии близки: Даге­стан, Белгородская область, Москва и Кабардино-Балкария (см. табл.6).

Таблица 6 Динамика уровня насильственной преступности

Из приведенных в таблице данных видно, что, несмотря на общее сни-

в Ингушетии.

55

жение уровня насильственной преступности в 1999 году, по сравнению с 1993 г., его рост за последний год произошел только в Кабардино-Балкарии и Ингушетии (соответственно на 4,0% и 16,2%). В Москве и Белгородской об­ластях наблюдалось уменьшение уровня насильственной преступности на 3%. В Дагестане этот показатель снизился на 9%. Такие продолжительные снижения, когда уровень очень мал, требуют дополнительного и тщательного изучения. Тем более, что уровни насильственной преступности в этих регио­нах находятся вблизи предельного своего значения.

Тенденции в динамике уровней насильственной преступности в ре­гионах с ОЭС и по России в целом.

По уровню насильственной преступности все регионы России в 1998 году условно можно подразделить на 5 классов¹:

•   в первый класс вошли регионы (18) с уровнем преступности ниже среднего по стране (от 22 до 43 насильственных преступлений за 12 месяцев на сто тысяч всего населения региона);

•   во второй класс (32 регионов) - со средним уровнем преступности (от 43 до 64 преступлений);

•    в третий (18) — выше среднего уровня по стране (от 64 до 85 престу­плений);

•    в четвертый класс (12) - с высоким уровнем преступности (от 85 до 106 преступлений).

•   в пятый класс (4) — со сверх высоким уровнем насильственной пре­ступности (от 106 до 126 преступлений).

¹ Из этой классификации исключаются два региона: Эвенский автономный округ (уровень насильственной преступности равен 160 преступлениям) и

56

Таблица 7 Динамика уровня насильственной преступности в регионах с ОЭС

Как видно из таблицы, регионы с ОЭС оказались в первых четырех классах, при этом Калининградская область, при классификации по уровню всей преступности, находится в 3-ем классе на границе с 4-тым классом. А вот Читинская область и Еврейская автономная область поменялись местами. Читинская область имеет высокий уровень всей преступности, но средний по стране уровень насильственной преступности.

В Ингушетии средний уровень насильственной преступности в два раза ниже российского. С Читинской областью они почти совпадают, а в Еврей­ской автономной и Калининградской областях уровни насильственной пре­ступности в полтора-два раза выше, чем в России.

Отклонения уровня насильственной преступности от своего среднего значения для рассматриваемых регионов и России приведены на рисунке 14.

Отметим, что тенденции в насильственной преступности во всех ре­гионах с ОЭС практически совпадают с тенденциями, наблюдаемыми в на­сильственной преступности в России в целом. Больше всего отклоняется от

республика Тува (250 преступлений).

57

общероссийской динамики уровень насильственной преступности в Ингуше­тии. Как уже указывалось выше, это объясняется малыми значениями реги­стрируемой насильственной преступности в республике.

Представляется интересным рассмотреть последние изменения в тен­денциях насильственной преступности в этих регионах. В России уровень насильственной преступности начиная с июля 1997 года стал снижаться при­мерно на 1% за год (ранее это снижение составляло 10%). В Читинской об­ласти последнее изменение тенденции в динамике уровня насильственной преступности произошло в январе 1998 года (падение изменилось на не­большой рост). В Еврейской автономной области этот рост начался только с мая 1998 года. А в Ингушетии и Калининградской области рост начался с ав­густа 1997 года и происходит с более высокими темпами, чем в других рас­сматриваемых регионах.

Корыстно-насильственная преступность¹.

В республике Ингушетия уровень корыстно-насильственной преступ­ности в 1999 году составил 13,4 преступления (см. рис. 15). За 1994 год этот показатель в республике упал с 54,4 преступления до 20,4 корыстно-насильственных преступлений за 12 месяцев на сто тысяч населения (-62%). Далее положение оставалось стабильным до ноября 1997 года (20,8 преступ­ления). Начиная с декабря 1997 года и весь 1998 год происходило уменьше­ние уровня корыстно-насильственной преступности в республике. Следует отметить, что темпы этого падения постоянно уменьшались и в декабре сно­ва наступила стабилизация на уровне 13 грабежей и разбоев за 12 месяцев на сто тысяч населения.

Динамика уровня корыстно-насильственной преступности в России до 1996 года была похожа на соответствующую динамику в исследуемом нами

¹ Под корыстно-насильственной преступностью будем понимать основные ее виды: грабежи и разбойные нападения.

58

регионе. Однако в отличие от Ингушетии падение уровня корыстно-насильственной преступности в России началось на два года раньше. Кроме того, со второй половины 1999 года в России начался подъем этого показате­ля, при этом темпы подъема все время возрастали.

В исследуемом регионе в 1994 году в среднем за месяц регистрирова­лось около 10 грабежей и разбоев (см. рис. 16). В период с 1995 года по 1998 год этот показатель колебался от 4-х до 6-ти преступлений, а в 1999 году стал на уровне 3 корыстно-насильственных преступлений за месяц.

В месте с тем, следует отметить, что в Республике Ингушетия число разбойных нападений намного превышает число грабежей. Доля разбоев сре­ди всех корыстно-насильственных преступлений в Ингушетии выше 80%. Только в Северной Осетии доля разбоев более 50%. В других регионах стра­ны эта цифра не превышает 40% (у большинства регионов она равна 25%, в России-23,9%).

По уровню корыстно-насильственной преступности к Ингушетии близки: Дагестан и Корякский автономный округ, (см. табл. 8)

Таблица 8 Динамика уровня корыстно-насильственной преступности

Тенденции в динамике уровней корыстно-насильственной преступ­ности в регионах с ОЭС и по России в целом.

По уровню корыстно-насильственной преступности все регионы Рос-

59

сии в 1999 году условно можно подразделить на 4 класса:

•    в первый класс вошли регионы (24) с уровнем преступности ниже среднего по стране (от 13 до 73 корыстно-насильственных преступ­лений за 12 месяцев на сто тысяч всего населения региона);

•    во второй класс (42 региона) - со средним уровнем преступности (от 73 до 133 преступлений);

•    в третий (14) - выше среднего уровня по стране (от 133 до 193 пре­ступлений);

•    в четвертый класс (6) - с высоким уровнем преступности (от 193 до 253 преступлений).

Таблица 9

Динамика уровня корыстно-насильственной преступности

в регионах с ОЭС

Из этой таблицы видно, что регионы с ОЭС оказались в первых трех классах, при этом Читинская область находится в 3-ем классе на границе со вторым классом.

Средний уровень корыстно-насильственной преступности в Ингушетии (за рассматриваемый период) в 4,5 раза меньше чем в России. В Еврейской автономной области и Калининградской области они практически равны. А средний уровень корыстно-насильственной преступности в Читинской об-

60

ласти в 1,3 раза больше чем в России.

Начиная с сентября 1994 года и до конца 1997 года тенденции в дина­мике корыстно-насильственной преступности в каждом регионе с ОЭС сов­падали с тенденциями в динамике уровня корыстно-насильственной пре­ступности в России (см. рис. 17). Это была тенденция небольшого снижения: осенью 1994 года уровень корыстно-насильственной преступности в каждом из исследуемых регионов и России в целом превышал свое среднее значение на 18%, а к началу 1999 года уже был на 18% меньше своего среднего значе­ния. В 2000 году тенденция сохранилась.

Из рисунка 17 видно, что в 1994 году в Ингушетии в отличие от других регионов происходило резкое падение уровня корыстно-насильственной пре­ступности. Если в начале 1994 года он превышал свое среднее значение на 140%, то к концу 1994 года стал на 10% меньше его. В этот год динамика рассматриваемого показателя в Читинской области и в Еврейской автоном­ной области то же отличались от динамики уровня корыстно-насильственной преступности в России и Калининградской области. Но это отличие не было таким заметным, как в Ингушетии.

В 1999 году во всех исследуемых регионах (кроме Ингушетии) и в Рос­сии в целом уровень корыстно-насильственной преступности в первом полу­годии был стабильно ниже своего среднего значение примерно на 10%-20%, а к концу года во всех регионах вырос и достиг своего среднего значения.

В Ингушетии в первой половине 1999 года наблюдалось резкое паде­ние уровня корыстно-насильственной преступности (см. рис. 18), а во второй половине года это падение прекратилось и этот уровень стабилизировался на значении (13,4 преступлений), которое на 40% меньше его среднего (24,6 преступлений).

Кражи.

В республике Ингушетия уровень краж в 1999 году составил 44,8 пре-

61

ступления (-8,6%) (см. рис. 18), а в 1999 году . За восемь месяцев 1994 год этот показатель в республике упал с 160 краж за 1993 год на сто тысяч насе­ления до 85,5. Далее он возрос и в декабре 1995 года уже было 103 преступ­ления за 12 месяцев на сто тысяч населения. За последующие два года уро­вень краж в Ингушетии снова упал. Однако несмотря на то, что в 1999 году уровень краж упал на -8,6%, из рисунка 19 видно, что начиная с июля 1997 года и весь 1999 год общая тенденция указывала на стабильность этого пока­зателя на уровне 45 преступлений за 12 месяцев на сто тысяч населения.

Динамика уровня краж в России была похожа на соответствующую ди­намику в Республике Ингушетия. Но в отличие от Ингушетии падение уров­ня в России, наблюдаемое с начала 1994 года, продолжалось весь год. Кроме того, с сентября 1998 года в России начался подъем этого показателя.

По уровню краж к исследуемому нами региону ближе всех Дагестан и г. Москва. Однако следует отметить, что он в 3-4 раза ниже их уровня краж.

Таблица 10 Динамика уровня краж

Тенденции в динамике уровней краж в регионах с ОЭС и по России в це­лом.

По уровню краж все регионы России в 1999 году условно можно под­разделить на 4 класса:

•   в первый класс вошли регионы (5) с уровнем преступности ниже среднего по стране (от 40 до 390 краж за 12 месяцев на сто тысяч

62

всего населения региона);

•    во второй класс (31 региона) - со средним уровнем преступности (от 390 до 740 преступлений);

•   в третий (37) - выше среднего уровня по стране (от 740 до 1090 пре­ступлений);

•   в четвертый класс (13) — с высоким уровнем преступности (от 1090 до 1420 преступлений).

Таблица 11 Динамика уровня краж в регионах с ОЭС

Данные, приведенные в таблице, свидетельствуют о том, что регионы с ОЭС имеют высокий уровень краж. В Еврейской автономной области уро­вень краж наивысший в стране. Читинская область по уровню краж находит­ся в третьем классе, но вблизи границы с четвертым. Только в Ингушетии самый низкий из числа этих регионов уровень краж.

Средний уровень краж в Ингушетии (за рассматриваемый период) в 11 раз меньше чем в России. В остальных регионах с ОЭС он в 1,5-1,6 раз боль­ше чем в России.

Начиная с января 1995 года и по настоящее время тенденции в динами­ке краж в каждом регионе с ОЭС (кроме Ингушетии) совпадали с тенденция­ми в динамике краж в России (см. рис. 20). В 1995 году наблюдалось некото-

63

рое увеличение уровня краж в этих регионах и в России. Если в начале года уровни краж имели среднее значение за рассматриваемый период, то к концу года они стали на 10%-20% выше. Далее в течение двух лет происходило снижение уровней краж. К началу 1998 года они стали ниже своего среднего значение уже на 17%-20%. В первом полугодии они оставались стабильны­ми, а к концу года выросли до своего среднего значения. Отметим, что в Чи­тинской области рост уровня краж во второй половине 1999 года происходил с заметно меньшими темпами.

Из рисунка 20 видно, что в период с 1996 года по 1997 год в Ингуше­тии в отличие от других регионов происходило более резкое падение уровня краж. Если в начале 1996 года он превышал свое среднее значение на 35%, то к концу 1997 года стал на 40% меньше его.

Преступления в сфере экономики.

В Республике Ингушетия уровень преступлений в сфере экономики в 1999 году составил 69,7 преступления (-14%) (см. рис. 21). За три года (1994-1996) этот показатель в республике возрос в три раза с 46 экономических преступлений за 1993 год на сто тысяч населения до 138. За это же время уровень экономических преступлений в России возрос с 74 преступлений до 107 преступлений в сфере экономики (в 1,5 раза). С апреля 1996 года и по апрель 1997 года уровень экономической преступности в Ингушетии был выше, чем в России. Во всех других видах преступлений этого никогда не было.

Начиная с января 1997 года уровень экономической преступности в Ингушетии начал падать. С июня 1998 года он стабилизировался на уровне 70 выявленных за 12 месяцев преступлений в сфере экономики на сто тысяч населения республики. Падение этого показателя оказалось достаточно большим. Ингушетия опять стала республикой почти с самым низким уров­нем преступности в сфере экономики. Ниже уровень экономической пре-

64

ступности в 1999 году только в Таймырском автономном округе.

В 1997 году в динамике уровня экономических преступлений в России произошло увеличение темпа его роста. Уже за два года (1997-1999) этот по­казатель возрос в 1,6 раза.

Еще пять регионов России имеют уровень экономической преступно­сти близкий к тому, который наблюдается в Ингушетии (см. табл. 12).

Таблица 12 Динамика уровня преступлений в сфере экономики

Тенденции в динамике уровней преступлений в сфере экономики в ре­гионах с ОЭС и по России в целом.

По уровню экономической преступности все регионы России в 1999 году условно можно подразделить на 5 классов¹:

•    в первый класс вошли регионы (5) с низким уровнем экономической преступности (от 44 до 93 преступления в сфере экономики за 12 месяцев на сто тысяч всего населения региона);

•   во второй класс (29 регионов) с уровнем преступности ниже средне­го по стране (от 93 до 142 преступлений);

•   в третий класс (33) - со средним уровнем преступности (от 142 до

¹ Из этой классификации исключены два региона с самым высоким уровнем экономической преступности: Магаданская область (уровень 443 преступле­ний) и Сахалинская область (392).

65

191 преступлений);

•   в четвертый класс (10) — выше среднего уровня по стране (от 191 до 240 преступлений);

•    в пятый класс (7) - с высоким уровнем преступности (от 240 до 291 преступлений).

Таблица 13

Динамика уровня преступлений в сфере экономики в регионах с ОЭС

Как видно из таблицы, в регионах с ОЭС (за исключением Ингушетии) уровень преступности в сфере экономики близок к общероссийскому уров­ню.

Рассмотрим средние уровни экономической преступности в этих ре­гионах за 1993 — 1999 гг.. В Ингушетии и Читинской области этот показатель ниже, чем в России. В Калининградской области он равен российскому, а в Еврейской автономной области средний уровень экономической преступно­сти выше, чем в России.

В январе 1996 года во всех регионах с ОЭС уровень экономической преступности примерно равнялся своему среднему значению за рассматри­ваемый период (см. рис. 22).

66

В России же за рассматриваемый период в динамике уровня экономи­ческой преступности была всего одна тенденция роста. С января 1997 года резко увеличился темп этого роста. Далее темп роста стал постепенно уменьшаться. В августе - сентябре 1998 года рост практически прекратился. Однако в декабре 1999 года рост уровня преступлений экономической на­правленности в России опят начал расти.

С января 1994 года по январь 1997 года в Ингушетии наблюдалась тен­денция роста уровня экономической преступности. Если в начале 1994 года этот уровень был ниже своего среднего значения примерно на 40%, то к кон­цу 1996 года он превышал его уже более чем на 60%. Далее тенденция роста сменилась на падение. К концу 1999 года уровень экономической преступно­сти в Ингушетии стабилизировался на отметке 83% от своего среднего зна­чения.

В 1994 году темпы роста уровня экономической преступности в Чи­тинской области совпадали с аналогичными темпами роста в России. В 1995 году и в первом квартале 1996 года темпы роста уровня экономической пре­ступности возросли и стали больше, чем в России. С марта 1996 года и по март 1997 года рост прекратился, уровень стабилизировался, начал незначи­тельно колебаться около своего среднего значения. Далее он снова возрос и с августа 1997 года по август 1998 года незначительно колебался около значе­ния, на 20% превышающего средний уровень экономической преступности в регионе. Во второй половине 1998 года в Читинской области происходил резкий рост уровня экономической преступности. К концу года этот показа­тель более чем в 1,6 раза стал превышать свое среднее значение. В России это соотношение составляет примерно 1,5.

В Еврейской автономной области с января 1994 года по апрель 1995 годы был самый высокий из рассматриваемых регионов темп роста уровня экономической преступности. Если в начале этого периода уровень экономи­ческой преступности был более чем на 60 % ниже своего среднего значения,

61

то к концу он превышал его уже на 10%. Далее он колебался около достигну­того значения. С января по сентябрь 1997 года наблюдался переходный пе­риод. А далее по настоящее время уровень экономической преступности в Еврейской автономной области незначительно колеблется на отметке, пре­вышающей свое среднее значение на 20%.

В Калининградской области с января 1994 года по сентябрь 1995 года наблюдалась тенденция равномерного роста уровня экономической преступ­ности. В сентябре 1997 года произошло резкое изменение тенденции роста на тенденцию снижения. При этом до апреля 1997 года это была тенденция с равномерно уменьшающимися темпами снижения. В апреле 1997 года пре­кратилось снижение уровня экономической преступности и он стал возрас­тать. Рост происходил с равномерно увеличивающимися темпами. В августе 1998 года опять наблюдалось резкое изменение тенденции. К началу 2000 г. рост уровня преступлений в сфере экономики продолжает расти.

Анализируя распределение регионов России по уровню экономической преступности и уровню всей преступности в 1998 году, следует отметить, что Республика Ингушетия в этой классификации находится особняком (см. рис. 23). У неё в 1998 году оба из рассматриваемых уровней имеют низкое значение. По уровню экономической преступности к Ингушетии близок Да­гестан, но в этой республике уровень всей преступности выше.

Калининградская и Читинская области попадают в группу регионов со средним по России уровнем экономической преступности и с выше среднего по России уровнем всей преступности. В эту группу входят 13-16 регионов.

Еврейская автономная область совместно с Курганской областью обра­зуют малочисленную группу, у которой при высоком уровне всей преступно­сти наблюдается средний по России уровень преступлений в сфере экономи­ки.

Как уже отмечалось выше, в 1996 году в Ингушетии уровень экономи­ческой преступности был выше, чем в России. Поэтому рассмотрим распре-

68

деление регионов России по уровню экономической преступности и уровню всей преступности в 1996 году (см. рис. 24).

В этом распределении Республика Ингушетия одинока. При таком низ­ком уровне всей преступности (самый низкий в России) только в Ингушетии и только в 1996 году наблюдался уровень преступности выше среднего по стране.

Остальные регионы с ОЭС в 1996 году были в тех же группах, что и в 1999 году.

Анализируя структуру преступности в регионах с ОЭС, прежде всего необходимо отметить, что в 1999 году в России почти каждое десятое пре­ступление было в сфере экономики (см. таб. 14). В регионах с ОЭС доля эко­номических преступлений составляла 5,9% (в Еврейской автономной облас­ти) и 6,6% (в Читинской и Калининградской областях). В Ингушетии каждое пятое преступление было преступлением в сфере экономики.

В Ингушетии кража была каждым восьмым преступлением. В то время как в других регионах с ОЭС кражи составляли половину всей преступности.

Таблица 14 Динамика структуры преступности в регионах с ОЭС

Доля корыстно-насильственной преступности только в Читинской об­ласти больше, чем в России.

69

Доля насильственной преступности в Читинской области так же боль­ше, чем в России. Этот показатель в Ингушетии в 2,5 раза превышает долю насильственной преступности в России. Для Ингушетии характерно то, что доля насильственной преступности в республике превышает долю корыстно-насильственной преступности в два раза. В других регионах с ОЭС и в Рос­сии наблюдается соотношение с точностью до наоборот — доля корыстно-насильственной преступности в каждом регионе почти вдвое выше доли на­сильственной преступности.

Еще одна особенность в структуре преступности в Ингушетии состоит в том, что в республике самая большая доля насильственной и корыстно-насильственной преступности (12,1%). В Читинской области этот показатель составляет 11,3%, в Еврейской автономной области — 7,1%, в Калининград­ской области — 7,9%.

Рассмотрим структуру преступности в этих регионах, которая была в 1996 году (см. табл. 15). Следует отметить, что тогда доля преступлений в сфере экономики в России была ниже, чем в 1998 году. Она составляла всего 6,0%. При этом во всех регионах с ОЭС (кроме Ингушетии) доля преступле­ний в сфере экономики также была ниже, чем в России. В Ингушетии эта до­ля в 1996 году составляла 31,6%, то есть почти каждое третье преступление было преступлением в сфере экономики.

В 1996 году в Ингушетии доля насильственной преступности так же была выше, чем доля корыстно-насильственной. Однако тогда их соотноше­ние было 6 к 5, а в 1998 году - 8 к 4.

70

Таблица 15 Динамика структуры преступности в регионах с ОЭС

Из представленного рисунка видно, что с 1993-1996 гг. доля преступ­лений в сфере экономики в структуре всей преступности в Ингушетии и в России возросла с 9,8% до 31,6% (см. рис. 27).

Наибольший рост произошел в 1996 году. Далее началось падение доли экономической преступности. В 1997 году она уменьшилась почти на 10%, а в 1999 году составляла 20,7% от всей преступности.

В России доля экономической преступности в структуре всей преступ­ности так же постепенно возрастала с 4,0% в 1993 году до 6,0% в 1996 году. За три года она возросла в 1,5раза. Следующий рост доли преступлений в сфере экономики в 1,5 раза произошел за один 1997 год. Доля преступлений в сфере экономики в структуре всей преступности в 1999 году в России со­ставляла 9,8%. Это то значение, которое было в Ингушетии в 1993 году.

Доля краж в структуре всей преступности в Ингушетии в 1993 - 1995 гг. колебалась около значения 27% (см. рис. 28). Последние три года она ста­билизировалась на отметке немногим более 13% краж в структуре всей пре­ступности в республике.

В России доля краж в структуре всей преступности в 1993 году состав­ляла 62,9%. В 1994 - 1995 годах она была чуть ниже 50%. В последние два

71

года доля краж в России составляла примерно 44% в структуре всех преступ­лений.

Доля насильственной преступности в структуре всей преступности в Ингушетии все эти годы была примерно вдвое больше, чем в России (см. рис. 29). В 1994 году, как в Ингушетии, так и в России произошел рост этого по­казателя. Далее в России доля насильственной преступности стала постепен­но снижаться. В Ингушетии снижение доли насильственной преступности наблюдалось в течение двух лет (1995 и 1996 годы). Последние два года эта доля в Ингушетии возросла и в 1999 году составила 8,06% от всей преступ­ности, что примерно соответствует значению 1993 года.

В Ингушетии в структуре насильственной преступности все время пре­обладают наиболее тяжкие преступления — убийства (см. рис. 30). В 1995 го­ду доля убийств в структуре насильственных преступлений составляла почти две трети. После снижения до 59% в 1996 году доля убийств в Ингушетии снова начала незначительно расти. В 1999 году доля убийств в Ингушетии составляет примерно две трети тяжких насильственных преступлений.

С 1993 года по 1999 год в России доля убийств постепенно увеличива­лась (см. рис 31). Если в 1993 году в России каждое четвертое из тяжких на­сильственных преступлений было убийством, то в 1999 году убийством было уже каждое третье такое преступление.

В целом же анализ структуры сопоставимого массива насильственной преступности показывает, что ее снижение обусловлено снижением числа зарегистрированного хулиганства, а не за счет наиболее опасных видов преступлений, таких как умышленные убийства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилования. Последние имеют тенденцию к росту, особенно умышленные убийства и умышленные тяжкие телесные повреждения.

Умышленные убийства относятся к наименее латентным видам преступлений,   анализ   которых   может   выявить   более   объективные   и

72

специфические тенденции совершения насильственных преступлений в исследуемом регионе. В целях обнаружения этой специфики, кроме статистического материала, использовались данные результатов анкетирования уголовных дел осужденных по ст.ст. 105—107УК РФ.

В исследуемом массиве уголовных дел осужденые за умышленные убийства на семейно-бытовой почве составили более 60%. Из них: в ссоре около 50%, в результате длительной конфликтной ситуации в семье—10% и т.д. При этом особую тревогу вызывает наблюдаемое изменение мотивации убийств. На этот указывает тот факт, что около 30% из их числа являются подготовленными и организованными. Такое изменение обусловлено происходящими социальными, экономическими и политическими изменениями в обществе, которые и породили конформизм, двойную мораль, социальную апатию, бездуховность, равнодушие, скептицизм, определенную деформацию отношений между людьми, распространенность агрессивности¹.

Отрицательную роль в этом процессе сыграла и возросшая алкоголизация населения, рост нервно-психических заболеваний. По данным анкетирования, удельный вес таких осужденных составил: страдающих хроническим алкоголизмом—41%, наркоманией—4,6%, с психическими заболеваниями—7%, нервно-психическими расстройствами—18%, имеющих черепно-мозговую травму — 12%.

Внешними факторами, влияющими на формирование умысла на совершение преступления, являются также такие элементы конкретной жизненной ситуации, как, например: место и местность совершения преступлений, время суток и года, климатические условия¹. По результатам нашего исследования больших отклонений по этим параметрам не наблюдается.   Замечено   только,   что   в   республике   больше   совершено

¹   СМ.: Побегайло Э.Ф.   Насильственная   преступность:   современные   тен­денции, перспективы борьбы. Сов.государство и право, 1988, №9, С.73.

73

умышленных убийств в жилых помещениях 48%, местах проведения досуга 23% и иных общественных местах 29%, чем в среднем по стране.

Немаловажное значение в конкретной жизненной ситуации при совершении насильственных преступлений в целом и убийств, в частности, играет виктимологический аспект. Имеется в виду то, что в некоторых случаях особенности личности и поведения потерпевшего могут выступать фактором детерминирующим преступление. Так, данные нашего исследования свидетельствует, что чаще всего жертвами от такого вида насильственных преступлений становились мужчины —79%, женщины соответственно—21%. При этом особую тревогу вызывает тот факт, что почти одну треть из всего числа погибших, составили лица в возрасте до 30 лет. Высокие показатели криминальной виктимизации мужчин и лиц молодого возраста обусловлены не только их активной предпринимательской либо иной деятельностью, но и тем, что они вступают в значительно более широкий круг контактов с окружающими людьми, чаще и легче завязывают случайные и сомнительные знакомства, приводящие иногда к неожиданным и трагическим конфликтам.

В этой связи особый интерес вызывает анализ взаимоотношений жертвы с причинением вреда. По нашим данным, потерпевшие находились в следующих отношениях с преступником: в родственных—10,1%, юридическом браке—7,3%, фактических брачных отношениях—20,2%, были знакомыми—48,8% и только 13,4% не были родственниками или знакомыми. Эти данные по некоторым параметрам совпадают с результатами исследований, проведенных СВ. Бородиным и Э.Ф.Побегайло в Красноярском крае².

'См.: Антонян ЮМ. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления. -М., 1973. С.28.

²См.:   Бородин СВ.,   Побегайпо Э.Ф.   Криминологическая   характеристика умышленных убийств. -М., 1981. С.7.

74

Большую роль в совершении преступлений (в том числе и убийств) играют особенности криминологической характеристики личности преступника: демографические, социальные, рецидив и т.д. Среди демографических факторов важное место занимает пол, возраст, трудозанятость, образование. Например, большая часть убийств совершается мужчинами (свыше 80%). Однако на современном этапе учеными -криминологами отмечаются неблагоприятные тенденции в женской преступности, в том числе и насильственного вида. Это связано с возросшей социальной активностью женщин, падением их нравственной роли в обществе, повышенным эмоциональным состоянием, возросшими психологическими нагрузками. По данным Ю.М.Антоняна, доля преступниц среди всех совершивших преступления относительно 1975 года постоянно растет. Пик их роста приходится на 1985— гг.¹. В исследуемом нами массиве уголовных дел осужденных за убийства доля женщин составляет около 20%. По возрасту более 40% осужденных за умышленные убийства приходится на возраст 30 лет и старше; (23,5% —на 25— лет). Подавляющее число этих осужденных имеют неполное и полное среднее образование (85,2%). Это происходит за счет прибывающих в республику мигрантов и беженцев молодого возраста с уже имеющимся образованием этого уровня.

Серьезного внимания заслуживает преступность среди лиц, не имеющих постоянного источника доходов или безработных. Удельный вес этой группы осужденных по нашему исследованию составляет свыше 60%. В связи с изменениями в правовой оценке неработающих, резким увеличением их за счет появления новых социальных групп населения — безработных, беженцев, переселенцев, можно прогнозировать рост тех же насильственных преступлений, в том числе и убийств.

См.: Антонян Ю.М. Преступность среди женщин. -М., 1992. С.257

75

Для полной оценки личности убийцы важное значение имеет исследование вопроса о ранее совершавшихся им преступлениях. Наличие рецидива указывает на существование устойчивой антисоциальной направленности преступника. По нашему исследованию, рецидив среди осужденных за умышленные убийства составляет 48,8%, из них с одной судимостью —42,5%, двумя —29,3%, тремя и более —29,2%.

Определенный интерес для изучения особенностей в тенденции преступности в Ингушетии представляет криминологическое исследование корыстно-насильственной преступности, которая напрямую связана с непосредственной причиной этого вида преступности —уровнем жизни населения республики.

Корыстно-насильственная преступность представляет собой серьезную опасность для общества, своей масштабностью и нарастающими темпами роста, особенно для слабого и молодого общества со значительным расслоением населения по имущественному положению. Исследуемый массив такой преступности в структуре всей зарегистрированной общеуголовной преступности составляет около 70%, что обеспечивает репрезентативность данной совокупности.

Увеличение отдельных видов корыстно-насильственных преступлений в первую очередь связано со снижением уровня жизни населения Ингушетии, более низким, чем по России.

В целом же в Республике Ингушетии, начиная с 1994 года, доля коры­стно-насильственных преступлений в структуре всей преступности меньше, чем в России (см. рис 32).

В структуре преступности в России доля корыстно-насильственных преступлений с 1993 года по 1996 год снизилось от 7,9% до 5,9%. Далее эта доля стала понемногу расти. В 1999 году корыстно-насильственные преступ­ления составляли 6,2% от всех преступлений в стране.

В Ингушетии с 1994 по 1999 год доля корыстно-насильственных пре-

76

ступлений незначительно колебалась около плавно снижающейся прямой. В 1999 году в Ингушетии было 4,0% корыстно-насильственных преступлений. Эта доля в Ингушетии в 1,5 раза меньше, чем в России.

Как уже отмечалось, в Ингушетии доля разбоев в структуре корыстно-насильственной преступности заметно выше доли грабежей. В России только каждое четвертое корыстно-насильственное преступление бывает разбоем.

Из рисунка 33 видно, что с 1993 по 1999 годы доля разбоев в структуре корыстно-насильственной преступности все время возрастала. На наш взгляд в 1999 году она вплотную приблизилась к своему предельному значению -80%.

В России так же наблюдался рост доли разбоев в структуре корыстно насильственной преступности (см. рис 34). Если в 1993 - 1994 годах из пяти корыстно-насильственных преступлений в России одно было разбойным на­падением, то в 1999 году разбойное нападение было одним из четырех коры­стно-насильственных преступлений.

Таким образом, можно сделать вывод, что в структуре преступности в России возрастают доли наиболее общественно опасных преступлений. Это же наблюдается и в структуре преступности в Ингушетии. По отдельным преступлениям, например по разбоям и убийствам, в Ингушетии дела обсто­ят значительно хуже, чем в России.

Анализируя криминальную активность различных слоев и групп населения исследуемого региона следует отметить, что основная часть преступлений (60%) в 1999 году совершена ранее правопослушными гражданами, что во многом является результатом надлома в духовной сфере личности. При этом пополнение криминальной среды происходит за счет лиц трудоспособного возраста, не занятого в сфере общественного производства.

Что касается возрастной характеристики выявленных за совершение преступлений лиц, то следует сказать, что продолжается активное вовлечение   в   преступность   представителей   разных   возрастных   групп.

77

Наибольшая доля среди них принадлежит лицам старше 30-ти лет и составляет 47,1% , за исследуемый период времени .

Анализ структуры преступлений, совершенных такими лицами, свидетельствует, что ими совершено более половины (59,0%) умышленных убийств и покушений на убийство; причинения умышленного тяжкого вреда здоровью —60,7%; мошенничества —53,4%.

Следующей по степени криминальной активности является группа лиц в возрасте 18—29 лет. Их доля в общем числе выявленных лиц составила 41,1%, при этом ими совершено каждое третье тяжкое преступление. В том числе умышленное убийство и покушение на умышленное убийство 35,3%: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью 33,5% : хулиганство 47,5%.

Неблагоприятные тенденции отмечаются и в преступности несовершеннолетних, даже несмотря на ее некоторое снижение (-1,0%) в 1999 году по сравнению с 1993 годом.

Особого внимания заслуживает тот факт, что на протяжении исследуемого периода коэффициент преступности несовершеннолетних (число зарегистрированных преступлений на 100 тыс. населения несовершеннолетнего возраста) стабильно соответствовал аналогичному показателю преступности взрослых.

Такие параметры преступности несовершеннолетних обусловлены некоторыми обстоятельствами. С одной стороны, в последние годы благодаря резким изменениям в экономической, социальной и культурной сферах жизни общества, ускорилось физическое и духовное развитие несовершеннолетних, с другой, возникли многочисленные проблемы в системе социального воспитания. Поэтому разрыв между первым и вторым вызвал значительную неустойчивость социально-психического состояния несовершеннолетних, что в какой-то степени и обусловило количественные изменения в показателях соответствующей преступности.

78

Нельзя не обратить внимание и на то, что вместе с количественными изменениями преступности несовершеннолетних в Республики Ингущетия , в последние годы наблюдается ряд негативных изменений в ее структуре.

Проведенное нами изучение данных уголовной статистики показывает, что более 70% преступлений, совершенных несовершеннолетними, составляют корыстно-насильственные и насильственные. Такие показатели криминальной активности несовершеннолетних, с одной стороны, свидетельствуют, что совершаемые ими преступления становятся более тяжкими, имеющими повышенную общественную опасность, требующими определенной криминальной подготовки, с другой, о недостоверности соответствующей статистической картины. Последнее обусловлено, например, тем, что доля убийств, по данным статистики, значительно увеличилась относительно доли таких преступлений,как умышленное причинения тяжкого вреда здоровью.

Анализ сложившейся в регионе ситуации свидетельствует о том, что в настоящее время происходят кризисные изменения в структуре занятости, а следовательно, и в структуре самообеспечения населения.

По приблизительным оценкам в Республике Ингушетия насчитывается около 100 тыс. безработных и около 150 тыс. беженцев-мигрантов. По сути дела для этих людей стоит проблема физиологического выживания, ибо они не имеют постоянного источника доходов. Поэтому не имея возможностей адаптироваться к быстроменяющимся социально-экономическим условиям, некоторые из них прибегают к крайнему средству—нарушению уголовно-правовых норм. Так, например, в 1999 году доля лиц, совершивших преступления и не имевших постоянного источника доходов, безработных и беженцев составила около 60%, что на половину больше показателя 1993 года.

Анализ структуры преступлений, совершенных безработными и лицам без постоянного источника дохода, свидетельствует об их существенном

79

вкладе в увеличение тяжкой и корыстно-насильственной преступности. Например, несмотря на низкий количественный показатель группы безработных в общем числе выявленных лиц, заметен их вклад в тяжкую преступность, где ими совершено каждое шестое преступление.

В свою очередь более половины умышленных убийств (61,0%), случаев причинения тяжкого вреда здоровью (55,7), разбойных нападений и грабежей (68,0% и 60,5%), в общей массе зарегистрированных преступлений совершаются лицами без постоянного источника доходов и беженцами.

Вместе с тем наиболее криминально-активной среди всего количества выявленных за совершение преступлений лиц, является такая социальная группа, как рабочие.

В 1999 г. преступность в группе рабочих в сравнении с данными 1993 года, несколько снизилась (-12,0%). Однако представителями этой социальной группы совершено каждое четвертое тяжкое преступление, в том числе умышленных убийств и покушений на убийство 20,3%, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью 27,0%.

Незначительный рост числа лиц этой социальной группы зафиксирован по таким преступлениям, как хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, незаконные сделки с валютными операциями, кража грузов на железнодорожном транспорте, обман потребителей, что в большинстве своем обусловлено спецификой их трудовой деятельности.

Заслуживает внимание и увеличение повторной преступности. Число ранее судимых, вновь совершивших преступления в 1999 году, увеличилось на 35%, а из числа всех выявленных лиц данная категория составила 40%.

Выделяя рецидивистов, как особый тип лиц с устойчивой преступной направленностью, систематичностью совершения ими правонарушений на фоне демонстрации безнаказанности за них, следует отметить, что данная категория преступников стремится к образованию устойчивых форм соучастия —преступных групп, организованных преступных сообществ. Так,

80

представители групповой и организованной преступности сконцентрировали свои усилия преимущественно на корыстных и корыстно-насильственных преступлениях. Это хищения имущества, путем кражи (58% и 1% соответственно) , более половины (55%) грабежей, около 82% разбоев. Большой вклад они внесли и в совершение тяжких преступлений, более 50%.

Однако наиболее опасным проявлением групповой и организованной преступности стал рост преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Обострившаяся наркотическая ситуация, обусловленная резким увеличением спроса на «жесткие»наркотики и неуклонным ростом масштабов их незаконного распространения, охватившая практически всю территорию страны не могла не проявиться и на территории исследуемого региона.

В 1999 году удельный вес преступлений, совершенных лицами в состоянии наркотического или токсического возбуждения составил 10,7%, что на 9,0% больше, чем в 1993 году.

Увеличение количества лиц, совершивших преступления в состоянии наркотического или токсического возбуждения обусловлено незначительным снижением доли лиц, совершивших преступления в состоянии алкогольного опьянения. Однако продолжающаяся алкоголизация населения страны усиливает напряженность в обществе и по-своему влияет на преступность в Республике Ингушетия. Так, в состоянии алкогольного опьянения там совершается в среднем почти каждое третье-четвертое корыстное и корыстно-насильственное преступление.

Подводя итог анализу криминальной ситуации в Республике Ингуше­тия, необходимо отметить, что, несмотря, на некоторое снижение в 1999 году регистрируемой преступности (-8,7% к 1993 году), уровень отдельных видов преступлений, а также криминальной активности населения остается доста­точно высоким и имеет тенденцию к росту. Более того, сравнительный клас­сификационный анализ преступности в регионах с ОЭС и по России в целом,

81

свидетельствует об определенном влиянии отмеченного статуса, действую­щего в этих регионах.

Несмотря на некоторые сходные тенденции в преступности по России в целом и в исследуемом нами регионе, заметны и отличительные черты. На­глядно это проявилось при анализе параметров корыстной и корыстно-насильственной преступности, экономической преступности. Такие тенден­ции зависимы и детерминированы особенностями исторического, географи­ческого, демографического, экономического, социального, культурного и иного развития региона. Эти факторы будут более подробно освещены в сле­дующем параграфе этой главы.

1.3 Основные криминогенные факторы преступности в регионе

Анализ криминальной ситуации в регионе с ОЭС невозможен без изуче­ния криминогенных детерминант (факторов), влияющих на ее негативные процессы. Однако прежде всего рассмотрим понятие - фактор преступности.

Сущность, свойства, классификация причин и условий преступлений достаточно полно освещены в современной криминологической литературе¹. Вместе с тем нельзя не отметить, что их изучением занимались не только криминологи последнего столетия. Начиная с древности, люди, интересуясь, почему возникают те или иные явления, изучали их причины, отыскивали силу, их производящую.

Причины преступности в широком смысле - это все те обстоятельства, без которых она не могла бы возникнуть и не может существовать. Причина-

¹ См., например: Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии. - М.: Юрид. лит., 1968; Кузнецова Н.Ф. Проблема криминологической детерминации. -М.: Изд-во МГУ, 1983; Курс советской криминологии.: Юрид. лит., 1983; Курс советской криминологии.: Юрид. лит., 1985. Аванесов ГА. Криминология и социальная профилактика. -М., 1980.

82

ми преступности являются те активные силы, которые своим действием по­рождают ее существование¹.

В криминологии причины и условия преступности, нередко, называют общим термином "факторы преступности". "Категория причинности, рас­сматриваемая при этом в широком смысле слова, включает следующие поня­тия: причина, условие, следствие (результат), связь между причиной и след­ствием (условием и причиной, условием и следствием), обратная связь между следствием и причиной (условиями)².

У любого преступления не может быть лишь одной причины - их не­сколько, так же как не может быть и одного условия, следствия. Они нахо­дятся между собой в определенных взаимосвязях и взаимодействиях; но объ­ясняется ли только этим противоправное поведение с криминологической точки зрения? B.C. Волков утверждал, что категория причинности совершен­но недостаточна для объяснения человеческого поведения. Таким объяснени­ем, по его мнению, может служить не причинность, а детерминация; причем число детерминант, воздействующих на человека, настолько велико, что они вряд ли поддаются учету³. Тем не менее детерминистический подход при бо­лее конкретном исследовании ведет к обнаружению всего комплекса собы­тий, явлений или процессов, воздействующих на преступность, и создает теоретическую основу для детального анализа механизма преступного пове­дения. На описательном уровне, без раскрытия причинных связей, такой комплекс неизбежно превращается в набор факторов⁴.

Однако эти факторы даже на описательном уровне выступают как не­обходимый этап познания всего явления в целом. И этот этап нельзя обойти

¹  См.: Шаргородский М.Д. Преступность, ее причины и условия в социали­стическом обществе.//Преступность и ее предупреждение. - Л., 1966. С .30.

² Курс советской криминологии. -М. 1985.С.200

³  См.: Волков B.C. Детерминалистическая природа преступного поведения. -Казань, 1975. С.49-50.

⁴ См.: Аскин Я.Ф. Философский детерминизм. - Саратов.1974.С. 14.

83

или игнорировать. Понятие "фактор" означает лишь то, что соответствующее явление имеет определенное значение, влияние на ход или результаты како­го-то процесса¹.

В историко-философской и социологической литературе термин "фак­тор" употребляется в смысле движущихся сил исторического процесса или в смысле общих условий, среди которых этот процесс совершается². Совре­менные энциклопедические словари под словом "фактор" понимают мо­мент, существенное обстоятельство в каком-нибудь процессе, явлении³, как момент, факт, обуславливающий течение какого-либо процесса, явления⁴.

В настоящем диссертационном исследовании автор предпринимает по­пытку рассмотреть лишь некоторые аспекты детерминант (факторов) пре­ступности, имеющих значение с точки зрения региональных особенностей преступности.

В этой связи анализируя особенности региональной преступности, не­обходимо прежде всего уделить внимание комплексу специфических, при­сущих только этому региону, криминогенных факторов.

Как теоретическое, так и проведенное нами конкретно-социологическое исследование криминальной ситуации в регионе с ОЭС показывает, что су­ществуют некоторые конкретные факторы, определяющие существование преступности в ней и сформировавшиеся на основе взаимодействия внешних, по отношению к региону и внутренних (региональных) детерминант. В связи с этим, представляется необходимым раскрыть формы такого взаимодейст­вия в конкретных территориальных условиях.

Это обстоятельство позволяет нам выделить две группы подобных

¹  См.: Социальные отклонения. Введение в общую теорию. -М.: 19S4. C.22S-229.

² Энциклопедический словарь. -СПб, 1902. Т.35. С.244.

³ Энциклопедический словарь. -СПб, 1902. Т.35. С.244.

⁴  Словарь русского языка. - Госуд. из-во иностранных и национальных сло­варей. -М„ 1961.Т.4.С.750.

84

факторов. Первая - это совокупность внутренних факторов, которая включа­ет в себя особенности, вытекающие из сложившейся в регионе социально-экономической, демографической, политической и иной ситуацией. Вторая группа охватывает внешние объективные факторы, которые представляют собой причины и условия преступности, присущие всему Российскому обще­ству и реализующие свое влияние на преступность в исследуемом регионе лишь в случае сочетания с внутренними факторами.

Данная классификация обусловлена тем, что преступность в любом регионе страны представляет собой естественную составную часть всей пре­ступности, существующей в государстве. Это - социальное зло всего общест­ва, а не отдельных его групп, представителей, населяющих какую-то небла­гополучную территорию. Поэтому попытки осмыслить и оценить преступ­ность в каком-то регионе вне анализа преступности и ее факторов в целом лишены научно-познавательной ценности.

Раскрывая контекст внешних объективных факторов, влияющих на криминальную ситуацию в регионе следует выделить из их числа домини­рующий, оказывающий наиболее существенное воздействие на протекание криминальных процессов фактор.

Основную роль в этом контексте играет социально-экономический фактор. Так, реформа экономики и перевод ее на рыночную основу дали толчок к активизации ряда процессов, оказывающих с начала 90-х годов не­гативное влияние на развитие криминальной ситуации в стране, в их числе: нарастающий спад производства и увеличение численности безработных; рост социальной напряженности в обществе; резкая социально-опасная диф­ференциация населения по доходам и уровню жизни.

Состояние российской экономики, находящейся в затяжном кризисе, усугубляется негативным положением се государственного сектора, неблаго­получным инвестиционным климатом, обострением инфляционных процес­сов. Слабость исполнительной власти в области управления либерализацией

85

экономической деятельностью в процессе ее либерализации, передачи госу­дарственной и общественной собственности в частные руки нередко по не­обоснованно заниженной стоимости при отсутствии надежного механизма контроля и защиты от преступных посягательств создали благоприятные ус­ловия для внедрения в экономику откровенно криминальных элементов, бес­контрольного распоряжения национальными богатствами со стороны кор­румпированного чиновничества. Так, по данным исследований Российской Академии наук 55% приватизируемого имущества и 80% голосующих акций перешли в руки отечественного и зарубежного криминализированного капи­тала.

Последствия вседозволенности и бесконтрольности не мощи не вы­звать полукриминальные потребительские настроения у значительной части населения. При этом, как показывают социологические опросы, около 50% граждан убеждены, что в нынешней России люди становятся богатыми ис­ключительно за счет "воровства, разграбления страны". Одновременно на "злоупотребления служебным положением, взятки, коррупцию" как источник обогащения указали 40% опрошенных, на "жульничество, обман" - 39% (ИСП, 1997).

Реформирование экономики осуществлялось без соблюдения ком­плексного экономико-правового подхода, учета баланса экономических прав и юридической ответственности субъектов хозяйствования. Упрощенный по­рядок регистрации хозяйствующих субъектов создал не только механизм свободного выбора экономической деятельности, но и благоприятные усло­вия для криминальной среды. В этой связи резко увеличилось число субъек­тов, осуществляющих предпринимательскую деятельность нелегально. Рас­ширилась практика функционирования лжефирм и предприятий, зарегистри­рованных на других лиц. В свою очередь это способствовало совершению крупномасштабных мошенничеств в отношении вкладчиков различных фи­нансовых компаний.

86

Размер причиненного материального ущерба только по этому виду пре­ступлений составил сотни миллионов деноминированных рублей и миллиар­ды долларов, а количество лиц, пострадавших от мошенничеств исчисляется десятками миллионов. По сути дела основная часть взрослого населения страны оказалась жертвами криминализированной экономики. Данные об­стоятельства в свою очередь указывают на повышение уровня виктимного поведения граждан в сфере экономических отношений, в связи с отсутствием у большинства из них опыта гражданско-правовой активности в условиях развития рыночных отношений, что в конечном итоге способствует соверше­нию экономических преступлений. В частности, разрушение большого коли­чества банковских структур и финансовых "пирамид" в 1993-1995 гг. и в ходе кризиса 17 августа 1998 года, спровоцировало начало "цепной реакции" в сфере общеуголовной преступности: вкладчики не только потеряли свои вложения, но и средства, взятые в долг, в результате чего после внезапного прекращения выплат, вопросы возврата долгов и кредитов зачастую стали решаться криминальными способами.

Особенно интенсивной криминализации общества в 1995-1998 годах по сравнению с более ранним периодом способствовал дальнейший "выброс" из сферы общественного производства значительного числа лиц трудоспо­собного возраста, слабость защищенности широких слоев населения, и, как следствие, возрастание доли неимущих, потенциально готовых к криминаль­ному образу жизни. Статистические данные ГИЦ МВД России и данные на­шего исследования, приведенные во втором параграфе настоящей главы, подтверждают, что именно из группы незанятого трудом населения шло наи­более интенсивное пополнение криминально-активной части общества.

Другим детерминантом, входящим в блок социально-экономических факторов и влияющих на развитие криминальных форм деятельности, явля­ется значительное снижение уровня жизни большинства населения страны. Так, при отсутствии последовательной социальной ориентированности ре-

87

форм, особенно на их начальном этапе, произошло обнищание и маргинали­зация значительной части населения.

Более 60% граждан считают, что они живут бедно, либо ниже уровня бедности. В условиях же неправомерного обогащения других это привело к сильному имущественному расслоению, резкому социальному дистанциро­ванию членов общества друг от друга. В этой связи следует указать и на снижение уровня законопослушания населения, вызванное хроническим не­выполнением государства своих социальных обязательств перед гражданами (например, массовыми невыплатами заработной платы, пенсий, развалом системы бесплатной медицинской помощи, отсутствием адресной поддержки социально незащищенных слоев и т.п.).

В свою очередь альянс отсутствия социальных гарантий и снижения жизненного уровня граждан приводит к усилению социальной напряженно­сти в обществе. Так, в соответствии с результатами изучения общественного мнения, проведенного ВНИИ МВД России, более половины респондентов из числа опрошенных (3 тыс. человек) не исключают возможности участия в массовых выступлениях, в связи с их тяжелым социально-экономическим положением.

Подводя итог, анализу социально-экономического фактора, как главной и основной детерминанты из числа внешних - объективных факторов по от­ношению к исследуемому региону, следует отметить, что состояние эконо­мики и социальной зашиты населения является определяющей доминантой развития общества в цепом и существенно влияет на состояние преступно­сти. Вне всякого сомнения, указанный фактор существует во всем своем многообразии и в Республике Ингушетия, где также является основной де­терминанты, влияющей на протекание криминальных процессов.

Здесь же следует обратить внимание, что мы специально не стали рас­сматривать действия иных факторов из числа внешних по отношению к ре­гиону, ибо перед нами не стоит задача такого исследования, тем более, что их

действие проявляется системно, то есть и на региональном уровне, правда в несколько иных масштабах.

Интерес представляет другое, а именно выявление из всего комплекса факторов тех, которые специфичны для исследуемого региона с особым эко­номическим статусом.

Однако прежде чем преступить к определению комплекса внутренних - факторов следует сразу отметить, что их анализ без учета сложившейся во­круг исследуемого региона ситуации был бы неполным.

Так, Северный Кавказ продолжает оставаться одним из самых слож­ных регионов России в политическом и криминальном плане. Это обуслов­лено как общим и для Федерации, так и специфическими обстоятельствами: геополитическим расположением и близостью иностранных государств, за­интересованных в отторжении его от России; многонациональностью насе­ления и плюрализмом политических, националистических и общественных движений; широким распространением мусульманской религии и се экс­тремистского течения ("ваххабизма"); наличием провозгласившей свою не- с зависимость Чеченской Республики Ичкерия и других "горячих точек"; а также высокой степенью вооруженности и криминализации значительной части населения. На фоне спада жизненного уровня, массовой безработицы, коррумпированности государственных и правоохранительных органов про­является негативное отношение граждан к местным и федеральным органам, к соблюдению закона, общепринятых норм морали и нравственности.

Ситуация в регионе усугубляется бытующими в соседних, с исследуе­мой нами, республиках сепаратискими настроениями и идеями национально­го самоопределения, которые также являются благодатной почвой для пре­ступности. Они наиболее распространены в незарегистрированных офици­альных партиях и общественных движениях национальной социально-этнической направленности. Серьезную подпитку криминалу придают меж­национальные конфликты. Особенно это заметно на примере ситуации, ело-

89

жившейся в Пригородном районе Северной Осетии. Нерешенность наиболее острых социальных проблем, неурегулированность осетино-ингушских взаи­моотношений по вопросам возвращения беженцев к местам прежнего прожи­вания, наличие фактов воспрепятствования отдельных националистически настроенных групп с обеих сторон этому процессу привело к обострению конфликта. Так, до настоящего времени между руководством Республики Северная Осетия - Алания и Республики Ингушетия нет согласованности в разрешении данных проблем. Дестабилизирует обстановку отсутствие рабо­чих мест, попытки взимания процентов за обналичивание денег, выделенных для восстановления и строительства жилья, отсутствие оптового рынка строительных материалов, ограниченность передвижения по территории рес­публик и т.д. Несмотря на достигнутые принципиальные договоренности ру­ководителей республик, органы исполнительной власти, вместо кропотливой совместной работы, пытаются диктовать друг другу свое видение решения проблем ликвидации последствий конфликта.

Особо следует указать на такой внутренний фактор, как воспроизвод­ство преступности. На территории Северо-Кавказского региона оперативно отслеживается деятельность нескольких преступных сообществ и организо­ванных групп. В орбите их интересов находятся специфичные для каждой республики сферы производства или сбыта, составляющие экономическую основу преступности. В Дагестане - это рыбно-икорный промысел, дотаци­онные и бюджетные средства; в Осетии - спирт и алкогольная продукция; в Кабардино-Балкарии - оборот алкоголя, табака, фармацевтических изделий и нефтепродуктов; в Карачаево-Черкессии - производство цемента, лакокра­сочных изделий, сахара.

Часть лидеров этих преступных формирований - лица, наделенные го­сударственными властно-распорядительными полномочиями. Другая - вы­ходцы из преступной среды и ранее набравшие "теневой" капитал за счет преступной деятельности. Тем и другим удалось получить  доступ  к  госу-

90

дарственной собственности или кредитно-финансовой сфере, что позволи­ло стать собственниками денежных и материальных средств, владельцами предприятий. Они стремятся закрепиться на руководящих постах, либо обезопасить себя депутатской неприкосновенностью. Например, среди депу­татов различного уровня в Республике Дагестан, 32 человека имеют в про­шлом судимости. Именно такие лидеры организованных преступных форми­рований, опираясь на коррумпированные связи, реально претендуют на ли­дерство в экономике, генерируют дальнейшее развитие негативных процес­сов, проявляющихся в динамике и структуре преступности¹.

Кроме этого, в ряде мест Северного Кавказа действуют незаконные вооруженные формирования, как правило, под лозунгами "защиты" населе­ния. Именно ими совершаются террористические акты, убийства, разбои и грабежи, разжигаются и поддерживаются межнациональные столкновения и конфликты.

Как показал контент-анализ прессы и результаты социологических ис­следований население республик Северо-Кавказского региона обеспокоено складывающейся ситуацией - разгулом преступности и насилия, что в осо­бенности касается приграничных с Чеченской Республикой территорией. К эскалации напряженности ведет и усугубившееся, вследствие разразившегося в стране финансового кризиса, и без того тяжелое экономическое положение. Вот в таких сложных условиях, а именно под воздействием внешних социально-экономических факторов и сложившейся вокруг исследуемого ре­гиона обстановки и стал действовать в республике Ингушетия особый эко­номический статус.

Анализируя же общую ситуацию, которая сложилась в регионах в свя­зи с созданием зон свободного предпринимательства, можно констатировать, что такое радикальное переустройство социально-экономического уклада не-

¹ Отчет МВД перед гражданами РФ / Щит и меч. № от 11.03.99

91

избежно повлекло за собой серьезные последствия криминологического ха­рактера. Трудно даже перечислить все последствия такого рода, что обуслов­лено отсутствием полной информации о результатах деятельности зон, неже­ланием и неумением выявлять и исследовать данные последствия сотрудни­ками правоохранительных и иных органов.

В свою очередь, проведенный нами анализ криминальной ситуации в регионах с режимом действия ОЭС, в том числе и в республике Ингушетия, свидетельствует о том, что переход экономики на рыночные отношения, ее открытость иностранным инвестициям привела на первых порах к резкому обострению криминальной обстановки и появлению совершенно новых форм и способов преступной деятельности. Резко увеличились преступные опера­ции с крупными денежными суммами, значительно возросло количество по­сягательств на собственность организаций и граждан, активизировалась эко­номическая преступность. Особенно наглядно это проявилось на примере Республики Ингушетия, когда в ходе первого этапа экономических преобра­зований (1993-1995 гг.) функционирование зоны экономического благопри­ятствования сопровождалось ростом числа преступлений в сфере экономики (см. гр. 1).

В ряде регионов резко возросло взяточничество за получение креди­тов, льготное приобретение предприятий, занижение налогообложения и т.д. Преобразование банков в коммерческие акционерные организации, измене­ние финансового рынка, "игра" на розничных и оптовых ценах спровоциро­вали переход противоправного элемента из сферы общеуголовной преступ­ности в экономическую. Появление рынка ценных бумаг наряду с фальши­вомонетничеством вызвало значительный рост подделки акций, векселей, облигаций, сертификатов, других платежных документов, спекуляцию ими и прочие незаконные операции с крупными денежными суммами. Интенсивное развитие совместного предпринимательства, установление прямых связей с зарубежными партнерами породило факты хищения и взяточничества, со-

92

провождаемые крупными преступными махинациями с сырьевыми и валют­ными ресурсами. За границу стали вывозиться по низким расценкам сырье, материалы, продукты питания и т.д. В то же время из-за границы ввозятся товары сомнительного качества, не пользующиеся спросом за рубежом. По­всеместно отмечаются факты получения неизвестными фирмами у госпред­приятий продукции, средств и их дальнейшая реализация за границу в каче­стве продукции собственного производства. Практикуются завуалированные кредитные операции на предприятиях, которые под видом оказания услуг предоставляют другим организациям валюту под высокие процентные став­ки. Широкое распространение получил беспошлинный ввоз товаров, ценно­стей из-за границы под видом уставного фонда совместного предпринима­тельства и дальнейшая реализация всего этого у нас по ценам, значительно превышающим курс мирового рынка. Появились новые виды экономических правонарушений: создание лжефирм по поддельным документам, симуляция банкротства и др.

Такие криминогенные процессы, выступая как одно из следствий глу­бинных изменений всей общественно-политической ситуации, не могли не отразиться и на жизнедеятельности общества. Иными словами, чем карди­нальнее стала меняться экономическая ситуация, тем сложнее и труднее она стала восприниматься населением. Этому же способствовала быстро осуще­ствившаяся поляризация общества по признаку материальной обеспеченно­сти, поставившая многих перед выбором: либо обеспечить себе определен­ный прожиточный уровень либо постепенно люмпенизироваться. Это поло­жение в свою очередь спровоцировало рост таких асоциальных явлений, та­ких как проституция, наркомания, венерические заболевания, СПИД.

Конечно, совершенно неоправданно было бы считать, что все выше перечисленное является следствием лишь деятельности зон с ОЭС, результа­том введения новых форм экономических отношений, хотя свою лепту в эти процессы они вносят. Думается, что причины таких криминальных проявле-

93

ний в экономике возникли давно, гораздо раньше чем стали функциониро­вать зоны предпринимательства. Их корни прослеживаются в так называе­мом застойном периоде, когда стала зарождаться и расширяться теневая эко­номика, признаки которой - спекуляция, "деятельность цеховиков", незакон­ные валютные операции и т.д. Позже, в связи с коренными преобразования­ми в политической, социальной и самое главное в экономической сферах жизни общества теневая экономика стала легализовываться. Ее активизация и перетекание в легальную сферу была связана не только с развитием рыноч­ных отношений, но главным образом с деформированной экономической системой: централизованное регулирование перестало играть главную роль, рыночные же механизмы еще не сложились. Представляется, что таким обра­зом возникла "система криминального бизнеса", основными компонентами которой стали выступать ее: взаимосвязанные части - теневая и легальная. Это сращивание в свою очередь породило "серую" экономику или по метко­му определению Я. Гилинского "полосатый"¹ бизнес, который был вызван необходимостью '"плавной" легализации незаконно нажитых средств и даль­нейшим вложением капитала в криминальную сферу. Возникновение такого бизнеса предопределило, условно говоря, "социальный заказ" на поиск его форм проявления. В результате этого, организованные преступные структу­ры в ходе криминализации легального бизнеса и "отмывания" доходов уста­новили контроль над различными сферами экономики и территориями (на­пример, металлургическая промышленность - Красноярский металлургиче­ский завод; автомобилестроение - Волжский автомобильный завод; произ­водство и распределение алкогольной продукции, нефтеперерабатывающие заводы, транспортные узлы - порты Азовско - Черноморского побережья и т.д.). Естественно, что в ходе такого установления сфер влияния зоны сво­бодного предпринимательства не могли остаться без внимания криминалите-

¹ См.: Гилинский Я. Бизнес и преступность. Выступление на Международном семинаре "За честный бизнес". -М., 1994. С .29.

94

та. И сегодня, к сожалению приходится констатировать, что практически все зоны с ОЭС либо их разновидности (в частности оффшорный бизнес-центр "Ингушетия") оказались криминально "зараженными".

Вместе с тем, представляется, что негатив начального этапа функцио­нирования ОЭС, это неизбежная фаза их развития и становления. При этом он обусловлен не столько влиянием криминалитета, такое объяснение было бы весьма простым и удобным, сколько иными факторами, зависимыми либо от специфики того или иного региона, либо от формы проводимых социаль­но-экономических преобразований. Поэтому важно сейчас больше внимания уделить изучению этих факторов, ибо без их учета, без разработки и осуще­ствления соответствующих предупредительных мер можно поставить под удар реализацию всей программы экономических преобразований в регионе, одной из составляющих которой является придание территории ОЭС. В этой связи исход изменений в социально-экономической формации в целом пред­ставляется пока еще не достаточно определенным, а негативные (прежде все­го криминологические) последствия введения таких форм и методов хозяйст­вования, деловых международных связей и т.д. трудно предсказуемы.

Мы еще раз подчеркиваем, что нами не ставится задача подробного исследования всего комплекса факторов преступности, связанных с функ­ционированием ОЭС в Республике Ингушетия. Это достаточно сложная и трудоемкая работа целого коллектива специалистов во многих областях наук, находящихся на стыке криминологией с экономикой. Важно выявить основ­ные тенденции и главное звено в этом криминологическом причинном ком­плексе на данной территории, воздействуя на которое, можно найти "боле­вые" точки криминальной ситуации и изменить ее.

Выявление тенденций возможно в ходе определения наиболее острых и глубоких деформаций в основных сферах общественной жизни, выстроен­ных в определенной последовательности (экономической, социальной, поли­тической и духовной) и проявляющихся на уровне общества в целом (общие

95

причины), микросреды, в образе жизни и сознании личности (индивидуаль­ные причины), которые как подчеркивает В.А. Номоконов, приводят к про­дуцированию преступности в любом типе общества, на любой территории (регион, область, город)¹.

Отсюда и реальная возможность выделить главные направления про­филактического воздействия на преступность, на детерминирующие ее кри­миногенные факторы, использовать при этом существующий антикримино­генный потенциал общества.

Итак, идея придания ОЭС, как мы отмечали в первом параграфе, не нова. В мировой практике такие зоны известны давно и функционируют во многих странах. Однако своеобразие создания ОЭС в России заключается в том, что они строятся не на подготовленном десятилетиями базисе сложив­шихся в западном мире рыночных отношений, а на слабом экономическом потенциале и реликтах плановой командно-административной системы.

В основе своей, являясь антикриминогенным фактором, придание ре­гиону ОЭС способствует развитию рыночных отношений, повышению уров­ня жизни населения в этом регионе и предупреждению многих негативных экономических процессов. Однако, становление и развитие таких форм хо­зяйствования, как показали результаты нашего исследования, сопряжено со многими криминогенными процессами.

В криминологической литературе, посвященной исследованию, регио­нальных особенностей преступности выделяются ряд факторов, могущих в определенных связях и взаимодействиях сыграть криминогенную роль¹. Не­которые из их числа, на наш взгляд, входят в комплекс внутренних факторов, типичных для Республики Ингушетия. Это такие как: - социально-экономические диспропорции региона;

¹ См.: Номоконов В.А. Преступное поведение; механизм детерминации, при­чины:, ответственность. Дис.локт. юрид. наук. -Владивосток, 1992. С. 145.

96

- несовершенство нормативной базы, регулирующей экономические отноше­ния;

- организационно-управленческие дисфункции;

- недостаточная эффективность деятельности правоохранительных органов.

Проанализируем каждый из перечисленных факторов. Социально-экономические диспропорции региона, выступая как криминогенный фактор, опосредствуются широким кругом явлений и проявляются в различных фор­мах.

Как показали результаты исследования аналитических материалов правоохранительных органов, документов Министерства экономики и пуб­ликаций в средствах массовой информации, основные социально-экономические диспропорции региона с режимом действия ОЭС проявляют­ся в виде несоответствия между оптимально необходимыми и существую­щими условиями для функционирования зоны. К их числу относятся:

- условия и формы жизнедеятельности (уровень жизни, условия труда, быта, экологии и т.д.);

- условия социальной структуры населения региона;

- социальная дифференциация населения;

- тенденции социальной мобильности населения и миграционные процессы;

-  система норм и ценностей населения, социальных стереотипов восприятия им общественной жизни.

Исходя из того, что новые формы экономических отношений (к ним мы относим и создание ОЭС) направлены на решение ряда конкретных проблем, а именно увеличение материального благосостояния граждан, обеспечение их прав и свобод, укрепление государственности, на первый план выступает такой фактор как уровень жизни населения. Это обусловлено тем, что раз­личные параметры уровня жизни могут влиять на отклоняющееся поведение

¹ См.: Бобков В.И. Тяжкая насильственная преступность и детерминирующие ее социальные факторы региона. - Хабаровск, 1985. С.46.

97

граждан, то есть выступать в качестве криминогенных детерминант.

В целом, уровень жизни - это очень сложное социальное явление со своей структурой, оценочными показателями и т.д., характеризующее сте­пень удовлетворения материальных и духовных потребностей людей. Уро­вень жизни выражается в количестве и качестве потребляемых человеком благ и услуг, начиная с "первичных", обеспечивающих потребности в пище, жилище, одежде, средствах передвижения, поддержания здоровья и т.п., вплоть до самых сложных, "возвышенных" потребностей, связанных с удов­летворением духовных, нравственных эстетических запросов¹.

Общеизвестно, что динамика уровня жизни находится в прямой зави­симости от уровня экономического, социального, политического и духовного развития общества. В свою очередь, уровень жизни влияет на образ жизни, который выступает опосредующим звеном между основными сферами обще­ственной жизни и микросредой, в которой функционируют социальные группы и отдельные индивиды .

Возникающие деформации (противоречия) в уровне жизни людей вызывают коллизии в образе жизни населения во всех сферах их жизнедеятельности: семейно-бытовой, производственной, учебной, досуговой и т.д.

Своевременно не скорректированные противоречия в образе жизни вызывают нежелательные дисгармонии в сознании, социальных ориентирах, деформируют систему ценностей и потребностей в обществе, и в конечном счете вызывают отклоняющееся от установленных правил и нравственных норм поведение, в том числе и преступное.

Негативные процессы 90-х годов, вызвавшие кризис в экономике, со­циальной, политической и иных сферах жизни общества привели к дисгар­монии уровня и образа жизни людей. Так, резкое снижение уровня жизни ос-

¹ См.: Краткий словарь по социологии... С.426.

² См.: Шулъга В.И. Основные тенденции преступности и ее предупреждение в Дальневосточном регионе. Диссер. канд. юрид.наук. -М., 1994. С.115.

98

новной части населения не позволило ему вести устоявшийся образ жизни. Изменить же его в соответствии с нынешним уровнем благосостояния для большинства людей стало психологически трудно. Это вызывало и вызывает у граждан стрессовые состояния, социальные протесты с их стороны, неза­конные способы удовлетворения потребностей. Все это происходило на фоне обострения межнационального конфликта в первые годы становления рес­публики и образования ее экономической основы.

Неравномерное развитие экономического потенциала и социальной инфраструктуры предопределило и особую криминологическую ситуацию в исследуемом нами регионе, которая обусловлена разными наборами и неод­нотипным воздействием актуальных криминологически значимых явлений и процессов общественной жизни, а точнее -проявлением их свойств, которые вызывают дисфункцию социальных систем.

Например, отсутствие разветвленной сети автодорог как внутри так и вовне региона, недостаток связи с единой транспортной сетью страны в не­которой степени затрудняет снабжение населения необходимыми товарами и вывоз готовой продукции. Недостаточная обжитость и освоенность террито­рии вынуждает производить крупные капитальные вложения при строитель­стве промышленных и социальных объектов (например, строительство сто­лицы Ингушетии - город Магас и т.д.). Высокая заселенность территории, при дефиците рабочей силы, рост числа вынужденных мигрантов (беженцев) ведут к удорожанию себестоимости единицы продукции, воспроизводству этой силы, возрастанию стоимости жизни в регионе.

К географическим, демографическим, экономическим особенностям развития исследуемого региона необходимо также отнести особенности раз­вития социальной, культурной, психологической, политической сфер жизни. Географическая удаленность, более раннее освоение территорий, образова­ние человеческих общностей, специфический генетический фонд населения, специализация в развитии экономики, слабая связь с центральными районами

99

страны, определенные специфические семейные и иные отношения, трудно-доступность территорий способствуют социальной изолированности населе­ния, его психологической напряженности, более низкому, сравнительно с развитыми экономическими районами страны, уровню образования и куль­туры, повышенной эмоциональной нагрузке, политической пассивности, не­развитости социальной инфраструктуры и т.д. Эти и другие особенности раз­вития региона создают предпосылки для низкого уровня жизни населения.

Однако в настоящее время социальная напряженность населения в ре­гионе менее взрывоопасная, чем на иных территориях, где социальные про­блемы выражены более ярко. К числу таких проблем можно отнести соци­альная изолированность населения, низкий уровень которой в Ингушетии свидетельствует о реальной возможности общения людей не только в семей­ном, родственном, но и в культурном, национальном, духовном отношении и т.п. Культурное, национальное, да и в целом духовное развитие невозможно без культурного обмена, показа национального достояния, сохранения обы­чаев и традиций народов, населяющих Северный Кавказ.

Как отмечают криминологи, рост потребностей и адекватная воз­можность их удовлетворения оказывают позитивное влияние на сознание и поведение людей. Снижение же степени удовлетворения потребностей, уве­личение разрыва между потребностями и их удовлетворением негативно влияют на сознание и поведение людей и, в конечном счете, на динамику преступности.

Причем на поведение людей оказывает влияние не только сам по себе уровень жизни в данном экономическом районе, но и в каком соотношении он находится по сравнению с уровнем жизни людей в других экономических районах или административно-территориальных единицах. Влияние будет негативным, если в данном районе уровень жизни сравнительно ниже. По­этому территориальное различие в уровне жизни в различных экономических районах страны обусловлены различием не только в уровне экономического

100

развития, но и в природно-климатических условиях, географическом поло­жении, развитии транспортных и иных связей с другими районами, степени удовлетворения промышленными и продовольственными товарами, базами отдыха и лечения, культурно-интеллектуальными возможностями и т.д. Ни один из этих факторов сам по себе не определяет уровень жизни населения в полной мере. В реальной жизни они проявляются во взаимосвязи.

Особую роль в обеспечении этой взаимосвязи факторов занимает со­стояние нормативной базы, регулирующей экономические отношения.

Его особая роль обусловлена не столько несовершенством собствен­но правовых актов, регулирующих экономические отношения (об этом ска­жем чуть позже), сколько неподготовленностью значительной части населе­ния к их восприятию. На самом деле, кардинальное изменение экономиче­ских отношений в Республике Ингушетия, посредством установления зоны экономического благоприятствования в 1993 году подготовительной работой по переориентации сознания населения, а также четким определением меха­низма действия закона о «ЗЭБ» Ингушетии, с учетом его восприятия различ­ными социальными группами населения.

Понятно, что перед руководством республики в тот момент в качест­ве первоочередной стояла задача выведения региона из экономического коллапса. При этом рассчитывать оно могло только на собственные резервы, ибо помощь от Федерального правительства была мизерной. Поэтому дейст­вовать необходимо было быстро и эффективно. И в этих условиях "огляды­ваться" на мнение населения, проводить в обществе разъяснительную работу времени не было.

Естественно, что в таких условиях экономические преобразования про­водились "сверху". Однако известно, что при изменении общественных от­ношений интересы социальных групп могут не совпадать. Степень же несов­падения интересов определяет не только эффективность каких-либо измене­ний, но и возможность достижения цели этих изменений.

101

Иными словами, нормативное введение новой системы экономиче­ских отношений без учета интересов определенных групп населения, участ­вующих в этих отношениях; без сочетания интересов разных групп населе­ния между собой (их полярность вызывает социальные противоречия) спо­собствовало формированию и появлению негативных форм поведения у час­ти населения.

По всей видимости это и предопределило всплеск криминальных про­явлений в Ингушетии на начальной стадии функционирования (ЗЭБ).

Этот вывод подверждается результатами опроса, проведенного цен­тром независимых социологических исследований в 1994 г., в ряде регионов с ОЭС. Так, на вопрос о том, знаете ли Вы, что такое зона свободного пред­принимательства, 47% опрошенных ответили отрицательно; 39% сказали, что "это такое место, где можно, не боясь никого, все продавать и покупать"; и лишь 21% опрошенных ответил положительно. При этом, подавляющее большинство (более 60%) опрошенных отметили, что "деятельность таких зон является благодатной почвой для совершения махинаций, хищений, взяточничества и иных экономических преступлений".

Причинами, свидетельствующими о повышенной криминогенное™ регионов с ОЭС, по мнению "знающих" респондентов, в большинстве случа­ев являются: несоответствие правового режима ОЭС, республиканскому и международно-правовому законодательству (58Уо); наличие пробелов в правовых нормах, препятствующих нормальному функционированию ОЭС (40%); коррумпированность должностных лиц органов власти и управления, на территории которых действует режим зоны свободного предприниматель­ства (38%).

Как вытекает из выше приведенных данных, более половины респон­дентов на фоне незнания такой формы экономических отношений как ОЭС, рассматривают ее как возможный криминальный "плацдарм". И если эти данные характеризуют мнение о ОЭС в принципе законопослушных гра-

102

ждан, ибо опрос проводился не в местах лишения свободы, а на улицах горо­дов, то каковы должны быть умозаключения у криминально ориентирован­ных граждан?

Таким образом, последствия введения новых экономических отноше­ний (в нашем случае - это ОЭС) могут быть и являются негативными в ре­зультате того, что не учтены не только такие моменты, как выявление и по­нимание желаемых экономических процессов, но и особенности их развития с учетом интересов социальных групп.

В целом же анализируя этот фактор во взаимосвязи с первым -социально-экономическим, - можно выстроить следующую их логическую цепочку. Условия жизни ухудшаются - вместо того, чтобы поднимать уро­вень жизни - проводится непонятный "экономический эксперимент", - из-за его непонимания повышается социальная конфликтность, - а значит растут и показатели социальной напряженности - и как следствие происходит рост криминогенное™.

Разрыв между условиями жизни и неадекватностью по отношению к ним вводимых изменений представляет собой вид неантагонистических про­тиворечий и может при определенных условиях сыграть роль причины пре­ступного поведения какой-либо социальной группы населения.

Повышенная сложность криминальной ситуации в регионе с особым экономическим статусом, а следовательно, необходимость особого подхода к организации в нем эффективной деятельности правоохранительных органов не вызывает ни у кого сомнений. Вместе с тем, это суждение во многих слу­чаях остается субъективным. Реальных, практических выводов - единицы. Правоохранительные органы в регионах, где функционируют зоны свободно­го предпринимательства, располагают подчас относительно меньшими сила­ми и средствами, чем аналогичные органы в регионах без таких зон. Следует констатировать, что проходит довольно значительное время, прежде чем штатная численность правоохранительных органов приводится в соответст-

103

вие с необходимыми параметрами, отвечающими задачам по борьбе и преду­преждению преступлений. Особенности организационно-управленческих дисфункций проявляются и в том, что проблему противостояния преступно­сти, в регионе пытаются решить так, как будто никаких существенных осо­бенностей криминальной ситуации в условиях ОЭС не имеется.

Этот фактор становится заметным и в "механическом", без учета сло­жившейся экономической ситуации в регионе, применении форм и методов профилактики преступлений. Проводимые органами внутренних дел меро­приятия нередко не учитывают особенности того или иного вида преступно­го промысла, криминального контингента и, что особенно важно, социально-экономической специфики региона.

В этой связи следует отметить и другой фактор - недостаточную эффективность деятельности правоохранительных органов страны при ней­трализации и контроле за криминогенными процессами. Однако практика стран дальнего зарубежья с высокоразвитой рыночной экономикой и с режи­мом действия особого экономического статуса показывает, что их правоох­ранительные органы так же не в состоянии решить проблемы борьбы с пре­ступностью. При этом сложная ситуация складывается именно в части вы­явления и предупреждения экономических преступлений и особенно в тех регионах с ОЭС. Так, по оценкам западных криминологов система уголовной юстиции развалится за один день, если ей придется в одиночку решать зада­чи борьбы с преступлениями в сфере экономики.

Поэтому осознавая объективную несостоятельность правоохранитель­ных органов в борьбе с криминальными проявлениями, обусловленную в ос­новном тяжелой финансовой ситуацией, мы попытались все же выявить об­стоятельства, препятствующие им достаточно оптимально функционировать. Так, в соответствии с результатами, проведенного нами опроса сотрудников МВД Республики Ингушетия, ведущих борьбу с преступлениями в сфере экономики, респонденты в качестве основных обстоятельств, способство-

104

вавших росту экономической преступности в 1993-1995 гг. назвали: недоста­точно четкую регламентацию отдельных вопросов, регулирующих порядок функционирования территорий с ОЭС (52%); несоответствие новым эконо­мическим отношениям существующего финансового, административного и трудового законодательства (49%); неэффективность государственного и общественного контроля за соблюдением механизма функционирования ре­гионов с ОЭС, например, сильно упрощенный порядок регистрации предпри­ятий (44%); отсутствие специальных методов выявления, предупреждения и раскрытия правонарушений, связанных с действием ОЭС (44%).

Таким образом, недостаточная эффективность деятельности правоох­ранительных органов, их организационно-управленческие дисфункции, обу­словленные несовершенством нормативной базы, регулирующей экономиче­ские отношения и саму практику деятельности, способствуют тому, что сис­тема профилактики и борьбы с преступными проявлениями не срабатывает в той мере, какая необходима, хотя бы для установления необходимого кон­троля над преступностью. Данное обстоятельство дает основание считать этот блок факторов одним из существенных и криминогенно значимых. В то же время это весьма специфичный фактор, ибо социально-экономические диспропорции региона, несовершенство нормативной базы, регулирующей экономические отношения в основном объективно обусловлены и до какого-то момента не поддаются устранению, либо коррекции. И здесь по всей ви­димости необходимо говорить о смягчении, ослаблении их криминогенного проявления. Наличие же организационно-управленческих дисфункций и тем более неэффективность действий сотрудников правоохранительных органов обусловлены субъективными просчетами, устранение которых представля­ет собой вполне реальную задачу представляется, что критика существую­щих законов или ссылки на отсутствие специальных методик по борьбе с преступлениями нередко прикрывает непрофессионализм практики.

В целом же, анализ полученных данных приводит к общему выводу о

105

том, что знание факторов, влияющих на развитие криминальной ситуации в регионе, в том числе и с режимом действия ОЭС, позволит определить доста­точно эффективную систему мер и подходов к предупреждению в ней пре­ступности.

Глава 2   ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ  ПРЕСТУПЛЕНИЙ  В  РЕГИОНЕ С ОСО­БЫМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ СТАТУСОМ

2.1 Особенности разработки и реализации общесоциальных мер преду­преждения преступлений

Предупреждение преступности является одной из важнейших задач любого общества. Эта проблема остро стоит и перед нашим государством, причем особо актуальный она стала в последние годы в связи с осложнением криминальной ситуации в стране.

Предупреждение преступности на сегодняшний момент - это одно из гуманных средств поддержания правопорядка, обеспечения безопасности граждан. Профилактическая деятельность обеспечивает как защиту общест­ва от преступных посягательств, так и защиту неустойчивых его членов от дальнейшего нравственного падения, не дает им стать преступниками и тем самым избавляет от необходимости применять к ним меры уголовной ответ­ственности.

Современные исследования преступности позволяют по-иному взглянуть на существующие концепции ее предупреждения. Этому спо­собствуют и результаты борьбы с преступностью, составной частью кото­рой, по мнению большинства ведущих ученых страны, является ее преду-

ственных

106

преждение¹. Анализ таких исследований и практики борьбы с преступностью показывает, что преступность существовала практически всегда, невзирая ни на какие концепции, теории и меры по ее нейтрализации. И это имеет под со­бой основание, так как преступность существует объективно, независимо от воли и желания общества и государства, каких-либо государственных, обще-

или иных институтов и деятелей.

Она может только изменяться, когда меняются общественные отно­шения в обществе, но суть ее при этом остается прежней: она - порождение существующих в любом обществе противоречий. Последние являются ис­точником существования любого явления природы и общества, а значит и преступности.

Преступность - это часть общественной жизни, правда не самая луч­шая. Она может быть уничтожена только вместе с обществом. Поэтому во­прос может быть поставлен не о борьбе с преступностью, а о компромиссе между обществом и преступностью². Предупреждение же преступности сле­дует понимать как удержание ее на определенном уровне, в определенных рамках и формах.

Следует подчеркнуть, что предупреждение преступности задача не только практическая, но и научная, так как она может эффективно решаться лишь в том случае, если превенция базируется на прочном научном фунда­менте³.

Вопросы научного обеспечения практики предупреждения преступ­лений разрабатывались и разрабатываются представителями многих юриди­ческих наук.   Однако особая заслуга в разработке современной теории пре-

¹ Теоретические основы предупреждения преступности. - М. С.30-31

² См.: АликлеровХ.Д. Преступность и компромисс. Баку, 1992. С.28.

³  См.: Литвинов В.И. Научные основы предупреждения корыстных преступ­ных            посягательств            против            личной            собственности. Дис.докт.юрид.наук-М., 1990. С.233.

107

дупреждения преступности принадлежит таким учеными криминологами как Г.А. Аванесов, Ю.М. Антонян, М.М. Бабаев, А.И. Долгова, А.Э. Жалин-ский, К.Е. Игошев, В.Н. Кудрявцев, Т.М. Миньковский, В.Д. Малков, В.П. Ревин, А.Б. Сахаров, В.Г. Танасевич, B.C. Устинов и многим другим. Ha­ll            званные ученые детально разработали и обосновали основные положения предупреждения преступности, позволили говорить о предупреждении как о теории, о мирной концепции.

Современная теория предупреждения преступности зародилась в на­шей стране в начале 60-х годов. В самом обобщенном виде предупреждение преступности рассматривается как особый вид социальной деятельности го­сударства и его органов, направленный на устранение или нейтрализацию причин и условий совершения преступлений и недопущения их совершения со стороны лиц, от которых можно этого ожидать¹.

Теория предупреждения преступности - это совокупность   знаний о деятельности по совершенствованию отношений в обществе и государстве с целью: выявления и нейтрализации причин и условий, способствующих пре-%            ступности,    явлений и процессов, обуславливающих распространение от-

дельных видов преступлений, факторов, влияющих на формирование лично­сти преступника; устранения конкретных негативных условий жизни и вос­питания граждан, обусловливающих совершение ими противоправных дей­ствий; определении и реализации форм и методов социального контроля за преступностью².

По мнению Г.А. Аванесова, под предупреждением преступности сле­дует понимать "исторически сложившуюся систему объективных и субъек­тивных предпосылок ликвидации преступности, а также комплекс государ­ственных и общественных мер, направленных на искоренение данного явле-

¹ Теоретические основы предупреждения преступности...С.30-31.

² Криминология. -М., 1992. С.91.

108

ния, причин и условий его порождающих"¹.

По словам А.Э. Жалинского, "предупреждение - это социальный про­цесс, основой которого является применение отвечающих требованиям об­щественной морали и законности специальных методов и приемов, знаний и навыков регулирования социальных отношений только в целях ликвида­ции тех их отрицательных последствий, которые могут вызвать совершение преступлений².

B.C. Устинов под предупреждением преступности признает "воздей­ствие субъектов системы на комплекс негативных факторов, детермини­рующих существование и функционирование преступности, направленное на устранение, уменьшение или нейтрализацию с целью стабилизации, сни­жения и ликвидации преступности"³.

С появлением таких взглядов в научном обороте стали употребляться такие термины, как "предупреждение преступности", "предупреждение преступлений", "профилактика преступности", "профилактика преступлений" и т.п.

При этом до настоящего времени "предупреждение преступности", "профилактика" и "предупреждение преступлений" зачастую употребляются как синонимы. В свою очередь это свидетельствует о том, что не существу­ет единого мнения о системе предупреждения преступлений. И, тем не менее, следует выделить совокупность наиболее существенных требований, соблю­дение которых может обеспечивать комплексный подход к предупреждению преступлений. Это: сочетание общесоциального и специального предупреж­дения: сочетание мер общей и индивидуальной профилактики: охват всех ос-

¹  См.: Аванесов Г.А.  Криминология и социальная профилактика. -М., 1980. С.406.

² См.: Жалинский А.Э. Специальное предупреждение преступлений в СССР. -Львов. 1876. С.105-106.

³  См.: Устинов B.C.   Система предупредительного воздействия на преступ­ность и уголовно-правовая профилактика: Учеб. пособие. -М., 1983. С. 16.

109

новных сфер жизнедеятельности и институтов социализации гражданина; использование взаимосвязанных и дополняющих друг друга мер экономиче­ского, идеологического, культурного, правового, организационно-управленческого характера; сочетание мер непосредственной профилактики и мероприятий по пресечению готовящихся преступлений; взаимодействие и координация деятельности всех субъектов профилактики; охват всей сово­купности объектов, требующих профилактического воздействия; воздейст­вие на совокупность причин и условий, способствующих преступному и иному антиобщественному поведению¹.

Весьма интересна и точка зрения тех авторов, которые включают в систему предупреждения преступлений следующие элементы: профилактика; предотвращение; пресечение. Данная позиция показалась нам наиболее пло­дотворной для рассмотрения проблем предупреждения преступлений в ре­гионе с ОЭС.

В целом же научный интерес к более глубокому пониманию про­блемы профилактики региональной преступности вызван некоторыми об­стоятельствами. К их числу можно отнести, во-первых, практическую по­требность в том, чтобы весь механизм предупреждения преступности рабо­тал эффективнее, и меры профилактики с учетом региональных особенностей использовались в полной мере; во-вторых, необходимость расширения на­учных исследований в данной сфере и их практического использования.

Особенности региональной профилактики преступлений, как и меры профилактики преступлений вообще, необходимо изучать комплексно, в их различных связях с помощью современных методов научных исследований. Подобный подход позволяет рассмотреть "региональную профилактику в действии", когда она выступает не просто в качестве понятий и определений, но и как конкретный, специфический вид деятельности. При этом отчетливо

¹ См.:  Бабаев ММ. О комплексном подходе к предупреждению преступно­сти. Криминология и уголовная политика.   -М.,   1985. СД38-139.

по

проявляются два направления, характерные как для профилактики в целом, так и для региональной профилактики преступлений.

Мы исходим из того, что профилактика представляет собой специфи­ческий вид социальной деятельности, в котором выделяются два аспекта: непосредственно практический и научно-теоретический. Думается, что в та­ком случае, имея в виду региональную профилактику, целесообразно гово­рить о соответствующей концепции. Следовательно, можно ставить вопрос об общении научного и практического опыта, накопленного как в плане общей профилактики, так и ее особого направления - регионального.

Определение понятия, "профилактика" в общих чертах выглядит так: под профилактикой подразумевается систематически осуществляемое целе­направленное предупредительное воздействие на отдельных граждан, веду­щих антиобщественный образ жизни, как в их собственных интересах, так и в интересах других лиц, в целом общества. Иначе говоря профилактика пра­вонарушений - это особый вид социального управления, призванный обес­печить безопасность социальных ценностей и заключающийся в разработке и осуществлении системы целенаправленных мер по выявлению и устране­нию причин преступлений, условий, способствующих их совершению, а также оказанию предупредительного воздействия на лиц, склонных к проти­воправному поведению¹. Нетрудно заметить, что профилактика связана не с наказанием человека; а с недопущением с его стороны правонарушения.

При этом речь идет о невыгодности совершения преступления не только "потенциальным" преступником, но и абсолютно всеми граждана­ми. Вполне уместно вспомнить слова Шарля Монтескье: "Хороший законо­датель не столько заботится о наказаниях за преступления, сколько о преду­преждении преступлений".

По нашему мнению,  предупреждение преступлений в регионе с ОЭС

¹ См.: Блувштейн Ю.Д., Зырин М.И., Романов В.В. Профилактика преступле­ний, -Минск, 1986. С.26.

Ill

это специфическая деятельность государственных и общественных органов, отдельных граждан, взаимосвязанная с решением проблем предупреждения преступности в целом, но и имеющая свои особенности. Они прежде всего четко проявляются в необходимости учета криминологической характери­стики преступлений в регионе, характеристики лиц, совершающих такие преступления, факторов, которые вызывают совершение этих противоправ­ных деяний и способствуют их совершению.

Указанные особенности безусловно необходимо учитывать при реше­нии проблемы контроля за криминогенной ситуацией в регионе с ОЭС. В этой связи , а также с учетом положений, изложенных учеными-криминологами относительно предупреждения преступлений, определение предупреждения преступлений в регионе с ОЭС можно сформулировать сле­дующим образом: это специфическая деятельность субъектов по профилак­тике, предотвращению и пресечению преступлений в регионе, в полной ме­ре учитывающая различные территориальные аспекты и особенности соци­ально-экономической ситуации, криминологическую характеристику этих преступлений, лиц, их совершающих, а также факторы, которые вызыва­ют и способствуют совершению изучаемых противоправных деяний.

Предупреждение преступлений в регионе с указанным статусом -деятельность многосторонняя, состоящая из многих взаимосвязанных ком­понентов, образующих целостную систему. В эту систему входят субъек­ты, осуществляющие предупреждение криминальных проявлений, объект на который оно направлено, содержание и обеспечение предупредительной дея­тельности.

Субъекты предупреждения преступлений многочисленны и разнооб­разны. Это прежде всего органы государственной исполнительной власти страны, судебные органы, общественные организации и отдельные гражда­не.

Органы государственной представительной власти - Федеральное соб-

112

рание, его палаты разрабатывают и принимают законодательные акты "отно­сительно предупреждения преступности в целом и отдельных ее видов, в частности. Но на переднем крае борьбы с преступностью, с предупреждени­ем изучаемых преступлений стоят правоохранительные органы. Основная нагрузка в деле борьбы с преступностью ложится на Министерство внутрен­них дел, его органы. Предупреждение преступлений является одной из ос­новных задач органов внутренних дел. В системе МВД России имеются под­разделения органов внутренних дел по борьбе с экономическими преступле­ниями, призванные осуществлять борьбу с преступностью в сфере экономи­ки.

Изучение системы предупреждения преступлений в регионе с режи­мом действия ОЭС было бы неполным без рассмотрения ее объекта. В общем виде объектом предупреждения преступлений является "совокупность разно­образных, многообразных явлений, процессов, их отдельных сторон, факто­ров объективного и субъективного порядка, обусловливающих как существо­вание преступности, так и совершение преступлений"¹.

Объектом на который направлена деятельность по предупреждению криминальных проявлений, связанных с функционированием ОЭС, на наш взгляд следует считать негативные процессы и явления, факторы, обуслов­ливающие существование этих преступлений, а также отдельные личности, совершавшие и способные совершить такие преступления.

Предупреждение таких преступлений - это тот магистральный путь, по которому должна быть направлена предупредительная деятельность" в регионе. Ее целью должно быть устранение и нейтрализация причин и усло­вий названных преступлений.

Рассматривая в целом предупреждение преступности как деятельность по профилактике,   предотвращению и пресечению преступности (Г.А. Ава-

¹ См.: Устинов B.C. Указ.раб. С.13

113

несов¹), можно при этом утверждать, что в системе предупреждения престу­плений в регионе профилактика является основной формой предупредитель­ной деятельности.

Следует выделять два вида профилактики преступлений, в том числе преступлений в регионах с ОЭС - общую и индивидуальную. Под общей профилактикой таких преступлений следует понимать деятельность по выяв­лению причин и условий, способствующих их совершению и их устранению. Индивидуальная же профилактика, в первую очередь, направлена на лицо, способное совершать эти деяния. Индивидуальная профилактика преступле­ний - это деятельность государственных органов и общественности по выяв­лению лиц, обнаруживших своим поведением склонность к совершению пре­ступлений и оказанию на них предупредительного воздействия средствами воспитания, помощи, контроля, осуществляемых в целях устранения или нейтрализация конкретных причин и условий, способствующих совершению преступления, посредством мер, не носящих характер наказания².

Однако при этом необходимо иметь четкое представление о субъек­тах, участвующих в предупредительной деятельности, и о формах их взаи­модействия. В Республике Ингушетия задача предупреждения преступности возложена на органов внутренних дел. В основном предупредительная дея­тельность осуществляется, как мы отмечали раньше, подразделениями ОВД по борьбе с экономическими преступлениями и службой криминальной ми­лиции. Другие субъекты и организации в профилактической работе практи­чески не участвуют, поэтому нельзя вести речь о существовании хорошо ор-

¹  Точка зрения о том, что термины "предупреждения", "профилактика", "пре­дотвращение"  преступности применения как взаимозаменяющие, - см.: Тео­ретические основы предупреждения преступности. - М.,   1977. С.42 - на наш взгляд спорна, так как каждый из перечисленных терминов применим к раз­ным видам деятельности как по времени, так и по содержанию.

² См.: Филимонов О.В. Индивидуальная профилактика преступлений, (Право­вая вопросы), Томск, 1985; Теоретические основы предупреждения преступ­ности. -М, 1977. С.198-211 и др.

114

ганизованной и скоординированной системы предупреждения преступности. Из этого еще раз вытекает вывод о настоятельной необходимости создания правовых и организационных основ системы профилактики в рамках про­граммы регионального предупреждения преступности.

В целом же проведенный анализ криминальной ситуации и особенно­стей развития регионов с ОЭС на примере Республики Ингушетия указывает на необходимость разработки системы политических, экономических и пра­вовых мер по снижению негативных криминологических последствий введе­ния таких новых форм и методов экономических отношений.

Приоритетное значение при этом имеют политические меры направ­ленные на укрепление республики, развитие демократических механизмов правового и экономического контроля.

Необходимо наряду с Федеративным договором, регулирующим поли­тическое взаимоотношение между субъектом Российской Федерации, за­ключить экономическое соглашение, обеспечивающее взаимодействие и со­трудничество в сфере хозяйственной деятельности, исключающее любой произвол администрации и органов управления региона в сфере функциони­рования ОЭС.

Вместе с тем необходимо ускорить создание единой для Российской Федерации системы контроля за деятельностью субъектов хозяйствования в регионах с ОЭС. При этом особое внимание важно уделить такой форме ее деятельности, как вывоз и ввоз материальных и иных ценностей и прежде всего стратегического сырья, контроль за которой полностью возложить на федеральные налоговые службы, государственный таможенный комитет и пограничную службу охраны границы.

В условиях изменения принципов функционирования региональной экономики при ее переходе к новым экономическим отношениям принципи­альное значение для предупреждения негативных последствий ОЭС имеет динамичная перестройка механизма управления экономическими процесса-

115

ми. При этом следует разработать реальный механизм государственного и регионального контроля за движением финансовых и товарно-материальных ценностей в регионах с ОЭС.

В целях ограничения негативного влияния условий ОЭС на формиро­вание экономической политики региона установить административную и уголовную ответственность за использование средств предпринимательских и коммерческих структур, зарегистрированных на территории с ОЭС поли­тическими партиями и отдельными политическими деятелями в нарушение действующего законодательства.

Кроме этого, мы считаем необходимым создание специального под­разделения, например финансовой полиции, из числа квалифицированных сотрудников МВД, ФСБ, Министерства финансов и доходов для раскрытия и расследования преступлений и правонарушений связанных с функциони­рованием хозяйственно-финансового механизма в регионе с ОЭС. Представ­ляется, что на время формирования указанной службы следует соответст­вующим образом расширить функции специализированных подразделений по борьбе с экономическими преступлениями МВД и ФСБ.

Нейтрализации криминальных последствий действия ОЭС будет спо­собствовать осуществление следующих мер экономического характера.

В частности, следует безотлагательно пересмотреть систему регистра­ции предприятий и организаций в зоне свободного предпринимательства, с учетом декларации уставного (первоначального) капитала и их налогообло­жения; предусмотреть дифференциацию налога на добавленную стоимость и налога на прибыль, обеспечив льготное развитие социальной сферы в регио­не, где действует ОЭС.

Необходимо также организовать систему постоянного мониторинга и прогнозирования криминогенных социально-экономических преобразований в целях определения мер по минимизации их влияния на состояние правопо­рядка в регионах с ОЭС. На этой основе следует разработать комплекс мер

116

по нейтрализации противоправных деяний в финансово-кредитной и налого­вой системе, в сфере внешнеэкономической деятельности, пересмотреть по­рядок финансовых отчислений с валютных счетов организаций и предпри­ятий, зарегистрированных в регионе с ОЭС таким образом, чтобы он макси­мально способствовал искоренению фактов сокрытия валютных средств и перекачку их в зарубежные оффшорные компании.

Предупреждение деструктивных явлений и процессов в регионе с ОЭС всецело зависит от эффективного механизма правового регулирования этой деятельности, обеспечения прямого действия законов, пересмотра и резкого сокращения числа подзаконных ведомственных актов. В этой связи представляется необходимым разработать концепцию деятельности госу­дарства и функционирования системы управления экономическими отноше­ниями в условиях ОЭС.

Эта концепция должна исходить из положения о том, что предупреж­дение преступлений, как и любой вид общественно значимой деятельности нуждается в строго определенной правовой основе. Нет и не может быть предупреждения правонарушений вне законности и права. С одной стороны, право в области предупреждения, понимаемое в широком смысле, воздейст­вует на причины и условия, способствующие преступному поведению с це­лью их устранения. С другой стороны, оно специально направлено на регу­лирование отношений в этой области, юридически закрепляет права и обя­занности субъектов и объектов предупреждения преступности.

Необходимо отметить, что правовая основа предупреждения преступ­лений выполнит свою социальную роль, при условии, если составляющие ее нормы не просто существуют, но и действуют, претворяются в жизнь¹. Юридические нормы, составляющие правовую основу, предупреждения преступлений, реализуются тогда,   когда они служат руководством к дейст-

¹ См.: Алексеев А.И. Правовые основы профилактики преступлений органами внутренних дел. -М., 1980. С.22-23.

117

вию органов внутренних дел. Это в свою очередь, предполагает постоянное совершенство законодательства в сфере предупреждения преступности. Но, как показывает практика, действующее законодательство не регулируют в полном объеме, складывающиеся отношения в области предупреждения пре­ступности, хотя предупреждение преступлений как деятельность государст­венных и общественных организаций, граждан закреплена в различных нор­мативных актах, нормах различных отраслей права. Регулируется эта дея­тельность нормами государственного, административного, гражданского, уголовного, уголовно-процессуального и пенитенциарного права. Кроме то­го, такая деятельность отражена во многих ведомственных актах мини­стерств, о чем указывалось ранее. Но такие подзаконные нормативные ак­ты"... трудно обозримы, не всегда соответствуют законам... не свободны от выражения ведомственных интересов в ущерб интересам общего дела"¹.

Наглядно это проявилось при анализе результатов предупреждения преступлений в регионах с ОЭС, когда субъекты профилактики оказались неготовыми к новым формам экономических отношений и к их криминаль­ным последствиям.

В принципе, являлась антикриминогенным (позитивным) фактором, установление режима действия ОЭС способствует развитию новых экономи­ческих отношений, а значит и предупреждению хозяйственных, должност­ных и иных видов преступлений. Но при этом необходимо отметить, что свой весомый криминогенный "вклад" вносят не только негативные ситуации, ко­торые возникают и будут возникать по мере развития новых экономических отношений. Аксиомой является то, что и позитивные процессы (в нашем случае - это функционирование ОЭС) имеют свои криминогенно значимые теневые стороны. Например, успешная финансово-хозяйственная деятель­ность в регионе с ОЭС должна в конечном итоге привести к конвертируемо-

¹ См.: Аванесов Г.А.  Криминология и социальная профилактика.  -М., 1980. С.487.

118

сти нашей валюты, стабилизации финансовой системы, росту экономическо­го благосостояния, вхождению в систему мировых экономических отноше­ний.

Но этот, с одной стороны, положительный процесс имеет и реальную негативную сторону. Так, к российскому "экономическому пространству" появился достаточно определенный интерес представителей международной организованной преступности. И в итоге то, что вчера было по преимущест­ву "внутренним делом" российского криминала, завтра превратится в объект посягательства транснациональной организованной преступности. В ос­новном это касается отмывания "теневых капиталов", незаконных операций с наркотиками, оружием, драгоценностями, проституцией и др. Этому спо­собствует ослабление внутренних государственно-административных мер, открытие границ и иные подобные изменения.

При этом такая противоречивая ситуация является вполне нормальной, так как не может быть какой-либо новой формы экономических отношений, которую в принципе не смогли бы использовать преступники в своих целях.

Это положение обусловлено тем, что законодатель недостаточно чет­ко оценивает роль новых экономических отношений как существенное об­стоятельство, влияющее на структуру и состояние общественной жизни, а значит и на ее негативную сторону - преступность.

В этой связи представляется актуальным предложение В.А. Серебря­ковой о том, что в настоящее время /ь криминологией должны быть четко разработаны механизмы не только сиюминутного воздействия законов на по­ведение людей в сфере бизнеса, но и возможные более отдаленные наступле­ния негативных последствий, их взаимодействия с уже принятыми и в корне изменившими условия жизни общества законами¹.

¹ См.: Серебрякова В.А. Общество, человек, бизнес, преступность/ Тезисы выступлений на международном семинаре "За честный бизнес". -М, 1994. С.38.

119

И мы солидарны с ее мнением о том, что "учитывая важность разви­тия бизнеса в России и необходимость его защиты от общественно опасных элементов, в криминологии может быть выделена и сформулирована доста­точно специфическая ее отрасль - криминология бизнеса"¹.

Однако следует отметить, что сегодня отсутствует четкая система криминологических исследований новых экономических отношений, хотя современный период насыщен принятием новых нормативных актов, регули­рующих общественные отношения в различных сферах жизнедеятельности общества, в том числе и в сфере экономики. Применяемые законодательные решения органов государственной власти в силу субъективного фактора имеют негативные стороны и как следствие влияют на развитие криминаль­ных экономических отношений.

В целях применения оптимальных и эффективных правовых актов, программ социально-экономического развития регионов, а значит и недопу­щения развития вышеуказанных криминальных отношений следовало бы проводить их криминологическую экспертизу.

Из сказанного выше следует, что для развития новых экономических отношений, отвечающих общечеловеческим принципом жизнедеятельности и действующему законодательству, оценки уже достигнутого (например, анализ криминальной ситуации в регионах с ОЭС) необходимо, на наш взгляд, предпринять следующие меры.

В тесном контакте с экономистами и социологами практиковать уча­стие юристов-криминологов при:

- разработке новых экономических отношений (установление режима дейст­вия ОЭС) и принятии соответствующих законодательных актов;

- исследовании проблем, связанных с протеканием криминальных процессов в регионах с ОЭС;

-  реализации программ по социально-экономическому развитию регионов, с

¹ См.: Серебрякова В.А. Указ. раб. С.39.

120

учетом функционирования ОЭС;

- обеспечении криминологической экспертизы правовых актов, имеющих от­ношение к регламентации действия ОЭС;

- изучении взаимозависимости и взаимовлияния преступности и режима дей­ствия ОЭС;

-  прогнозировании региональной социально-экономической и криминальной ситуации для выработки эффективных мер предупредительного характера;

- разработке мер по повышению уровня правовой и экономической культуры.

В числе первоочередных правовых мер должна быть включена такая разработка Федеральных законов "О режиме функционирования экономиче­ских единиц в регионе с ОЭС", "О контроле за происхождением имущества и финансовых средств", препятствующих легализации преступно нажитого капитала и устанавливающих экономический, хозяйственно-правовой, адми­нистративный режим функционирования зон свободного предприниматель­ства.

Эффективным средством пресечения неконтролируемого предприни­мательства представляется более широкое использование и административ­ного законодательства, усиление ответственности субъектов внешнеэконо­мической деятельности за нарушение порядка ведения бухгалтерского учета, финансовых операций по приобретению и сбыту сырья и потребительских товаров.

Необходимо более эффективно применять действующее уголовное за­конодательство за совершение таких противоправных деяний, как лжепред­принимательство, ложное банкротство, легализация незаконно полученных денежных средств, монополистический сговор в сфере производства, тор­говли и финансов, злостное укрытие доходов или умышленное представле­ние искаженных сведений о них и др.

Подводя итог сказанному, следует отметить, что мы не стали подробно раскрывать систему общесоциальных мер по предупреждению преступлений

121

в регионе с ОЭС, ибо это весьма сложная проблема, изучение которой пред­полагает проведение более крупномасштабных исследований силами спе­циалистов различных отраслей знания (социологов, экономистов, юристов, политологов). Однако, думается, что даже возможность реализации вышепе­речисленных мер позволит снизить негативные моменты в деятельности хо­зяйствующих субъектов в регионе с ОЭС и как следствие повысить эффек­тивность системы предупреждения преступлений в таких регионах.

2. 2 Осуществление и организация ОВД предупреждения преступлений

Предупреждение преступлений, совершаемых в регионе с ОЭС предполагает осуществление комплекса экономических, технических, произ­водственных, правовых, воспитательных мер, направленных на коррекцию личности преступника, на нейтрализацию или снижения действия обстоя­тельств, способствующих совершению преступлений.

В этом смысле предупреждение преступлений в исследуемом регионе с ОЭС в особенно на общепрофилактическом уровне может достигаться те­ми же способами и методами которые являются эффективными в целом для борьбы с преступностью .

Однако, функционирование хозяйственно-финансового механизма в ре­гионе с ОЭС требует создания во многом специальной системы регионально­го предупреждения преступлений.

Не претендуя на исчерпывающее рассмотрение в полном объеме всех возможностей такой системы, обозначим то, что конкретно вытекает из ре­зультатов проведенного исследования и способно, на наш взгляд, содейство­вать борьбе с преступностью в исследуемом регионе.

Нам представляется, что следует разработать и принять специальную

122

программу действий направленную на ускорение правопорядка и усиление борьбы с преступностью в регионе. В программе должны быть определены приоритетные направления правоохранительной деятельности на основе спе­цифики местных условий, а именно:

- поддержание законности в Республике Ингушетия;

-   обеспечение   эффективности   предупредительной   деятельности   органов внутренних   дел    и    борьбы    с   преступностью    с    учетом    социально-экономических и политических условий региона.

Вне всякого сомнения программа должна быть разработана на основе анализа сложившейся в регионе социально-экономической и криминальной ситуации.

Региональный анализ социально-экономической и криминологической ситуации должен иметь структурный (детализированный) характер, с учетом существующих тенденций в преступности; экономических, социальных, де­мографических, исторических, психологических и иных факторов, детерми­нирующих преступность и ее виды; влияния этих факторов на отдельные со­циальные группы населения, их криминальную пораженность; эффектив­ность деятельности всех правоохранительных органов, степень обеспечен­ности их необходимыми силами и средствами, реальных возможностей по выполнению ими своих задач, степени участия других государственных ор­ганов, общественных организаций и граждан в профилактике преступлений.

Нельзя не сказать о таком важном моменте как выбор цели программ­ной деятельности. Представляется, что цель программы должна вытекать из анализа криминальной ситуации и быть реально достижимой. Это в свою очередь связано с постановкой реальных задач, решение которых будет спо­собствовать эффективности предупреждения преступности в регионе; адек­ватным состоянию преступности ресурсным обеспечением деятельности правоохранительных органов; определением соответствующих субъектов ис-

¹ См.: Криминология. -М., 1995. С.276-378.

123

полнения поставленных задач; контролем за их действиями;   возможностью корректировки основных мероприятий и т.д.

Учитывая специфику рассматриваемой нами проблемы - предупреж­дение преступлений в регионе с ОЭС - следует отметить, что профилактиче­ские мероприятия должны носить системный характер. Это обусловлено тем, что предупреждение и борьба с преступностью является все-таки про­блемой более низкого порядка, чем решение социально-экономических, проблем в регионе. Такой вывод вытекает из анализа криминальной ситуа­ции в Республике Ингушетия которой свидетельствует о достаточно высо­ком уровне корыстной, экономической и корыстно-насильственной преступ­ности. В свою очередь это указывает и на главный объект профилактическо­го воздействия - совокупность нарушений в социально-экономической жизни региона.

Анализ содержания социально-экономической обстановки в регионе неизменно подтверждает, что социально-экономическая ситуация непосред­ственным образом влияет на состояние криминальной ситуации деятельно­сти ОВД.

Социально-экономическая ситуация является составной частью внешней среды функционирования ОВД, причем ее основной, определяю­щей частью. Многочисленные криминологические исследования подтвер­ждают, что именно в социально-экономической обстановке, социально-экономической ситуации содержатся основные причины и условия преступ­ности, т.е. система негативных для соответствующей общественно-экономической формации и данного региона явлений, детерминирующих преступность как свое следствие¹.

Важно подчеркнуть; что факторы современной преступности коренят-

¹ См. подробнее: Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологической детермина­ции. -М, 1984; Кудрявцев В.Н. Социальные деформации. -М., 1992; Карпец И.И. Преступность: иллюзии и реальность. -М., 1992.

124

ся не просто в социальной среде, а "по преимуществу в отрицательных осо­бенностях экономического уклада жизни... Современный экономический ук­лад создает резко бьющие в глаза контрасты: бедность масс и богатство меньшинства. На почве этих контрастов... создается благоприятная атмосфе­ра для различного рода эксцессов, складывается... обстановка для развития и проявления преступной деятельности"¹. Обратим внимание, что столь ак­туальное для нынешней криминогенной, ситуации утверждение обосновано видным российским криминологом А.А. Пионтковским еще в 1913 г.

Преимуществом и одновременно недостатком применения механизма социально-экономических факторов при анализе криминальной обстановки, в целях разработки эффективной региональной системы предупреждения преступлений является то, что во многих случаях тот или иной фактор под­вергается детальному криминологическому исследованию лишь после того, как на практике становится очевидной сильная корреляционная связь между его меняющимися значениями и уровнем преступности. Известный исследо­ватель русской уголовной статистики Е.Н. Тарновский, проведший кропот­ливое изучение зависимости динамики имущественных преступлений от колебаний хлебных цен и урожаев, делал в итоге такой вывод: "Где выше колебаемость цены ржи, там больше колеблется преступность и, следова­тельно, такие колебания и являются в конечном счете важнейшим фактором преступности"². "Неурожаи, постигавшие Россию, -замечает М.Н. Гернет, -всегда обогащали судебную хронику газет известиями о многочисленных случаях убийств и нападений с целью грабежа" .

В полной мере сохранил свою значимость для изучения факторов со-

¹ См.: Пионтковский А.А. Уголовное право (часть Общая). Казань,  1913. С.200.

²См.: Тарновский  Е.Н.   Влияние хлебных  цен и урожаев на движение пре­ступлений против собственности в России // Журнал   Министерства юсти­ции. 1898, N2. С. 102. ³ См.: Гернет М.Н.  Общественные причины преступности. -М., 1906. С.38.

125

временной преступности сделанный свыше 100 лет назад обобщающий вы­вод" о том, что "преступность питается рядом разнообразных факторов, сре­ди которых чрезвычайная роль выпадает на долю социальных факторов во­обще и экономической их группы, в частности. Эти факторы сложны, мощ­ны и устойчивы ... для борьбы с ними необходимы не отдельные разрознен­ные попытки, а цельная, продуманная и планомерная система, необходимо, чтобы правительство и общество энергично принялись за работу, направ­ленную к ослаблению... социального зла, именуемого преступностью"¹.

Как видно, основные закономерности и порядок влияния социально-экономических факторов на криминальную обстановку выявлены и обосно­ваны еще на рубеже XIX-XX вв. Тогда же был разработан перечень мер и реформ, проведение которых в жизнь обещало оказать воздействие чуть ли не на каждый из известных факторов преступности. С невежеством, грубо­стью нравов, беспризорностью и бродяжничеством предлагалось бороться путем образования и воспитания; с алкоголизмом - подъемом экономическо­го положения населения; с нездоровыми нравами и аморальностью - улуч­шением условий жизни, устройством клубов, развлечений и т.д. Главное внимание должно было быть обращено "на темные стороны существующей экономической структуры общества, на ... рост пауперизма, связанного с бродяжничеством, нищенством, проституцией"² и т.д.

Применительно к современной социально-экономической ситуации не­обходимо иметь в виду, что многие факторы общественного и экономическо­го развития могут не содержать в себе ярко выраженного криминального по­тенциала; тем не менее при наличии криминогенной обстановки, использо­вание этих факторов в аналитической работе ОВД способно дать полезный

¹ См.: Чубине кий М. П. Курс уголовной политики. Ярославль,  1895. С.376.

² Там же С.378.

126

результат, а их характеристика подлежит учету¹.

Необходимость широкого использования всех возможных факторов в аналитической работе органов внутренних дел фактически впервые закреп­лена П.3.11 Типового положения о штабе МВД субъектов Российской Феде-рации, УВД на транспорте и режимных объектах²: "Штаб ... изучает и оцени-вает поступавшую... информацию о происходящих на обслуживаемой терри­тории социально-политических, межведомственных, экономических, демо­графических и иных процессах, влияющих на криминогенную обстановку...", как видно, круг рекомендуемых к изучению процессов (факторов) достаточ­но широк, а критерий степени влияния на криминогенную обстановку крайне расплывчат. Поэтому специфика и разнохарактерность факторов, способст­вующих совершению преступлений в регионе с ОЭС, собственно преступ­ность обусловливает комплексность деятельности служб и подразделений органов внутренних дел) направленных на разработку и осуществление предупредительных мероприятий.

Успех комплексного воздействия на преступность зависит от умения  правильно объединять усилия различных служб, подразделений и ведомств, проводящих профилактические мероприятия, а также от учета и правильной оценки криминальной ситуации.

Схему профилактической деятельности органов внутренних дел мож­но представить следующим образом:

- выявления преступлений и лиц, их совершающих, а также потерпевших от этих преступлений;

¹  См., например: Изучение влияния социально-экономических характеристик региона на уровень преступности. -М., 1982. С.69; Шевырев А.В. Влияние социально-экономических процессов на территориальные различия   в   со­стоянии преступности: Дис... канд. юрид. наук.-М., 1983.

² См.: Приказ МВД России № 180 от 08.04.96 г. "О мерах по совершенство­ванию организации  работы  министерств  внутренних дел, главных  управ­лений (управлений) внутренних дел субъектов Российской Федерации УВД на транспорте и режимных объектах".

127

- анализ преступлений и их профилактически значимая классификация;

-  изучение лиц, совершавших преступления, их группирование по полу и возрасту;

-  оценка ущерба причиненного региону преступностью и учет потерпевших от преступлений;

- выявление и изучение причин и условий преступлений, их квалификация и предотвращение;

-   предотвращение замышляемых, готовящихся преступлений. Именно из этого складывается профилактическая деятельность органов внутренних дел. Это относится к деятельности по предупреждению преступности в Республи­ке Ингушетия.

Применительно к нашему виду региональной преступности необходи­мо отметить особую специфику, связанную, как уже ранее замечено, с эко­номическими, социальными и иными факторами. Указанные факторы в большой степени оказывают влияние на состояние преступности в иссле­дуемом нами регионе и быстротечностью ее изменений. Все это еще раз свидетельствует о необходимости комплексного похода к решению рассмат­риваемой, нами проблемы.

Большинство из опрошенных экспертов считают, что наиболее перспек­тивными формами предупредительной деятельности являются:

- создание следственно-оперативной группы из числа наиболее подготовлен­ных сотрудников, заинтересованных служб, в первую очередь за счет пред­ставителей подразделений органов  внутренних дел по борьбе с экономиче­ской преступностью;

-  проведение совместно оперативных мероприятий в отношении организо­ванных преступных формирований и их лидеров;

-   криминологический и оперативно-розыскной мониторинг криминальной ситуации в регионе.

Успешная реализация указанных мероприятий представляет собой ра-

128

циональную организацию труда, согласованность, взаимопонимание. Для успешного предупреждения преступлений в республике нужен обмен соот­ветствующей информацией между заинтересованными службами и подраз­делениями. Степень отлаженности, четкости их работы и оперативности ин­формации - важный показатель успешного предупреждения и борьбы с пре­ступностью.

Практика показывает, что правильно построенная информация являет­ся одним из основных условий успешной деятельности по предупреждению криминальных проявлений. Данная информация должна ответить на вопро­сы, решения которых необходимы для предупреждения и раскрытия престу­плений т.к. сведения об условиях, способствующих совершению преступле­ний, сотрудники подразделений ОВД получают прежде всего в результате оперативно-розыскной деятельности по предотвращению и пресечению пре­ступлений, а также в ходе ведения дознания.

Оперативно-розыскная профилактика разрушает преступные связи, влияет на изменения среды, одновременно предотвращая и пресекая престу­пления.

Она более связана с выявлением лиц, замышляющих преступления, с созданием условий, при которых преступный замысел не может реализовы-ваться.

Основные цели этой профилактики: раскрытие преступлений и обес­печение неотвратимости наказания, выявление преступного замысла, а так­же выявление лиц, склонных к преступлениям. Оперативные мероприятия должны нейтрализовать преступные действия.

Применительно к исследуемой нами проблеме исследований все это говорит о необходимости создания специальных подразделений по борьбе с преступлениями, связанными с действием ОЭС.

На данный момент, основная нагрузка по предупреждению преступ­лений в регионе ложится на криминальную милицию и подразделения по

129

борьбе с экономической преступностью. Их основные задачи заключаются в быстром и полном раскрытии преступлений, обнаружении, преступников, выявлении преступлений, розыске лиц, скрывающихся от следствия и суда.

Деятельность криминальной милиции и ОБЭП направлена на решение следующих задач:

- оперативная осведомленность о лицах, способных совершить преступления;

-  оперативная осведомленность о преступных группах, о местах их концен­трации;

-  выявление лидеров преступных групп, и т.д. Проведение этих оперативно-розыскных мероприятий направлено на предотвращение и пресечение пре­ступлений, что является основной целью оперативно-розыскной профилак­тики. Главное в этой деятельности - своевременность. Это позволяет быстро установить лиц, совершающих преступления или пресечь их преступную деятельность.

Рассмотренные формы и методы работы используют и должны исполь­зовать ОВД для предупреждения преступлений в регионе с ОЭС. При этом мы отнюдь не претендует на их исчерпывающий перечень и учитываем, что изменения в обществе, в экономике будут обусловливать изменения в дея­тельности ОВД и в приемлемых этих формах и методах предупреждения преступлений.

Эффективность предупредительной деятельности органов внутренних дел во многом определяется ее надлежащей организацией.

Анализ криминологической и управленческой литературы, позволяет выделить ряд организационных аспектов в деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений. К их числу относятся:

- информационное обеспечение;

- криминологическое прогнозирование;

- криминологическое планирование;

- координация, взаимодействие, контроль. В своей совокупности эти элемен-

130

ты составляют основу построения и осуществления деятельности органов внутренних дел по предупреждению преступлений, совершаемых в регионе с ОЭС. Рассмотрим данные элементы применительно к нашему вопросу. Ин­формационное обеспечение - можно определить, как целенаправленную дея­тельность по сбору, переработке, хранению и созданию условий использова­ния информации, необходимой для эффективного функционирования профи­лактической системы. Главное же его назначение состоит в том, чтобы с наибольшей достоверностью и полнотой отражать объект предупредительно­го воздействия и происходящие в нем изменения. Сказанное предполагает так же необходимость информации и о самом субъекте предупреждения, включая степень его организованности, скоординированности, деятельности его звеньев, наличии необходимых сил и средств, разработку научных ре­комендаций¹. Такое информационное обеспечение может быть сориентиро­вано и на предупреждении отдельных преступлений, в частности на преду­преждение преступления в конкретном регионе.

Под информацией, которая используется в деятельности органов внут­ренних дел по предупреждению преступности, понимается некоторая сово­купность знаний, необходимых и достаточных для того, чтобы профилактика была в состоянии осуществлять целесообразное взаимодействие с окружаю­щими условиями, координировать отношение собственных компонентов, направлять их движение, равно как и движение самой себя как целого к за­данной цели².

Кроме перечисленных требований криминологическая информация должна удовлетворять также требованиям своевременности, доступности и непрерывности. Из выше перечисленных, можно выделить т кое требование к информации,   как ее своевременность. В значительной степени это требо-

¹ Теоретические основы предупреждения преступности. -М., 1977. С. 12.

² См.: Блувштейн Ю.Д., Романов В.В., Зырин М.И. Профилактика преступле­ний. - Минск. 1986. С.83.

131

вание связано с организацией четкой системы передачи и получения инфор­мации.

При этом необходимым условием является отсутствие, как задержки, так и преждевременности ее сбора, наличие которых приводит к снижению и потере ее актуальности.

Для эффективной работы по предупреждению преступлений в регионе с ОЭС органами внутренних дел не следует ограничиваться только ведомст­венной информацией об этих преступлениях и лицах их совершающих. Ус­пешному предупреждению способствует использование информации других ведомств (ФСБ, налоговая полиция), а также информации правоохранитель­ных органов соседних государств (например: Белоруссии, Украины и т.д.), в том числе и дальнего зарубежья.

Следующим важным элементом организации по предупреждению рассматриваемых преступлений планирование предупредительной деятель­ности. Планирование должно применяться на всех уровнях органов внутрен­них дел. Главной задачей криминологического планирования является коор­динация усилий соответствующих государственных органов, а также обще­ственных организаций для достижения целей борьбы с преступностью отно­сительно того или иного периода. Благодаря планированию обеспечивается национальная последовательность в решении практических задач борьбы с преступностью¹.

В планах наиболее четко выделяется тесная взаимосвязь всех элемен­тов организационной основы по предупреждению преступлений в регионах с ОЭС, в которых присутствует и сбор информации, и расстановка сил и средств, обеспечение взаимодействий и контроль. Здесь, однако, присутст­вуют свои особенности. Они связаны со спецификой рассматриваемых пре­ступлений, корыстной мотивацией этих деяний.

В деятельности органов внутренних дел в зависимости от целей, субъ-

132

ектов и средств предупреждения преступности, применяются различные ви­ды планирования. На практике широкое распространение получили ком­плексные планы. Они позволяют решать широкий круг вопросов предупреж­дения преступности. Эти планы предусматривают использование всех воз­можностей субъектов предупреждения, функционирующих в данном регио­не.

На основе комплексных планов составляется межведомственные, ко­торые позволяют скоординировать усилия правоохранительных органов борьбы с преступностью. В зависимости от сложившейся обстановки они могут составляться и по отдельным проблемам и в частности, при установле­нии контроля за криминальной ситуацией в регионах с режимом закона эко­номических зон.

В развитии комплексных и межведомственных планов в органах внут­ренних дел на всех уровнях осуществляется планирование, отражающее ме­роприятия, касающееся исключительно данных органов. Такие планы могут быть как общие, для всех подразделений и служб, так и по видам, службам и направлениям предупредительной деятельности органов внутренних дел.

Существенное значение в деятельности по предупреждению преступ­лений в конкретном регионе имеет прогнозирование.

Организовывать борьбу с преступностью - это значит, прежде всего, выявить и устранить причины и условия, способствующие ее проявлению, развивать и совершенствовать систему мер, препятствующих совершению правонарушений, предвидеть ход борьбы с ними. Все это вызывает необхо­димость осуществлять борьбу с преступностью на основе системы кримино­логических прогнозов, познания закономерностей социальных явлений, влияющих на уровень, структуру преступности, ее качественные характери-

'См.: Аванесов Г.А. Криминология. Прогностика. С.374.

133

стики¹.

Прогнозирование преступности представляет собой процесс позна­ния закономерностей вероятности преступных действий, в основе которого лежит изучение данных и учет тенденций развития от прошлого к настояще­му и от настоящего у будущему².

Состояние и структура преступности, ежегодно отражаемые в стати­стической информации, есть результат процессов криминализации общества, отражение всего того главного, что было свойственно преступности в предшествующие периоды. Вне оценок звеньев этой цепи преемственности невозможен прогноз, смысл которого есть синтез прошлого и настоящего, в целях предвидения будущего.

Уровень и структура позволяют анализировать преступность в ста­тике. Однако изучение преступности предполагает, прежде всего, анализ ее динамики. Под динамикой следует понимать не только изменения всей со­вокупности преступлений или лиц, их совершивших, но и изменения в структуре преступности за определенных промежуток времени.

Для повышения точности прогноза следует учитывать совокупное действие социально-экономических, политических, демографических и дру­гих факторов, определяющих характер и развитие преступности в регионе. Наиболее сложной частью этого процесса является установление корреляци­онной зависимости между определенным социально-значимым фактором и преступностью. Например, какова зависимость преступности от экономи­ческих отношений и условий функционирования региона либо всегда ли увеличение безработицы ведет к росту преступности? Такие наблюдения следует осуществлять при анализе реальных социально-экономических и демографических факторов (уровень жизни, экономическая диспропорция

¹  См.: Солопанов Ю.В. Криминологическое прогнозирование и планирование борьбы с преступностью. -М., 1983. С.21.

² Криминология. -М., 1992. С. 123.

134

региона, миграция населения, структурные изменения в составе населения и т.п.).

Чем объемнее анализ, тем глубже изучен и учтен механизм воздействия различных факторов, тем обоснованнее прогноз, тем выше ценность про­гностической информации, используемой в практической деятельности. Тем не менее, при прогнозировании стоит учитывать, что данные, характери­зующие преступность (ее состояние, динамика, структура и др.) выступают первичными по отношению к факторам (в особенности социально-экономического характера), которые обладают определенной социальной инерцией.

Выбор метода прогнозирования зависит от многих условий, среди ко­торых широта охвата прогнозируемого объекта, дальность прогноза, его многофакторность и другие. Вместе с тем, разработанные теоретические концепции и методики прогнозирования рассчитаны, в основном, на получе­ние данных об общих тенденциях изменения преступности в масштабе стра­ны и недостаточно адаптированы к региональным условиям, хотя именно на этом уровне возникает потребность в обоснованных прогнозах. Однако их разработка сдерживается отсутствием надежных методик, а также нехват­кой в органах внутренних дел сотрудников, владеющих современными мето­дами криминологического прогнозирования.

В то же время известно, что в конкретных условиях места и времени воздействие различных факторов на преступность проявляется по-своему, с разной интенсивностью, создавая индивидуальный "облик" преступности. Поэтому для эффективного воздействия на преступность правоохранитель­ные органы должны располагать не только общей концепцией связей и моделей преступности на уровне страны, но и иметь четкое представление о механизме влияния конкретных местных условий на характеристику пре­ступности в регионе.

Региональные криминологические прогнозы, во-первых, позволят по-

135

высить конкретность общих прогнозов по стране и, следовательно, эффек­тивность программ профилактики правонарушений на общесоциальном и специальном уровнях и, во-вторых, дадут возможность более целеустрем­ленно осуществлять социальное, в том числе криминологическое планирова­ние на уровне краев и областей, будут способствовать выработке конкретных мер, направленных на оптимизацию сил и средств правоохранительных ор­ганов в наиболее приоритетных направлениях борьбы с преступностью, профилактики и предупреждения конкретных видов преступлений.

Как правило, принятию управленческих решений в сфере борьбы с преступностью и поддержанию правопорядка должен предшествовать про­гноз преступности. Только тогда решения становятся оптимальными, позво­ляющими упреждать негативные тенденции.

До недавнего времени прогнозирование в системе органов внут­ренних дел не было неотъемлемой составной частью процесса подготовки управленческих решений. Одной из причин такого положения являлось от­сутствие надлежащего нормативного закрепления функции прогнозирова­ния.

Так, в основополагающем документе - Положении о МВД РФ (утвер­жденном Постановлением Совета Министров РФ от 22.10.91г. N 557) про­гнозирование, как вид управленческой деятельности вообще не упоминается, а только опосредованно предлагается при реализации таких функций, как разработка комплексных программ укрепления правопорядка и подготовка предложений по численности органов внутренних дел, организация научных исследований и других.

В ведомственных нормативных актах более позднего периода -прежде всего Положении о Штабе МВД России (Приказ МВД РФ N 30 от 10.02.92г.), подготовка прогнозов рассматривается как задача и обязанность субъектов управления. В качестве первой по значимости задачи и функции здесь назы­вается комплексный анализ и прогнозирование криминогенной обстановки в

136

республике и отдельных регионах. Кроме того, в Положении о Главном Управлении по экономическим преступлениям МВД РФ (Приказ МВД РФ N 35 от 10.02.92г.) в качестве задачи было определено "...обеспечение МВД, ГУВД, УВД информационно-аналитическим материалами", а среди функций значилось прогнозирование криминогенной ситуации в сфере экономики, участие с другими службами в разработке прогностических материалов. В аналогичном документе Управления по незаконному обороту наркотиков предусматривалось прогнозирование оперативной обстановки по данной ли­нии работы, в целом, и появление новых видов наркотиков, в частности. В перечень своих задач прогнозирование как элемент аналитической деятель­ности было включено и Главным Управлением обеспечения общественного порядка МВД РФ. Положением о Главке предписывалась разработка прогно­зов возникновения чрезвычайных ситуаций (Приказ МВД РФ N 26 от 08.02.92г.). Требования, заложенные в нормативных документах МВД РФ, находили свое отражение и на уровне УВД. В положениях об основных службах, должностных инструкциях, функциональных обязанностях можно увидеть задачи в области информационно-аналитической работы, связанной с прогнозированием. Однако, в целом, уровень правовой регламентации не мог обеспечить эффективной реализации функции прогнозирования. От сте­пени направленного регулирования зависело организационное обеспечение. Анализ существовавших организационных структур показал, что специали­зированных подразделений, реализующих функцию прогнозирования, в практических органах внутренних дел не существует.

Согласно Типовому положению о Штабах МВД, УВД, УВДТ и Вре­менному наставлению по службе Штабов органов внутренних дел, на совре­менном этапе организация подготовки прогнозов возложена на Штабы орга­нов внутренних дел во взаимодействии с научно-исследовательскими, обра­зовательными учреждениями МВД России, других министерств и ведомств.

Согласно п.3.1.1.2 "Инструкции об организации планирования и ко-

137

мандировок в системе Министерства внутренних дел Российской Федера­ции", утвержденной Приказом МВД РФ N 433 от 14.11.95г. предусматрива­ется при планировании анализировать имеющуюся информацию, характери­зующую криминогенную обстановку, давать прогноз и развитие, указывать количественные и качественные показатели преступности, уровень раскры­ваемости преступлений, состояние административной практики, профилак­тической работы.

Организация прогнозирования в условиях региона предусматривает прежде всего:

1)  сбор необходимой ведомственной и иной информации (статистические, демографические, экологические и иные данные);

2) определение сроков разработки прогноза;

3)  установление форм взаимодействия служб и подразделений и иных ве­домств в ходе разработки прогноза.

Практическая значимость прогнозной информации предопределяет возможные направления ее использования в деятельности органов внутрен­них дел и, прежде всего, в подготовке управленческих решений. Ведь про­гнозирование важно не само по себе, чтобы пассивно созерцать возможные варианты развития процесса в будущем. Оно необходимо, прежде всего для того, чтобы грамотно и эффективно решать проблемные вопросы борьбы с преступностью. Практика показывает, что успех в борьбе с преступностью достижим только при тесной органической связи прогнозирования и плани­рования, реальный план немыслим без учета объективных данных, содержа­щихся в прогнозах. Прогнозы, в свою очередь, не заменяют план, а дают ему основные ориентиры для разработки мероприятий.

Прогнозирование предшествует планированию, но оно охватывает и ход выполнения плана, а также и вероятные последствия его выполнения или невыполнения. Сравнение результатов, полученных в ходе реализации плановых мероприятий с прогнозированными, позволяет оценить эффектив-

138

ность служебной деятельности и точность выработанных прогностических оценок. Вообще, прогноз преступности является удачным тогда, когда он сам себя перечеркивает (это саморазрушающийся, самоопровергающийся прогноз). При этом задача состоит в том, чтобы наметить и осуществить комплекс таких мероприятий, которые обеспечивали бы устойчивость, необ­ратимость и развитие полезных тенденций, и в то же время устраняли или нейтрализовали отрицательные явления, неблагоприятные тенденции их существования в настоящем и будущем. Именно поэтому можно говорить о криминологических прогнозах как о "саморазрушающихся". Указываемые в них возможные величины будущего состояния преступности - это не нормы и ориентиры, которые непременно должны быть или к которым надо стре­миться, напротив - следует предпринять все необходимое, чтобы отрица­тельный прогноз не подтвердился.

Однако такой характер криминологических прогнозов не препятствует оценке их с точки зрения достоверности. Они могут быть оценены целым ря­дом приемов содержательного и формального свойства, так, при прогнози­ровании на основе экстраполяции рядов динамики достоверность зависит от того, насколько верным окажется предположение о тех постоянных в харак­тере динамики, которые были заложены в исходные модели. При такой ди­намичности социально-экономического развития страны, изменений в уго­ловной политике, совершенствования деятельности правоохранительных ор­ганов, такое предположение может оказаться, более или менее, близким к действительности лишь при прогнозировании на относительно короткие сро­ки.

На достоверность прогноза серьезное влияние может оказать выбор того или иного метода прогнозирования, а также то, насколько концепция, на которую опирается этот выбор, адекватно отражает характер тенденции на качественном уровне.

Характер работы по составлению прогноза преступности зависит от

139

целей этого прогноза. То есть, где предполагается использовать прогнозную информацию. Если она необходима для разработки региональной (комплекс­ной) программы борьбы с преступностью, то набор мероприятий, обеспечи­вающих разработку прогноза, должен соответствовать масштабам его ис­пользования.

Анализ состояния преступности позволяет понять действие разнооб­разных факторов, влияющих на эффективность правоохранительной деятель­ности, непосредственно воздействующих на само преступное поведение путем выявления и пресечения преступлений, изобличения виновных, при­влечения их к установленной законом ответственности, обеспечения неот­вратимости этой ответственности.

Анализ состояния преступности, ее структуры, динамики изменений и иных количественных показателей помогает оценить масштабы этого явле­ния, связь с внешней средой, особенности воздействия на конкретные объек­ты или общественные отношения, такая работа позволяет определить раз­личные стороны взаимосвязи преступности с другими социальными явле­ниями, выработать разнообразные формы и методы противодействия пре­ступности, в том числе - совершенствовать различные направления деятель­ности правоохранительных и иных государственных и негосударственных органов в регионе, повышать эффективность их правоприменительной дея­тельности.

Практика использования криминологических прогнозов свидетельст­вует о том, что на их основе разрабатываются общесоциальные меры преду­преждения правонарушений, межведомственные мероприятия органов уго­ловной юстиции и хозяйственных организаций, а также специальные меры органов внутренних дел. Все намеченные к выполнению мероприятия тре­буют научного обоснования, оптимальности, конкретности, должны иметь свое ресурсное и организационное обеспечение.

Одним из важных направлений использования криминологического

140

прогноза является выявление с его помощью факторов хозяйственной, со­циальной, культурной деятельности, оказывающих влияние на параметры преступности, определение степени этого влияния и поиск средств их ней­трализации.

Прогнозы должны содержать информацию, достаточную для решения вопросов проектирования и построения организационной структуры, опре­деления численности, технической оснащенности правоохранительных орга­нов, создания общественных формирований на территории региона, проекти­рования оптимальной структуры общественных пунктов охраны порядка.

Криминологическое прогнозирование должно обеспечить информаци­ей плановые и проектные организации при решении таких вопросов, как про­ектирование сети правоохранительных органов, исправительных колоний и других учреждений, функционально связанных с профилактикой преступно­сти, исправлением и перевоспитанием правонарушителей.

Обобщение сложившейся теории и практики позволяет выделить и обобщить основные формы использования криминологического прогнозиро­вания в деятельности правоохранительных органов региона с ОЭС.

I. Данные годовых прогнозов, составляемые на уровне МВД республики мо­гут быть использованы при подведении итогов   оперативно-служебной дея­тельности за год. В этих материалах констатируется прогнозировавшаяся в целом криминальная ситуация, ожидавшиеся всплески    или спад тех или иных проявлений и сбывшиеся или несбывшиеся ожидания с объяснением причин. Такие материалы могут использоваться руководителями вышестоя­щих органов внутренних дел для подведения итогов работы.

II.  Долгосрочный криминологический прогноз должен быть неотъемлемой составной частью прогнозов социально-экономического развития региона (в случае Республики Ингушетия).   Он может дать представление о масштабах ущерба,  который понесет общество под воздействием преступных деяний. Эти последствия преступности обязательно должны быть взяты в расчет при

141

построении программ, планировании финансового обеспечения деятельно­сти, направленной на борьбу с преступностью, и содержание правоохрани­тельной системы.

III.  Целевые прогнозы преступности, составляемые при разработке регио­нальной либо местной программы по усилению борьбы  с преступностью на конкретные годы, являются важнейшей частью, одним из подразделов этих программ. Они выступают в качестве базы для выработки комплекса профи­лактических,   организационных, правоохранительных и иных мероприятий, составляющих содержание таких программ. Помимо указанных   комплекс­ных программ, нередко разрабатываются целевые программы, направленные на решение конкретных крупных проблем, например,  борьбы с экономиче­ской преступностью, незаконным оборотом наркотиков,   оружия,   с органи­зованной, молодежной преступностью и т.д., где также не обойтись без про­гнозной информации. В свою очередь, все эти комплексные и целевые про­граммы являются базой для   определения текущих и перспективных задач органа внутренних дел и заинтересованных его подразделений, обеспечения нужной направленности всех планов и работы:

IV.  Данные краткосрочных прогнозов, например на квартал, и прогнозы, со­ставленные по заданию руководства органа внутренних дел в связи с резкими изменениями обстановки на обслуживаемой территории (осложнение крими­ногенной ситуации, снижение результативности в работе и и.п.), как правило, используются при принятии и корректировке различных решений  о расста­новке сил и средств органа внутренних дел, внесении изменений в планы ра­боты как органа в целом, так и отдельных его служб и подразделений. Ин­формация, содержащаяся в прогнозе преступности,  может быть использо­вана при подготовке различного рода экспресс-обзоров криминальной   си­туации в регионе и отчетов в вышестоящие органы внутренних дел, гласным органов государственного управления, в другие инстанции, отчетов перед населением. Она позволяет ориентировать соответствующих руководителей

142

о состоянии криминогенной обстановки на подведомственной территории, обосновывать предложения о мерах по изменению ситуации, об оказании не­обходимой финансовой поддержки, практической помощи в решении кадро­вых, материально-технических и иных вопросов. Основной целью информи­рования населения о ситуации и ее возможных осложнениях является при­влечение внимания общественности к проблемам борьбы с преступностью, обеспечение общественного порядка и общественной безопасности, необхо­димость оказания с их стороны помощи в этой борьбе органам внутренних дел.

Информационное обеспечение прогнозирования имеет свои особенно­сти. Прогнозирование в сфере борьбе с преступностью не может обойтись без учета политической, социально-экономической и демографической об­становки в регионе. Поэтому при разработке прогноза необходимо исполь­зовать не только информацию о правонарушениях, но и факторы, характери­зующие специфические условия региона.

Применительно к рассматриваемой нами проблеме можно прогнозиро­вать рост числа преступлений прежде всего экономической и корыстной на­правленности. Этому способствует ряд причин и условий, ранее нами ука­занных. Выполнению органами внутренних дел задач по предупреждению преступлений во многом зависит от четкого определения функций и обязан­ностей каждого подразделения, а также от согласованности их действий. Следовательно, необходимы координация и взаимодействие работы органов внутренних дел по предупреждению этого вида преступности и контроль за их осуществлением.

Под координацией следует понимать согласованность действий под­разделений и служб органов внутренних дел в борьбе с правонарушениями. В данном случае имеется внутренняя координация. Существует и внешняя координация, когда органы внутренних дел согласовывают свои действия с другими государственными органами, ведущих предупредительную деятель-

143

ность.

Координация способствует активизации деятельности, объединению усилий всех подразделений и служб внутренних дел, устранения дублирова­ния в деятельности по предупреждению разбойных нападений на автотранс­порт с целью хищения грузов.

Необходимость взаимодействия между различными службами и под­разделениями органов внутренних дел обусловлена, прежде всего, общно­стью их интересов, поскольку предупреждение преступлений является од­ним из основных направлений их деятельности в борьбе с преступностью. Особое значение при этом приобретает единое руководство этой деятельно­сти на всех уровнях органов внутренних дел.

Важным элементом организации предупреждения преступлений в ре­гионе с ОЭС является контроль. Его можно представить, как одну из форм руководства. Он нередко способствует выявлению недостатков в преду­предительной деятельности. Однако на практике возможности контроля не всегда используется в полной мере.

Рассматриваемые выше основные направления организации преду­преждения преступлений являются необходимым условием успешной рабо­ты органов внутренних дел и должны приниматься во внимание всеми субъектами предупредительной деятельности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ основных положений такого направления в криминологии как региональное изучение преступности, ее особенностей; параметров криминальной ситуации в регионе с ОЭС на примере Республики Ингуше­тия; особенностей личности и поведения лиц, совершающих преступления в регионе; криминогенных факторов, влияющих на совершение этих преступ­лений, а также исследование основных направлений предупреждения пре-

144

ступлений в регионе с режимом действия зоны свободного предпринима­тельства позволили автору сформулировать следующие выводы:

1.   Региональное изучение преступности имеет право  на самостоятельность развития  в  качестве  отдельного научного направления криминологии. От­носительная самостоятельность такого изучения преступности обусловлена необходимостью выявления ее специфических особенностей в конкретном регионе, криминогенных детерминант, способствующих ее   существованию, потребностями практики в разработке соответствующих предупредительных мер на местах.

Отсутствие самостоятельности данного научного направления затруд­няет не только проведение региональных криминологических исследований, но и что самое основное, ведет к искажению информации о территориальной распространенности совершаемых преступлений и в конечном итоге приво­дит к недостаточно верным рекомендациям по решению проблемы эффек­тивности предупреждения преступлений.

2.  Анализ социально-политических и экономических предпосылок придания региону ОЭС свидетельствует о том, что установление в Республике Ингу­шетия такой формы экономических отношений явилось положительным фак­тором по стабилизации социально-экономической ситуации. Ингушетия по­лучила реальные возможности для своего экономического   и социального развития, в целях преодоления тяжелого кризиса, связанного с политической обстановкой на Северном Кавказе.

Вместе с тем придание региону ОЭС повлекло за собой не только поло­жительные моменты. На ее фоне в республике стал отмечаться рост отдель­ных видов преступлений, усложнение криминальной обстановки.

3.  Общий анализ криминальной ситуации в регионах с режимом действия ОЭС свидетельствует о том, что местные органы власти и структуры разре­шительной системы не справляются с нарастающим валом внешнеторговых операций. В регионе развился теневой сектор, который использовал ситуа-

145

цию налоговой и таможенной неопределенности в преступных целях.

ОЭС в регионе стал привлекательным для противоправного извлече­ния доходов и влечет за собой ряд негативных последствий, таких как: усиление диспропорций территориального развития принимающей страны и углубление социально-экономических диспропорций непосредственно внут­ри региона; отток в регион ресурсов из других районов, сопровождающихся усилением в них несбалансированности экономики; злоупотребления особым экономическим статусом; нелегальное пребывание на территории региона с ОЭС большого числа иностранных граждан; замена отечественной валюты в финансово-хозяйственном обороте на иностранную.

Наиболее характерными преступлениями для зон с ОЭС являются: контрабанда; невозвращение средств в иностранной валюте из-за границы; уклонение от налогообложения юридических и физических лиц; неправо­мерное получение кредитов; фальшивомонетничество и подделка ценных бумаг; нарушение валютного законодательства; нарушение правил торговли; лжебанкротство и незаконная предпринимательская деятельность; наруше- ние таможенных правил; должностные преступления в сфере хозяйственной и разрешительной деятельности структур исполнительной власти.

Среди совершаемых в регионе правонарушений преобладают корыст­ные преступления. По статистическим данным за 1993 - 1999 года в структу­ре преступности регионов с ОЭС, более 90% преступлений имеют корыст­ную направленность. В структуре экономической преступности наибольшая доля приходится на хищения - до 70%, удельный вес имущественных пре­ступлений превышает 60%. Продолжает расти удельный вес взяточничества, который составляет в среднем 2-3% в структуре преступлений в регионах с ОЭС. В 1999 году в сфере экономической деятельности было выявлено более  2,4 тыс. фактов контрабанды, что на 45,3% больше чем за аналогичный пе­риод 1998 года.

В результате активной криминализации хозяйственной деятельности

146

преступные элементы перешли от накопления первоначальных капиталов к их вывозу за рубеж, помещению на счета в банках, расположенных в офф­шорных зонах или приобретения недвижимости за рубежом. Подобные опе­рации осуществляются при зачислении на счета в банках регионов с ОЭС "грязных" денег и их конвертации.

4. Анализ криминальной ситуации в конкретном регионе с режимом действия ОЭС (Республика Ингушетия) свидетельствует об определенной зависимости преступности от территориальных социально-экономических условий. Низ­кий уровень жизни в республике, наблюдаемый за исследуемый период, дос­таточно высокий уровень криминальной зараженности населения, способст­вует сохранению негативных тенденций в преступности, характеризующих­ся:

- высоким уровнем корыстной преступности;

- распространенностью экономических преступлений;

- увеличением латентности в преступности региона;

-  высокой степенью организованности, коррумпированности и вооруженно­сти криминальных элементов.

В свою очередь эти негативные тенденции указывают на высокую сте­пень общественной опасности криминальных проявлений, так как причиняют не только значительный материальный ущерб населению региона, ной нано­сят ему моральный вред, порождая неуверенность, страх за себя, за близких и за свою собственность.

5.  Результаты анализа криминогенных факторов, способствующих соверше­нию преступлений в регионе с особым экономическим статусом показали, что существуют две группы таких факторов. В первую группу входят внут­ренние факторы, которые отражают особенности, вытекающие из сложив­шейся в регионе социально-экономической, демографической, политической и т.д. ситуации. Вторая группа охватывает внешние, объективные факторы, которые охватывают причины и условия преступности, присущие всему Рос-

147

сийскому обществу и реализующие свое влияние на преступность в иссле­дуемом регионе лишь в случае сочетания с внутренними факторами. 6. Эффективность предупреждения преступлений в регионе с ОЭС предпола­гает изучение криминологических характеристик преступлений с учетом специфики территориальных социально-экономических отношений, что в свою очередь впечет за собой несколько иной подход к определению как на­правлений профилактической работы в целом, так и организации региональ­ного предупреждения конкретных преступлений. В целом же, по нашему мнению, необходимо:

-  создать с помощью политико-экономического механизма наиболее благо­приятные условия для оптимального функционирования региона с ОЭС;

-  совершенствовать систему экономико-юридического контроля за работой предприятий и организаций зарегистрированных в зонах свободного пред­принимательства, в целях определения и коррекции слабых мест в правовом регулировании такой формы внешнеэкономической деятельности;

- разработать эффективную систему регионального предупреждения престу­плений;

-  разработать мероприятия по ограничению негативных последствий функ­ционирования зоны свободного предпринимательства и включить их в целе­вые общегосударственные и региональные программы предупреждения и борьбы с преступностью;

-   организовать систему постоянного мониторинга и криминологического прогнозирования негативных тенденций в регионе с ОЭС;

- принимать реальные меры по совершенствованию деятельности правоохра­нительных органов, функционирующих в регионе с ОЭС, по улучшению их ресурсного обеспечения, в том числе путем отчисления части прибыли от деятельности хозяйствующих субъектов, дислоцируемых на территории с ОЭС;

-  усилить международное сотрудничество в борьбе с преступлениями, свя-

148

занными с деятельностью хозяйствующих субъектов, дислоцируемых на тер­ритории с ОЭС, путем создания международной системы контроля за зонами свободного предпринимательства и оффшорными компаниями. При этом должен быть налажен постоянный обмен опытом борьбы, криминологиче­ское прогнозирование негативных последствий таких форм внешне- эконо­мических отношений, в целях своевременного и соответствующего примене­ния мер профилактического воздействия.

7. На правоохранительные органы должны быть возложены задачи по разра­ботке и внедрению в систему текущего статистического учета преступности показателей, дающих дифференцированное представление о степени влияния ОЭС на криминальную ситуацию в регионе. Одновременно представляется необходимым ввести в практику составление периодических обзоров крими­нальной ситуации в регионе с ОЭС.

Результаты проведенного диссертационного исследования, практиче­ские рекомендации и предложения, по мнению автора, могут оказать некото­рую помощь правоохранительным органам в познании сути криминальных проявлений в регионе с ОЭС, механизма их совершения, в разработке и реа­лизации мер по их предупреждению.

149

Список литературы Нормативные материалы

1.  Конституция Российской Федерации.

2.  Уголовный кодекс РФ

3.  Гражданский кодекс РФ.

4.  Закон РФ от 1 1.03.92 г. "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации7Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. № 17.

5.  Свод законов уголовных. Кн. 1868г.; Россия. Госуд. совет. Сборник вые. утв. мнений   Гос.   совета,   разъясняющих   применение   на   практике   статей Уложения о наказаниях и уголов. судопроизводства. / Т.ХУ, кн.1 и 2 /с 1846 по 1862г./. СПб., 1863г./

6.  Уголовный кодекс РФ с постатейными материалами/ Сост. СВ. Бородин, СВ. Замятина и др.- М.: Спарк, 1998.

7.  Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885г. в толковании юристов. СПб, 1902.

8.  Указ Президента РФ от 14.06.94. № 1226 "О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности "//Собрание законодательства РФ. 1994. № 8. Ст.804.

9.  Указ   Президента   Российской   Федерации   №   608   "О   государственной стратегии экономической безопасности Российской федерации (Основные положения) // Российская газета, 11 мая 1996 г.

10.     Бюллетень Верховного суда РФ .1997. № 9. С. 3.

11.     Постановление № 9 Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 3. 1994.

12.     Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1995 г. N 5. С. 1

150

Книги, монографии

13.     Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1981, т, 1.

14.     Аликперов Х.Д. Проблемы дальнейшего совершенствования уголовно-правовых норм, допускающих компромисс в борьбе с преступностью.- Баку: Элем. 1992.

15.     Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1988.

16.     Антонова. Б., Балашов В. Г. Основы обеспечения безопасности личности, общества и государства. Учебное пособие. - М., 1996.

17.     Ансель М. Методологические проблемы сравнительного права. В сб. Очерки сравнительного права. Прогресс. М., 1981.

18.     Ансель М. Новая социальная защита (гуманистическое движение в уголовной политике). - М.: Прогресс, 1970.

19.     Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступника и расследования преступлений. М.: Юристъ. 1996.

20.     Алексеев С.С. Теория права. - М.: БЕК , 1994.

21.     Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1966.

22.     Арнольд В.И. Теория катастроф. М., 1990.

23.     Артемов   В.М.   Правопорядок  в  современном   российском   обществе: концептуальные обоснования и инновации. -М.: Акад. управл. МВД России, 1998.

24.     Бенвенисте Г. Овладение политикой планирования. М.: Прогресс, 1994.

25.     Бешелев С. Д., Гурвич ф. Г. Экспертные оценки. М., 1973.

26.     Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939.

27.     Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. -М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1998.

28.     Бестужев-Лада И.В. Прогнозное обоснование социальных нововведений. М.: Наука, 1993.

29.     Блувштейн   Ю.Д.,   Добрынин   А.В.   Основания   криминологии:   Опыт

151

лог.филос. исслед. Минск, 1990.

30.     Венда В.Ф. Системы гибридного интеллекта. М., 1990.

31.     Воронин Ю. А. Система борьбы с преступностью в США. — Свердловск,

32.      1990.

33.     Всеобщая    декларация    прав    человека.—Утверждена    Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.—М, 1990. Ст. 3. 7.

34.      1996.

35.     Гаврилец Ю.Н. Социально-экономическое планирование. М., 1974.

36.      Гегель Г.-В.-Ф. Философия права.—М., 1990. С. 59, С. 67.

37.     Гледов Л.Д., Устинов B.C. Ответственность за хулиганство. - М.: издат-во Знание, 1973.

38.     Галенская Л. Н. Правовые проблемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью. Л.: Изд-во ЛГУ, 1978.

39.     Гиляров A.M. Популяционная экология. М.: МГУ, 1990.

40.     Глазьев СЮ. Теория долгосрочного технико-экономического развития. М., 1993.

41.     Гаврилец Ю.Н. Социально-экономическое планирование. М., 1974.

42.     Громов И., Семенов В. Западная социология. - СПб., 1997.С. 61-67, 84-87.

43.     Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на-Дону, 1996.

44.     Данные ГИЦ МВД России (за 1995 г. Ф1Г № 4412; за1996 Г.Ф1Г № 4780; за 1997 Г.Ф1Г № 5144; за 1998 Г.Ф1Г № 5525; за 1999 Г.Ф1Г № 5621).

45.     Даньшин И. Н. Уголовно-правовая охрана общественного порядка. М.: Юрид. лит., 1973.

46.     Докторов Б.З. О надежности измерения в социологическом исследовании. Наука. Л., 1979.

47.     Друкер П.Ф. Рынок: как выйти в лидеры. Практика и принципы. М., 1992.

48.     Давид Р. Основные правовые системы современности. - М., 1988.

152

49.     Давид Р. Сравнительное право. -В сб. Очерки сравнительного права. -М.: Прогресс, 1981.

50.     Дэйвисон М. Многомерное шкалирование. Финансы и статистика. М., 1988.

51.     Ерасов B.C. Социальная культурология. М.: Аспект Пресс, 1996.

52.     Емельянов В.П. Терроризм - как явление и как состав преступления. -Харьков.: Право, 1999.

53.     Здравомыслова Е.А.  Парадигмы западной социологии общественных движений. СПб.: Наука, 1993.

54.     Кистяковский А. Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Часть Общая. С. 283.

55.     Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия. М.: Наука, 1983.

56.     Комиссаров  B.C. Терроризм,  бандитизм,  захват заложника  и другие тяжкие преступления против безопасности общества. По новому УК РФ. М.: Кросна-Лекс, 1997. С.95.

57.     Концептуальные основы развития государственной системы социальной профилактики  правонарушений  и  предупреждения  преступлений.  Акад. МВД РФ. М.,  1998.

58.     Коган   В.М.   Социальный   механизм   уголовно-правового   воздействия. Наука. М.,  1983.

59.     Крылова Основные черты нового уголовного кодекса Франции. - М.: Изд-воСПАРК, 1996. С.95.

60.     Кетле А. Социальная система и законы, ею управляющие.—Спб„ 1866.

61.     Кузьмин С.А. Социальные системы: опыт структурного анализа. М.: Наука,